Второй шанс?

      Режим воронов мог быть жестким и строгим, но больше всего он был именно раздражающим. Эндрю не понимал, как обычные люди могли жить вот так годами и как Натаниэль смог смириться с этим. Это был режим для тех, у кого совершенно нет ни возможности, ни желания думать о чем-то помимо Экси, и учитывая, что Экси было тем, что Эндрю мечтал навсегда забыть, это все превращалось в один огромный ком недовольства.       Они здесь всего месяц, с начала учебы прошла неделя, а значит, опробовать новое расписание время было, и единственное, что мог сказать Эндрю, что это было раздражающе.       Да, он сам принял это ответственное решение следовать за своей парой, дабы они снова не наделали каких-то проблем, и Эндрю не жаловался, но каждый день думал, почему судьба связала его именно с Экси-наркоманом, что входил в команду самых главных Экси-наркоманов всего мира. Шутка, не иначе.       Находиться здесь по собственному желанию было странно. Все вокруг было очень странным. У Эндрю больше не было времени, чтобы часами сидеть на крыше, у него больше не было времени на поездки в клуб с монстрами, и у него не было времени, чтобы бесцельно щелкать каналы на телевизоре, упорно игнорируя каналы с Экси. На здешних же телевизорах даже не было намека на что-то помимо Экси.       Теперь жизнь Эндрю на семьдесят процентов состояла из тренировок, и будь проклят сам Натаниэль и все те, кто его породили, потому что это занимало вершину его раздражения. За всю его жизнь никто и не пытался так упорно заставить его работать на поле, и вот от этого было не сбежать. Если раньше он ненавидел дни игр и сами матчи, то теперь это было единственным, что пробуждало внутри какое-то удовольствие, и то только оттого, что это будет легче, чем тренировка, и что после злоебучие вороны от него отъебутся.       Единственное, что скрашивало и одновременно превращало их тренировки в ад, был их капитан. Натаниэль гребаный Веснински. И скрашивало это отнюдь не его мордашка или какие-то там ноги в шортах, а его блядский не затыкающийся рот. Эндрю думал, что после тренировок с Кевином он видел и слышал всё, но, казалось, и здесь дно можно пробить. Натаниэль был фурией с бесконечными голосовыми связками. Словно вывести на поле сразу десять Кевинов. Нат орал так, что в ушах появлялся писк, а словарный запас всех воронов с каждым днем пополнялся на десятки новых слов сразу на четырех языках. Эндрю был более чем уверен, что Натаниэль даже не замечал этого за собой, и, по-видимому, мозг ворона работал по одной схеме: нельзя распускать руки, значит, можно топить сокомандников в отборной брани, что закапывала эго любого на пятьдесят метров под землю.       Однако, видимо, только это и работало на воронах.       Эндрю никогда не откажется от своего первого мнения о них. Это были самые странные люди, которых он когда-либо встречал в своей жизни. И дело было даже не в том, что они кучка идиотов, помешанных на самом ужасном виде спорта, нет, они просто были во истину странные. Их не волновало абсолютно ничего, они были самыми настоящими роботами, выращенные только ради одной цели. Они всегда были заняты Экси. Всегда. У них не было личной жизни, у них почти не было никаких разговоров о чем-то помимо Экси, они никогда не интересовались чем-то помимо Экси. Их различия с лисами были шокирующими, и как этого никто не замечал, было непонятно.       Натаниэль сказал, что к этому привыкаешь. Он и сам сначала даже не понял, о чем говорит Эндрю, что указал на это. Но не заметить это было невозможно. Вороны были людьми без души, преследующими одну цель и следующими только за своим капитаном. Казалось, выпусти их в реальный мир, они погибнут, не зная, что им делать без постоянных указаний. Это выглядело и ощущалось максимально странно и неправильно. Но, по словам Натаниэля, они с этим и боролись.       Хуже их безразличия могло быть только их пристальное внимание. Эндрю мог понять, в каком мире выросли эти дети, но даже с этим в жизни никому не пожелаешь стать их целью. Они разберут каждого по косточкам, и, возможно, только угрозы Натаниэля все еще слабо, но верно держали этих мудаков на правильном пути. Вороны буквально калечили друг друга на поле, они относились ко всем как к дерьму и искренне не понимали, что делают не так, если ткнуть их в ошибки носом. Они были воспитаны так. И хорошо, если ты помешаешь им на поле, где твою жизнь спасет капитан, однако, если это выйдет за пределы, то пути назад уже не будет. Напряжение в команде чувствовалось физически, и, вероятно, если бы Нат не следил за ними, то по новым правилам в команде осталось бы человека два. Ну ладно, три, Льюиса они оба пообещали защитить любой ценой.       Эндрю ненавидел воронов. И это отнюдь не была та же самая ненависть, как к Натаниэлю. Если одного хотелось убить, то воронов он хотел уничтожить. За их слова, за их бездушность, их действия и за их взгляды. Липкие и жадные взгляды. Они были хищниками, что искали свой обед и поджидали лучшего момента, и оставалось только ждать, когда они нанесут свой удар. Это в любом случае когда-то произойдет, он не сомневался.       Натаниэль держался в этом гораздо лучше. Возможно, это было связано с тем, что он прожил здесь всю свою юность, а возможно, потому, что он был ближе всего к воронам. Он понимал их, за мгновение знал, когда сделать замечание, чтобы предотвратить дальнейшую драку, и словно чувствовал, что нужно каждому из его новых воспитанников. Он был частью этой системы, в которую Эндрю только предстоит влиться. Он надеялся, что к этому моменту вороны станут хотя бы немного адекватными.       — Мои лекции сегодня только через два часа, — пробурчал Натаниэль, когда они переодевались после утренней тренировки.       — Если ты ляжешь спать, то проспишь, — сухо заметил Эндрю, наблюдая за тем, как их капитан копался в куче одежды, видимо, отбирая то, что должно было направиться в стирку.       — Знаю, — разочарованно ответили ему, — если бы я пошел сейчас с тобой, то смог бы поспать потом, зная, что ты меня разбудишь.       — Твоя привычка превращать меня в свою няньку раздражает.       — Но тебе никуда от этого не деться, — улыбнулся Натаниэль, наконец направляясь в сторону выхода из раздевалок.       — Отвратительно, — заключил Эндрю, наблюдая этот бедлам перед собой.       Лекции, в отличие от тренировок, не были чем-то слишком плохим, однако, оправдывая свое звание лучшего вуза в округе, это все равно было раздражающим. Для Эндрю не было проблем в учебе хотя бы потому, что его память в этом никогда не подводила, однако то количество заданий и проверочных было ошеломляющим. Лекций, на которых действительно можно было слушать монотонный голос преподавателя и хоть немного расслабиться, было мало, зато тех, на которых его отправляли в различные «команды» для общих работ, достаточно. Это было еще более ужасным.       Весь университет Эдгара Алана заставлял его работать. Это определенно худшее из того, что люди могли выбрать добровольно.       Как того и ожидалось, уже через пару минут после возвращения в комнату лицо Веснински оказалось припечатано к подушке, и, борясь с надеждами о том, чтобы тот наконец задохнулся из-за этой глупой позы и чтобы этот засранец не опоздал на собственные пары, Эндрю все-таки постарался быть более тихим. Натаниэль был проблемой, когда не спал, и он был проблемой, которая сама себя лишала этого сна, отдавая предпочтение работе. Это определенно станет еще более раздражающим в будущем.       — Ты обязан позвонить Кевину, прежде чем я совершу убийство на расстоянии, — сказал он улыбчивому лицу напротив.       — У меня нет на это времени, — закатил глаза Нат.       Успех все-таки увидеть его на перерыве между парами, пусть и полностью помятого и, вероятно, вылезшего из кровати буквально минут пять назад.       — Мне плевать. Он обрывает мой телефон с прошлой пятницы, и если я услышу хоть слово об Экси где-то помимо вороньей конуры, я закопаю вас обоих.       — Да… беда, — протянул Натаниэль, скривившись, — жду не дождусь, когда ты станешь с воронами одной душой, если однажды я услышу, как ты заговоришь об Экси, то, вероятно, мне стоит отметить эту дату красным в календаре?       Эндрю цыкнул, грубо отодвинув его лицо от себя.       — У тебя лекции, — напомнил он, хлопая по своим карманам в поисках пачки сигарет. У Натаниэля лекции, а у Эндрю заслуженный перекур на свежем воздухе, а не в гнезде.       Было что-то особенное в этом. Почти даже эффект дежавю. Особенно если закрыть глаза и представить, что в метре от тебя пропасть, а не сраные ученики Эдгара Алана и его еще более злоебучие сокомандники. Он сощурился от дыма, отвернувшись от воронов на заполненную парковку колледжа.       Старшекурсники. От них в горле поднималось нечто тяжелое. Эндрю хотелось сделать много чего, но в очередной раз Натаниэль словно навесил на него поводок, и Эндрю, даже когда хозяина не было рядом, не мог ослушаться этого. Он дал обещание, что не тронет их как минимум до конца года. Лишиться ещё троих человек из десятки стартового состава означало сразу пойти ко дну, и меньшее, что он хотел, это подвести Натаниэля.       Вороны к ним не лезли никогда, но даже без этого не заметить внимание к ним обоим было невозможно. По большей части они воспринимали Эндрю как главного помощника капитана, и это могло бы льстить, если это не означало, что мелкие лезли к нему так, словно он знал все ответы, что обычно находились именно в голове Ната.       Это было начало второй сигареты, когда к нему подошли, слабая тень, что появилась рядом. Эндрю проклял парную систему, когда понял, кто именно был рядом.       — Неудивительно, что ты один из самых востребованных голкиперов, — тихо завела диалог Агнет. Ее пара, Ричер, стоял прямо позади нее. Он облокотился на небольшое металлическое ограждение, наблюдая за ним с ленивой улыбкой. Эндрю перевел взгляд обратно на парковку. — Когда ты вольешься в систему воронов, то станешь незаменимым игроком, в какую команду хочешь после выпуска?       Девушка казалась и правда очень заинтересованной, Эндрю, может быть, отнесся к этому с большим энтузиазмом, если разговор не был бы об Экси.       — Ни в какую, — ответил он, — я не говорю об Экси.       — У тебя хороший потенциал, — заметила Агнет немного разочарованно, но все же не настаивая. Он для всех в этой команде был темной неразговорчивой лошадкой.       — Рико мечтал получить тебя в команду несколько лет, — заметил Ричер, все так же лениво наблюдая за ним. Он выглядел словно змея, жадная, обольщающая своей открытостью и сладкими словами, в которые Эндрю ни на каплю не верил.       — Я здесь не его заботами, — сухо сказал он, нахмурившись от одного упоминания бывшего капитана.       — Я знаю, — так же сладко ответили ему. Агнет сразу отошла в сторону, явно не желая вмешиваться в диалог парней. — Натаниэль кажется более расслабленным в твоей компании.       Эндрю скосил на него взгляд. Пальцы с сигаретой на мгновение замерли у рта, прежде чем он сделал до боли глубокую затяжку. Может быть, никотин убьет его прямо сейчас…       — Так он теперь принадлежит тебе? — послышался чужой вопрос, когда Эндрю развернулся, напрямую посмотрев ворону в глаза.       — Я не люблю делиться, — спокойно и прямо сообщил он, — ты знаешь, что я сделаю с любым из вас, если вы захотите пересечь эти границы.       Ричер тихо рассмеялся, пока на его губах не растеклась ленивая улыбка. Эндрю затушил бычок, направив его в мусорку. Взгляд все еще не отрывался от сокомандника. Он игрался, дразнил так, будто пытался задеть и вывести его на эмоции. Эндрю дернулся к выходу, не желая и дальше участвовать в этом цирке, когда сзади вновь донесся голос.       — Давно хотел спросить, — ворон выпрямился, облокотившись поясницей об ограждение, — система баллов к тебе относится так же или, может быть, для тебя у капитана есть поблажки? Если это так, то я тоже с ним спал, может, он внесет меня в список любимчиков?       Эндрю медленно развернулся, пальцы обхватили уже ставшую родной рукоятку ножа, который через несколько мгновений оказался у ворона прямо под горлом.       — Тебе будет плевать на мои баллы, когда ты будешь мертв, — процедил он, чувствуя, как все тело наэлектризовалось от раздражения. Его самообладание уже трещало по швам.       — Тише, — улыбнулся Ричер, все так же не двигаясь ни на миллиметр. — Это уже не так интересно, теперь я хочу получить то, что смог получить Рико. Так что мы его не тронем, — уже не обращая на металл рядом с его кожей, ворон наклонился ближе, чтобы прошептать: — пока он сам нас об этом не попросит.       Рико? То, что получил Рико? Эндрю мог предположить многое из рассказов Натаниэля, но в этот раз старшекурсник явно говорил не об этом.       Его брови сошлись на переносице, пока карий взгляд искал ответы в глазах напротив.       — О чем ты?       На лице ворона читалось наслаждение, почти смешанное с ликованием.       — Спроси у него на досуге, уверен, это будет занимательная история. — Пожал плечами Ричер и, видимо, больше не чувствуя угрозы, отодвинул чужую руку от себя, направляясь на выход.       Эндрю снова нахмурился, но когда обернулся, обоих воронов уже не было. Хотелось пойти и вырвать все ответы из его рта, однако он понимал, что без кровопролития это вряд ли получится. Пальцы стиснулись на оружии, и, посмотрев на блестящую гладь, Эндрю заметил красный мазок прямо по кромке лезвия. Блядство.       Несмотря на то, что после их разговора мысли в голове закрутились еще более бешеным водоворотом, Эндрю так и не смог задать Натаниэлю ни одного вопроса. Прямо перед ужином, когда Нат все-таки вернулся после своих лекций, он понял, что не сейчас. На лице ворона была слабая улыбка и предвкушение перед очередной тренировкой, и, как бы Эндрю не кипел внутри, портить это не хотелось. Нервы Натаниэля весь последний месяц были натянуты как канат, и переходить эту грань было бы слишком жестоко по отношению к нему. Он мог подождать. Вороны не будут действовать прямо сейчас, однако они уже дали понять, что где-то во всем этом был спусковой крючок. Было что-то, после чего они перестанут быть паиньками. Эндрю был обязан узнать, что это было, чтобы предотвратить ужасное, и оставалось только надеяться, что он сможет получить ответы, пока не стало слишком поздно.       — Нет, я, конечно, понимаю, что четверг — это почти пятница, но пить прямо посреди недели? — недовольно тарахтел Нат, отложив телефон на столик прямо перед ними. — Эндрю, Кевин там слишком расслабился без тебя.       Эндрю спокойно выдохнул, стараясь меньше обращать на это внимания. Они сидели в зоне отдыха в одной из маленьких комнаток с телевизорами. Кевин всю неделю пытался заставить их посмотреть первый в этом сезоне матч Лисов, и вот наконец в графике Натаниэля появилось для этого время.       — Ты можешь сказать это ему лично через несколько недель, — заметил он.       Да, третий матч в этом году был с Лисами, и не хотелось признавать, что это было предвкушением. Даже не их борьбы, а просто новой встречей с теми, с кем он прожил годы своей жизни. Наверняка это будет раздражающим.       — Новенькие на поле выглядят еще дерьмовее, чем сами Лисы, — сказал Натаниэль, глядя в телевизор.       Эндрю тоже перевел свой взгляд на экран. Ничего нового или хоть чего-то интересного, что могло бы привлечь его внимание, там не было. Он все еще не понимал, в чем был смысл смотреть спорт, в который ты и так играешь каждый день, но, видимо, в мозгу экси-наркоманов это было чем-то обязательным. Не заразившись энтузиазмом Натаниэля, Эндрю прикрыл глаза, удобнее растекаясь по дивану. До ужина еще час, который, он планировал провести более продуктивно, а потому глаза под тяжестью век тут же закрылись, погружая его в некрепкий, но все же такой нужный сон.

      ***

      Тетсуи вновь не было на тренировке. Натаниэль стиснул зубы, уже давно осознав, что столь великие дела в комитете для тренера были не более чем отмазкой. С момента, как они все сдали подготовку, тот все реже стал появляться на поле, перекладывая все обязанности на плечи капитана, и если раньше это казалось чем-то нормальным, то с каждым днем Нат понимал, что справиться с командой в двадцать два человека было непросто. В спорте часто практиковалось и по два тренера на команду, или хотя бы присутствовал помощник тренера, здесь же напрямую сквозила издевка над ним. Натаниэль хотел привести команду к победе — путь делает это сам.       Вороны становились невыносимее. Они уставали. Прошло полторы недели с начала учебы и месяц с момента, как они начали отрабатывать новую связку на поле, и этого времени все еще не хватало, чтобы довести все до идеала, к которому они стремились. Команда погружалась в привычный мрак и бесконечную борьбу с самими собой. Тренировки на исходе сил потому, что сна было слишком мало, а тренировочные игры отнимали вдвое больше энергии. Без Рико им было тяжело, они учились работать без его команд и построенной годами иерархии, что давалось неимоверно сложно. Натаниэль это понимал, но не мог не злиться, когда видел самые банальные ошибки и проступающую изо всех щелей агрессию.       Они уставшие и злые. Вороны превращались в нечто темное и отчаянное. Такими темпами, когда они выйдут на матчи, красные карточки полетят только так, и это звучало еще более отвратительно. Потерять игрока из десятки на две игры не хотелось. А потому, стараясь идти в опережение, Нат начал уделять больше внимания младшим. Однажды и им придется встать на замену или даже в десятку, а потому лучше было подготовить их к этому уже сейчас. Если бы они только не были такими раздражающими…       — Мать твою… — закатив глаза почти настолько, что можно было увидеть свой собственный мозг, выругался Натаниэль, не спуская тяжелого взгляда с первокурсника. Сегодня под его контролем именно они встали на тренировочную игру, и это превращалось в ад. С другого конца поля послышался треск клюшки и последующий громкий крик благим матом. — Офсайд! — закричал он, заметив это даже со своей позиции. Мяч отправился на середину поля, а после прямо к ним бросились нападающие.       Пусть у младших воронов подготовка и стиль игры все равно были лучше, чем у любого среднестатистического игрока, им все равно было тяжелее, когда врагом становилась самая сильная команда округа — они сами. Но здесь без этого никак, пока они не будут побеждать на тренировках, они не смогут подстроиться под десятки разных стилей других команд.       — Где? — глухим тоном прошипел он, указав клюшкой на второго защитника.       — Не туда подал, — тихо и даже не смотря ему в глаза ответил первокурсник.       Натаниэль разрушил расстояние между ними.       — У тебя мухи во рту ебутся? Отвечай нормально!       — Я должен был передать Маркусу! — отчаянно простонал он, когда Нат раздраженно дернул плечом, возвращаясь на свою позицию.       Он уже был готов молиться всем богам или даже сатане. Вороны выводили его из себя, а собственная усталость подкреплялась отсутствием тренера. Уже завтра игра, на которой будет присутствовать Ичиро, и не дай боже хоть кто-то из команды решит дурить прямо во время матча.       — Я скоро сойду с ума, — прошептал Натаниэль, вплетая пальцы в свои влажные после душа волосы. Сегодняшний день был самым непростым за все это время, а учитывая его нервозность по поводу начала основного сезона завтра и возможным разговором с Ичиро, он и правда начинал сходить с ума.       — Сможешь поспать сегодня подольше, — поддержки в словах Эндрю совсем не слышалось, и вот было уже кивнув Нат снова страдальчески застонал.       — Нет, мне нужно успеть подготовить статистику барсов, команда впервые будет играть с ними.       — Значит поспишь в автобусе.       — Перед моей публичной казнью я вряд ли смогу это сделать.       Эндрю пожал плечами, когда Натаниэль упал головой на подушку.       — Мне кажется, под моим командованием вороны устают даже сильнее, чем когда их пиздил Рико с хозяином, — признался он, повернувшись на бок, чтобы увидеть свою пару. Они оба были выжаты после этой дневной тренировкой, а учитывая, что этим вечером их ждало тоже самое, хотелось заранее утопиться.       — Они устают от изменений в их жизни. — ответили ему.       — Если так продолжится и дальше, то они наплюют на правила и вернутся к прошлому способу избавления от стресса. — он скривился, представляя, во что это может превратиться. — Я могу закрыть глаза на то, что они трахаются прямо в душевых, но если они начнут пиздить друг друга, то откачивать придется уже меня.       — Их это не останавливает на поле, — так же безразлично ответил ему Эндрю. И в этом он был прав. Еще немного, и на тренировках предотвратить самые настоящие бои без правил будет невозможно.       — Мы не доживем до осеннего банкета, — сделал свой вывод Нат и наконец прикрыл глаза, желая хоть немного подремать перед неумолимо приближающимся адом.       Слава всем богам, что услышали его ранее, Тетсуи все же присутствовал на вечерней тренировке, позволив ему отдать все свое внимание серым. Это было намного проще и занимало не так много сил. Сейчас Эндрю занимался со старшими и десяткой, чем Нат пусть и гордился, но все же не переставая отчаянно вздыхал, понимая, что с этим детсадом ему придется работать в одиночку. Младшие не были глупыми или слабыми, они просто все еще не вливались в систему и не могли так быстро переключать свое внимание на тренировках, как это делали вороны постарше. Им не хватало опыта. С этим оставалось только смириться.       За час до конца тренировки Натаниэль все-таки позволил себе уйти. В этот раз он мог не переживать, что на поле начнется междоусобица. Ему все еще нужно было подготовить все к завтрашнему отъезду в Дейтон. Барсы перевелись в их округ только в этом году, и именно о них Кевин не переставал жужжать ему над ухом целый месяц. Они для всех были чем-то неизведанным, хотя, судя по прошлым играм, не отличались от большинства серой массы.       Понадеявшись на то, что его присутствие не повлияет на тренировку критично, Натаниэль заперся в своем кабинете, борясь с современным чудом техники в виде квадратного компьютера и громадного принтера. На самом деле он не ожидал, что это место станет для него настолько привычным, но, как оказалось, с его новыми обязанностями без этого не справиться.       Мысли были заняты паутиной нервозности, вместо должной сосредоточенности. Нат расфасовывал папки с выученной им самим статистикой новых игроков. Завтра у воронов будет почти пять часов дороги, чтобы досконально изучить своих новых соперников, а у Натаниэля, возможно, время заслуженного отдыха. Он очень надеялся, что этот ком переживаний, застрявший в горле, хотя бы немного рассосется.       То, что тренировка закончилась, удалось узнать по приглушенному шуму за дверью, а после и по недовольному лицу Эндрю, что появилось прямо в проеме двери.       — Можешь идти отдыхать, — сказал Натаниэль, отвлекшись от подписания документов. — Я постараюсь прийти до отбоя.       Эндрю большего и не требовалось. Уже через мгновение дверь закрылась, погрузив кабинет в тишину. Нат склонился над бумагами, от руки оставляя заметки синей ручкой. Маленькие цифры в углу монитора оповещали о пропущенном позднем ужине, когда раздалось всего два стука, вырвавшие его из задумчивости.       — Да? — громко сказал он, с силой растерев лицо от сонливости, однако этого и не требовалось, ибо та в ту же секунду отступила, когда за порог шагнул один из воронов.       Натаниэль замер, пока пальцы сжались на пластике ручки. Он старался быть спокойным, но шум собственного сердца уже пробрался к горлу.       — Привет, — улыбнулся Ричер, медленно подойдя ближе, но не переступив и метра между ними, опустился на стул, облокотившись локтями о спинку.       Натаниэль опустил глаза в бумаги, словно пытаясь выглядеть занятым, хотя все силы уходили на поддержание своего дыхания. Он не оставался с воронами один на один. Он не оставался с ними один на один. Потому что не знал, почему его тело реагировало вот так.       Пальцы нервно дрожали, обведя синей пастой очередную заметку. Не хотелось признаваться самому себе в том, что это чувство уже давным-давно было ему знакомо. Как в те самые моменты, когда к нему приближался отец или хозяин. Он не понимал, почему его разум переставал бороться, заполняя всю сущность страхом, вместо желания схватиться за оружие. Его тело цепенело, не позволяя двигаться. Бешеный пульс, замершее дыхание. Натаниэль не мог защититься потому, что вместо этого в нем поселялся животный страх, и хуже всего, что остальные могли это почувствовать. Почему он не мог защититься? Почему вместо былой ярости появлялось это?       — Помочь? — заговорил ворон, почти напугав его и вырвав из мыслей. Нат только сейчас понял, что потонул в раздумьях на долгие минуты.       — Нет, — ответил он, принявшись разбирать бумаги в ровные стопки, — зачем ты здесь? — Нат посмотрел на монитор компьютера, — отбой через пятнадцать минут.       — Хотел спросить, — спокойно ответили ему. — Во сколько завтра выезжаем?       Натаниэль поднял взгляд, сощурившись на парне перед собой. Кем хотел казаться Ричер, он не знал, но эта улыбка казалась лишь очередной ловушкой и обманом. С ним игрались, и ворон явно наслаждался этим.       — В час автобус будет здесь, это все?       Проигнорировав вопрос, старшекурсник опустил голову на предплечья, разглядывая его.       — Я что, тебе не нравлюсь?       Натаниэль нахмурился, на мгновение отведя взгляд на какую-то расплывчатую точку.       — Не думал, что у тебя настолько отбитые мозги, что ты понял это только сейчас.       Улыбка ворона стала еще отчетливее.       — В отличие от Рико, мне всегда нравилась твоя язвительность. — сделал комплимент он, заставив Ната прикусить свой собственный язык, — брось, мы с тобой знакомы уже пять лет, стоит всегда быть в хороших отношениях со своими сокомандниками.       Натаниэль ничего ему не ответил. Он начал собирать бумаги по отдельным папкам, желая закончить с этим поскорее и вырваться из этой уже удушающей комнаты.       — Ты не подумал над нашим предложением? — спросил Ричер. Нат поднял на него взгляд, сведя брови к переносице, — мы могли бы стать твоей свитой. Почему отказываешься? Так держать воронов на привязи будет намного легче.       — Мне не нужна свита, — вновь отказался Натаниэль, но его перебили:       — Почему? Ты же теперь капитан. Будешь управлять нами. — предложил ворон, а после более задумчиво протянул: — Или тебе нравится другая позиция? — в его словах послышалась довольная усмешка, когда Натаниэль резко поднял на него свой потемневший взгляд.       — Не лезь в эту сторону, Ричер, — процедил он, — убирайся отсюда.       — Ну же, заметь, мы были очень послушными в этом году, несмотря на то, как многого нам хочется.       Натаниэль стиснул зубы, еще оживленней начав собираться, пока собственный пульс зашкаливал где-то под тонкой кожей. Ему нужно было наконец убраться отсюда, пока поплывшая от паники голова не дала ему потерять сознание.       — Убирайся, — уже более тише сказал он, не посмотрев на ворона, что даже не шевельнулся.       Пальцы застучали по клавиатуре, закрывая вкладки на экране. Он обещал вернуться до отбоя, иначе Эндрю, вероятно, придет сюда, и сегодня наступит первая смерть.       — Мы тебя не тронем, ты же уже знаешь это, разве нет? — сказал Ричер, — твой парень не рассказал тебе о нашем разговоре?       Натаниэль замер так же, как и его дыхание. Взгляд остановился на чужих глазах, в которых читалось искреннее удивление.       — О чем вы говорили?       — Я просто сказал ему, чего я хочу. — ворон прикусил губу, не отрывая взгляда от его лица, — а я хочу получить то, что получил Рико.       Натаниэлю показалось, что он умер в это мгновение. Он знал, о чем говорит Ричер, и не мог поверить, что именно это и было причиной того, что они оставили его в покое. Пока что. Нату казалось, что его вырвет прямо сейчас, но тело лишь замерло под этим осознанием. Перед глазами промелькнули ненужные картинки. Никто не знал об этом. Никто не говорил об этом, потому что он сам вырвал это воспоминание из своего мозга, не позволяя даже ночным кошмарам возвращаться к этому. И вот все, что он пытался забыть, всплыло именно сейчас.       — Что ты сказал ему? — спросил он, не имея сил ни на какие эмоции.       — Ничего более, решил не раскрывать твои тайны таким образом. — пожал плечами Ричер так, словно оказал ему услугу.       — Ты этого не получишь, — прошептал он, медленно покачав головой, — даже не смей думать об этом.       — Я терпеливый, — так же спокойно сказал ворон, — Рико смог, чем я хуже? Мы подождем.       — Засунь свои желания себе в задницу, я убью тебя раньше, чем ты хотя бы попытаешься этого добиться. — прошипел Нат, наконец поднявшись со своего места, обозначая, что эта тема закрыта. Руки опустились к столу, собирая документы. Всего пару мгновений, и он будет на свободе, пару мгновений.       — Постой, — позвал Ричер, но, не послушав его, Нат уже двинулся к выходу, когда его поймали прямо за локоть. Он вздрогнул почти неосознанно, тело замерло, когда он повернулся, но так же быстро чужая рука пропала с его тела. Натаниэль сделал шаг назад, прислонившись к стене и не спуская взгляда с ворона. — Мне нужно уехать завтра во время утренней тренировки.       — Зачем? — обратив внимание на резкую смену диалога неосознанно спросил он, тут же разбившись на осколки от последующих слов.       — Мне нужно подзарядиться с парой перед игрой, я вернусь к двенадцати. — было последним, что сказал Ричер, наконец двинувшись к выходу и покинув комнату.       Натаниэль заметил это только когда хлопнула дверь, пустив по его телу очередной удар тока. Он замер с такими же распахнувшимися от шока и ужаса глазами. Папки выпали из рук, и он скатился вниз по стене, вцепляясь ногтями в кожу головы. Дыхание стало обрывочным и горячим, пока не остановилось вовсе, заставив его упасть прямо вперед на выставленные руки и закашляться. Мир буквально закружился перед глазами.       Его сейчас стошнит.       Обе ладони прижались ко рту, не позволяя выпустить ни единого звука. Натаниэль хотел умереть на месте, никогда так и не узнав об этом. Другая мысль, пришедшая почти сразу, обрушилась, как ледяная вода. Нат перевел взгляд к собственному столу и бросился прямо туда, почти упав от собственного рывка. Руки в панике зашелестели по бумагам, пытаясь отыскать такую важную информацию, и наконец перед глазами предстали три строчки. Нат отшатнулся, не веря собственным глазам. У них у каждого была своя пара за пределами гнезда.

      Эти люди должны быть мертвы. Если тебя не будет, они доберутся до кого-то другого.