В поисках пары для Нетейама

      Нетейам медленно развернулся всем телом к Аонунгу и хищно приблизился к нему с прямой осанкой и цепким взглядом, изящно покачивая бёдрами.       Аонунг, заметив все эти движения, сначала бросил беглый взгляд вниз, но затем снова устремил его вверх. Зрачки его стали на тон темнее и увеличились в размерах. Кадык мелко дрогнул – он сглотнул, внешне оставаясь невозмутимым.       Нетейам слишком очевидно заставлял его нервничать – на'ви у костра могли заметить это по тому, как незатейливо двигался его хвост в явном интересе.       Лесной на'ви был ниже Аонунга почти на полголовы, но даже это не помешало ему выглядеть столь же внушающе, как если бы он был ростом с Оло'эйктана. Его подавляющая аура воина могла заставить подчиниться буквально любого.       Рифовый принц от такого напора даже попятился назад, пытаясь тем самым сохранить приличное расстояние между их телами, однако Нетейам всё не прекращал в упрямую надвигаться, снова и снова сокращая дистанцию между их лицами, из-за чего Аонунг всё же смирился и замер в ожидании полного приближения Нетейама, но тот, достигнув с ним опасной близости, не остановился, а стремительно прошёл мимо, бросив ему на ходу лишь тихое:       — На пару слов.       Стоило только Оматикайцу пройти мимо, как напряжённые плечи Аонунга тут же расслабленно опустились вместе с протяжным выдохом. До этой секунды он даже и не подозревал о том, что задержал дыхание на долгие минуты.       Нетейам умел быть пугающим…       Напоследок одарив острым взглядом каждого на'ви у костра, Аонунг поджал уши в злости и рассёк хвостом воздух, чтобы затем отправиться к ночному океану следом за Нетейамом. Он остановился где-то неподалёку и устремил ласкающий взгляд на его прямой изгиб спины, переходящий в узкую талию. Настолько узкую, что Аонунг мог бы свободно обхватить её руками.       Нетейам будто весь состоял из маленьких деталей: щуплые руки (мышцы почти не проступали на его идеально гладкой коже), тонкие пальцы (его ладонь смотрелась бы в объятиях широкой ладони Аонунга по-настоящему красиво и правильно), гибкая шея, обтянутая шейным платком, ломкие заострённые уши, точёная талия, миниатюрный хвост с пушком на конце и длинные костлявые ноги, не лишённые достаточно мясистых бёдер.       Аонунг назвал бы Нетейама лучшим творением Эйвы и точно не ошибся бы.       Плечи Оматикайца внезапно пришли в движение, и рифовый принц непроизвольно вытянулся в спине. Он сосредоточил взгляд на верхней части туловища Нетейама, и тот всё же обернулся, выбив из него весь воздух своей невероятной красотой: россыпь белых точек на его идеально пропорциональном лице так завораживающе блестела под ночным небом, что Аонунг просто не мог заставить себя перестать смотреть. О, Эйва, как же он был прекрасен. Он был прекраснее любого на'ви в Ава'атлу. Да что там в Ава'атлу – во всей Пандоре! Он был прекраснее всех!       И теперь, оглядываясь назад, Аонунг просто не мог поверить в то, что когда-то вслух назвал такое совершенство, как Нетейам, – уродцем. Это было самой его большой ложью за все годы жизни.       Нетейам был сладкой мечтой, навождением, самой его смелой фантазией. Связать себя с ним узами t`ımuntxa означало стать настоящим счастливчиком, ведь быть его парой значило касаться руками в скрытых от посторонних глаз местах, ласкать губами каждый участок на мягкой и податливой коже, дарить бесконечное наслаждение днями и ночами и делить дыхание в моменты соединения…       Одна Эйва знала, как часто Аонунг прокручивал у себя в голове все эти мысли, которые по итогу перетекали в откровенную ревность от осознания той истины, что однажды всё это будет принадлежать другому, а сам он так и состарится в гордом одиночестве, потому что пара, созданная для него самой Эйвой, никогда не захочет создать с ним tsahaylu. Никто и никогда не захочет быть с Аонунгом, в особенности кто-то настолько привлекательный, как Нетейам.       — Почему ты вдруг решил прийти на костёр? — Аонунг всё же задал вопрос, мучивший его ещё с момента разговора с Ин'аоком. — Это не очень на тебя похоже...       Нетейам чуть склонил голову набок, словно в вопросе, и Аонунг смущённо потупил взгляд, стиснув зубы, отчего желваки на его лице пришли в движение. Не слишком ли это было – говорить, что это не похоже на него? Нетейам мог посчитать его странным. И, видит Эйва, Аонунг боялся такого исхода больше всего. Он боялся выглядеть смешным в глазах того, кто так сильно волновал его сердце.       Он хотел нравиться Нетейаму. Хотел, чтобы тот смотрел на него так же, как и он смотрел на него, а не кривил лицо в злой усмешке, лишь завидев его рядом.       — Я думал, что вопросы задавать тут буду я, — сквозь смешок ответил Нетейам, затем следом озвучил свой первый вопрос. — Какое ты имеешь отношение к этим на'ви? По тебе тоже не скажешь, что ты любитель... такого.       Аонунг не был любителем. На самом деле, он это даже ненавидел. Но лично к самим на'ви у него претензий никаких не было, ведь те в своё время здорово помогли ему забыться. Если бы не они и их странные услуги, то неизвестно, как бы Аонунг вообще пережил то предательство. Гнать на них после всего, что их когда-то связывало, было бы настоящим лицемерием.       — Уже никакого, — ответил он как-то уж совсем невнятно и пожал плечами.       — Да? — по улыбке Оматикайца можно было легко понять, что он не верил его словам. — И почему же ты тогда решил прийти сегодня, если это и правда так?       — Потому что мне сказали, что ты придёшь искать себе пару для спаривания! — Аонунг не смог взять контроль над своим голосом – он сорвался на лёгкий полукрик. — Я не мог поверить собственным ушам! Впервые я задался вопросом: «неужели я мог так сильно в нём ошибаться»?       Нетейам поджал уши и неуклюже отступил на шаг назад, повесив хвост. Он обхватил себя одной рукой и опустил голову, покрывшись фиолетовой краской. Аонунг наблюдал за всем этим с большим трепетом и благоговением.       — Не знаю, кто тебе сказал такую глупость, но эти слова далеки от правды. Ло'ак каким-то непонятным образом вышел на них и получил приглашение. Я просто пошёл с ним.       Губы Аонунга непроизвольно расплылись в счастливой улыбке. Он был так рад услышать это. Конечно, он и до этих слов отказывался верить Ин'аоку, но получить полное разъяснение ситуации от самого Нетейама всё равно было приятно.       — Но, — Нетейам оборвал себя и нервно забегал глазами перед тем, как заставить себя продолжить, — но почему ты занимался таким раньше, Аонунг..?       Голос Нетейама звучал очень тихо и осторожно. Он словно бы нащупывал почву.       Глаза его сияли медовым цветом, гипнотизируя взгляд золотистыми переливами, поэтому Аонунг не отказывал себе в удовольствии смотреть в них, добровольно утопая в этих неизведанных глубинах дрожащих песочных радужек и светлых бликов.       Он хотел ему открыться, сказать правду, признаться в том, как его вело лишь от мысли о том, что Нетейам был так верен их традициям, хотел признаться ему в своих самых сокровенных чувствах, рассказать о том, как он хотел бы стать для него тем самым – единственным, которого тот выбрал бы себе для t`ımuntxa, которому тот отдался бы целиком и полностью – душой и телом.       Хотел, но не мог. Страх остаться ни с чем всё ещё был слишком велик. Он не мог пересилить себя и признаться кому-то вслух в том, как сильно он тяготел по мягким признаниям и тёплым объятиям.       Аонунг так долго глушил свою боль тем, что делил близость с теми на'ви, грубо нарушая все традиции и заповеди, что даже успел позабыть каково это – хотеть кого-то просто взять за руку, прижать к себе в объятии и вдохнуть запах его кожи…       Все эти чувства и желания вновь проснулись в нём лишь после встречи с лесным на'ви, который пленил его своей красотой – наружной и духовной.       Но страх быть отвергнутым всё равно оказался сильнее.       Если бы Нетейам однажды сказал, что не хочет его, Аонунг, вероятно, просто разрыдался бы от боли и безысходности.       Однажды он уже прошёл через обиду, страх и унижение, лишь позволив себе любить и быть честным в своей любви.       Он не мог допустить эту ошибку снова.       — Так получилось, — только и ответил он, несмотря на весь тот ураган чувств, который он испытывал прямо сейчас, — давай не будем обсуждать мою сексуальную активность. Это странно.       Услышав последнее слово, Нетейам на секунду замер, расширив глаза в удивлении, но затем он быстро взял контроль над своими эмоциями и опустил взгляд, отказываясь смотреть на Аонунга.       Кажется, он расстроился.       — Ты прав, — сухо ответил он, затем повернул голову в сторону, где вдалеке виднелась фигура Ло'ака. — Нам с братом уже пора – родители могут начать переживать.       Под этим чудным предлогом он спешно попрощался с Аонунгом, пожелав тому доброй ночи, и ушёл к брату под провожающим спину взглядом.