Второй шанс?

      — Ну что, мои любимые засранцы.       Среда. Два дня до банкета и три дня до начала каникул. Раннее утро, когда Натаниэлю пришлось освободить всех на полчаса раньше с тренировки, чтобы успеть объявить все свежие новости. Команда выглядела бодрой и будто даже внимательной, но он знал, что каждый из них мечтал свалить отсюда как можно скорее, дабы воспользоваться этим временем перед началом лекций.       — В пятницу состоится осенний банкет на территории Львов Пенсильвании, надеюсь, никто не успел отрастить себе задницы за эти две недели, потому что перешивать костюмы во второй раз никто не будет. Начало банкета в восемь, поэтому каждый из вас в два часа дня уже должен быть готов к отъезду. — Натаниэль осмотрел воронов, что внимали столь важной информации, однако у самого в голове было главное: станет ли это проблемой? Ему впервые придется выводить весь этот сброд на такое обширное внимание среди команд и комитета, и он очень не хотел облажаться. — Правила поведения на банкете. Первое — держимся группами минимум по три человека, так как мы делали это годами ранее. Второе — держим язык за зубами, не надо доебываться до других команд и доставлять мне новых проблем. Третье — на банкете нас сопровождает Тетсуи, слушаем его как прилежные игроки в последний раз и уже потом машем ручкой и навсегда отправляем его в отставку. Четвертое и самое главное — всё время, что мы будем там, за вами слежу я и Эндрю, слушаем нас обоих. Если меня не будет рядом, то вы подходите к нему со всеми своими вопросами.       То, что Эндрю занял место помощника капитана, вслух не обсуждалось, но большинство воронов не воспринимало его никак иначе. Пусть всегда последнее слово оставалось именно за Натаниэлем, они слушались и его пару тоже. Это будет огромное облегчение, если они поведут себя и на банкете так же. Учитывая, как много людей там будет, один Нат бы просто не справился.       — Следующая тема. В субботу начинаются каникулы. В этот раз они принадлежат вам. Каждый должен будет покинуть Эвермор, так как я закрою общежитие на это время. Это не обсуждается. Звоним родителям, снимаем себе отели или делаем что угодно. За два дня до возобновления учебы я вернусь сюда, это будет суббота, так что до понедельника вы должны будете приехать обратно. Начиная с этого момента, абсолютно все в команде должны подойти ко мне и сообщить, где вы будете находиться во время каникул. Где меня найти вы знаете, я за вами бегать не буду, а если мне придется это сделать из-за того, что кто-то забыл, то вы будете отрабатывать это на поле сразу, как только вернетесь. На этом всё.       Как обычно это бывало в последнее время, Натаниэль тут же развернулся, не дожидаясь, когда дозволенная свобода воронов обрушится на него шквалом глупых и бесполезных вопросов. Проще было сбежать. Самое лучшее, что Натаниэль мог похвалить в прежнем воспитании гнезда, это полное их послушание, когда говорил тренер или капитан. Вспоминая лисов и их не затыкающиеся рты, по позвоночнику полз холодный пот. Здесь слово принадлежало ему, и спустя несколько месяцев их совместной работы это становилось только лучше.       — Собираешься разыскивать каждого, если они сбегут? — хмыкнул Эндрю, когда дверь их спальни закрылась позади него с тихим щелчком.       Натаниэль подошел к своему рабочему столу, неторопливо собирая тетради на учебу.       — Если ворона не будет здесь в первый день после каникул и он не предупредил меня об этом, его контракт автоматически обнуляется, и искать его буду не я, а клан, — он улыбнулся, довольный хотя бы тем, что это была не его забота.       — Умно, — сухо сказал Эндрю, присоединяясь к нему у столиков.       — Собираешься сбежать? — ухмыльнулся он.       — Сколько раз ты будешь меня спрашивать об этом? — взгляд Эндрю строго впился в него.       — Столько, сколько посчитаю нужным, — ответил Натаниэль, встречая это столкновение.       — Ненавижу повторяться.       — Меня ты тоже ненавидишь, — он легко пожал плечами и увернулся, когда рука Эндрю уже была готова впиться в его ворот. — Увидимся между пар, я пошел прятаться от воронов, — весело сообщил Нат, на прощание помахав ладонью.       Неизбежное настало скоро. День, от которого не скрыться и не сбежать. Вороны медленно, но верно уже должны были начать собираться в общем холле крыла. А Натаниэль все еще стоял напротив зеркала в своей ванной и пытался сделать вдох, который растворит в нем нервное напряжение. Их выход в свет, все должно быть идеальным, он не может их подвести. Воздух вокруг него наэлектризован, мысли хуже роя пчел атакуют разум, а тело отказывается сделать хоть шаг.       Он снова медленно выдыхает. Воспоминания поражают его своей точностью. Этот праздник будто проклятая метка. День, после которого вся его жизнь затрещала по швам, день, когда их с Эндрю сделка сорвалась. Он пытается настроить свои мысли на то, что все в прошлом, но не может. Уже сейчас он буквально кожей ощущает, что что-то преследует его. Проклятый день, не иначе.       Натаниэль поднял голову, встретившись со своим отражением. В отместку всей нервозности его глаза светились решимостью и льдом. Рука небрежно взметнулась вверх, чтобы снова зачесать уложенные волосы назад. Опять отрасли. Жан скажет, что он похож на бродячего пса. Эта мысль заставила его ухмыльнуться и все же отступить назад. Ему нужно проверить воронов. Лично убедиться, что все идеально.       В холле царила легкая суматоха, и Натаниэль вновь пересчитал всех по головам, убеждаясь, что никто не потерялся. Его взгляд заметался от лица к лицу, оценивая, насколько они были в порядке. Все как всегда, как их учили, они совершенны в своем облике.       — Выходим через двадцать минут, — негромко объявил он. Кто-то начал поторапливаться, кто-то, наоборот, расслабился этой возможности перевести дух. Они справятся, он не сомневался. Оглядев воспитанников в последний раз, Нат развернулся, ступая обратно в спальню, он тоже должен быть готов к назначенному времени.       Эндрю выглядел спокойно, его взгляд заземляющий и уверенный скользнул по Натаниэлю с ног до головы.       — Готов? — негромко спросил Нат, ступив ближе к своей паре. У Эндрю не было столько опыта, как у других воронов, но даже здесь он вливался в их суть как нельзя лучше. Он выглядел потрясающе, так, словно был рожден оказаться в этой команде. — Выглядишь потрясающе, — Натаниэль повторил свои мысли вслух.       — Все вороны напыщенные пижоны, — без доли благосклонности сказал он.       — Тогда тебе очень идет быть пижоном, — хмыкнул Натаниэль, потянувшись к своей шее, чтобы немного ослабить галстук. Как же его раздражали эти костюмы, но если теперь он каждый раз сможет видеть Эндрю таким, можно было и потерпеть.       — Отвратительно, из всех воронов только капитан выглядит как уличная собака.       Натаниэль откровенно рассмеялся, пока ладонь Эндрю поправляла его непослушные даже под слоем геля волосы.       — Я был на сто процентов уверен, что эта фраза будет принадлежать Жану. Или все, кто живут со мной, перенимают эту грубую привычку?       — Это не грубая привычка, это правда. — ровным тоном сказал Эндрю, а после слабо толкнул его в грудь, отстраняя от себя.       — Жестокая правда, — пробубнил под нос Натаниэль и отошел в сторону сейфа. Бумаги ощущались тяжелыми, но отнюдь не пригвождающими, скорее наоборот, их вес был как наказание. Теперь он сможет получить их обратно только весной и только если вороны займут полное лидерство.       — Ичиро будет там? — Эндрю как тень появился рядом, из-за чего Нат, вздрогнув, резко обернулся к нему лицом.       — Да, — помедлив, сказал он, — наверное. Он сказал, что я смогу передать ему документы на банкете.       — Мне стоит пойти с тобой, — не вопрос, сошедший с губ его пары.       Натаниэль прикусил щеку, пытаясь понять, чем был вызван этот порыв и как от него правильно избавиться.       — Зачем?       Пальцы Эндрю коснулись его подбородка, велев посмотреть прямо в карие глаза.       — Потому что в прошлый раз тебе разбили личико, — нехотя объяснил он.       — Это сделал Тетсуи, в этот раз его там быть не должно.       — И в прошлый раз его там не должно было быть, — заметил Эндрю, все так же бесстрастно смотря на него.       — Я справлюсь, — добавив в свои слова как можно больше уверенности, сказал Натаниэль, — тебе придется остаться в зале, чтобы присмотреть за воронами.       — Из всех нас в присмотре нуждаешься только ты, — первая намеренно брошенная грубость за этот день.       — Я не ребенок, — резко выплюнул Нат, уходя из-под чужих касаний. Не хотелось горячиться так рано, а учитывая, куда их мог привести этот диалог, тем более. — Пошли.       Даже если вороны и были взволнованы, они не показывали этого вовсе. Тетсуи вел их за собой, войдя на чужую территорию корта. Они не были первыми или последними, кто приехал, и импровизированный зал уже наполнялся другими командами. В этом году их стол разделяли хозяева стадиона — Львы, входящие в тройку самых сильных команд южного округа. Несмотря на то, что именно они всегда появлялись в финале рядом с воронами, между ними никогда не было напряжения. Уважение скорее и ничего более.       Вероятно, сколько бы лет ни прошло, Нат никогда не полюбит все эти официальные мероприятия. Было в этом что-то фальшивое. Хотя, наверное, именно они эту самую фальшь и создавали. Они пытались казаться кем-то другим, подстраиваясь под общепринятые понятия «нормального». Светские беседы, никому ненужные любезности и переглядки. Вороны не были социальными или хотя бы общительными, и дабы не выбиваться слишком сильно, именно Натаниэлю приходилось в этот раз брать на себя всю ответственность. Он вспоминал, как это делал Рико, и как умело он всегда мог вести диалоги перед публикой со своей натянутой, но казавшейся настоящей улыбкой. Он был мастером в этом, когда сам Натаниэль хотел наконец замолчать и отвести свои мысли в более правильное русло. Натаниэль не должен был думать о том, какую тему подобрать для разговора с другой командой, он должен был сосредоточиться на своей работе и убедиться, что вороны сохраняют свой прежний образ даже тогда, когда их прошлый капитан уже давно гнил под землей.       Закончившийся ужин был благословением. Речь тренеров — мгновением, чтобы выпустить из тела лишнее напряжение. Теперь он и правда мог искренне улыбнуться капитану Львов, что, видимо, был доволен их компанией. Поблагодарив судьбу за то, что он все-таки смог пережить эту публичную пытку держания своего острого языка за зубами, Натаниэль поднялся с места, побудив воронов сделать то же самое.       Уже через десяток минут столы были сдвинуты, превратив корт в своеобразный танцпол. Негромкая музыка, фуршет и оживленные голоса погрузили его в вынужденное спокойствие. В очередной раз получив свои предупреждения, вороны разбрелись по залу, почти выглядя как самые обычные студенты.       Качнув головой на это, Натаниэль мысленно скривился, представляя, как много работы его ждало. Сможет ли он вообще добиться от воронов хотя бы подобие нормальных людей, а не роботов, приученных только к работе на поле?       — Жан сейчас себе шею свернет, если продолжит свои попытки найти тебя, — обыденно сказал Эндрю, смотря куда-то в толпу.       Натаниэль вырвался из своих мыслей. Смысл слов дошел до него не сразу, но как только это произошло, он несдержанно фыркнул.       — Где он?       — В компании светящегося лабрадора, — Эндрю ткнул пальцем напротив них.       Нат поискал глазами знакомую макушку, благо это не было так сложно благодаря росту его ненаглядного брата.       — Сходи к Лисам, — предложил он, — я присоединюсь к тебе позже.       Эндрю кивнул, напоследок легко похлопав его по плечу и подтолкнув ближе к толпе. Грех было не воспользоваться моментом. Натаниэль подхватил со столика пластиковый стаканчик с соком и пробираясь через людей направился к самой дружелюбной среди всех присутствующих команде.       Джереми заметил его первым. По его губам растеклась широкая улыбка, на которую просто невозможно было не ответить. Жан обернулся следом.       — Приветики, — пролепетал Натаниэль впервые за весь вечер искренне улыбаясь.       — Ты заблудился? — Жан направил на него наигранно недовольный взгляд. Капитан троянцев тут же прыснул, качая головой.       — Рад видеть тебя здесь, — сказал он, протянув одну ладонь вперед.       — Взаимно, Джереми, — все так же ворковал Нат, ответив на рукопожатие. В одно мгновение настроение поднялось выше. Его дурная натура, что успела позабыть об истинном положении дел между Жаном и Джереми, тут же просияла. — Как у вас дела?       Жан сощурился на него, и казалось, будь они одни, не обошлось бы без его змеиного предупреждающего шипения.       — Отлично, — медленно произнес он, так и не спустив с ворона взгляда.       — Наша вчерашняя игра была великолепна, — сказал Джереми, — спасибо, кажется, Жан теперь чувствует себя комфортнее, играя вместе с нами.       — Без проблем, — пожал плечами Натаниэль, — подожди, пока его французская задница полностью освоится, и ты начнешь умолять меня забрать его обратно.       — Думаю, мы попробуем справиться с этим, — рассмеялся он, тепло смотря на свою пару.       — Тебе повезло, что они решились приютить тебя, — ухмыльнулся Нат, встретив закатывание глаз Жана.       — Кто бы говорил, — хмыкнул он, теперь посмотрев куда-то ему за спину. — Выгуливаешь своих ребятишек?       Натаниэль тоже обернулся, скользя взглядом по корту. Проблем не намечалось, вороны как минимум выглядели спокойно.       — Детский сад на прогулке, — согласился он.       — Я чувствую себя точно так же, — признался капитан Троянцев. — Наверное, это наша участь.       — Это точно, — фыркнул Натаниэль. Вороны были его семьей, даже если иногда он чувствовал себя самой нянечкой. Это уже начинало входить в приятную привычку.       Были все-таки какие-то плюсы в этом банкете. Где бы еще он смог встретиться со всеми родными ему людьми одновременно? Неосознанно они заставляли его растворяться в этих приятных словах и погружаться в одну единую атмосферу настоящего комфорта. Натаниэль был неимоверно рад расслабиться хотя бы на эти минуты, пока они были рядом с ним. Наверное, дальше, когда он наберется опыта, такие дни перестанут быть чем-то слишком волнительным, а наоборот станут долгожданными. Так, как это и должно быть.       Натаниэль стоял в компании Лисов, когда его взгляд почти неосознанно зацепился за мелькающую на периферии фигуру. Он повернул голову, безошибочно поняв, что шли к нему. Мужчина японец слишком выделялся из толпы студентов. Эндрю рядом так же обернулся, видимо заметив его реакцию.       — Найди Льюиса и следи за воронами, если что-то пойдет не так, скажи Тетсуи, — сказал он, и бросив короткий взгляд на Эндрю, двинулся с места на встречу к пешке Мориямы.       Его уже ждали. Времени оставалось не много, мужчина проследовал за ним до автобуса, чтобы Натаниэль смог забрать спрятанные бумаги, а после повел его через внутренние ходы к вип зоне. Каждая встреча с Морияма пробуждала волнение. Может быть, потому что он знал, кем являлся Ичиро, а может быть, потому что все еще ждал от него подвоха. Скорее всего, все сразу.       Натаниэль бросил взгляд на документы в своих руках. Захотелось вновь открыть и посмотреть на подписи Жана и Кевина, являющиеся подтверждением того, что у всего мог быть конец. Хороший конец.       Дверь перед ним с тихим скрипом распахнулась. Это было не совсем то, чего он ожидал. Комната погружена в полумрак, за круглым столом шестеро мужчин с разбросанными перед ними картами. Вокруг с десяток охраны. Нат замедлился, пока его сердце подскочило в горле. Его шаги эхом отскочили от стен, прервав чужую беседу. Несколько пар глаз посмотрели на него, и, заметив среди них единственный нужный ему, Натаниэль отмер, направившись ближе.       — Я принес ваши документы, — сказал он, остановившись в метре от стола.       Ичиро жестом приказал ему подойти ближе. Заставив свои ноги двигаться, Натаниэль сделал несколько шагов и протянул главе бумаги.       — Замена Рико? — Натаниэль дернулся от раздавшегося в полной тишине голоса. Глаза за долю секунды нашли говорившего. Мужчина лет сорока сидел напротив, разглядывая его как зверушку.       — Да, — ровно ответил Ичиро, даже не подняв взгляд от бумаг.       — Выглядит слишком скромно для того, кто сможет управлять ими, — уже другой голос, полный сомнения.       — Разве это плохо? — Первый мужчина широко улыбнулся, все так же пристально наблюдая за ним, — говорят, скромные люди таят в себе много интересного.       Натаниэль сглотнул, не зная, как себя вести. Стоило ли ему что-то ответить или эта беседа предназначалась не для него? Он посмотрел на Ичиро, что, видимо, проверял поддельность документов, а после вернул взгляд на его компанию «друзей». Был ли Натаниэль скромным? Возможно, только в их глазах.       — Первые игры сезона были хороши, — тихо, словно для самого себя, отозвался еще один из шишек клана.       — О чем я и говорю. Сомневаюсь, что глава поставил бы кого-то недостойного, — темные глаза впились в его собственные, — Кто ты?       Теперь было не отвертеться.       — Натаниэль Веснински, — стараясь не выдать своего волнения, ответил Натаниэль. Компания почти тут же ожила. Теперь все взгляды принадлежали только ему, и от этого по коже прошелся холод.       — И снова я оказался прав, — в глазах напротив засиял самый настоящий восторг. — Кто справиться с этими отбросами лучше, чем наследник Натана?       Натаниэль поджал губы, не позволив себе сказать ни слова. Он не тот, за кого они его принимают.       — Будущий мясник, золото в жилах клана, — грязная похвала, от которой хотелось отмыться.       — Натаниэль не будет будущим мясником, — оборвал их мечтания Ичиро. Помощник забрал из его рук документы, — сейчас он только капитан воронов.       — Слишком низкая должность для того, кто является наследником правой руки Кенго, — не согласились с ним, — мальчишка, вероятно, способен на большее, особенно, если бы ты позволил нам раскрыть его таланты.       Ичиро пожал плечами, совсем не обратив внимания на упрек. Кем бы ни были эти люди, но они явно являлись очень важной частью клана, подумал Натаниэль. Опасно с ними связываться, опасен даже тот факт, что он оказался у них на виду.       — Я выполняю наш с ним договор, — ответил глава, — если Натаниэль захочет присоединиться к клану так же, как его отец, я не буду препятствовать этому, — слова Морияма предназначались для него.       Натаниэль стиснул влажные ладони, справляясь с накатывающей паникой.       — Я не так хорош, как Натан, — вспомнил его же слова Натаниэль.       — Это приходит с опытом, — махнул рукой один из мужчин. — Зато каких успехов ты мог бы добиться.       — Откажусь, — уже более резко ответил он.       — Твое право, — на чужих губах появилась ухмылка, — но я был бы не против позаботиться о тебе.       Натаниэль подумал, что его сейчас стошнит. Он стиснул зубы, буквально заставляя свои легкие замедлиться в бешенном темпе дыхания. Хотелось броситься к выходу, но ему еще не дали такой вольности. Кем бы ни был этот мужчина, Нат пожелал больше никогда в жизни с ним не видеться. То, что на него положил глаз кто-то из шишек клана, было просто отвратительным. Эта забота, о которой о них говорили, точно не подразумевалась в истинном своем значении. Скорее она была окрашена характером его отца. Забота в том, чтобы научить его быть монстром. Таким же, как и они все.       — Брось, такими темпами ты его запугаешь. Тебе надо поработать над своими приглашениями, — тихий смех донесся откуда-то с другой стороны стола. Но от этого голодных взглядов на нем не стало меньше. Он был молодой плотью в их глазах. Наследник с большим потенциалом.       — Тогда подожду пару лет, — ответная улыбка, что предназначалась уже для него, — Стоит ли мне ставить на победу воронов в этом году?       — Да, — сразу ответил Натаниэль, потому что другого ответа от него не ждали и даже задумываться об этом было провальным делом.       Ичиро усмехнулся, откинувшись на своем кресле и посмотрев на него.       — Это был пустой вопрос. Все здесь присутствующие поставят все на Воронов. Наша поддержка и вера в тебя.       Скорее смертный приговор. Сердце Ната замерло на долгие мгновения. Ичиро словно видел все его мысли насквозь. В черных бездонных глазах лукавость и насмешка от положения, в которое он поставил Натаниэля. Теперь весь этот вечер ощущался спланированным заранее. Морияма никогда не делает что-то просто так. Очередное напоминание о том, что будет, если он разочарует главу.       — Можешь быть свободен, — видя его потрясение, спокойно сказал Ичиро.       Не способный сказать ни слова Натаниэль кивнул. Пользуясь этой возможностью, он медленно прошел к выходу, чтобы сразу после хлопка двери ускорить свой шаг почти до бега. Кислорода в легких не осталось совсем, и, вспомнив по памяти путь, которым его привели сюда, он двинулся в сторону черного выхода, всецело надеясь, что уличный холод отрезвит его.       Отвратительно. Просто отвратительно оттого, какой игрушкой он стал в чужих руках. Натаниэль не принадлежал к клану, но даже сейчас они не спускали с него глаз. Один неверный шаг, и эти волки раздерут его на куски. И, вероятно, не только его. Тошнота, подкрадывающаяся к горлу, пускала по телу мелкую дрожь. Еще немного, и его стошнит прямо здесь, но прежде чем это стало слишком, он вырвался за тяжелые металлические двери. Ноябрьский воздух не ощущался совсем. Натаниэль оперся руками о небольшое ограждение крыльца и тут же упал на колени, не имея больше сил в собственных ногах. Тело горело, как в адском пламени, почти плавя его кожу. Костюм неприятно лип от пота, заковывая грудь в клетку. Каждый вдох — это жгучая боль от опаленных жаром легких.       Рука скользнула к горлу, полностью ослабевая затянутый галстук, и наконец морозный ветер проник внутрь. Зажмурившись, Натаниэль медленно начал свой отсчет цифр на французском. Нужно было успокоиться. Прямо сейчас, пока Эндрю не почувствовал все это дерьмо внутри него. Ногти заскребли по гладкой поверхности перил, и, приложив все свои усилия, Нат поднялся. Нельзя слишком медлить. Ему нужно было вернуться к воронам, чтобы убедиться, что у них все в порядке.       Восстанавливая свое дыхание, Натаниэль закинул голову вверх к покрытому тяжелыми облаками небу. До слуха начали доноситься обрывочные голоса откуда-то издалека. Они были там всегда, понял он, посмотрев на парковку с автобусами. Понадеявшись, что никто не стал свидетелем его борьбы, он слабо оттолкнулся, уже было отшагнув назад, когда увидел, что из их арендованного автобуса кто-то вышел. В темноте почти не различить, кто это был, однако через пару мгновений фигура ворона появилась под освещением фонаря, и было поздно сбегать. Это было бы слишком очевидно.       Натаниэль нахмурился, смотря на то, как медленно приближался Вильямс. Что бы между ними ни было, он в первую очередь был их капитаном.       — Что ты здесь делаешь? — сухо спросил он.       Ворон остановился в полуметре. Руки в карманах, в глазах довольство, что отображалось скривившимися в улыбке губами.       — Тебя искал.       — Зачем? Ты должен был быть с Эндрю. — В словах Натаниэля лед, подпитываемый усталостью и желанием наконец уехать отсюда. Это было отнюдь не самое лучшее время для подобных встреч.       — Эндрю выглядел напряженным, когда ты пропал на так долго. Я решил ему помочь. Подумал, может, меня похвалят, если я найду заблудившегося капитана, — Вильямс снова играл, но теперь это начало превращаться в пытку над его измученными нервами. Он стиснул зубы, развернувшись к двери. Нужно было найти Эндрю, пока он не надумал лишнего из-за недавней бури внутри Ната. — Как думаешь, сколько раз должны проиграть, чтобы опуститься в таблице?       Натаниэль замер, впитывая в себя брошенные ему в спину слова. Это уже не игра, а нечто более опасное, учитывая расползающееся по его телу раздражение.       — Что ты имеешь в виду? — процедил он, медленно обернувшись к ворону.       — Ты сказал, что если мы не войдем в тройку, то режим гнезда вернется, верно?       — Хочешь сделать это намеренно?       — Разве так не будет веселее? Твои правила, конечно, были интересными по началу, но сейчас как будто становится скучно? Тебе так не кажется? — Вильямс пожал плечами, будто говорил о чем-то совершенно обычном.       — Кидаешь в меня эти угрозы, не беря в расчет то, что я могу просто не допустить тебя до игры. — Ветер вокруг снова затих, оставив его в глумящейся тишине собственного тяжелого дыхания. Натаниэль стиснул челюсти, пока в его разуме всплывал недавний разговор с Ичиро. Они все сегодня пытаются выбесить его, или так совпало, что Вильямс решил сделать это сейчас? Совпадения. Натаниэль не верил в них. Но одно он знал точно, этот день действительно проклятый. Будь Вильямс с ним на том разговоре, он бы даже не подумал о том, чтобы кидаться подобными словами. Почему, блять, он решил сделать это именно сейчас?       — Ты не сделаешь этого. Ты слишком нуждаешься в нас на поле. — Ворон словно чувствовал его больное место, намеренно давя на это, вот только для чего? И это «нас»… Не он один был ввязан в это. Потерять сразу трех самых опытных игроков, за которых он держался? — Или ты хочешь пойти ко дну с серыми? Я бы посмотрел на это с трибун.       — Если гнездо вернется в прежний режим, первое, что я сделаю, это убью тебя, — без доли лжи проговорил он.       Вильямс оскалился. Шагнул еще ближе, заставляя и самого Натаниэля отступить назад, пока лопатки не ударились о кирпичную стену.       — Ты или Эндрю это сделает? Сомневаюсь, что у тебя хватит духу. Если ты и убивал кого-то под надзором папочки, то не надо делать вид, будто в одиночку справишься с нами.       — Не веришь моим словам? — Взгляд Натаниэля уперся в чужие глаза.       — Верю тому, что вижу, — теперь между их лицами оставалось не больше двадцати сантиметров, что пригвождали к месту, — а я вижу, как хорошо Рико проделал свою работу. Это страх или ты замираешь только от одного моего присутствия? Романтично.       — Я выгоню тебя из команды… — прошипел он.       — И пойдешь ко дну, — не дал ему договорить Вильямс, — сделай это, я буду рад посмотреть на то, как вороны вновь превращаются в ничто.       — Уебок, — выплюнул Натаниэль, — я лучше пойду ко дну, чем подставлю свою команду под удар таких мразей, как вы. Если вы сделаете хоть что-то мне, моей паре или любому из воронов, я лично вышибу мозги из ваших голов.       — Ты невнимателен к моим словам, — из голоса Вильямса наконец пропала насмешка, но это не сделало ситуацию лучше. Натаниэль ощутил, как чужое недовольство буквально придавило его к стене. Он сглотнул, с ужасом понимая, что его тело вновь цепенело. Опять его разум подводил его, заставляя быть послушным словам капитана, который уже давно гнил в земле. — Разве мы не говорили, что собираемся быть хорошими в этом году? Мы следуем твоим правилам, хотя будь моя воля, я бы был не против услышать, как ты пытаешься сдержать свои крики подо мной. — Ворон усмехнулся, — Но мы послушные, не правда ли? Покорно ждем. Что для тебя важнее?       — Чего вы хотите от меня?       — Это выбор. Потопишь ли ты своим отказом команду или согласишься дать то, чего мы хотим. Мы же даже не собираемся быть грубыми, — прошептал Вильямс ему в лицо. Натаниэль поджал губы, откровенно чувствуя себя в ловушке. Ловушке собственного тела, что погружало его в панику от одного лишь осознания того, о чем ему говорили. Пульс загремел в висках, пока горло сжала невидимая рука удушья. Его взгляд заметался по лицу ворона, пытаясь найти ответ, как уйти от этой пытки. Прямо как тогда. Его слабость. Только теперь они нацелились в самое сердце, даже не подозревая, насколько близко подобрались. Подвести команду означало подвергнуть буквально всех его близких опасности.       Чужая рука легла на его грудь, вздымаясь вместе с бешеным темпом дыхания Натаниэля.       — Просто секс, повеселимся вместе, увидим твои слезы, но уже от наслаждения.       Нат стиснул челюсти, резко оттолкнув ворона от себя.       — Я не шлюха, которая придет по первому вашему звонку, — прорычал он, сжимая дрожащие от ярости и паники ладони.       Вильямс дернулся вперед, схватив его за шею и ударив о стену так сильно, что Натаниэль подавился воздухом, тут же захлебываясь в попытках сделать хотя бы один вдох. Хватка ослабла. Ворон наклонился ниже, проведя легким касанием по его артерии. Его ладонь опустилась на бедро Натаниэля, совершенно точно находя под тканью чужие шрамы. Их излюбленное место, к которому они возвращались раз за разом.       — В конце концов, ты лег в кровать Рико, почти умоляя его трахнуть тебя. — Жаркий шепот раздался над ухом, когда пальцы ворона с силой сдавили израненную кожу, будто желая вновь ощутить, как распарываются старые рубцы.       Натаниэль сорвался. Перед глазами темная пелена боли, преследующего его кошмара. Он дернулся, уступая место ревущей внутри ярости. Колено взметнулось вверх одним точным движением, ударяя ворона в пах и наконец заставляя его оторваться от него. Натаниэль сорвался с места и, не сдерживая свой порыв, ударил кулаком по лицу Вильямса. Еще секунда, его пальцы ухватились за темные волосы и рывком приложили ворона о перила. Раздался хруст, потом еще один, пока сознание не пробудилось окончательно. Он ослабил хватку, тут же отшатнувшись назад, как от чего-то мерзкого. В груди раздался грохот. Еще шаг назад. Вильямс попытался отдышаться, а после его потемневший взгляд встретился с глазами Натаниэля.       Ошибка.       Натаниэль бросился назад к двери, почти не осознавая, насколько быстро работали его ноги, пытаясь унести его как можно дальше от разъяренного ворона. Чужие незнакомые коридоры превратились в водоворот, но единственное, что его волновало сейчас, это попытка прислушаться к шагам за спиной, что раздались почти сразу же после захлопнувшейся за ним двери. В груди закололо. Глаза, привыкшие к мраку, начали искать хотя бы одну дверь, где можно было спрятаться, и, ведясь на воспоминания, он завернул в крыло вип-зоны. Первая же уборная, и щелчок замка непослушными пальцами.       А после тишина.       Он прислонился к двери, скатываясь на пол из-за накинувшейся слабости и черных пятен перед глазами.       Эндрю убьет его сегодня. Он не сомневался.       Единственное, что спасло Натаниэля от слишком быстрой расправы, это больше сотни студентов вокруг. Вечер все еще продолжался, хотя казалось, что за весь этот круговорот событий прошло не меньше нескольких часов.       Взгляд Эндрю тяжелый и злой. Он откровенно недоволен. Натаниэль попытался привести себя в порядок в туалете, но, видимо, собственные чувства рассказывали его паре гораздо больше.       — Мы уезжаем, — сказал он, понимая, что пора было уже убираться отсюда. — Я найду Тетсуи, скажи Воронам, чтобы шли в автобус.       Они не выясняли отношения при других. Никогда этого не делали и начинать не собирались, но Нат физически чувствовал, как закипал Эндрю. Это был медленный отсчет, что буквально испытывал терпение обоих. Ситуация стала еще хуже, когда они вернулись в автобус. Натаниэль даже не подумал о том, что вообще-то разбитое лицо одного из воронов может привлечь чье-то внимание. Он видел, насколько сильно напряглись плечи Эндрю, когда тот заметил это. Видел и почувствовал, как волна стыда накрыла его с головой. Собственного стыда перед ним. Он облажался по полной, потому что сам клялся не лезть ни во что в одиночку. Потому что он пообещал своей паре, что в момент, когда ему будет угрожать опасность, он хотя бы позвонит. Он игрался на чужом доверии к нему.       Они молчали всю дорогу, и теперь Эндрю вел его в спальню, не оставляя возможности сбежать. Натаниэль и не пытался. Знал, что так сделает хуже лишь себе. Он пытался собраться с мыслями, подобрать правильные слова и понимал, что ничего не мог придумать. Было слишком поздно искать оправдания, когда это уже настигло их.       Скрежет замка разделил эту ночь на до и после. Они остановились посреди комнаты, будто никто из них не решался начать разговор первым. Натаниэль обернулся, тут же попав под хмурый изучающий взгляд своей пары. Стало неуютно.       — Эндрю… — начал он, когда тот резко поднял руку, побуждая заткнуться.       — Я хочу услышать только о том, что произошло и причину того, почему это произошло, — медленный низкий голос отразился от стен. Натаниэль поджал губы, чувствуя себя бессильным перед чужим гневом.       — Все в порядке. — попытался он, и Эндрю сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними.       — Если ты сейчас не расскажешь мне правду, я пойду и убью его, — предупредил он.       Натаниэль замер, не слыша в его словах ни капли лжи.       — Не надо.       — Объясни мне, почему я не должен это сделать.       Натаниэль сглотнул, отведя взгляд в сторону, но в тот же момент пальцы Эндрю грубо коснулись его подбородка, не позволяя прервать зрительный контакт.       — Ты уходишь к Морияме и пропадаешь почти на час, за который я чувствую все то дерьмо, происходящее в тебе. А потом я вижу разбитое лицо Вильямса. Как думаешь, о чем я подумал в тот момент?       — Ничего не было…       — Он тронул тебя? — резко вырвалось изо рта Эндрю, и Натаниэль тут же закачал головой:       — Нет… — опомнился, — Да, но он ничего мне не сделал. Эндрю, я клянусь, он не причинил мне вреда.       — Он перешел границу. Снова.       — Не трогай его, — с жаром выпалил Натаниэль, не зная, как еще можно было остановить это.       — Почему ты защищаешь их? После всего, что было, ты позволяешь им находиться рядом с собой, позволяешь им смотреть на тебя как на добычу. — все так же тягуче сказал Эндрю, прожигая его темным сковывающим взглядом. Тон его голоса изменился на что-то издевающееся, когда он продолжил: — Или, может быть, я чего-то не знаю о твоих предпочтениях, Натаниэль?       Натаниэль вспыхнул, резко толкнув его в грудь, чтобы отстранить от себя.       — Не смей даже думать об этом! — прокричал он.       Эндрю вновь сократил расстояние, с силой схватив его за ткань рубашки.       — А о чем я должен думать? Ты сказал мне, что они не тронут тебя, и я поверил тебе. Я дал время, чтобы тебе не пришлось вновь вспоминать о том дерьме. А теперь происходит это. И я ничего не могу сделать, потому что даже не знаю, из-за чего это происходит. Ты ни хрена мне не говоришь, вновь выставляя себя гребаным мучеником. Зачем я здесь, если ты сковываешь мои руки в попытке дать тебе защиту? Нужна ли тебе эта защита, или я просто, как зверушка, должен наблюдать за тем, как ты снова убиваешь себя, несмотря на наши обещания?       Пыл в груди спал, сменившись на разъедающий стыд. Натаниэль болезненно нахмурился, бегая зрачками по лицу напротив.       — Мне жаль… — прошептал он, не зная, как еще ответить на слова своей пары. Как избавиться от этого разочарования и боли в глазах напротив. — Я не хотел, чтобы так получилось. Мне больно копаться в своем прошлом, но я не имел права скрывать это от тебя. Я не хочу становиться еще более ничтожным в твоих глазах, прости…       — Ты закапываешь не только себя. Ты закапываешь нас, разрешая этой боли копиться внутри тебя. Я всегда был здесь, чтобы выслушать тебя, а не осудить. Я не тот, кто будет это делать, не узнав причину.       Натаниэль слабо кивнул, не имея сил над своим голосом, наверное, это было низко даже для него, учитывая, насколько связь делала их созависимыми. Эндрю точно не заслуживал к себе такого откровенного недоверия. Напротив, он был единственным, кому Натаниэль мог довериться, и, кажется, был единственным, способный вынести всю эту грязь и тяжесть, сидевшую внутри Натаниэля.       — Сегодня ты не сбежишь, — предупреждение или угроза тихо сорвалась с чужих губ.       Натаниэль снова кивнул, смирившись.       — Дай мне пару минут, — попросил он.       Натаниэль не знал, как успокоить свои дрожащие от волнения руки. Он оперся ими о раковину, смотря на свое отражение в зеркале. Нервозность вызывала тошноту и холодный пот, будто сознание вот-вот покинет его. Как за эти самые пару минут собраться со всеми мыслями, он не понимал, но ему нужно было это сделать, чтобы не превратить их разговор в свою истерику. Натаниэль медленно выдохнул через нос и сильно зажмурился, отрезвляя свой разум.       Было кое-что, что поможет ему прийти в себя.       Считались ли эти два часа после полуночи началом каникул? Вероятно, да. Натаниэль покрутил в своих руках полную бутылку коньяка, что только что достал из заначки в ванной. Вряд ли Эндрю будет против, подумал он, когда горло с непривычки обожгло алкоголем. Зато так точно будет легче, возможно, и заснуть после всего этого тоже.       Нат не знал, как скоро и как сильно градус ударит ему в голову, хотелось забыться, но перед этим сдержать свое слово. Еще один глоток, и, не выпуская бутылку из рук, он направился к выходу. Эндрю ждал его. Он сидел на полу, облокотившись на кровать Ната, и не сказал ни слова на его появление. Приняв это за верный знак, Натаниэль одной рукой сдернул с себя мешающий красный галстук, а после так же легко вырвался из оков пиджака, бросив его куда-то в сторону. Алкоголь разогревал кровь, и становилось жарко.       Он занял место на полу напротив, у кровати Эндрю. Бутылка со стуком опустилась на пол рядом с ковром. Все еще не подняв своего взгляда, Натаниэль дернул манжеты своей черной рубашки, закатывая рукава до локтей. Облегчение пришло сразу же, когда ткань перестала липнуть к коже, раздражая чувствительные шрамы. Блаженно выдохнув, он откинулся спиной назад, впервые за все это время ответив на внимательно следящие за ним карие глаза. В этот раз приоритет начать разговор первым безоговорочно принадлежал ему.       — Клан заметил меня. Ичиро привел друзей, и они все поставили очень много денег на победу воронов в этом году. Теперь, зная, кто я такой, они придут за мной лично, если я подведу их. Заберут к себе в обучение или, вероятно, просто убьют меня, — пожал плечами он, удивляясь тому, как легко жестокая правда соскальзывала с его губ.       — Нет этого «если». — уверенно сказал Эндрю, когда Натаниэль замолчал, — Ты не подведешь их, и отсюда следует, что нет даже смысла думать о том, что когда-то они посмеют забрать тебя себе.       Натаниэль мрачно усмехнулся, заламывая пальцы. Хотелось бы, чтобы у него было больше уверенности в этом.       — Свита хочет мне помешать с этим. Вильямс прямо сказал о том, что после каникул они собираются опустить воронов в таблице, чтобы после Рождества вернулся прежний режим и Тетсуи. Они знают, что убрать их со стартового состава будет слишком рискованно.       — Рискованно, но не невозможно, — глухо возразили ему, — зачем им это? Думают, что прежний режим их не коснется? Теперь, без своего короля, их некому будет защитить.       — Возможно, хотят занять его место. Подняться по иерархии. Но главное в том, что этим они хотят вернуть свою вседозволенность. В таком случае мы можем постараться защитить себя, но по договору Ичиро, если мы не будем в тройке, то Кевину и Жану придется вернуться сюда, чтобы вытянуть команду к финалу. Тогда это станет в разы сложнее, — он вздохнул и под конец заключил: — начнется полный пиздец.       На лице Эндрю пролегла тень. Он думал о чем-то, возможно, пытался высчитать их шансы при таких условиях.       — Это не все, — вырвал слова из своей груди Натаниэль. Его пальцы окончательно сжались в кулаки, взгляд уставился в глаза напротив, желая увидеть реакцию на свои последующие откровения. — Это был выбор. Для меня. Дать им то, чего они хотят, или потопить всю команду и себя в том числе.       — Чего они хотят?       — То, что получил Рико. — легко напомнил он. — Меня.       Невозможно было не заметить, как эта фраза повлияла на его пару. Беспристрастное лицо Эндрю пронзила открытая неприязнь и отвращение. Его тяжелый взгляд сверлил Ната так, будто пытался проникнуть в его голову.       Натаниэль дернул уголком губ в измученной усмешке. Рука потянулась к бутылке, прислонив горлышко ко рту. Еще несколько крепких глотков, дабы отрезвить свою голову и подготовиться к большему. Он отставил коньяк в сторону и сполз ниже, улегшись прямо на пол. Колени прижались к груди, пока пальцы начали нервно теребить ворс ковра. У него не было желания смотреть на свою пару, когда ему придется окунуться в прошлое.       — Рико мстил мне. — начал он. — За то, что у меня появился ты. Он убил свою пару, как только у них появилась связь, не собираясь зависеть от кого-то. Сначала я думал, что он просто завидовал. Потом решил, что так он пытается заставить меня признать его единственным королем. И чем дальше заходили его игры, тем больше я убеждался, что не прав. — Натаниэль вспомнил, как сомнения терзали его голову. Как он не понимал, почему это происходило именно с ним. — Я искренне не знал, почему он выбрал для меня именно такой способ. Пытался найти причину, типа, может, он решил унизить меня или просто знал, что после стольких лет воспитания Натаном я уже привык к боли. А потом я словно прозрел. Увидел в его глазах то, что напугало меня до ужаса.       Натаниэль помнил этот взгляд. Почти черный, не насмешливый и не издевающийся, а одержимый. Помнил, как осознал, что это станет его погибелью, что ему не сбежать. Рико сделает все, чтобы добиться своего. Он просто никогда бы его не отпустил. Не смог бы, потому что это была зависимость, которой, вероятно, даже сам Морияма не мог противостоять. Он был наркотиком, которого хотелось все больше.       — Он был одержим мной, и чертовски не хотел мной делиться. Однако здесь он пошел против себя. Захотел невозможное. Не просто забрать силой, не заставить меня поддаться этому, а чтобы я выбрал его сам. Чтобы я захотел его так же, как и он меня. Ему нужна была взаимность. Рико не собирался сдаваться, но и не трогал меня в этом плане. Он ждал, пока я пойду на это добровольно, хотел, чтобы я стал от него зависим.       — Он хотел отношений? Рико пытался добиться от тебя любви или что? — голос Эндрю сквозил непониманием и насмешкой. Да, Натаниэль бы так же отреагировал на подобные слова.       — Нет, это не было желанием каких-то отношений или чего-то адекватного, ему скорее просто хотелось видеть, как я сам позволю ему завладеть мной. Было бы это по-другому, он бы не делал всего этого. Он не собирался делиться моими чувствами, но ничего не имел против делиться моим телом. Пока в этом не было моего желания, ему было плевать на все, что происходило. Хотя нет, наоборот. Он ловил кайф от этого. Устраивал себе самое настоящее живое порно с главной ролью, принадлежащей мне — его самой главной одержимостью и мечтой.       Натаниэль заметил перед своим лицом руку Эндрю, что потянулась мимо и схватила бутылку с коньяком. Он услышал, как тот отпил добрую часть, и оставил алкоголь рядом с собой, не вернув его. Тоже захотелось выпить, но в голове уже появилась излишняя легкость. Нужно было сначала закончить рассказ.       — И чем дольше он ждал, тем больше заканчивалось его терпение. Он успокоился только когда узнал, что между нами все кончено. Сначала думал, что между мной и моим соулмейтом какие-то проблемы, использовал мою усталость, а потом расслабился, осознав, что мы прекратили связь. Когда я сбежал к тебе на день после твоего снятия с лекарств, он узнал об этом. А также узнал, кем именно являлась моя пара, и впал в бешенство. В тот же день, когда я вернулся, он потребовал моей чистки от риталина, из-за того, что он узнал о тебе, я подумал, что не имею права отказаться. Не хотел, чтобы он смог добраться до тебя.       — Как он узнал? — впервые прервал его монолог Эндрю. — Ваймак не афишировал это перед комитетом вплоть до первой игры после.       — Я не знаю, — честно ответил Натаниэль, так и не подняв своего взгляда. — Он всегда узнавал все, что хотел. Для него в этом не было проблемы. Я удивлён, что он не узнал об этом раньше. Я тогда сказал тебе, что не приближусь к вам. Надеялся, что так не дам ему повода обратить на вас внимания, и оказался прав. Рико воспользовался этим сразу же. В момент моего снятия он сорвался. Видимо, не хватило терпения после нашей встречи.       Натаниэль вспомнил, как Рико воспользовался этим. Когда он предложил пригласить туда Эндрю, и как от этого было мерзко. Он испортил этот день еще сильнее, потому что после этого в момент его агонии ломки Натаниэль не мог перестать думать о своей паре. Он держался за это, призрачно втягивая его в эту грязь. Это было хуже всего.       — В тот день он позволил себе большее. Поцеловал меня и не только, но ничего такого слишком. Свита сделала это за него, когда он просто оставался рядом и смотрел. Потом он отпустил меня, и я понял, насколько он смог приблизиться ко мне. Я чувствовал, что конец где-то близко. В день после похорон он нарушил свое обещание. До этого он звал меня, давая тем самым возможность отвлечь их на себя, они не приближались к Жану. А потом, как я тебе уже рассказывал, он привел его туда, и Жан увидел все. Я никогда не смогу забыть этого взгляда.       — Почему он не помог? — все тот же самый вопрос, что и тогда весной. Эндрю злился, непонятно только, на кого именно.       — Не смог бы. Рико отправил с ним двух других воронов. И вероятно, Жан бы просто не справился с ними. Он был в ужасе в тот момент. Рико дал мне выбор. Отпустить Жана в обмен на исполнение его мечты, и я согласился. Не мог противиться, осознавая, на что они способны и на что мог пойти Рико, чтобы наконец заполучить желаемое. В тот день я провел с Рико ночь. Сам. По своему желанию и ответил на его чувства. Дал ему полный контроль и не имел права даже хоть как-то противиться ему. Никакого сопротивления, потому что где-то там все еще оставалась свита.       — Он сдержал обещание?       Натаниэль кивнул и, опершись руками о пол, потянулся, дабы взять из чужих рук бутылку с алкоголем. Так было легче. Легче от боли, сжигающей внутренности. Это отрезвляло и в тот же момент погружало разум в плавающую дымку, с которой любые откровения не были такими ранящими.       — Он больше никогда бы не тронул Жана, потому что после моего ответа это просто не было нужным. Он добился того, чего хотел. Вот и все. Когда я вернулся в комнату, мы с Жаном поругались. Я солгал ему о том, что между мной и Рико ничего не было, а потом понял, что если он останется, то уже на следующий же день узнает об этом. Я попросил тебя его забрать и наконец почувствовал облегчение оттого, что под моей защитой больше никого не было. Я понял, что могу делать что захочу, не подводя при этом близких. А также не смог смириться с тем, что произошло. Уже тогда решил, что как только останусь один, просто покончу со всем этим. Подумал, что тебе станет легче из-за оборванной связи. Но я не успел. — Взгляд Натаниэля упал на отметины на своих предплечьях. Ничем не скрытые, они жалили своей обезображенностью. Прямо сквозь все его собственноручно оставленные шрамы тянулись полосы, оставленные Рико. Будто перечеркнутые. Помеченные им. — За те сутки он забрал у меня все, — почти неслышно прошептал он, — каждый кусочек моего тела теперь принадлежал ему, он не позволил мне забрать свою смерть себе. Даже это не принадлежало мне. В ту ночь… — Натаниэль запнулся, чувствуя, как впервые за все это время защипало в глазах, на его губах заиграла слабая улыбка поражения, — я был так рад видеть тебя. На секунду мне показалось, что все как прежде, что те месяцы были просто кошмаром, что придумало мое поехавшее воображение. Мне так хотелось помочь тебе, дать силы на защиту дорогих мне людей, но единственное, на что меня хватило, это те жалкие пару минут. Я так боялся, что запачкаю тебя собой.       Натаниэль поджал губы, перевернувшись на спину и посмотрев на темный потолок. Он чувствовал себя таким пустым, оставшись без всех этих тайн. Странная пустота, приятная, но болезненная. Не было сил на какие-то тревоги и переживания. Этот банкет выжал из него все.       — Поднимись, — сказал Эндрю тихо, но настойчиво.       Натаниэль послушно поднялся, тут же ощутив, как из-за этой смены положения в голову ударил алкоголь. На мгновение сознание поплыло, но, пару раз проморгавшись, он снова потянулся к коньяку, чтобы тут же влить в себя еще. Как только он опустил бутылку вниз, Эндрю осторожно взял ее из его ладоней и отставил в сторону так, будто та мешала.       — Да или нет?       — Да, — прошептал Натаниэль абсолютно не задумываясь. В поле его опущенного взгляда попали чужие руки. Эндрю, не торопясь, снимал с себя повязки, а после, взяв его за кисть, не касаясь кожи, начал обматывать его предплечья черной тканью.       — Меня не волнует мнение других людей о моих шрамах, — сказал он, но совсем не сопротивляясь позволил Эндрю делать свою работу. Это было правдой. Он никогда не скрывал свои руки от других и не обращал внимания на то, как на него смотрят. Ему было плевать. Лишь на матчах надевал джерси с длинным рукавом, и то только для того, чтобы о нем не начали шептаться в прессе.       — Я знаю, — так же спокойно ответил Эндрю, — это не для других людей. Это для тебя. Они твое самое ярое напоминание, и прошло слишком мало времени, чтобы это перестало доставлять боль, когда ты видишь их. Даже если ты смирился с ними, это не значит, что они не пробуждают в тебе воспоминания, возвращаться к которым ты все еще не готов.       Натаниэль пожал плечами. Может быть, Эндрю был прав. Так теперь он хотя бы не будет отвлекаться на них.       — Прошлое остается в прошлом, а вынужденное согласие не является согласием. Я не верю в сожаления, но знаю, что не справился с ответственностью, которую возложила на меня судьба, сделав твоим соулмейтом. Так что единственное, что я могу сделать, это запретить себе забывать об этой ошибке и попытаться больше не допускать ее.       — Не стоит, — тихо возразил Натаниэль. — Это слишком жестоко, если ты будешь держать это в себе всю жизнь.       — Людям иногда стоит помнить о том, что они сделали. Иначе они начнут оправдывать и все свои дальнейшие поступки. Они обязаны нести ответственность хотя бы за последствия. — Эндрю закончил с его руками и так же невесомо коснулся щеки Натаниэля, подняв его взгляд на себя. — Они не тронут тебя. Ни свита, ни клан. Потому что даже если нам придется убрать из состава троих сильных игроков, мы сделаем все, чтобы это не стало нашим слабым местом. Мы боремся, пока у нас есть возможность, и узнали об этом заранее, получив преимущество. За время каникул тебе сначала стоит отдохнуть от своей паники, а уже после мы вместе решим, как действовать дальше. Только в таком порядке.       — Хорошо, — согласился Нат, понимая, что в таком состоянии искать ответы бесполезно. Если Эндрю сказал, что он будет бороться вместе с ним, то у Натаниэля не было причин не верить в это. Эндрю был здесь, и Нату надо принять то, почему он здесь. Не для того, чтобы быть «наблюдающей зверушкой», как тот сказал ранее, а чтобы помочь ему справиться со всем дерьмом, которое он сотворил за прошедший год. Помочь Нату справиться с самим собой, потому что он сам уже разучился делать это. Помочь исцелиться, потому что сам Эндрю уже прошел этот путь, и у него был опыт, как попрощаться со своими демонами, с которыми Натаниэль в одиночку не справится.       — Тебе нужно принять душ и ложиться спать, — в конце концов сказал он и поднялся на ноги, протянув Нату свои ладони.       — Жестоко… — пробубнил Натаниэль, но принял помощь, вставая с пола. Перед глазами звездочки, а ноги болят от долгого сидения. Хочется спать, но душ был первоочередным из-за липшей одежды и тянущих от геля волос.       Вода разморила еще больше. Натаниэль почти заснул, когда прикрыл глаза, пока чистил зубы. Если он не отправится спать в ближайшие минут десять, это закончится трагедией.       В комнате было прохладно. Его легкая домашняя одежда совсем не спасала, пустив по коже дрожь.       — Иди сюда, — позвал Эндрю. Он сидел на краю своей расправленной постели, подзывая его ближе, — ложись, — указал он на место у стенки.       — Почему здесь? — нахмурился Натаниэль, неловко посмотрев на свою брошенную постель. Не то чтобы он был против, но Эндрю не тот, кто любит подобное.       — Потому что когда из-за твоего коньяка тебя настигнут кошмары, тебе нужно будет только открыть глаза, чтобы увидеть, что ты не там. — терпеливо объяснил он и потянул его за край футболки на кровать.       Натаниэль так же неуверенно послушался, заползая в кокон из цветастых одеял, которыми пестрил именно уголок Эндрю в их маленьком «доме». Теперь чтобы очнуться нужно будет только открыть глаза… Повторил он сам для себя и понял, что ситуация, в которой они сейчас, еще никогда не происходила в его жизни. Это нечто совершенно новое, доказывающее, что он в настоящем. Спать с этой стороны кровати, обложенный странными подушками, спать, когда Эндрю занял место с краю всего в нескольких сантиметрах от него. Он собирался быть там как преграда, не позволившая бы даже приблизиться к Натаниэлю. Сзади стена, спереди Эндрю. Он никогда не чувствовал себя более защищенным. Глаза сами закрылись под тяжестью усталости. У них выходные. Он наконец мог отдохнуть.