Exes

Хёнджин, слегка прикусив свою губу, покачивал головой в ритм доносившейся из наушников музыки, добавил громкость на телефоне до максимума и отложил гаджет под подушку. Парень развалился на диване в гостиной и прикрыл глаза, создав своеобразный вакуум от внешнего мира в попытке абстрагироваться от не особо удачного дня в школе. Напряжённое тело школьника полностью расслабляется, стоило ему коснуться мягкой поверхности; а сам парень переигрывал в голове сегодняшние события, перебирая возможные исходы с меньшими потерями, когда ощущает чье-то присутствие. Ли стоит рядом, хмуря брови, и говорит что-то, что не разобрать из-за громкости битов в наушниках. Школьник в ответ лишь улыбается, даже не стараясь разобраться в словах, адресованных ему. Хёнджин немного привстаёт, детально рассматривая глаза парня, и добирается руками до его талии. — Я тебя люблю, — признаётся младший, явно не контролируя громкость своего голоса из-за оглушающей музыки, но это не мешает ему подметить мимолетное изменение в эмоциях на лице старшего и притянуть того ближе, чуть завалив на себя. Минхо явно не доволен выходкой и продолжает активно шевелить губами, вероятнее всего отчитывая. Он тянется рукой к чужому уху, чтобы вытащить наушник, но Хёнджин успевает уклониться, после чего ловит руку и переплетает их пальцы. Привычный жест, говорящий так много. В его руках сравнительно маленькая ладошка старшего выглядела ещё меньше, что непроизвольно заставляло улыбаться. Хван временами удивлялся своей способности романтизировать любую мелочь, связанную с этим человеком. Его человеком. Минусов в нём в разы больше, как кажется на первый взгляд, однако рядом с ним, он бы согласился провести вечность, теряясь во времени и бабочках в животе. Минхо не сдавался, продолжая попытки добраться до гаджета и наконец «быть услышанным», но на этот раз его утянули в долгие крепкие объятья, утыкая носом куда-то в ключицу младшего. Только-только старший пытается отстраниться, как чувствует, что хватка брюнета становится еще крепче. — Не отпущу. Никуда не отпущу. «Славно» — читает он по чужим губам и снова расплывается в довольной улыбке. На Ли смотрят с безумно искренним восторгом в глазах, заставляя смущаться и краснеть. Он не сомневается. Хёнджин готов признаться, что видит впервые, чтобы старший был настолько растерян. Довольный парень ладонями придерживает лицо Минхо и, как бы напоследок, поглаживает большим пальцем щёку, а когда встречается с удивлением в кошачьих глазах, обессиленно прикрывает веки и трепетно накрывает мягкие губы своими. Вот так ловить его дыхание и упиваться сладостью ласковых губ, безгранично доверяя; быть готовым отдать всё на свете и подарить себя, будучи уверенным, что в этих руках ему ничего не страшно — лучшее, что может быть на этом свете. — Минхо, — Хёнджин мычит в поцелуй, немного отстраняясь, нежно обводит большим пальцем его линию челюсти, пока в грудной клетке творится полный кавардак. — Прости меня, я не хотел, чтобы это произошло. Если бы я мог вернуться и изменить все. Старший в его руках чуть прикрывает прикрытые ранее глаза, трётся щекой о чужую ладонь, мурлыча от удовольствия. Минхо может быть таким только с ним. Облизнув свою пухлую верхнюю губу, он медленно, временами смачными и мокрыми причмокиваниями, спускается от ладони к запястью. Хёнджин был прав — он бы отдал так много, чтобы этот момент не заканчивался никогда. — За что? — вдруг спрашивает молодой человек, пальцами перебирая чужие растрёпанные тёмные волосы. Не заметить, как встревоженно смотрит на него возлюбленный — невозможно. Он не понимал, чем вызвана такая резкая смена настроения. — Я никогда не смогу на тебя обижаться, котёнок. — Нет, я обидел. Я очень виноват перед тобой, — мямлит Хван и оставляет ещё один поцелуй в районе виска. — Я… Я уехал тогда. Испугался и сбежал. Бросил и не сказал ничего. Оставил тебя разбираться с… — О чём ты говоришь? Тебе что-то приснилось? — графитные брови слегка сошлись, выдавая сомнения. — Не бери в голову. Это бред. Мы же тут, вместе. Ты никуда не уехал. Ты со мной, Хённи. — Ты прав, но всё равно. Пожалуйста, не уходи. — Когда ты начал во мне сомневаться? — Ли играет бровями. — Или ты хочешь, чтобы я остался сегодня у тебя на ночь? Ноющая боль в шее заставляет блондина проснуться. Он растерянно моргает несколько раз, осознавая, что уснул на переднем сиденье, пока никто из них не хотел продолжать разговор, а радио убаюкивало. Небо только начинало светать, позволяя разглядеть ещё несколько одиноких машин на парковке около небольшого круглосуточного магазина. Минхо не было поблизости. Не то сон, не то воспоминание помнилось размыто, но почему-то отдавалось тяжестью, горло саднило. Блондин достал из кармана телефон, свет экрана резал глаза, так что пришлось сразу уменьшить яркость экрана до минимума и подождать, пока они привыкнут и перестанут слезиться. Несколько непрочитанных сообщений от Феликса, и, судя по времени когда он был в сети, тот уснул пару часов назад. Спрашивает, почему он не спит и желает сладких снов, а Хван не знает, что ответить. Задняя дверь машины открывается, на сидение кладут два пакета. — Давно проснулся? — тот самый голос из сна. — Только что, — как-то тихо. Совсем забито. — Горло пересохло. Есть вода? Ли роется в полупрозрачном пакете с эмблемой круглосуточного, доставая банку колы. — Сойдет? — младший цокает, но всё равно тянет руку за напитком. Холодный. Пальцам неприятно, но говорить о чём-то таком не хочется. — Можешь поспать ещё. Приедем через часа два. — Куда мы? — Увидишь. Джинни молча снимает обувь, сворачивается клубочком на переднем сидении, поджимая ноги к себе и проваливаясь в сон ещё до того, как машина трогается с места.

*flashback*

Звон режет уши, пока душные коридоры стремительно заполняются измученными школьниками. Хван успешно пробирается сквозь эту толпу, залетая в знакомый класс, и по инерции наваливается всем телом на парту поверх разложенных учебников, мельтеша перед носом старшего открытой ладонью. — Ключи! — Пойдёшь без меня? — Ли не поднимает глаза, но и не игнорирует. Впереди опрос по истории, а кто-то настойчиво загораживает ему учебный материал. — Я не буду ждать тебя целый урок. Физру отменили. Встретимся дома, — Хван пожимает плечами и смотрит куда-то в коридор. — Отдавай. Родители же уехали? — Да, вчера вечером, — Минхо достаёт из кармана связку с забавным хмурым белым кроликом. — Реши потом, что заказать на ужин. — Без проблем, — Хван молниеносно вылетает, задев плечом в дверном проходе Чана. — Куда он ломанулся? — Домой. Им отменили физкультуру. — Забавно, что я об этом не слышал, — старший потирал плечо. — Она у нас, вроде, общая. — Может, я ошибся. Ваша группа идет на допы сегодня?

*3 часа спустя*

Проснувшаяся по пути домой жажда вынуждает Минхо опустошить уже второй стакан воды. Все из-за неприятного волнения, что покалывало где-то в кончиках пальцев. Сегодня была их годовщина. Минхо вспомнил о ней, заметив искорки предвкушения в глазах младшего ещё в классе, но не подал виду. Его парень наверняка что-то задумал, а подыгрывать ему было его новым любимым хобби, приводящим каждый раз к неожиданному финалу. Провокатор и зависимый игрок, любящие повышать ставки до крайностей и наслаждающиеся хронической аддикцией друг к другу. — Ты уже вернулся? — Ли кажется этот вопрос глупым ровно до того момента, пока не замечает младшего, что с красными щеками стоял перед ним в одной его рубашке, взятой без спросу. Хёнджин начал эту игру явно с козырей, но Минхо довольно опытный игрок, потому не растерялся, и нравилось это обоим. Такого младшего Ли считал своим личным чудом света. — Испачкался? — буднично интересуется Минхо, с кошачьей лёгкостью разворачиваясь на пятках, чтобы облокотиться на каменную столешницу, занимая более выгодную позицию. — Жарко, — Хван подходит ближе, забирая чужой стакан из рук и наполняя его до краев, делая несколько глотков, не сводя взгляда с Ли. — Ты слишком долгий, а я не смог найти пульт от кондёра. — Учёба, котёнок, — самый любимый голос на свете. — Помочь тебе поискать его у меня в комнате? Хёнджин фыркает от явного подтекста, ставя стакан как можно дальше от края стола, касаясь животом холодной поверхности и задирая белую ткань, обнажая скромные однотонные боксеры и часть кожи ягодиц, быстро получая по ним шлёпок. — Извращенец, — в голосе столько наигранного презрения, что Минхо не может сдержать улыбку, подтягивая младшего к себе за бедра и сажая на холодную поверхность, слегка влажную из-за пролитых ими же капель. — Кто-то сегодня слишком смелый? — тёплая рука касается щеки Хёнджина, а затем скользит дальше, теряясь среди его темных волос, намеренно медленно спутывая их. — Просто кто-то забыл про… — Годовщину. Сто дней, — шепчет Хо, дыханием обжигая чужие губы, но не касаясь их. — Твой подарок лежит на нижней полке в моём шкафу. Ты подготовил что-то особенное или себя? — Я недостаточно особенный для тебя? — парень немного теряется, распробовав игру слов, но осознав, о чём речь, драматично закатывает глаза. — Более чем, — Хван хотел наконец получить свой поцелуй, но вместо этого чувствовал, как Ли гладит его щеку большим пальцем, продолжая тянуть время. — И я могу сделать с подарком что захочу? — Хватит разговоров, я уже теряю интерес. Минхо поддаётся провокации и целует сразу глубоко. Подняв парня в воздух, старший чувствует, как его талию сжимают чужие ноги. Рубашка мнётся под прикосновениями и задирается сама собой, открывая боксеры. Они оба хотят сделать это в первый раз. Странно было бы сомневаться в этом, учитывая лёгкий аромат геля для душа на Хёнджине, что сейчас тяжело дышит, пока старший покрывал его открытую шею поцелуями. Он готовился. Минхо тоже. Ли опускает парня на кровать аккуратно, сразу подтягивая к себе за лодыжки, и осыпает стройные ноги поцелуями. — Почему ты всегда целуешь мои коленки? — младший хихикает от лёгких прикосновений чуть шершавых губ любимого. У Хвана не было проблем с принятием своего тела, но когда он был с Минхо, оно чувствовалось иначе. Тело реагировало на каждое новое касание сильнее, ярче, до звёздочек в глазах. В такие моменты школьник боялся потерять контроль над ситуацией. Над собой. Над Минхо. Он не мог перестать смотреть на полностью сосредоточенного на нём старшего, на его кайф, как в этих кошачьих глазах отражалось неизъяснимое блаженство. — Они красивые, — чуть прикусывает тонкую кожу старший и оттягивает ее, от чего с розоватых губ слетел мягкий смешок. Хёнджин в предвкушении выглядел очаровательно. Минхо разводит его ноги, заставляя чуть согнуть в коленях, проводит рукой по всей длине, сжимает ладонь на бёдрах и замечает, как младший напрягается, стараясь не двигаться. — Выгни спинку, — Минхо продолжает массировать его бедра, кусая ближе к коленной ямке. — Расслабься. Очередной укус. Поцелуй. След от влажного языка. Младший старается не дёргаться. Ему приятно, щекотно. Смотрит нарочно беззащитно, провоцирует, пока Минхо держит крепко, не давая дёрнуться, пальцами удерживая его за тонкую лодыжку. — Насколько хорошо ты знаешь своё тело, котенок? — Не делай секс такой чёртовой проблемой, — Хван собирается возразить, когда с него стягивают боксеры одним движением. Хо впервые видит его полностью открытым в стратегически важном месте. Ужасно хочется прикрыться, но он лишь прикусывает губу, собирая всю свою уверенность. Он не проиграет. Он хочет сделать это сегодня. Дойти до конца. Подарить важному человеку всего себя. Открыться. Довериться. Отдаться. Не бояться и не стыдиться своей уязвимости, своей зависимости, своего желания. Минхо скидывает вещь куда-то за пределы кровати, продолжая оставлять на бронзовой коже лёгкие поцелуи. Он исследует тело под ним, кончиками пальцев оглаживая бока, слегка царапая, лаская, и за всем этим признаётся в любви каждым жестом. Нежит и балует. — Всё на тумбочке, котик, — смеётся блондин, поглаживая растрепавшиеся волосы Минхо, за что получает шлепок. Красный след красиво контрастировал на коже. — Сам покупал, малыш? Или твой друг решил, что у тебя другие планы на сегодняшний вечер? — Что ты имеешь в виду? Хван следит, как со сосредоточенным лицом Минхо выдавливает немного смазки и растирает её пальцами, кажется, согревая. Хёнджин читал об этом в интернете, однако так и понял, зачем так делают. Разница температур не имела особого значения, как он предполагал. — Открой рот, — потребовал старший. — Что? — брови сводятся в возмущении. — Тебе же не нужно… Это не так. Надо нанести на... Младший, хоть и изучал теорию, но не имел практического опыта, поэтому не был до конца уверен в том, что от него хотят. — Хёнджин, открой рот, — громче, но младший лишь сильнее сжимает губы, мотая головой в разные стороны, как ребёнок, сопротивляясь. Ли закатил глаза, насильно размазывая бесцветную жидкость по пухлым губам, заставляя их блестеть. Хёнджин морщится, недовольно мычит, не поддаваясь, а после стирая влажность с губ одним движением руки. — Какого чёрта, Минхо? — Сколько драмы. Просто попробуй. Хван думает пару секунд, а после кончиком языка проводит по уголку губ. — Сладко… — Именно, — Минхо поднимается с кровати, доставая из своего шкафа другую смазку и презервативы. — С размером тоже не угадал, малыш. Иди сюда. Хван сомневается, но все же касается кончиком языка указательного и среднего пальцев, чувствуя менее приторный привкус — эта была практически безвкусной. Хван взял на себя смелость лизнуть ещё раз, пока старший продолжал рассматривать его, откровенно смущая. — Медленнее, и ты сможешь взять глубже, — дразнит старший, пока Джинни прикрывает глаза, слушаясь и аккуратно опускаясь ниже, до средних фаланг. Ли замирает, стараясь запомнить каждый сантиметр. Его мальчик языком раздвигает его пальцы, чтобы слизать оставшийся вкус. — Тебе нравится такое, Хённи? Не то вопрос, не то утверждение. Младший закатывает глаза, выпуская чужие пальцы, чтобы возразить, но не успевает, когда его перебивают. — Ты взял оральную смазку, котёнок. Если бы мы ее использовали, то, вероятно, завтрашний день ты бы провёл в больнице. — Да-да, у тебя больше опыта. Я понял. Но на ней не было написано об этом. По крайней мере на корейском. — Сказал бы сразу продавцу, что тебе нужна анальная. Засмущался? — Иди ты. Вообще-то я заказывал в интернете. Ли кажется довольным и спускается ниже, поглаживая чужое возбуждение и кусая бедренную косточку — это больно и приятно одновременно. Играет, проводит носом по коже. — Ты меня сожрать собираешься? Я уже готов… — несмело добавляя, — там. Я же подготовил подарок. Ли, кажется, игнорирует сказанное, опускаясь между его ног, и нежно целует головку, пока Хёнджин морщится от новых ощущений. Это приятно, но непривычно. Старший помогает себе рукой, умело подстраивая манипуляции, следя за реакцией своего наконец расслабившегося парня. Едва ли существовали слова, способные описать всю ту невыносимую нежность и бесконечную привязанность, которые испытывал он к этому очаровывающему ребёнку. Полное доверие — это про них. — Смазку. Стой, я сейчас. Почти... Ах… Но мы ещё не… Придурок, — шипит Хёнджин, в оргазме несколько раз толкаясь вперёд, плотно прижимаясь бедрами. В голове Ли красивая мысль — он поднимает ладонь, испачканную белёсыми каплями, к своим губам, медленно слизывая. Младший собирался высказать так много, но открывшаяся перед ним картина выбивает всё это из головы. Хёнджин смотрел на своего парня ошеломлённо, измотанно и всё ещё немного зло, делая частые шумные выдохи. В уголках его красивых лисьих глаз и на длинных ресницах были капельки слёз. Алые губы, чуть припухшие, влажно поблескивали от слюны. Дыхание медленно приходило в норму после яркой разрядки, кровь медленно возвращалась к конечностям и голове, расслабляя полностью. Смотреть в потолок, ощущая непривычную легкость, расслабленность разгорячённого тела, опустошение, было чем-то новым, но приятным. — Хённи, малыш… — уже чистая ладонь прикоснулась к мягким волосам, заправила прядь за ухо. — Посмотри на меня. Ты хорошо себя подготовил? Слышится щелчок открывшейся смазки где-то внизу, а после ощущается непривычное чувство наполненности, когда Ли аккуратно просовывает что-то в отверстие сзади. Осознание приходит слишком медленно. — Минхо, нет. Подожди. Я не.. — Тише, — парень слишком довольно улыбается, показывая в руках кончик игрушки, размахивая чёрным пушистым концом пробки. — Это твой подарок. Тебе же так нравится моя рубашка. Вот и походишь в ней до завтра, раз тебе жарко. Хёнджин недовольно бурчит, но сил злиться у него явно не осталось. Ли ложится рядом, укладывая голову парня к себе на грудь, поглаживая открытые части тела, иногда слегка проводя по нежной коже ноготками. Не возмущаясь, когда чужие конечности обвили его, даже несмотря на духоту в комнате. — Придушу, — голос мало напоминает угрозу, утопая в сладком смехе его парня. — Ночью, малыш. Всё ночью, — Ли клюет его в висок, перебирая пальцами прядки, и прижимает к себе. Его парень в его руках, совсем близко. И всё ощущается на своём месте. Он непременно сделает его самым счастливым, подарит незабываемую ночь, если он так этого хочет, но позже — когда будет уверен, что не причинит ему вреда.

*2 часа спустя*

Хван сидел на коленях Ли, таская креветки из его порции палочками. Усидеть на стуле ему не удавалось из-за приобретенного подарка, так что он удобно устроился на чужих бедрах, не упуская шанса их пожамкать. Он что-то говорил про прогулянный урок, когда почувствовал странное копошение внизу. Дори, заметив двигающуюся игрушку, стал играть с ней лапами, задевая острыми коготками открытую кожу. — Он кусается, как ты. Вы точно родственники, — Хван смеётся, получая шлепок по бедру. — Извращуга. — Только с тобой, — Ли игриво лизнул его в нос, отчего тот мило сморщил его и вновь засмеялся, ещё сильнее прижимаясь к парню. Минхо с замиранием сердца заслушался, оставляя новый поцелуй в уголке губ, слизывая остаток соуса. — Всё, теперь можно умирать, — мечтательно рассуждает Хван. — Лучше уже точно не будет. Мой парень — самый настоящий кот.

*end of flashback*

— Хёнджин, — голос кажется каким-то далеким, просыпаться не хочется, даже если конечности и затекли. Парень протяжно зевает перед тем, как открыть глаза. — Выходи. Блондин куда-то кивает, спросонья смотрит на своё помятое лицо и растрепанные волосы в зеркало заднего вида. Выглядит ужасно. Некомфортно настолько, что хочется спрятаться. Проще снова отключиться и продолжить своё пребывание в полном отрицании реальности. Парень цепляется за бардачок в поисках жвачки, выискивает открытую упаковку между мятыми документами, ключами, баночкой смазки и другими вещами, вытягивая одну пластинку и осматриваясь по сторонам. Сквозь измотанность и усталость пробивается и привычный анализ происходящего — Хо ушёл куда-то в сторону касс, и почему-то место казалось смутно знакомым. Небольшая неоновая надпись впереди ставит всё на свои места: парк искусственных цветов «Сияние света». То самое место, где Хван в прошлом просил отметить их первый год отношений. Предсказуемо. Именно то, чего и следовало бы ожидать от Минхо. Парень захлопывает дверь автомобиля, замирая на секунду от раздражающего звука. Неприятный порывистый ветер бил в лицо, превращая прядки волос в сплошной хаос, что лез в глаза и мешал обзору. Он бы не отказался сейчас вернуться в тёплый салон машины и согреваться там дальше под чужой курткой, но не в его интересах было оттягивать время ещё больше. Что-то, что очень отдалённо можно было обозначить между «любопытством» и «тревожностью» мучило Хвана, всё ещё ожидавшего, что старший хочет высказать что-то ещё, что накопилось на эти годы. Минхо не простил бы его так просто, но Хвану и не нужно было его прощение. Несмотря на это, он будто предчувствовал, что это далеко не конец, уже готовый к сопротивлению, к защите. Если усыпит бдительность, его сразу загонят в тупик. Снова. Они гуляли среди тысячи маленьких фонариков-цветов причудливой формы уже около часа, разговаривая ни о чём. Парк был пуст, несмотря на то, что работает он круглосуточно. Обычно посетители приезжают сюда днём или ближе к вечеру, чтобы устроить пикник на закате или погулять в приближающихся сумерках меж искусственных ростков, что сияли подобно миллионам светлячков. Поистине красивое место, созданное руками человека. Школьником он много о нём слышал и мечтал посетить, поэтому неосознанно привёл сюда Феликса на их первое свидание, ни разу не ассоциируя это место с Хо. Кто бы мог подумать, что они однажды будут встречать тут рассвет. Вместе с первыми лучами небо окрашивается в жёлто-розовые тона, становится теплее, а ветер стихает. Минхо находит небольшую полянку у одинокого дерева, увешанного гирляндами, расстилает небольшой однотонный плед и достаёт термос, бумажные стаканы, пару крафтовых коробок из кондитерской. Младший знает наверняка, что в них. — Позавтракаем? — Я не ем сладкое на завтрак, — озвучивает Хван, пока его слова не воспринимают всерьёз или намеренно игнорируют, продолжая доставать вещи из пакета. В желудке пусто, как и в голове. Плед не такой большой, так что приходится сидеть плечом к плечу. Слишком близко. — Сделаешь разок исключение, — со стороны Хвана появляются одноразовые приборы и кусочек торта. Красный бархат. Не угадал. Из-за чего уголок губ чуть скривился. — Там его не было, — голос спокойный, точно такой же, как во сне, не изменившийся за столько времени, будто он его слышал вчера. Не удивительно, что старший догадался, что Хван ждал тот самый вишнево-карамельный чизкейк, что делали в пекарне рядом с их школой, и который он заказывал при каждом удобном случае. Проиграл. Надо было перевести тему, но о себе говорить никак не хотелось. — Как дела у миссис Ли? — Они с отцом переехали в Новую Зеландию два года назад. Мама звонит Джисону чаще, чем мне, и они разговаривают часами, — парень зевает, заканчивая разливать напиток по бумажным стаканчикам. — Они нормально… отнеслись к вам? — каждая ложечка таяла на языке, оставаясь нежным сладким послевкусием. Хёнджину нравилось настолько, что тортик стремительно исчезал, пока тот слушал ответ. — Да. Они узнали обо мне ещё в тот год, когда в школе стали называть меня «насильником» и «любителем помладше». Встали на мою сторону, но им всё равно потребовалось время. — старший говорил безмятежно, будто буллинг в школе не был чем-то значимым и это никак не задевало его. — А с Джисоном мама познакомилась, когда внезапно вернулась домой в Сеул и застала его одного в их квартире. Он быстро раскусила его оправдания. — Клише. — Он тогда практически жил у меня. Только съехал от своих родителей, перевез аппаратуру. Из-за этого Крис постоянно заглядывал со своим внезапным «вдохновением». — Крис это тот Бан Чан? — Да. Помнишь его? — Немного. Помню, что он был с тобой в параллели. Листва дерева приятно шуршала, защищая кожу от солнечных поцелуев, пока в сон клонило всё больше. Минхо очередной раз зевает, прерывая рассказ, опуская пушистые ресницы и прикрывая рот рукой. Две бессонные ночи брали свое. — Может, поспишь? Нам ещё обратно ехать около 5 часов. — Не нужно. Я в порядке. — Выглядишь не очень. Людей тут нет. Минхо неожиданно молча соглашается, устраиваясь поудобнее, облокачиваясь спиной на широкий ствол дерева. Лежит так пару минут, снова меняя положение, когда Хван двигается ближе и устраивает его голову у себя на плече, а после и на коленях, слыша совсем призрачное «спасибо». Сон обходит младшего стороной. Вместо этого в светлой голове мысли сменяют друг друга, пока длинные пальцы от нечего делать убирают непослушные волосы старшего, поглаживая совсем невесомо. Такие знакомые черты вызывали странную мягкость где-то в глубине. Хван ловит себя на мысли, что действительно излишне драматизирует. Возможно, Минхо не заслужил всего этого. Да, сейчас парень отнимает его время, но для этого была причина. Их ситуация кажется похожей только на первый взгляд. Он не прошел всё то, что окружало Хо все эти годы. Его можно было понять. Почему он должен чувствовать вину за желание быть счастливым? Поговорить один на один, чтобы прояснить ситуацию, обсудить границы — взрослое решение, позволяющее больше никому из них не бегать, не скрываться, не врать их возлюбленным. Возможно, это было из-за окружающей атмосферы, нехватки сна или минутной слабости… Может, он бы и смог переступить через многолетние обиды, принять общество Хо ради Феликса и его дружбы с Джисоном. Может быть, смог бы признать, что после рассказов о миссис Ли, что всегда относилась к нему, как ко второму сыну, в его груди стало так тепло. Им не быть друзьями, но, может, просто знакомыми… знающими друг о друге слишком много.