В поисках пары для Нетейама

      Водные на'ви уже вовсю толпились у берега океана, встречая чужеземцев, прилетевших к ним на икранах, когда до слуха Аонунга дошёл сигнальный вой, известивший его о вторжении чужаков.       Это заставило его не на шутку перепугаться за свой народ: весть о нападении небесных людей на клан Оматикайа распространилась среди на'ви, как лесной пожар, благодаря чему все в Ава'атлу уже знали о неизбежной войне с демонами. Аонунг забоялся, что их незваными гостями могут оказаться небесные люди с планеты Земля.       Под рукой у него сейчас не было хорошего оружия, однако к его набедренной повязке всегда был привязан небольшого размера чехол-ремешок, где хранился охотничий нож с острием из акульего зуба. И, видит Эйва, Аонунг был готов сражаться за свой народ даже с таким оружием.       Настроившись на худшее, он скривил лицо в угрозе, стараясь выглядеть как можно более внушительно, и отправился на берег – встречать гостей.       Протолкался сквозь толпу и вышел прямо навстречу к странному существу – высокому синекожему… на'ви?       Да, он определённо был представителем вида на'ви, но выглядел он иначе – не так, как он, или любой другой среди Меткайинцев.       Этот на'ви был каким-то совсем уж худеньким, можно даже сказать, что миниатюрно-хрупким, потому что в их клане Меткайина даже девушки выглядели шире в плечах и талии, чем он. И руки, о, Эйва, почему эти руки были такими узкими, а фаланги его пальцев такими тонкими? К чему такая аккуратность? Неужели этот странный на'ви перед ним считался мужчиной?       Аонунг поднял глаза и тут же наткнулся ими на потерянный взгляд больших медовых глаз напротив. Кажется, его тоже в ответ тщательно изучали.       Чужеземец сделал движение рукой и вежливо его поприветствовал, но Аонунг не стал отвечать тем же. Вместо этого он зашёл ему за спину и растянул губы в улыбке.       И это он называл хвостом?       На самом деле, он бы соврал, если сказал, что ему не понравилось то, что он увидел, потому что хвост этот выглядел так изящно и притягательно, что хотелось протянуть руку, схватить и сжать, возможно, даже подёргать за те тоненькие верёвки, красиво украшенные маленькими бусинами, которые были обмотаны вокруг основания хвоста.       Аонунг был искушён. Однажды получив удар по сердцу, он сошёл с пути, проложенного Эйвой, и испробовал на вкус то, к чему притрагиваться ему было строго запрещено, как тому, кто ещё не успел пройти обряд икнимайя. Из-за этого все его мысли при виде чужеземца сами собой начинали заполняться грязными помыслами.       Он не мог смотреть на эту аномально узкую талию и при этом не думать о том, каково же это – сжимать её во время близости до лиловых пятен. Чувствительная ли в этом месте его кожа? Останется ли на ней отпечаток пальцев, если впиться ими посильнее?       Он не мог смотреть на эти бёдра и не думать о том, как этот на'ви отреагирует, если насильно содрать с него повязку. Будет ли он зол? Смущён? Оскорблён? Унижен? Станет ли он прикрываться? Будет ли просить вернуть ему его вещь?       Он не мог смотреть на этот мельчайший в сравнении с его собственным хвост и не думать о том, как приятно будет его трогать, гладить, сжимать и поднимать к верху, чтобы увидеть под ним то, что сможет принести ему просто незабываемые ощущения. Аонунг знал это, потому что уже не раз пробовал.       Он не мог смотреть на эти длинные стройные ноги и не думать о том, как идеально они будут смотреться у него на плечах или обвитыми на его талии.       Он действительно не мог смотреть на него и не оценивать его симпатичную наружность с такой точки зрения.       Аонунг оказался испорчен даже больше, чем он о себе думал до встречи с этим чужеземцем. Он и правда в первую очередь подумал о спаривании, восхитившись чужой красотой, хоть вслух и сказал совсем иное (уродец? серьёзно?). Он был просто безнадёжен.       — Awngeyä fya'ori zene nga sänume sivi poru, — обратился Оло'эйктан к своему сыну.       Аонунг тут же встрепенулся, оторвав, наконец, взгляд от чужеземца.       — Oeru pelun? Ke lu muiä!       Аонунг действительно не хотел возиться с этими лесными детишками, растрачивая на них всё своё драгоценное время, словно ему больше заняться было нечем, и в особенности он не хотел возиться с тем самым на'ви, о котором он подумал не самые приличные вещи ещё в первую секунду знакомства. И всё из-за его внешности.       Аонунг всегда был падок на красоту. Он любил делать все те грязные взрослые штуки именно с теми, кто был красив.       — Fkol pole'un fì'ut.       Аонунгу оставалось только смириться.

×××

      С момента прилёта чужаков на их земли прошло от силы двое суток, а у Аонунга уже все руки чесались хоть как-то их потрогать, хоть под каким-нибудь предлогом. Если не старшего, то хоть кого-нибудь из младших – тоже хорошо!       Их хвосты всё время маячили перед глазами, нагло зазывая, слишком сложно было удержаться и не согрешить.       Вот и сейчас младшая сестрёнка Нетейама лежала животом вниз и гипнотизировала глазами песок, делая медленные движения хвостом. Эти гибкие извивания тоненького хвоста заставили тело Аонунга подскочить на несколько градусов от желания схватить, потянуть, поиздеваться.       Безумно хотелось принудить это маленькое красивое существо к чему-нибудь грязному и постыдному, чтобы затем насладиться его реакцией.       Под этим предлогом он и пристал к ней вместе со своими дружками. Он даже успел схватить её за руку и сократить дистанцию, позволить себе лишнее. Но, увы, его прервал её младший брат. Тот ещё чудак. И не сказать, что красивый.       Да, внешность его тоже была интересной, ведь она отличалась от его собственной, но всё равно это было не то, потому что Ло'ак совсем уж на ребёнка походил, что лицом, что характером. Ничего привлекательного в его костлявом детском теле Аонунг не видел.       Но он всё равно не отказал себе в удовольствии потягать мелкого за хвост.       В конце концов, моральное удовольствие – тоже удовольствие.       — Не слышал, что они тебе сказали!?       А вот и главная мокрая фантазия Аонунга. Кто бы сомневался, что он прибежит спасать своих младших брата и сестру.       Если Ло'ак казался слишком мелким для взрослых желаний по отношению к нему и к его телу, то Нетейам, напротив, был просто идеального возраста и телосложения.       — Отвяжитесь. Сейчас.       Голос Нетейама был низким, со слабой хрипотцой, и звучал рычаще-тихо, с угрозой. Аонунг мысленно облизывался на этот до ужаса сексуальный тембр.       Он не хотел переставать думать о том, как этот голос мог бы звучать во время близости. Вероятно, он был бы немного севшим и дрожащим, чуть сломанным.       — А-а, старший брат пришёл, — съехидничал один из Меткайинцев.       Но Аонунг поспешил заткнуть его одним лишь движением руки, прижав пальцы к плечу и надавив, заставляя отойти назад. Сам он при этом не прекращал изучать взбешённое лицо Нетейама – слишком прекрасно, чтобы отрывать взгляд.       — Вот так, — одобрил Нетейам его действия, и по спине Аонунга почему-то тут же прошлись мурашки, — и впредь относитесь к сестре с уважением.       С этими словами он развернулся и предпринял попытку уйти, но куда ж им было идти без фокусов Ло'ака, которые по итогу привели их всех к драке между водными и лесными на'ви, ведь правда же?       Что ж, Аонунг действительно терпеть не мог детей. И тому были веские причины.

×××

      Тем же вечером, весь фиолетовый от синяков и ссадин, Аонунг отправился на костёр, чтобы снять напряжение, накопившееся в нём за весь чёртов день.       — Ого, а ты зачастил к нам в последнее время, — ухмыльнулась девушка, — неужели есть кто-то, кто волнует твоё сердце?       Аонунг фыркнул, отмахнувшись от её нелепых предположений.       — Разве что мой пенис, — усмешка, — иначе я был бы сейчас не здесь, а где-нибудь среди тех лошков, которые пытаются ухаживать за своими парами.       — Жалкое зрелище, — театрально вздохнула девушка.       — Именно.       — Девушка или парень? — поинтересовался ещё один на'ви у костра.       И Аонунг без колебания ответил:       — Девушка.       — Снова!?       В чём была вина Аонунга, если хрупкостью и компактностью с Нетейамом могли хоть немного сравниться только девушки?       В клане Меткайина даже девушки были крупнее телосложением, чем любые другие лесные на'ви из клана Оматикайа, а значит о парнях и говорить было нечего.       Для того, чтобы его фантазии были ярче и естественнее, под ним должно было лежать достаточно маленькое и изящное тело, иначе смысла никакого во всём этом сыр-боре не было.       — Ну как скажешь, сладкий, идём.       Одна из девушек схватила Аонунга за руку и утянула за собой в лес, пока тот предвкушал грядущие часы наслаждения с обнажённой девушкой под собой и совершенно нагим Нетейамом в мыслях.