Иногда надо делать перерыв

Часы на стене медленно тикали, оповещая учеников о бренности бытия. Голос учителя звучал до того нудно, а тема была настолько скучна, что хотелось, как минимум, упасть головой на парту и проспать дней пять, а как максимум – повеситься на лямке своего же рюкзака. Веки смыкались всё сильнее и сильнее, недвусмысленно намекая на необходимость во сне. Наконец прозвенел звонок с урока. Вяло собрав вещи с парты, я поплелась на улицу, в школьный автобус. Сегодня должна была быть экскурсия в музее у младших классов, а меня, как самую ответственную, отличницу и виновницу во всех смертных грехах, поставили следить за тем, чтобы мелкие ничего не учудили, пока учитель выполняет роль экскурсовода. Это чем-то напоминает мне старую школу в России, когда меня записывали в летний лагерь. Только тогда я была как раз той самой малолеткой. Последняя запрыгнув в автобус и заняв свободное место, решила чем-нибудь себя занять. В зеркале отображалась моя белая шевелюра, острые скулы, прямоугольные очки и мёртвые глаза с надвигающимся зрачком (из-за них меня несколько раз подозревали в употреблении наркотических веществ). Так как телефон почти сел, решила не тратить заряд на прочтение очередного фанфика. Спустя пару минут раздумий я начала незаметно перемещаться в свои воспоминания. Как же много случилось за эти десять лет...

***

Спустя неделю после моей истерики и бумагомарательстве, я начала немного привыкать к… новой жизни, пожалуй. Сначала мы с отцом убрались в квартире и как-то незаметно разделили между собой домашние обязанности. Я – мою посуду, готовлю и протираю пыль. Он делает всё остальное. Друг другу в комнаты старались не лезть. Мне не хотелось навязываться, он давал мне время привыкнуть. Отец оказался неплохим человеком с плохой привычкой. Он любил выпить вечером после работы, и часто любил с этим делом переборщить. Несмотря на то, что он старался скрыть это, банки из-под алкоголя и запах вина непрозрачно намекали на его периодические запои. Мне оставалось лишь тяжело вздыхать и делать вид, что ничего не замечаю. Как оказалось позже – зря. Так как сейчас было лето, я сидела дома, занимаясь итальянским (хоть в больнице меня и под натаскали, но до идеала было далеко), играя в компьютер, изучала и готовила новые блюда. Иногда выходила с отцом в магазин за продуктами. Ему не нравилось оставлять меня одной, но и гулять не разрешал после того случая (хоть мне и не особо хотелось). Спустя месяц попросила его научить меня самообороне. Отец с радостью на это согласился, все-таки район, в который мы переехали, оказался не самым спокойным. Да и тушка мне попалась на редкость красивая, что я считала минусом. Спустя время, кроме маленького ножика, стала прятать маленькие лезвия в свою обувь и носить невидимки в волосах. Не даром Грюм советовал быть бдительным, да и папаше спокойнее. Потихоньку, пока еще не совсем умело, начала рисовать в новом альбоме. Первыми, кого я написала, была моя семья эта картина хранилась на дне шкафа, чтобы отец ее не увидел и я не лила слишком много слез. Спустя ещё один месяц пошла в школу. Я была уже во втором классе. Друзей не завела из-за фактической сильной разности в возрасте. Того, кто пытался меня как-либо задеть, или устроить тёмную – била по лицу. Так что я не трогали их, они не трогали меня, и мы чувствовали себя прекрасно. Спустя пять лет после выхода из больницы отец так и не перестал пить, иногда водя домой своих собутыльников. В эти моменты я закрывала свою комнату на замок и не выходила до следующего дня. Сама же рисовала или занималась чем-то ещё, параллельно слушая музыку. Когда же становилось особо одиноко и грустно, я доставала портреты семьи и просто рассказывала обо всём. Так, как будто они сейчас реально со мной. Хоть к тому моменту я уже и смирилась с фактом своей смерти, но отпустить свою настоящую семью не смогу никогда. Холод из больницы до сих пор не отпускал меня. Врачи ничего не нашли, поэтому чтобы как-то согреться приходилось постоянно носить толстовки и свитера. Это доставляло некоторые неудобства летом из-за косых взглядов посторонних, но мне было комфортно, к тому же эти вещи отлично прятали старые шрамы. Папаша в шутку называл меня мерзлячкой. Когда же отец оставался один, мы с ним долго разговаривали, попивая чай или кофе. В основном он рассказывал мне о своей молодости, а я - как прошел мой день. Я любила эти вечера, они были по-настоящему спокойными и уютными. Мне казалось, что я защищена от всего мира, смотря в его карие глаза и весёлую улыбку, хоть и не воспринимала его как своего папу. Отец успел мне стать родным и любимым человеком. Эти вечера были редкими, а спустя годы, не смотря на все мои старания вытянуть его, почти перестали бывать у нас дома. В шестнадцать лет собутыльники отца почти поселились у нас в квартире, я же устроилась на подработку в местную кофейню бариста, обучаясь у специалиста на месте. Запоминала рецепты быстро, уже успев обзавестись несколькими постоянными клиентами и хорошими собеседниками. С моей любовью к кофе – неудивительно. Возвращалась домой уже за полночь, когда была уверена, что все в доме спят. Отец перестал обращать на меня внимание, как будто меня и нет. Он всё так же выполнял свои домашние дела, пил мой кофе по утрам, ходил на работу, но больше не улыбался. Он будто потух, а мне стало ещё холоднее. От этого противно ныла грудная клетка, что делать с этим я не знала, поэтому... просто терпела и старалась стать еще лучше, хоть и понимала – этим проблему не решишь. В один момент это особо сильно меня разозлило. Хотелось увидеть на его лице хоть что-то, помимо безразличия и тоски. Хоть злость, хоть смех, хоть… да что-нибудь! В итоге за свои сбережения подстригла и покрасила волосы в белый цвет, сделала пирсинг в носу и несколько в ушах. Было больно, но... Но и это оказалось напрасным. Ему было плевать. В моей жизни случилось ещё кое-что мистическое. Это даже перебило шок от перехода в это тельце. В один из дней, когда я рано возвращалась с работы, заметила промелькнувшую в переулке тень. По очертаниям она походила на кошку или маленькую собаку. Посмотрев на время в телефоне, разочарованно застонала. "Друзья" отца, скорее всего, ещё не ушли, но я сильно вымотана, как и в физическом, так и в эмоциональном плане. Решила все-таки не стоять посреди дороги и зайти в тот самый переулок. К своему огромному удивлению, увидела того самого чёрного кота с белыми лапками и зелёными глазами! Он сидел около какого-то золотого браслета и спокойно смотрел на меня, будто зная, кто я. – Горе луковое? – ошеломлённо спросила я у него. Он никак не отреагировал на мои слова, продолжая спокойно сидеть около браслета, лишь в его взгляде что-то промелькнуло, похожее на… призыв к действию? – Хочешь, чтобы я его взяла? – Мяу, – ответил мне он. Как в тот вечер... Я осторожно присела около него и послушно взяла браслетик. Кот стал быстро подниматься на лапки, явно желая поскорее уйти. Единственное, что я успела сделать до того, как он скрылся в тенях, так это выкрикнуть одинокое "Спасибо", так и не заметив голубого свечения на его месте. Не знаю, С тех пор я всегда ношу его на левой руке. Даже странно, что отец этого не заметил, ведь это посерьёзнее волос будет! Явно же было, что это не нержавейка, покрытая золотой фольгой…

***

Очнулась лишь к концу поездки. Мы были уже около музея. Дети, выйдя на улицу, побрели за профессором Нолан. Я же встала в конце строя, следя за ними, чтобы банально не заснуть посреди дороги. Уже в музее какой-то мальчик с чёрными волосами попросил сходить в египетский зал. Он был одет в красную толстовку и синие джинсы. Я вернулась в реальность, переставая пустым взглядом наблюдать за классом. Незаметно выловив его из толпы детей, предложила сходить туда вместе. – А тебя за это не накажут? – озадаченно спросил он, хмуря брови. Но я ясно видела искорку надежды в его голубых глазах. – Неа, не должны. Тем более, мы же быстро. Никто и не заметит – я слегка подняла уголки губ и подмигнула ему. Ну и что, что я уже взрослая? Может мне тоже хочется немного нарушить правила и пощекотать нервишки. Да и взбодрить это должно. Он, недолго думая, согласно кивнул. Радостная улыбка расцвела на его лице. Он тихо предупредил своего друга о нашем уходе и незаметно прошмыгнул вместе со мной под ленты. Несмотря на то, что в зале не осталось ничего целого, здесь витала особая, приятная атмосфера. Похожее чувство я испытывала, когда приезжала к бабушке в деревню. Наткнувшись взглядом на странные отметины на колонне, но, не придав этому значения, мы нашли закрытую дверь. Разум говорил уйти, пока нашу пропажу не заметили. Скука внутри требовала веселья. Может так папаша заметит меня? Переглянувшись с мальчиком, единогласно решили зайти, послав разум и осторожность далеко и на долго. Это помещение оказалось складом. Удивительно, что до него не добрались. Тут столько ценных вещей! – Здравствуйте, – неожиданно раздался мягкий голос из-за спины. Честное слово, ещё секунда, я бы развернувшись, воткнула бы свой ножик ему в печень или почку. Всё-таки с работы иду поздно, а район у нас не самый благополучный. Хорошо, что удалось сдержать души своей прекрасной порыв, и только развернуться, вовремя одёрнув руку от кармана толстовки. Помогло осознание, что здесь наверняка были камеры. Черт, почему эти мысли не пришли в мою голову раньше? Отец меня убьет, если узает. Последние мысли, как ни странно, вызвали странное тепло в груди. Мои движения явно не остались незамеченными, судя по нахмуренным бровям, довольно красивого и спортивного незнакомца. Ну, или он просто злился на нас, за поход туда, куда не следует. Он… немного напрягал. Видя его телосложение, несложно представить как он, с его доброй улыбкой и сверкающими глазами, закапывает в парке твой хладный труп. Или топит. Мальчик начал судорожно извиняться перед незнакомцем в синих очках. – Не пугайся, я не собираюсь ругаться, – вполне мирно сказал он, – Я профессор Кирби. Я исследователь и египтолог, – на этих словах мальчуган улыбнулся. Я же была настороже и старалась незаметно отодвинуть младшего себе за спину и таки нащупать нож, параллельно случайно задрав рукав кофты, под которым был браслет. В голове всё ещё были свежи воспоминания о больнице и о том, в каком состоянии нашли Сару. А выживу ли я в этот раз – неизвестно. Не хотелось бы умирать окончательно. По крайней мере, не сейчас и не перед глазами этого пацана, – Этот склад пропитан древностью, согласны? – Ага, – тихо буркнула я, от чего он стал казаться мальчишеским. Он по-доброму улыбнулся, опять обращая своё внимание на меня. Да, этот «профессор» меня сильно напрягает. Но больше волновалась о парнишке. Я худо-бедно могу себя защитить, а вот он... – У тебя очень красивый браслет. Скажи, откуда он? – я немного растерялась (не говорить же египтологу, что его мне подарил кот) и ещё больше напряглась. С одной стороны – он не сделал мне ничего плохого. С другой – он все еще остается подозрительным незнакомцем. – Отец год назад подарил, – так же тихо буркнула я, напоминая самой себе Торина Дубощита из одной небезызвестной трилогии. Не хотелось, чтобы нас услышали. Да и мой голос от нервов мог дать петуха. – Можно взглянуть? – не теряя своей доброжелательности, поинтересовался Кирби, немного наклоняясь в мою сторону. Предполагая такое развитие событий, быстро схватила пацана за запястье и выбежала за дверь. – Постойте! Знатно испугавшись, побежала ещё быстрее к нашему классу, про себя читая молитвы и едва не отрывая голубоглазому руку. Наш уход, кроме друзей парнишки, никто не заметил. М-да, повеселилась... Тихо отдышавшись, решила всё-таки узнать его имя. После такого-то приключения... – Хей, а как тебя звать? – устало спросила у него. – А? – он недоумённо уставился на меня, явно прибывая до этого момента в своих мыслях. После секундного ступора он осознал, что от него хотят и начал подавать признаки жизни. – Меня зовут Лео. А тебя как? – Ох, зови меня просто Саня, — я устало улыбнулась и потрепала его по голове. Он смешно наморщился и попытался поправить свою причёску. Тихонечко засмеялась. К концу экскурсии Лео успел познакомить меня со своими друзьями, рассказать про свою семью, увлечения, пожаловаться на местного хулигана, немного поныть о нудном преподавателе, описать сюжет любимой игры и обменяться номерами телефона. Несмотря на то, что я была смертельно уставшей, чувствовала себя превосходно. Мне, как бариста, нужно было уметь создавать расслабляющую атмосферу у своего окружения. Пацан отвлёкся от недавнего инцидента, и я считаю свой долг выполненным, пусть он и считает, что я тоже мальчик.

***

Экскурсия закончилась в семь часов. Дома мне лучше не появляться до одиннадцати минимум, если не хочу столкнуться с пьяными мужиками. Сегодня у меня нерабочий день, можно где-нибудь прогуляться три с половиной часа. Недолго думая, решила пройтись по магазинам, а далее – в парк. Сначала заскочила в продуктовый за сухариками и газировкой, после в творческий за стразами. Путь до парка и покупки заняли 40 минут. Расположившись на лавочке возле пруда, начала наблюдать за утками. Несколько особо красивых селезней сфотографировала, при этом окончательно посадив телефон. Скушав сухарики и выпив газировку незаметно для себя задремала. Этот день меня вымотал окончательно.

***

Проснулась я уже через пару часов, на удивление, чувствуя себя отдохнувшей. Уже было довольно темно, но благодаря тусклым фонарям были видны очертания лавочек и деревьев. Свет красиво отражался на воде. Сладко потянувшись, приняла решение прогуляться и немного размять ноги. Но моим планам не суждено было сбыться... За мной неожиданно раздалось хриплое дыхание. Не раздумывая, быстро вытащила из кармана нож, резко развернулась и вонзила очередному незнакомцу лезвие в печень. Здесь не было Лео и камер видеонаблюдения на выходе из склада. Здесь был только тёмный парк. Только я и он. Вдруг сознание зацепилось за его вид. Он был весь в трухлявых бинтах, в руке находилось копьё. Глаза были красными, и будто светились в темноте, оставляя неприятный осадок где-то в груди. Участки кожи, которые не были покрыты бинтами, были фиолетовыми и сморщенными, вызывая ассоциацию с давно сгнившими, обескровленными трупами. Он в шоке открывал и закрывал рот, полный жёлтых зубов. От него воняло гнилью, чем-то сладким и палёным, от чего сразу затошнило. Так как я всадила нож под углом, на мою руку стала стекать, почему-то вязкая, холодная, чёрная кровь. Или это не было кровью? Я хоть и не особо знаю биологию, всегда списывала и даже не думала открывать учебник по ней дома, но понимала, что так чисто физически невозможно. Пришла в себя я уже, когда этот... это... начало оседать на землю. Его рука разжалась, отправляя странное копьё в полёт. Резко выдернула нож из его плоти. Он был весь перепачкан той вязкой... субстанцией. В каком-то оцепенении наблюдала, как он медленно падает на землю. После резко прихожу в себя. Коленки начинают трястись, сердце бьётся как сумасшедшее, руки, в такт коленям, начинают ходить ходуном. Резко опускаюсь рядом с ним и пытаюсь нащупать пульс или почувствовать дыхание. Их нет... Я его убила...