Второй шанс?

      Ноги несли его по длинным запутанным коридорам так быстро, насколько это вообще было возможно. Натаниэль знал, что если остановится, то это нечто догонит его. Он чувствовал, как снова рассыпался, и боялся, что это застанет его прямо здесь, пока он один. Он знал, что если не Эндрю, то это будет началом его пути в никуда. Это будет той самой точкой невозврата, которая однажды уже настигла его.       В спальном крыле горел слабый свет, что оставался после отбоя. Натаниэль на мгновение замедлился перед собственной дверью, и, видимо, от долгого бега или от его неровного сердцебиения в глазах потемнело, не оставляя выбора, как зайти внутрь. Он ввалился в комнату и, не обратив внимания ни на что вокруг, буквально упал на стену, скатываясь прямо в угол. В глазах все так же мелькали темные пятна, словно он вот-вот отключится, а тело прошиб холодный пот, вызывающий озноб.       Его грудь резко вздымалась, и, сильно зажмурившись, Натаниэль спрятал лицо в ладонях, срываясь на беззвучный крик. Он снова ломался, не имея сил остановить это. Он чувствовал влагу под пальцами и жгущую боль в груди от несдержанных, слишком глубоких вздохов. Как же было, блять, больно от собственной беспомощности и эмоций, которые он не мог остановить.       Перед глазами всплыла мыльная пелена, но он увидел нечеткий силуэт и схватился за чужую протянутую руку, тут же упав в пространство между ними и наклонившись слишком низко над полом. Пальцы сжали чужую ладонь до боли, пока его собственные тормоза полностью не слетели, и Натаниэль все-таки сорвался, не беспокоясь о своих градом льющихся слезах.       Все снова ломалось, все, что было построено за жалкие полгода, рассыпалось в прах, потому что у него больше не было сил. Он устал от них. Устал от ответственности, от своих демонов и от собственной преследующей тревоги. Натаниэль не чувствовал больше в себе никаких сил, чтобы справиться с этим, он снова возвращался в то отчаянье, которое завладело им еще в начале прошлой весны.       Наверное, давно стоило перестать врать самому себе. Ни черта не изменилось, он все еще был таким же, как и тогда, и, срывая все маски, ощущал себя разбитым на миллионы осколков. Он был в панике, он больше не мог себя защитить потому, что его тело было безвольным перед ними, и признаваться в этом было еще страшнее. Они давно добились этого. Превратили его в ничто, показав, что сопротивление бесполезно, и, следуя этому, его разум топил его в страхе. В липком и затягивающем страхе, от которого было никуда не деться. Потому что если сейчас они захотят сделать что-то, их ничего не остановит. Даже сам Натаниэль.       Рука Эндрю на его шее потянула вверх, заставив упасть вперед. Натаниэль сжал в пальцах ткань его футболки, хватаясь за последний шанс остаться в сознании. В реальности, пусть она и была такой разъедающей.       Горло болело, в висках пульсировало, а слезы стекали вниз по шее, уползая под одежду. Больше не было сил ни на что, кроме как держаться за чужие плечи и надеяться, что истерика и рыдания отпустят его. Натаниэль не знал, что ему делать дальше.       — Они тронули тебя? — наконец голос раздался совсем близко и отчетливо. Натаниэль зацепился за это, стараясь вернуться по этой ниточке к настоящему.       — Нет, — прохрипел он, чувствуя истощённость. Слезы прекратились, когда их место заняла сильная дрожь. Он опять зажмурился, отстранившись и снова уперевшись руками о пол. Дыхание зачастило, пока он пытался прийти в себя, но сил на прошлые истерики больше не было.       Эндрю поднялся с места, и в следующий раз на Натаниэля опустилось тонкое одеяло. Эндрю укутал его плечи и, взяв за руку, настойчиво потянул вверх. От падения Натаниэля спасла хватка за то самое одеяло. Эндрю увел его к кровати, и, поддавшись этому, Нат упал на нее, сильнее кутаясь в теплую ткань, так, будто это могло спасти его от ужасов вокруг. Он понимал, что отключается, когда перед глазами появилась бутылка с водой, но, прежде чем он потянулся к ней, Эндрю заставил его сесть.       — Подавишься. — сказал он и, сам открутив крышку, передал воду в его руки.       Натаниэль отполз назад к спинке кровати, нуждаясь в опоре, и прислонил горлышко к губам. Холодная вода приятно смочила горло, между тем приводя его дыхание в нечто более нормальное. Он протянул бутылку обратно и, притянув колени к груди, облокотился головой о стену.       Матрас прогнулся под еще одним телом, когда Эндрю устроился напротив, все еще не сводя с него внимательного взгляда, и впервые за все это время Натаниэль смог посмотреть ему в глаза. Уже зная следующий вопрос, он первым разрушил тишину.       — Я так не могу, — хрипло прошептал он, — Эндрю, мне больно, я не могу. — В глазах снова запекло. Натаниэль ощутил редкие горячие слезы на щеках, что появлялись совсем неосознанно.       Эндрю поджал губы, шумно выдохнув. В нем была какая-то собственная борьба, которую Натаниэль видел невооруженным глазом.       — У них есть пары. У каждого. Ты был прав, — вновь начал он, смотря прямо на свою пару. — Я не знаю, что мне делать…       — Ты не виноват в этом, — сказал он, встретив его взгляд.       — Если не я, то кто-то другой. Они продолжают это делать там, где я не могу на это никак повлиять. Я ничего не могу с этим поделать потому, что они моя надежда спасти команду и Жана с Кевином. Я спасаю одних, но убиваю других, — выдал он еле слышно, пока собственные мысли, бились о стенки черепа болезненной истиной.       — Команду спасти можешь только ты, они инструмент в твоих руках. Для нас самое главное, чтобы они не трогали тебя, ибо если они это сделают, то пострадают все.       — Я в безопасности ценой чьей-то боли, это слишком жестоко.       — Люди всегда жестоки, но мы должны выбирать то, что приведет к меньшим потерям. Это нечестно, и я знаю лишь одно решение, которое избавит нас от нужды выбирать, но ты сам знаешь эти риски.       Натаниэль прикрыл глаза, сильнее обхватив ладонями плечи. Эта безысходность душила. Он не думал, что его испытанием будет такой выбор. Это было слишком.       — Я не знаю, что со мной, — признался он, открыв глаза. — Мое тело не подвластно мне. Я не могу дать им отпор, я не могу сделать ничего. Меня парализует, когда я вижу их, и я знаю, что не смогу ничего сделать, если они снова решат зайти слишком далеко, — правда такая болезненная, рассказ о собственной слабости, но он не мог молчать об этом, потому что теперь он оставался полностью беззащитным, и его пара должна знать об этой проблеме.       — Прошло слишком мало времени, — сказал Эндрю, — ты покидал гнездо после ада и снова вернулся сюда так скоро. Ничто не проходит бесследно. Это борьба, которую нужно вновь начать, но ты пока не готов к этому. Тебе нужна опора и уверенность в том, что больше тебе ничего не угрожает, иначе это бессмысленно. Это страх, принадлежащий твоему разуму и воспоминаниям, а не тебе.       — Я уязвим.       — Но в этот раз в твоих руках больше власти, даже если ты уязвим. Ты не чувствуешь эту власть, поэтому твое тело подводит тебя. Дай себе время вновь привыкнуть к гнезду и этим переменам. Я здесь не просто так. Пользуйся этим и не глупи. Ты устаешь и делаешь себя еще более уязвимым. Пользуйся воронами, пока они под твоей опекой, не взваливай на себя так много дел.       Натаниэль так устал, что в голову не приходило ни одной мысли отрицания. Он не знал, как прекратить эту собственную пытку мыслями, и не знал, как ему снова быть сильным для команды, когда он узнал, насколько он был слаб.       — Они же не тронут тебя сейчас.       Нат встретился с темными глазами, что смотрели куда-то прямо в его сущность. Одна из его тайн, что дожила до сегодняшних дней.       — Не надо, — почти умоляя попросил он, — я не смогу сейчас говорить об этом.       Эндрю кивнул, но все равно сказал:       — Я дам тебе время, если ты скажешь, как долго они будут держаться вдали от тебя.       Нат сжал зубы, сам пытаясь найти ответ на этот вопрос. Как долго?       — Пока у них не закончится терпение ждать, — ответил он, ощущая, что это было самым подходящим, — или пока они не найдут мою очередную слабость.       — Что поспособствовало этому тогда?       — Жан, — честно сказал Натаниэль.       Эндрю принял этот ответ. Нат облегченно выдохнул, удовлетворяясь тем, что ему не придется лезть в это сегодня.       — Тебе нужно поспать, — наконец сказал Эндрю. — Завтра сложный день.       — Да, можем ли мы завтра подзарядиться, пока будем в дороге?       — Хорошо, — согласился Эндрю поднявшись с его постели. Натаниэль забрался под тяжелое одеяло, не утруждая себя чем-то большим, чем сон.       Утренняя тренировка прошла как в тумане. Нат все еще чувствовал себя сонным и уставшим, хотя дело было явно не в недостатке сна. Голова раскалывалась от вчерашних слез и очередной тупости воронов. Хотелось уже погрузиться в автобус и проспать весь путь до стадиона Дейтона. Как бы странно это ни было, но их дорога будет даже дольше, чем их обычная ночь, и это согревало где-то под сердцем в надеждах хорошо отоспаться.       Вороны не особо переживали о сегодняшней игре, Натаниэль надеялся, что их уверенность продлится до конца дня и ему не придется выслушивать от Ичиро о том, какая у них дерьмовая команда.       Эндрю помог ему закончить с документами, которые он бросил вчера ночью. Он больше не упоминал и не говорил о прошедшем вечере, но находился рядом с ним и старался разделить его обязанности капитана, чему Нат был безмерно благодарен.       На обеде было шумно. Вороны во всю обсуждали их поездку, но это не помешало Нату блаженно наслаждаться едой и предвкушением открытого неба над головой. Он так давно не был хоть где-то вдалеке от гнезда.       — Барсы Дейтона, — громко объявил он в автобусе, держа рядом со своим лицом стопку папок, — перед игрой могу спросить любого об их игроках, так что воспользуйтесь этим временем по максимуму.       Он передал папки по рядам, надеясь, что вороны будут хотя бы немного тихими в их обсуждениях, а после направился к самым дальним сидениям, где его уже ждал Эндрю. Нат пролез на любезно оставленное ему место у окна и беспощадно закрыл темную шторку, погрузив их в приятную темноту.       — Сладких снов? — довольно сказал он, посмотрев на Эндрю и протянув ему свою ладонь.       — Отдыхай.       По телу разлилось тепло от этого прикосновения. Вероятно, после сна и подзарядки его организм воскреснет хотя бы на какую-то жалкую долю.       Из-за дороги, как по обычаю это и бывало, игру поставили уже на шесть вечера, отчего при их подъезде к стадиону все парковки были забиты фанатами, что так сильно ждали своих любимчиков. Команду проводили внутрь с охраной, где спешка и суматоха началась почти сразу же. Натаниэль даже не рассматривал новое место, сосредоточившись на своих воспитанниках, которые нуждались в нем сейчас больше всего. Все как обычно. Проверка инвентаря, забитые раздевалки, планерка с тренером и ожидание своих имен через арбитры.       Натаниэль чувствовал в себе энергию и пытался направить ее не на тревогу, а на предстоящий матч. Пусть его глаза и искали вип-зону, откуда за ними будут наблюдать, сердце все равно стучало лишь от предматчевого мандража и ничего более. Решаем проблемы по мере их поступления, как всегда говорил Эндрю.       Команда соперников для них ничем не примечательна. В том году из-за перевода в другой округ большинство команд были для них новыми, так что с этим вороны могли справиться.       Трибуны затихли в предвкушении итогов жеребьёвки. Сегодня удача досталась Барсам, однако, приняв это совершенно спокойно, Нат кивнул, отойдя на свою позицию.       Мяч разыгрался, и с последним вздохом Натаниэль полностью переключил мышление на игру. Вороны снова тихие, среди них раздавался его собственный голос, звучащий только по делу. Система начата. Он оценил соперников уже в их игре на поле, без труда замечая открытые места. Наверное, его работа капитана на тренировках сделала его еще более опытным в этом. Им удалось не подпустить к Эндрю чужих нападающих почти целых десять минут. Барсы злились, но их тут же топили вороны, не скупясь на свою обычную «любезность».       Расслабляться было рано. Натаниэль это понял, когда на другой стороне поля началась какая-то суматоха, и в одно мгновение уже, казалось, понятная для него расстановка соперников начала рушиться. Они рассредоточились по полю так, будто у них не было никакой тактики. Они двигались совершенно вразнобой, каждый сам за себя, однако теперь это выглядело не слабостью. Все чаще их нападающие начали маячить у Ната перед глазами. Не теряя бдительности, он держал команду в покое, хотя понимал, что игра начала действовать воронам на нервы.       Натаниэль дал знак, мяч передался из клюшки в клюшку, и вот она, ошибка, после которой в его груди загорелся гнев. Взгляд голубых глаз потемнел, упершись в ворона. Меньше доли секунды, и их ворота загорелись красным. Ошибка одного ворона, что сломала всю передачу. Натаниэль не сказал ни слова, следя за тем, как мяч вернулся на середину поля. Это было не просто обыденностью, когда им забивали в ворота, это было другое. Это было нарушением системы, которая оттачивалась годами. Самая банальная ошибка в передаче потому, что кто-то не удосужился пройти отмеченные до позиции шаги.       Они продолжили игру, и, может быть, дело было в том, что Нат чувствовал на себе чужой взгляд откуда-то с трибун, а может быть, из-за новых и столь неизвестных им соперников, но каждый раз, когда за его спиной ворота загорались красным, его терпение начинало трещать по швам.       Перерыв был на счете 8:10 в их пользу. Нат шел до раздевалки, грея в себе злость, которую он не мог выплеснуть на этих идиотов на игре. Слишком маленький отрыв в очках для их команды. Не зная, за кого цепляться, Натаниэль нашел взглядом того, кто дал первую трещину. Уже через мгновение, как они перешагнули порог раздевалок, ничего не ожидающий ворон оказался прижат к шкафчикам.       — Ты что, блять, издеваешься надо мной?! — закричал он, даже не обратив внимания на то, как в одну секунду вокруг них образовалась полная тишина. — Какого хуя начало твориться на поле после той подачи?!       — Их тактика была новой для нас… — сказал ворон, шокировано распахнув глаза.       — Ах, ебать, новая тактика, вы чем, блять, занимались на тренировках все эти года? В мячик, как собачки, играли? Ебаные пудели, блять, мячиком надо работать, а не в зубках с ним бегать так, словно вы первый день в этой злоебучей команде!       — Эшли прав, не надо орать на нас только из-за того, что мы растерялись в этот раз! — голос второго нападающего раздался прямо за спиной.       Натаниэль отпустил ворона, чтобы резко обернуться.       — Так вам не нравится, что я ору на вас? — его пальцы вцепились прямо за ворот Алана, чтобы тут же потащить его к выходу, — ну, блять, может быть, пистолет Ичиро для твоей тупой башки будет более понятным, чем мои слова!       Ворон забрыкался в его руках, недовольный таким расположением дел.       — Отпусти меня, Натаниэль, прекрати! — нападающий вырвался из его хватки.       Глаза Натаниэля потемнели от ярости, когда он ногой ударил ворона прямо в бедро, а после толчком по чужой груди заставил Алана упасть на пол. Оказавшись сверху, пальцы ухватились за джерси.       — Сдохнуть, блять, захотелось?! Ты думаешь, мне в кайф с вами тут ошиваться? Пораскинь своим остатком мозга и пойми, что будет с командой, если этот год закончится для нас как прошлый. Я так же застрял здесь, как и вы. — кричал Натаниэль, даже не думая сбавлять свою громкость, — мы, блять, вороны! И если сегодня на встрече с Морияма я получу из-за вас по шее, то лучше бы вам быть готовым к этому. Мы его главный актив. Понимаешь, что они с нами сделают, когда мы перестанем приносить ему доход? Если к зимнему банкету мы не окажемся в тройке, то нас снова начнут пиздить, и поверь, как бы мне этого не хотелось, но я присоединюсь к ним. Вспомни, кто мой папочка, когда я первым пойду к таким мудакам, как вы, что подводят меня на играх.       Натаниэль оттолкнулся от ворона, чтобы снова встать на ноги. Напряжение вокруг чувствовалось кожей, однако, не уходя со своего пути, он направился к шкафчику, наконец желая смочить пересохшее горло.       — Ты не говорил о том, что они решат убить нас, если мы не добьемся хороших показателей. — почти озадаченно и тревожно спросил один из первокурсников.       Нат обернулся, оглядывая команду резким взглядом. Последний глоток, прежде чем он убирает бутылку назад.       — А я не думал, что вы настолько тупые, чтобы не догадаться об этом. Вы думаете, вас в вороны для красоты приняли? Я жду отрыв минимум в пять очков, иначе я приглашу Морияму прямо сюда, чтобы он на пальцах объяснил вам, что ожидается от вашей работы на поле.       Натаниэль резко захлопнул свой шкафчик, обрывая этим металлическим грохотом всё возможное, что хотели бы сказать его сокомандники. Он развернулся на пятках, ступая к душевым, чтобы умыться и хотя немного попытаться охладить свою горящую кожу. Он давно не чувствовал в себе такого гнева, и благо его ножи остались в сумке, иначе без жертв было не обойтись.       Нат поднял взгляд, тут же заметив в отражении зеркала фигуру Эндрю. Не обращая внимания на стекающие с волос капли, он развернулся, готовый вернуться в зону скамейки запасных.       — Беззащитный ты наш, — бросили ему в спину, но, даже не обернувшись, Натаниэль сказал:       — Иди нахуй, Миньярд.       Потому что это нельзя было сравнивать, и Эндрю прекрасно об этом знал. Это грань между им настоящим и Натаниэлем Веснински, в которого он превращался на поле.       Игра закончилась со счетом 17:12. Вороны сделали то, о чем он просил, только на последних секундах. Все это время Натаниэль наблюдал за ними из-за плотных стенок плексигласа, анализируя, как они выглядели со стороны и было ли это достойно, по мнению Ичиро.       В раздевалки все возвращались в гнетущей тишине, но единственное, что хотелось Нату, это наконец покончить с этим чертовым днем и снова вернуться в автобус для сна. Душ был ободряющим, а сменить липшую к коже форму на привычную одежду приятно. Натаниэль, даже не скрывая, вновь закрепил на своем теле ножи, почему-то чувствуя, что так встретиться с главной проблемой на сегодня будет легче. Не прошло и двадцати минут с конца матча, как дверь в раздевалку вновь открылась.       — Натаниэль Веснински? — позвал его мужчина в костюме.       В последний раз выдохнув, Нат бросил уже собранную сумку на скамейку.       — Иду.       Место, в котором в этот раз встречал его Ичиро, было вип-ложей с панорамным видом на поле. Мужчина стоял у стекла, смотря куда-то вниз, однако, едва Натаниэль подошел ближе, он развернулся, ступив к небольшим кожаным креслам с темным столиком между ними.       — Присаживайся.       Заняв место напротив, Нат осмотрелся вокруг, заметив нескольких подчиненных, которых явно не особо заботило его присутствие.       — Хорошая игра, — Морияма привлек его взгляд обратно к себе. — Как дела у воронов после твоего возвращения?       Натаниэль поджал губы, не зная, было ли здесь правильным слукавить или нет. В этот же момент дверь в лоджию снова открылась, впустив еще двух людей. Тетсуи и очередного японца в костюме. Тренер прошел к ним и, не нуждаясь в приглашении, занял место посередине.       — Лучше, чем я ожидал, — наконец сказал Натаниэль, не заставляя Морияму ждать слишком долго. — Они пытаются привыкнуть к отсутствию Рико, но это все равно долгая работа.       — Ты справишься, — так же спокойно сказал Ичиро, будто в его словах не было угрозы или очевидного намека на то, что у Натаниэля не было выбора действовать иначе.       — Есть ли у меня разрешение менять наше расписание? — перешел к другой, более важной теме Нат. Он не хотел задерживаться здесь слишком долго.       Ичиро посмотрел на него с интересом. Будто видел что-то большее, но молчал об этом на благо и так потрепанным нервам ворона.       — Что ты хочешь изменить?       — Я хочу изменить расписание воскресенья. На воронах слишком большая нагрузка из-за этих изменений. Они становятся еще более агрессивными, когда не получают достаточно сна.       Тренер рядом фыркнул, но, даже не посмотрев на него, Натаниэль заострил свой взгляд на Ичиро и его эмоциях после его просьбы. Не сказать, что он был недоволен, видимо, его волновал результат, а не способ, как они придут к нему, и последующий ответ более чем подтвердил это.       — Делай то, что считаешь нужным. — дал свое разрешение Морияма. — Как обстоят дела с тренером? — он посмотрел на Тетсуи, этим безмолвным движением разрешая ему вмешаться в их диалог.       Однако Натаниэль дал свой ответ первым.       — Отвратительно, — честно, резко и прямо. — У Тетсуи нет золотой середины, он либо показывает свою власть, либо и вовсе отсутствует в тренировке воронов.       — Заткни свой грязный рот, Веснински, — наконец сказал тренер, метнув на него взгляд, полный ярости.       — Еще скажите, что я не прав, — ответил Натаниэль, — вы ни хрена не выполняете свои обязанности, один я чаще всего присутствую на тренировках с этим детсадом.       Мужчина недовольно нахмурился, тон его голоса резко опустился, когда он закричал:       — Я один из создателей этого спорта, я всю жизнь воспитывал воронов и, заметь, за все эти годы ни разу не подводил клан. А потом появляешься ты со своими идиотскими правилами, что нарушают всю систему, выстроенную годами!       — Ваши способы воспитания явно начали сдавать еще в прошлом году, так что, как правило, мусор, который перестает приносить пользу, принято утилизировать, — прошипел Натаниэль, снова ощущая поднимающуюся к его горлу ярость. Мужчина подскочил со своего места, угрожающе смотря на него сверху вниз. — Что? Я дал вам выбор убить меня еще в первый день моего возвращения. Хотите воспользоваться этим шансом сейчас?       Уже через секунду на шее Натаниэля сомкнулась тяжелая рука тренера. Совсем не в предупреждении, а в самой настоящей угрозе. Он вскинул голову, смотря в глаза тренера, тут же ощутив, как тяжелая ладонь хлестко ударила его по губам так, словно пыталась затолкать все слова обратно ему в глотку. Натаниэль дернулся вперед, схватив его за плечо. У него не было больше терпения, когда в руке появился вес собственного ножа. Лезвие вонзилось по самое основание прямо под ключицей Тетсуи. Еще несколько миллиметров, и он задел бы артерию, заставив его истечь кровью прямо здесь, но этого не было в его планах.       Тренер закричал, отступив назад и почти врезавшись задней стороной колен в маленький столик. Он повалился на свое кресло, прижимая руку к ткани, что начала стремительно темнеть.       Натаниэль скривился, смотря на это лишь с омерзением. По подбородку, уже приближаясь к кадыку, стекала собственная кровь от разбитых губ и, видно, задетого в порыве носа. Блядство. Он утер тыльной стороной ладони рот, вернув взгляд к все еще наблюдающему за ними Ичиро.       — Команде нужен новый тренер, — грубо бросил он, следя за черными зрачками.       — Ты! — вспыхнул Тетсуи на своем месте, уже было вновь бросившись на него, как второй Морияма остановил его одним движением руки.       — Я решу этот вопрос не раньше чем к концу осеннего банкета, — так же спокойно ответили ему. — Если мы обойдемся без смертей до этого.       Натаниэль кивнул, принимая это. Помощники Мориямы уже подошли к его тренеру, уводя его из импровизированного кабинета.       — Я могу идти? — спросил Натаниэль, следя за всей этой картиной.       Морияма отрицательно мотнул головой, подзывая к себе другого мужчину, что опустил перед главой стопку каких-то бумаг.       — Документы на имена Кевина Дэя и Жана Моро. Я держу свое слово. Они должны подписать их до банкета, где ты вернешь мне бумаги обратно. В случае если ты не выполнишь свою сделку, я не верну тебе их.       Натаниэль стиснул зубы, смотря на листы так, словно это было его личным проклятием. Их договор о жизни бывшей свиты. То, за что он и приехал сюда бороться.       — Хорошо, — согласился он, взяв в руки стопку бумаг в пластиковом файле.       Натаниэль понял, что нож все еще в его руке, только когда он в компании очередного подчиненного клана шел по темным коридорам. Скорее всего, они специально выбрали этот путь, дабы не светить разбитой мордашкой капитана воронов перед другими. Воспользовавшись этим, он не стал убирать клинок, дабы не пачкать одежду чужой кровью.       В раздевалке все еще было шумно, однако тишина повисла почти сразу, как он переступил порог. Даже не посмотрев на воронов, Натаниэль прошел мимо них в душевые к раковинам, чтобы наконец умыться. Отчетливая тень проследовала прямо за ним, но подошла ближе лишь когда он вновь поднял голову к зеркалу, раздражаясь, что с контактом воды кровь лишь приобрела прозрачность, но все еще не останавливалась.       — Кто? — спросил Эндрю, взяв его за подбородок.       — Тетсуи, — ответил он, слизывая кровь из разбитых в полное месиво губ.       На лице его пары появилась хмурость, но, убрав его руку от себя, Нат подошел к аппарату с бумажными полотенцами, вытащив для себя сразу несколько. Жесткий материал не был тем, что могло бы избавить его от боли, но зато так он хотя бы снова не пачкался. Приложив салфетки к носу, он двинулся назад, где команда уже ждала его в гнетущем молчании горького опыта. Всегда, когда доставалось Рико, в разы больше прилетало именно им. Он дернул головой, сбросив с глаз мокрые волосы.       — Почему вы не в холле?       Несколько секунд молчания, прежде чем один из воронов подал голос.       — Хозяин не забрал наш инвентарь, когда мы отправляемся?       Натаниэль нахмурился, прикидывая их возможности на чужой территории.       — Марти, Терри, — позвал он, — соберите инструмент. Работники сами все погрузят. Остальные в автобус. Тетсуи задержится. Приедем не раньше полуночи, но все равно не расходимся, жду всех в общем холле спального крыла.       Не дожидаясь ответов, он подхватил свою сумку и, на ходу достав из небольшого отсека пачку сигарет, двинулся к выходу первым. Эндрю последовал за ним. Еще несколько воронов почти сразу вышли из раздевалки, но тут же разминулись с ним, ступая к их командному автобусу, пока Нат, прислонившись к холодным перилам заднего входа стадиона, закурил.       Наконец этот день почти закончился. Вспомнив о документах, он достал из кармана торчащие бумаги, сложенные пополам, но все еще не помятые и даже не запачканные его кровью. Обещание Мориямы приобрело материальность. Он положил листы в сумку, из-за неосторожности осыпав пеплом черную ткань, но сейчас было совсем не до этого. Мысли наконец остановились, предвкушая полноценный отдых.       — О чем вы говорили? — спросил Эндрю. Дым с сигареты направился в его сторону из-за слишком близкого расстояния.       Нат наклонил к нему свою голову, но так и не коснувшись плеча Эндрю, ответил:       — Расскажу на планерке. Я так хочу спать…       Осуществить свои мечты удалось совсем скоро. Вороны погрузились в автобус, и, не дожидаясь отъезда, Нат прислонился к окну, заснув и лишь сквозь сон ощутив, как они наконец тронулись с места.       Из-за темноты и позднего часа этот сон оказался еще более приятным. Ночной прохладный воздух слабо проникал внутрь салона, из-за чего приходилось сильнее кутаться в теплую толстовку. Но даже это не было помехой.       Как того и ожидалось, приехали они ближе ко второму часу ночи. Вороны были сонными, однако все равно послушав его, собрались в зоне отдыха, ожидая своего приговора.       Нат взял один из маркеров, крутя его в пальцах и осматривая каждого из воспитанников.       — Игра просто отвратительная. — начал он, но в этот раз его голос был тихим. Упрек почти даже не слышался из-за накатившей усталости, что пришла на место прошлому гневу. — Вы знаете, к чему мы стремимся, однако все равно ведете себя как стадо тупых баранов, будто держите клюшку первый раз за всю свою жизнь. Что, блять, случилось со связками уже в первом тайме? Только Барсы сменили свою тактику, как вы тут же рассыпались, я ясно давал указания, однако нет, блять, вам надо было поддаваться их провокациям. Они такие же, как и все другие команды, и не заслуживают того, чтобы мы меняли свою систему под них, потому что даже с их рассредоточенностью они не прошли бы в нашу линию защиты. Если бы вы держали эту гребаную линию защиты, как делали все года до этого.       — Но мы все же выиграли, — подал голос один из сокомандников.       Нат перевел на него острый взгляд, тут же ткнув фломастером в говорившего.       — Ох еще бы вы, блять, не выиграли! Я бы вам глотки на задницу натянул, запомни, Мэллисон, вороны никогда не проигрывают и не начнут проигрывать. Если я хоть раз еще услышу подобное дерьмо, ты лично будешь отрабатывать за каждый вылетевший звук из этого блядского рта. — Натаниэль выдохнул. Команда смотрела на него внимательно. Они следили за каждым его движением, ощущая эту угрозу, которая обычно следовала после подобных матчей. Тяжело качнув головой, он начал новую тему: — В любом случае, у нас две свежие новости. Первая — ваш любимый и многоуважаемый тренер наконец скоропостижно съебет отсюда. Не сейчас, но после каникул к нам пришлют кого-то нового. Будем мириться и с этим. Не поддавайтесь панике, как вы могли заметить, в этом году он уже и так значительно положил свой старый хуй на нашу команду, так что мало что изменится. Второе, но не менее важное.       Натаниэль обернулся к белой маркерной доске позади себя, чтобы начать выводить записи.       — Завтра расписание меняется. Тренировка в зале будет сразу после обеда и продлится два часа. Остальное время принадлежит полностью вам. — Он обвел в большой круг выведенное на доске время. — В последующие воскресенья дела обстоят иначе. Тренировка в зале ровно в десять часов утра. — Маркер снова вывел небольшое расписание выходного дня, и Натаниэль обернулся к команде. — Это сделано для того, чтобы вы не отвлекались от режима сна слишком сильно. Завтрак будет в девять. Все остальное время вам позволено посвятить на что угодно, а также для домашнего задания, на которое, как я вижу, вы забили уже во вторую неделю начала года. Однако. Если кто-то хочет позаниматься на корте, я выделю на это время и лично проведу тренировку. Предупреждаем меня об этом заранее. Не надо долбиться в мою дверь в пять утра, как ебаные дятлы. Также на эту тренировку может быть отправлен любой из вас, если я замечу, что вы страдаете херней на играх. — Нат послал взгляд на воронов, что числились в его главной таблице мудаков дня, а после резко хлопнул в ладони. — На этом всё. Готов выслушать только один вопрос, остальные терпите до завтра.       Вороны начали переглядываться, и Натаниэль был уверен, что услышал шептание где-то между ними, однако их всех прервала именно Агнет, что даже не участвовала в, по-видимому, оживленной дискуссии.       — Почему ты делаешь это?       Нат вопросительно поднял бровь на образовавшуюся тишину. Но та помедлила, прежде чем продолжить.       — Мы подвели тебя сегодня, и ты получил из-за нас, но все равно выпросил у них очередные поблажки. Тебе нужна победа воронов, так почему не встанешь на готовое? Я здесь уже пять лет, и мне плевать, как я проведу этот последний год, просто возьми, что тебе нужно.       — Во-первых, — строго сказал он, подняв один палец вверх, — я получил не из-за сегодняшней игры, я получил, потому что ваш тренер — маразматичная истеричка. Во-вторых, я пусть и мразь со своими правилами, но я не ебанутая сука, как Рико. И если тебе плевать, что будет с тобой в этом году, то мне не плевать на то, во что гнездо превращает остальных моих воспитанников. Так вам более понятна моя позиция?       Никто из воронов ему так и не ответил, но Агнет слабо кивнула, все еще смотря в его глаза.       — Тогда всем спокойной ночи, если завтра кто-то из вас поддастся ласкам выходного и проспит мою тренировку, то ждите меня в своих кошмарах. Отбой через десять минут, начиная с этого момента, увижу кого-то в коридоре, проведете ночь прямо здесь на полу.       Вороны засуетились, позволив и ему самому направиться в комнату, чтобы в конце концов завершить этот день.