Exes

— Ты счастлив?  — Относительно, — моментально отвечает водитель, не сводя взгляд с дороги. — А ты? — Более чем. — Я рад. — Как-то не верится. Если хотел поговорить – говори. Чего ты хочешь? — Разобраться в том, что произошло 5 лет назад. Разве ты здесь не за этим? — А это сейчас имеет значение? — прямо спрашивает Хван, напрягаясь. — Я всё равно не прощу тебя. Ты получаешь удовольствие от того, что продолжаешь меня провоцировать? Тебе самого от себя не противно? Я тут для того, чтобы ты отстал от меня и Феликса. Все эти твои «случайные» встречи… раздражают. Минхо в ответ на обвинения лишь улыбнулся, устало прикрывая глаза, а после нажимая на педаль газа сильнее. — Не противно. Не хочу больше бежать от своего прошлого, а дразнить тебя мне нравилось всегда. — Хёнджин демонстративно вздыхает, спиной вжимаясь в сидение чуть больше, замечая, как они уже выехали из города. — Очарование прошлого в том, что оно прошло, — заключает блондин, наконец переводя взгляд в сторону водителя, что внимательно следил за дорогой. — Я совсем не понимаю тебя, Минхо. Давай уже начистоту. Ком встаёт в горле, когда Минхо в ответ лишь молчит. Машина мчится на высокой скорости, чуть подпрыгивая на неровностях. Младший не понимает, в какой момент тело отпускает, а страх за свою жизнь уходит куда-то далеко. — Ты меня не можешь отпустить, да? Я в твоём распоряжении. Если хочешь отомстить, можешь ударить, бросить в лесу, если тебе от этого станет легче и ты перестанешь мучить нас обоих. — Легче не станет. Просто дай мне шанс объясниться, и я сделаю так, как ты скажешь. — Слушаю, только сначала давай замедлимся. Меня напрягает скорость. Он был почти уверен, что просьба останется проигнорированной, но машина начала замедляться, приближаясь к «приемлемой» сотке. — Я искал тебя два грёбаных года, — спокойно начал мужчина. — Ты просто исчез одним днём без следов, удалил все соцсети, поменял номер. Я места себе не находил. Не знал, жив ли ты. Хотел получить хоть какое-то объяснение, пока твоя мать угрожала выставить меня насильником, вызывала полицию, обвиняя «пока что» только в сталкерстве. На меня завели дело и в конце концов отчислили из академии в середине последнего года обучения. — Мне тебя пожалеть? — Хван задаёт вопрос в лоб, не чувствуя и толики жалости. Ему тоже было больно тогда, намного больнее. — Ты правда считаешь себя невиновным? Мы сами несём ответственность за принятые решения. Или ты ждёшь, что я растрогаюсь, сотру все пять лет из памяти и всё будет как раньше? Может, мне ещё и с Феликсом порвать? — Я действительно любил того Джинни, который был раньше. Тебе не в чем обвинять меня. Хёнджин растерялся от сказанного, всматриваясь в тёмный силуэт на фоне мерцающих фонарей. — Я не могу помочь тебе. Ничем, Минхо, — старший снова молчал, пока мысли в голове Хвана неистово шумели, поэтому он продолжил. — Не обманывай себя. Если бы ты правда любил меня, то не поступил бы так. Ты и моя мама... — Это ты обманул меня. Ты прекрасно знал, что твоя мать трахается с парнями младше себя, даже когда ты спишь в соседней комнате. Об этом не знал только я. И её «хорошее» отношение в мою сторону было заинтересованностью, а не тем, что она когда-нибудь смогла бы принять нас. — Это не так! — Я верил тебе, когда ты радовался, говорил, что когда-нибудь сможешь рассказать ей о наших отношениях. Я верил, когда ты строил планы на будущее для нас. — Бред. — И когда ты убедился, что она вошла в азарт, попытался расстаться со мной. Помнишь? — Я не знал, что она… — Что она и не думала, что между нами что-то возможно? Её самолюбие было выше, и она решила, что я прихожу к тебе только ради встреч с ней. Да у вас это семейное. Перед глазами Хёнджина мелькнули давно забытые картинки постоянной ругани, возвращая его в то время. Они спорили до горьких слёз младшего и искусанных губ Минхо от незнания, что им делать дальше. — Мне надоело это, — выдаёт Хван, смотря на старшего из другого конца комнаты дома семьи Ли, пока первый уткнулся в ноутбук, уже заканчивая редактирование реферата, игнорируя слова своего парня, что отворачивается и уходит. — Снова? — бросает колючее Ли, сохраняя файл и вставая со стула, чтобы пойти следом и хоть как-то успокоить внезапно разыгравшиеся чувства. — Тогда это конец, — как-то слишком спокойно говорит школьник, стараясь сдержать подкатывающие слёзы, и тянется к фильтру предательски подрагивающими руками. Отступать сейчас было нельзя – ещё раз не решится. Ли в это время упорно молчит, делая вид, словно его любимый ничего не говорил, словно и нет никакого конца. Он преграждает ему выход из кухни, сложив руки накрест и молча наблюдая, ожидая объяснений. Хёнджин делает несколько глотков из кружки, что пару мгновений назад взял, а после хочет пройти, но останавливается перед преградой и всматривается в карие глаза напротив, пока пелена слёз наконец застилает силуэт. — Свали, — практически рычит младший, больно стискивая зубы и стирая дорожки слёз рукавом, шмыгая носом. — Куда ты собрался? Уже поздно. — Домой. Я не передумаю, — Хёнджин отталкивает его с прохода, но Ли утыкается лицом в его плечо и крепко обнимает со спины. — Глупый, — шепчет, целуя ушко, заставляя Хённи жмуриться. — Я люблю тебя, — сказанное растекается по телу младшего мягким обволакивающим теплом, но Хвану нельзя сдаваться: он давно для себя всё решил и проигрывал этот сценарий снова и снова, накручивая себя сильнее. — Уйди, — Хван старается оттолкнуть, невольно отпуская кружку из руки и та рассыпается осколками по полу. — Я больше не могу так, Минхо. Меня тошнит от нас. Хёнджин сжимается в клубок, садясь на корточки, обнимая коленки руками. — Мне не хватает свободы. Ты не слышишь меня. Я ненавижу это, — худые плечи снова и снова вздрагивают, а всхлипы только учащаются. — Я не знаю. Я запутался. Мне очень плохо. — Хённи, — говорит Ли, кладя руку на мокрую щёку, но парень отворачивается, сопротивляется, готов даже укусить, лишь бы не расплавиться под этими прикосновениями. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — младший пытается успокоить сердце и контролировать голос, чтобы он звучал хоть немного мягче. Он любит Минхо, но сейчас эти чувства его же и душат. Он готов поверить в это, чтобы не признавать правду, даже не догадываясь, что она так легко откроется спустя пять лет. Кого он пытался обмануть? Себя? Минхо? Сейчас он помнил их разговор в подробностях, хотя прежде никогда не вспоминал о том дне. Ли садится на корточки рядом и спокойным тоном произносит: — Я тебя услышал. Я не буду тебя останавливать. Давай поговорим, и ты примешь окончательное решение завтра утром. Хёнджин покорно соглашается. Он знает, что нужно согласиться, и Минхо исполнит обещанное. Старший помогает подняться и обойти осколки, усаживает за кухонный стол, достает другую кружку и наливает стакан теплой воды, после чего собирает валяющиеся по полу осколки. — Если я делаю тебе больно… — сердце Ли сильно сжимается, когда видит такого маленького и потерянного Хёнджина. Это он довёл его до такого состояния. Это его вина. — Если тебе будет лучше без меня, я отпущу. В воспоминаниях Минхо всегда казался спокойным и непробиваемым взрослым, в объятьях которого было невероятно тепло, а в компании ничего не страшно, но сейчас он вспоминал всё ещё ребенка, абсолютно точно не познавшего этот мир, всё ещё искреннего и старающегося принимать «взрослые» решения. Осознание этого заставило невольно расплыться в улыбке. Ли не торопил с ответом, давая время обдумать кажется уже всё зная. Да и что Хван мог сделать? Продолжать оправдываться, когда он уже и сам не верил сказанным несколькими минутами ранее словам, было бессмысленно? — Мне извиниться? — разрывает нависшую тишину тихий голос. — Я давно тебя простил. — В тот день я позвонил отцу, — чуть громче начал младший, собираясь рассказать подробности, когда его перебили. — Они с мамой в разводе, так что он сразу согласился меня приютить. Я взял билеты, собрал необходимые вещи, документы и вернулся в родной город. Я не знал, что делать и это казалось единствен… — Тебе не стоит оправдываться. Мы сами несём ответственность за свои решения. Так ты сказал? — иронизирует брюнет. Губы поджались от досады, больно отзываясь изнутри. Он отвёл взгляд в сторону окна, намереваясь скрыть свою уязвимость от внимательного взгляда Ли, пока водитель, поняв, что диалог не будет продолжен, добавил громкости радио.