В поисках пары для Нетейама

      Аонунг сидел на плетёном полу маруи с разбитым носом и косился в сторону Нетейама и Ци'Туэя, которые беззастенчиво ворковали прямо у него под носом.       Нетейам аккуратно обрабатывал все ранки и ссадины на теле Ци'Туэя, пока тот что-то увлечённо ему рассказывал.       Wiya, Аонунг ведь тоже был ранен, из его носа буквально текла кровь, которую он каждый раз грубо стирал по всей длине рук, но Нетейам не подходил к нему, да он даже не смотрел на него.       Обида затопила его сознание, и он поспешил отвести свой ревнивый взгляд в сторону. Не хотелось даже смотреть на эту парочку. Все эти их игривые переглядки и тихие перешёптывания были просто омерзительным зрелищем – так и тянуло вырвать.       Нет, без шуток, его реально подташнивало. Это отразилось даже на его искривлённом лице. И дело было далеко не в том, что Ци'Туэй пару раз попал кулаком по его рёбрам и животу.       Нет.       Его откровенно мутило, тошнило и выворачивало наизнанку, потому что Нетейама касались чужие руки, ласкали взглядом чужие глаза и звали своим чужие губы, а он не имел право даже вызвать ублюдка Ци'Туэя на честный бой.       Да и бесчестный он уже стыдливо проиграл – Нетейам вмешался в драку и одарил его одним из своих жутких взглядов недовольного старшего брата, чтобы затем просто вернуться в маруи в обнимку с грязным ублюдком Ци'Туэем.       У них уже было?       Аонунг зажмурился и покрутил головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей.       Он ведь только совсем недавно встал на ноги и стал прежним собой.       Он не мог опять по новой сойти с ума.       Нет, Нетейам не мог, он другой.       Ноги онемели и затекли, губы посинели и потеряли здоровый цвет, на лбу выступила холодная испарина, а по спине пробежался настоящий мороз.       Те тоже были “другими”, ты верил им до последнего, как последний skxawng.       В ушах его снова стоял тот звон, который сопровождал все его приступы в прошлом, поэтому Аонунг испуганно зажмурился до ярких пятен в глазах и впился ногтями в собственные бёдра.       Он пытался успокоиться, выровнять сбившееся дыхание и замедлить биение сердца, но добился лишь того, что кровь сильнее хлынула из его носа. Прижав к нему руку, он вскочил на ноги и выпрыгнул из маруи, пролетев мимо Кири, которая как раз вернулась со всем необходимым, чтобы обработать его раны.       — Ты куда!? Аонунг!       Кири ещё долго кричала что-то ему вслед, кажется, она даже выпрыгнула обратно из капсулы прямо за ним, но Аонунг не мог разобрать ни её слов, ни даже дороги, по которой он так отчаянно бежал, хватая ртом воздух.       По зову инстинктов и воспоминаний он кое-как нашёл свой дом и буквально завалился туда, упав на пол лицом вниз. Цирея, став свидетельницей этого зрелища, испуганно пискнула и подбежала к нему, затем подсела и принялась срочно переворачивать на спину, чтобы затем провести ладонью по его вспотевшему лбу и заметить нездоровую температуру его тела.       — Мама! Срочно! — слёзы хлынули из глаз от страха за жизнь брата. — Брату снова плохо, как тогда, мама! У него опять эти приступы, ему нужна цахик!       Только не снова. Аонунг так долго страдал от этих ужасных приступов, приковавших его к постели на долгие годы, лишив радости, веселья, увлечений, что Цирея просто не могла контролировать свой голос, сорвавшийся на громкий рёв.       Она рыдала, как младенец, крепко обнимая брата, и беспорядочно гладила его по лицу, временами наклоняясь, чтобы оставить мягкий поцелуй на лбу.       О, Эйва, как же она переживала за него, как же она не хотела, чтобы тот снова проходил через весь тот ужас, который уже однажды пережил не без потерь.       — Тише, тише, всё будет хорошо. Аонунг? Посмотри на меня, Аонунг…       — Аонунг! — высокий крепкий парень широко улыбнулся и дружелюбно хлопнул рифового принца по спине. — Мы только тебя и ждали, дружище.       Аонунг усмехнулся и кивнул головой в сторону окена.       — Поплыли.       Вся компания начала выкрикивать странные и смешные звуки, ударяя себя кулаками по груди, из-за чего Аонунг не смог удержаться от небольшого смешка.       Он всей душой любил эту атмосферу беззаботности и вседозволенности. И просто до беспамятства был влюблён в совместные вылазки за риф с друзьями.       С друзьями, с которыми он вырос, с друзьями, которые прошли с ним через огонь и воду, с друзьями, с которыми ему хотелось бы провести остаток жизни, с друзьями, которых он любил пешком до космоса и обратно.       — Кто последний – тот приманка для акулы, ха-ха, — предложил один из пяти друзей игру и сразу же после этого стартанул самым первым.       — Эй, ты, мошенник! — весело окликнул его второй, указав на того пальцем. — Ну погоди у меня!       И тоже уплыл на своём илу, стараясь догнать первого.       — Самые борзые, что ли? — оживился третий. — Сейчас я их обоих сделаю, эй, парни, тоже не отставайте!       Подав сигнал своему илу, он стартанул следом за остальными.       Аонунг и Футурим переглянулись.       Подарив друг другу говорящие ухмылки, они приготовились и одновременно стартанули, почти сразу же догнав всех друзей и заняв лидирующие позиции – как и всегда.       — Оу-оу-оу-оу-уа! Оу-уо-о-уа-а!       Брызги воды долетали до лица и попадали в нос, залетали в рот и щипали глаза, шум ветра приятно оглушал на оба уха и растворял в себе крики из самой глубины сердца, а скорость, удерживаемая сидя верхом на илу, приятно разгоняла кровь по венам, наполняя тело адреналином.       Как же это было хорошо – беспорядочно нырять и выпрыгивать из воды раз за разом, горланя во всё горло.       Как же Аонунг это любил.       Л ю б и л .       Только в такие моменты он чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым.       В этой жизни Аонунг любил три вещи: семья, друзья и свобода.       Он не представлял себя без них. Лишить его хотя бы чего-то одного значило лишить его личности и смысла жизни.       — Снова эти два придурка нас обогнали, — пожаловался один из парней, когда все оказались на суше.       Футурим закинул руку на плечо Аонунгу и захохотал.       — Не наша вина, что вы вечно глотаете за нами воду, — он наклонил голову, смешно закатил глаза и высунул язык.       Аонунг заметил его нелепое выражение лица и шутливо оттолкнул от себя за голову, посмеиваясь.       — Skxawng, — беззлобно.       — Я ведь даже стартанул первее всех, wiya, — прохныкал самый мелкий по росту на'ви и получил дружеский толчок в плечо от близ стоящего.       — Но приплыл ты всё равно последним, как обычно, ха-ха-хах.       — Kä neto, Мотан!       — Ты всегда приплываешь последним, Й'оан, смирись уже с этим, — Аонунг скрестил руки на груди и покачал головой, насмешливо смотря на друга.       — Аонунг, ты козёл, — с улыбкой пожаловался Й'оан, сделав рукой движение “сейчас отхватишь”.       — Он сказал о тебе только чистую правду, — усмехнулся Ро'лэк, за что получил мгновенный удар от Й'оана.       Парни ещё долго спорили между собой.       Они обзывались, шутливо дрались, опрокидывая друг друга на песок, а затем вешались друг другу на шеи, запрыгивали на спины и весело хохотали, как в последний раз.       Аонунг действительно любил быть частью этого. Он жил этим.       Ро'лэк, Футурим, Й'оан и Мотан были не просто его друзьями, они были его семьёй, его жизнью, его всем. Он просто не мог представить себя без них.       — Эй, Аонунг, чего ты там застыл, — обратился к нему Футурим, повиснув на шее Мотана, который усердно поправлял браслет на предплечье Й'оана. — Думаешь о грязненьком?       Все парни дружно рассмеялись, и Аонунг тоже не отстал – усмехнулся.       — Ты его с собой попутал, что ли? — не удержался от издёвки Ро'лэк.       — Козлина, — сквозь смех бросил ему в ответ Футурим и попытался достать того ногой для удара, всё ещё обнимая при этом Мотана, тело которого тоже качнулось следом.       — Да что вы делаете, — недовольно проворчал Й'оан, которого тоже утянули за собой. — Браслет мне порвёте!       — Он тебя всё равно мало красит, — усмехнулся Ро'лэк. — Всё равно страшненький, что с ним, что без.       — Ах ты скотина, — притворно оскорбился Й'оан, не удержавшись при этом от улыбки.       Мотан, Футурим и Аонунг рассмеялись.       — Ну что, бьём его? — спросил Футурим кивнув на Ро'лэка.       — Бьём! — подтвердил Й'оан.       И Аонунг самым первым набросился на Ро'лэка, начав притворно душить, тот ему весьма натурально подыграл, изобразив жалкие потуги спастись.       Остальные парни тоже присоединились к игре, избивая ногами воздух и делая вид, что бьют Ро'лэка.       — Всё, с него достаточно, пойдёмте теперь рыб ловить, — предложил Мотан, протянув руку Ро'лэку и подняв того с песка не без помощи парней.       Футурим отряхнул Ро'лэка от песка, приобнял его за шею и громко крикнул:       — Вперёд к приключениям!       Парни тут же закатили на него глаза и ушли без него, в том числе и Ро'лэк, который убрал от себя его руку. Футуриму пришлось их всех догонять с криками и просьбами остановиться и подождать.       Позже вечером, когда они все вернулись в Ава'атлу, их встретил какой-то низкорослый мальчик симпатичной наружности и протянул им плетёную корзинку фруктов.       Аонунг сразу обратил внимание на его аккуратные черты лица, на экзотическую припухлость губ и необычную румяность щёк.       Он ему понравился просто моментально, с грёбного первого взгляда, как пелось во многих песнях.       Футурим сразу заметил его заинтересовать в нём: расплылся в хитрой улыбке и хлопнул по плечу, затем кивнул головой на мальчишку.       — Смотри, как надо, — одними губами прошептал он и подошёл к парнишке.       — Что этот козлина хвостатый задумал, — тут же пожаловался Й'оан.       — Чёрт его знает, — ответил излишне взволнованно Аонунг, на что получил внимательный взгляд Мотана.       — Этот извращенец везде успеет, — усмехнулся без капли упрёка Ро'лэк.       Футурим наклонил голову чуть набок и расплылся в улыбке, изучая глазами мальчишку перед собой, затем опустил руку в корзину и достал яблоко, которое он кинул Аонунгу.       Тот от неожиданности чуть было не встретил фрукт лицом, к счастью, Мотан был рядом, чтобы поймать за него, а затем отдать ему прямо в руки. О, Эйва, что бы он делал без своих друзей, без любого из них…       Как же сильно он их всех любил. Он был готов буквально плакать от любви к ним. Возможно, в будущем он даже сложит стихи о каждом из них и споёт песню в день своего бракосочетания.       — Завтра, в этом же самом месте, когда сядет солнце, приходи, понял?       Футурим наставил на парнишку палец и вытащил из него согласие, после чего самодовольно улыбнулся и вернулся обратно к друзьям, предварительно подмигнув Аонунгу.       Все четверо разом поняли, что только что произошло, и закатили глаза, тепло улыбнувшись. Футурим был в своём репертуаре – всегда влезет и поможет с чем угодно, даже если его об этом не попросишь.       Неугомонный.

Стоило ли говорить о том, что именно с этого момента всё стало рушиться?

      Аонунг пошёл на эту встречу, встретился с мальчишкой, узнал его имя – Ли'ратэн. И тот в скором времени смог стать для него просто Ма’Тэном – они начали встречаться.       И всё поначалу шло хорошо: Аонунг до безумия любил своего мальчика и всячески старался это показывать, стараясь всегда дарить только самые хорошие и качественные подарки, отводить только в самые красивые и необычные места. Друзья его во всём поддерживали, всегда выслушивали и его нытьё, и его хвастовство, каждый раз давали ему дельные и не очень советы.       Но затем всё начало скатываться просто в никуда: Аонунг стал замечать странное поведение как за своим парнем, так и за своими друзьями. Ребята постепенно начали отдаляться и закрываться от него, а Ма’Тэн стал всё время куда-то отлучаться и никогда не брал его с собой, да даже не говорил, куда именно он шёл, а главное – с кем.       Аонунг не знал, что делать и как реагировать, он сильно депрессировал. Он не мог ни есть, ни пить. Каждый день и каждую ночь его мысли были заняты размышлениями о том, как всё вернуть, как вновь найти общий язык с друзьями и как заставить Ма’Тэна проводить побольше времени с ним.       Дни шли, а ситуация лучше не становилась, напротив, всё лишь только усугублялось.       С друзьями он практически перестал видеться, а в их отношениях с Ма’Тэном ничего, кроме холода, уже не чувствовалось, причём не с его стороны, из-за чего сердце его постоянно страдало.       Он не знал, как с этим справиться, куда бежать, у кого просить помощи, поэтому просто медленно, но верно сходил с ума, чувствая, как душа постепенно распадается на мелкие осколки. Он был на грани того, чтобы потерять буквально всё.       Но Аонунг тогда ещё не знал, что может быть даже хуже.       Намного хуже.       В тот день, когда он получил приглашение на свадебную церемонию своего парня, он понял, что этот мир просто сошёл с ума, а может быть это он сошёл с ума?       Потому что даже после такого он не смог оборвать свои отношения с Ма’Тэном.       «Эта свадьба ничего не значит. Пойми, ты будущий вождь клана, на тебя будут равняться, а значит ты должен быть безупречен во всём, а ещё тебе нужны будут наследники. Ты не можешь установить tsahaylu со мной или с любым другим парнем. Тебе нужна женщина. Мне тоже нужна женщина. Пойми, так проще. Просто думай об этом, как о ненужной формальности. Аонунг, я люблю тебя и только тебя. Я твой, обещаю».       Аонунг слушал эту исповедь с застывшими на глазах слезами. Он не знал, как с этим справиться, что лучше всего ответить. Ему просто жизненно необходимы были тёплые объятия Мотана, мудрые слова Ро'лэка, нелепые попытки Й'оана поддержать и рука помощи Футурима.       Но их не было рядом, они его не поддержали, они ничем ему не помогли. И Аонунг в отчаянии вцепился всеми пальцами в эти отношения, потому что Ма’Тэн был единственным, кто у него остался.       Но самое страшное было не это. Самое страшное ещё ждало впереди.       То, что окончательно сломало его. То, что просто уничтожило его, как личность, заставив превратиться в бесполезный овощ.       В ту ночь, так и не сумев заснуть, Аонунг впервые за долгое время зашёл в лес по зову сердца и принялся просто бесцельно бродить, наслаждаясь тёплым дуновением ветра.       Именно в ту ночь он услышал те странные стоны и вздохи, произнесённые хорошо знакомым голосом. И именно в ту ночь он застал Ма’Тэна и Футурима за спариванием.       Он просто не мог поверить в то, что его лучший друг, за которого он был готов убить, прижимал к земле его парня, за которого он был готов умереть.       Он не мог поверить в то, что самые близкие и родные так безжалостно предали его доверие…       Вот почему парни от него отдалились – они всё знали. Они знали, что Футурим трахает его парня, блять!       Они знали и ничего ему не сказали! Они просто позволили всему этому случиться!       О, Эйва, как же его мутило.       Аонунг был первым парнем Ма’Тэна, а ещё единственным, кто к нему так и не прикоснулся, ха… ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха!       Сколько же месяцев он страдал не в силах положить в рот и куска, сколько же он терпел, держался, и всё ради чего? Ради этого контрольного выстрела в сердце?       Аонунг попятился назад под шокированными взглядами пойманных голубков, медленно развернулся, сделал шаг и свалился в обморок, но об землю так и не ударился – Футурим вовремя поймал его и притянул к себе в объятия, шепча тихие слова извинения сквозь слёзы и всхлипы.       Кажется, в эту ночь Аонунг не единственный, кто плакал от боли в сердце…