Exes

{{flashback}}

Четырнадцатилетний Хёнджин неосознанно сводит ноги, подминая одеяло под себя и прижимая его ближе, утыкаясь носом. Ниже живота непривычно сводит, из-за чего он чуть слышно скулит и трётся о ткань пахом, тяжело дыша. Перед глазами всё ещё мутная картинка того, как они с Минхо занимаются в библиотеке, как старший нежно смотрит на него, уверенно приближаясь и накрывая его губы. Школьник стонет сквозь сон, придвигается ближе к старшему, опуская ладошки на его лицо, и притягивает ближе, ощущая теплоту кожи. Парень утопает полностью в моменте, пока шёпот старшего с его до боли нежным «Хённи» заставляет сглотнуть накопившуюся слюну и прикусить губу. Они достаточно близко, чтобы Хван мог уткнуться в его шею и почувствовать запах. Чувство внутри усиливается, и он делает небольшой толчок бедрами в одеяло, вдавливая его ещё сильнее. Образ перед глазами расплывается окончательно, меняясь на деревянный потолок, от чего приходит понимание того, что он не дома. Хорошо, что бабушка выделила ему отдельную комнату. В голове маячит образ старшего, от которого всё тело горит. Ещё сонный Хван тянется к стулу за чёрной толстовкой, обнимая её вместе с одеялом, и тыкается носом в ткань. Запах еле заметный, но точно такой же, какой был в его сне. Минхо дал её младшему в какой-то из вечеров, когда того забирала мама на машине, а Хёнджин оделся слишком легко. Хо не спрашивал больше о ней, а младший не хотел ему напоминать. До ноющей боли прикусив нижнюю губу, школьник словно обезумевший зарывается под одеяло с головой и противится собственным желаниям. Нет ничего отвратительнее, чем мечтать о внезапном появлении Минхо и успокаивающих объятьях с нотками его парфюма. Так нельзя, но покалывающие пальцы и скомканные подростковые мысли, которые душат на физическом уровне уже не первое утро, требуют. Оправдывать себя больше нет возможности... Они дружили уже 7 месяцев с того дня, как Хёнджин поймал Минхо с поличным у своего стола с седьмым по счёту батончиком и запиской. Пока старшеклассник пытался слиться с мебелью, Хёнджин уверенно оповестил его, что не любит вкус кокоса, предпочитая вишневую начинку. Нарушитель спокойствия в ответ довольно улыбнулся этой дерзости. Хённи обращался к нему неформально, как к одногодке, хотя прекрасно понимал, что Хо старше. Это выглядело забавно, учитывая, что Хван выглядел даже младше сверстников. Ему было комфортно со старшим, он тратил меньше времени на учебу, больше спал, тот не видел в нём «конкурента» и «новенького» как одноклассники. В дни, когда у Минхо было время, они в основном сидели в библиотеке, разбирая задания, пока старший параллельно силком запихивал в него что-то вкусное, аргументируя это тем, что младший был слишком низкий, худой и бледный как призрак. Несмотря на это, его пухлые по-детски щёчки забавно увеличивались, когда тот что-то не понимал. Ли просто любил дразнить его. Этот временами вспыльчивый и надменный парень стал той самой причиной, почему он хотел просыпаться по утрам и идти в школу. Их дружба была странной, спонтанной, случайной, не имевшей границ личного пространства, но ограниченной кирпичными стенами школы, так что с наступлением каникул они больше не виделись. Общение тоже прекратилось, поскольку Хван не учёл того, что в деревенской глуши, куда его сослали одним днём и на всё лето, интернета нет от слова совсем. Ли задирал, занудничал, кусался за неправильные ответы и постоянно дразнил, припоминая нелепые косяки снова и снова. Минхо обнимал, поддерживал, помогал, слушал и позволял спать на своём плече, никогда не жалуясь на запачканную слюнями школьную форму. Хёнджин привязался. Ужасно сильно. До ежедневных мыслей, стискивающих внутри, до странной необъяснимой тоски, до реалистичных мокрых снов. И на осознание своих чувств у него было ещё целых два с половиной месяца. Новый учебный год начался непримечательно. Минхо шипел, сдавленный крепкими объятиями ехидно улыбающегося незнакомца. Он всматривался в него пару секунд, пока не зацепился взглядом за знакомую родинку под глазом. Вместо маленького щекастого плаксы перед ним стоял парень ростом с него, с острыми чертами и чуть отросшими волосами. Минхо был удивлён. Если бы ему сказали, что его мелкого подменили инопланетяне, он бы абсолютно точно поверил. От отношений «старший-младший» с каждым днём оставалось всё меньше. Старшеклассник больше не казался непробиваемым, а Хёнджин получал особое удовольствие, выискивая его слабые места, всё больше перетягивая одеяло на себя, из-за чего появились частые споры и стычки. Они плевали ядом друг в друга и получали от этого странное удовлетворение. В такие моменты бабочки в животе младшего не просто танцевали — они бушевали, как стая голодных волков, получивших свою добычу. Разрывали душу, метались между органами, застревая в межрёберье, разнося по всему телу приятную негу. Узел где-то внизу живота сильно стягивался, когда Хёнджин оказывался прав, смотря на старшего победно сверху вниз, довольно злорадствуя. Поводов пересекаться в школе у них особо не было, так что, когда Минхо позвал к себе на выходные с ночёвкой, Хёнджин был не против. Хван выглядел таким домашним в огромной футболке, со странными розовыми девчачьими заколками на тёмных волосах и наушником в одном ухе. Он сидел на стуле в странно уютной сюрреалистической позе и кушал рамён с кимчи, которые Ли заказал специально для него. В это же время присутствие самого старшего игнорировалось абсолютно. — Ты не выдержишь меня и одной ночи, — младший звучит более чем уверенно, но знает, что сам не сможет сдержаться. Чем ближе они становятся, тем больше его накрывают чувства, тем сложнее оторвать взгляд от любимых губ и скрыть это за сарказмом. Ли делает шаг ближе к задумавшемуся гостю, заводя его прядь темных волос за ухо, чтобы она не упала в тарелку. — Посмотрим. Всё же в этом парне правда есть что-то невероятное. Что-то, чего Хёнджину так сильно не хватает. Они ложатся спать только под утро, когда за окном уже светает, какое-то время продолжают дурачиться, закидывая друг на друга конечности, смеяться, меняя положение подушек, разговаривая о просмотренном фильме. — Давай помолчим, — безразлично предлагает старший и вновь валится на постель. — У меня болит голова. — Зануда, — в комнате повисает гробовая и гнетущая тишина, прерываемая лишь звуками просыпающегося города за окном. — В тишине слишком скучно. Хён, можно задать вопрос? — Ты наконец вспомнил, что я твой хён, — Минхо хмыкает, разворачиваясь к парню лицом. — Что ты хочешь узнать? — Тебе кто-нибудь нравится? — Я встречался с двумя девушками летом, они не из школы. Было весело. Хёнджин слегка поник: ревность внутри зашевелилась, перекрывая доступ кислороду на долю секунды, заставляя тяжело выдохнуть. Ему было сложно решиться поднять эту тему, так что он не раз проигрывал разные варианты событий, в том числе и такой, где Минхо, как любому нормальному парню, нравятся девушки. Это только Хван был с изъяном. — Почему вы расстались? — Не моё, — Минхо затих, решая, стоит ли продолжить. Между ними почти не было границ, и почему-то школьник не сомневался, что его поймут. — Я еще не уверен. Но думаю, что меня больше привлекают парни. Тихое признание резонировало в ушах, пока Хёнджин глотает воздух как рыбка через рот, адреналин подскакивает, пальцы немеют, и хватает секунды, чтобы неосознанно примкнуть к чужим губам, притягивая за шею. Хван целовал отчаянно и несдержанно, сразу глубоко, неумело, стараясь проникнуть в каждую клеточку чужого тела. Минхо отвечал неуверенно, неохотно, все ещё смотря на дрожащие ресницы младшего, что как-то машинально перемещается на его бёдра, прижимаясь вплотную, максимально близко, и не отпускает. Минхо понимает всё без слов, но отстраняет друга, ставя ладошку между их лицами, пока тот старается отдышаться. Сердце младшего уходит в пятки. Он виновато смотрит прямо в глаза напротив, пока бабочки в животе разбиваются о скалы своих же надежд. Другие люди не обязаны оправдывать его ложные ожидания. Морально он был готов даже к тому, что сейчас на него наорут, ударят, а после выставят из квартиры на улицу, поэтому оставался спокоен. Давно уже перенял эту привычку у Хо. Догадался ли брюнет о его чувствах? Глупо думать, что нет. Ночная тишина была самым подходящим временем, чтобы открыться друг перед другом, делая решающий шаг. Секрет за секрет. — Я не буду извиняться, если ты ждёшь этого, — сразу отрезает младший, поднимаясь с кровати, когда его утягивают обратно, сжимая в тёплых объятьях. — А я думаю, что тебе есть, что мне сказать, — Минхо прижимался к спине вплотную, опаляя дыханием шею, оставляя на ней несколько медленных поцелуев, давая время подумать, пока пальцы скользили по чужой футболке. — Всё и так очевидно до невозможности, — мысль о прямом признании после всего, что он сделал, ужасно смущала. — Очевидно, но я хочу услышать это от тебя, — Минхо аккуратно нащупывает чужую ладонь, переплетая их пальцы. — Я же уже говорил. Со мной тебе нечего бояться.

⊹────⊱✠⊰────⊹

Хан уже практически полчаса стоит в своем домашнем махровом халате, который впервые ощущается так некомфортно – стесняет движение, края неприятно трутся об обнаженные ноги, пояс мешается, постоянно цепляясь за все подряд в квартире. В дополнение к этому идет и еще более идиотский подарок Феликса – меховые кошачьи ушки, пробка с хвостом и скромный узкий чокер. С каждой следующей минутой сомнения накрывали новой волной, подкидывая не самые приятные образы того, что произойдёт, когда Минхо вернётся домой и «оценит» явно нежданный сюрприз. Желудок неприятно свело. Из под белоснежного края ткани виднелся небольшой кончик хвоста, на который то и дело засматривался Дори, выпрыгивая из самых неожиданных мест и охотясь на свою добычу. Изначально это выбешивало, но в конце концов показалось забавным. Парень присел на корточки, нежно поглаживая маленького охотника за ушком, надеясь найти в глубине кошачьих глаз хоть немного поддержки. — Я чувствую себя полным идиотом, — жалуется парень коту, явно не надеясь на ответ. — Минхо либо застебёт, либо разозлится. Не знаю, что хуже. Разговор с Феликсом несомненно промыл ему мозги, добавил скомканной уверенности и вселил иллюзорную надежду на приятное окончание вечера. Правда ворсистая ткань всё ещё неприятно ощущалась на теле, проскальзывая по слегка влажной коже, пока пальцы впивались в края от волнения, возвращали в реальность. Реальность, которую всё ещё можно избежать. Дверной щелчок оповестил о прибытии долгожданного гостя, заставляя сердце Хана пропустить удар. Парень поворачивается на звук, привставая с корточек, встречаясь с опасно сверкнувшими глазами Минхо. Джисон сразу же опешил, стараясь убедить себя в том, что ему показалось. — Не ожидал, — выдает старший, медленно проходясь взглядом по своему парню. Чистые уложенные волосы вихрятся кудрями, прячась за линией ободка, а белая ткань халата выгодно контрастирует с темной кожей. — Я что-то пропустил? Хан не двигался. Стоял столбом, пропуская момент, когда старший повесил куртку и избавился от обуви, медленно подошел ближе, всё ещё ожидая ответа на свой вопрос. Минхо проник рукой под край халата, сжимая горячей ладонью приоткрывшееся бедро, одним движением взял парня на руки и перенес в спальню, заваливаясь с младшим на мягкую постель. Пальцы зарылись в кудряшки, скользя по чистым, пахнущим персиком волосам, стягивая ободок. — Что ты?.. — растерянно спрашивает младший, следя за действиями парня. Он организовал всё это исключительно для Ли, но его поступки явно не соответствовали его плану. — Ни к чему бельчонку кошачьи ушки, — смеется парень, рассматривая аксессуар в руках, пока Хан не сводит с него глаз. Мягкие меховые ушки были сделаны качественно, тон в тон с волосами младшего, а шелковистые ворсинки приятно скользили меж пальцев, ласково щекоча кожу. Такие вряд ли бы удалось найти в ближайшем магазине, скорее всего были сделаны на заказ, а зная Хана, тот бы не стал заниматься подобным. — Мне не идёт? — возмущенно спрашивает младший, ревностно замечая заинтересованность парня в украшении больше, чем в нём. Ли откладывает аксессуар на прикроватную тумбочку под растерянный взгляд младшего. — Я думал, что тебе понравится, раз ты любишь котов. Мы же давно не… — Ты милый и без всего этого, — шепчет старший и невинно целует парня в щеку. — Или тебя не смущает вся эта фурнитура и ты действительно горишь желанием побыть моим котёнком? Хан не сдаётся, переступает через себя и кивает, наклоняется, несмело скользит кончиком языка по чужим губам, на манер его любимых четверолапых, но Минхо так легко не обмануть. Ли в ответ хватает его за талию, искренне заливаясь смехом, тем самым смущая парня ещё больше. Аккуратно, чтобы хвост не мешал, он пересаживает покрасневшее недоразумение к себе на колени, продолжая гладить шею, на что Хан неловко выдавливает из себя звук, похожий на мурчание. Стыдно. Ужасно стыдно. Невыносимо, но приходиться терпеть. — Ладно, хорошо. Чего ты правда хочешь? Хан получил сладкий, целомудренный поцелуй в губы, прежде чем Ли продолжил: — Сони, зачем всё это? — новый поцелуй пришёлся в кончик носа. Джисон отвёл глаза, надеясь, что отвечать ему не придётся. Он всё ещё ожидал подвоха. — Если будешь продолжать молчать дальше, я уйду в душ. — Я соскучился по нашей близости. Может, я перестал тебя привлекать в этом плане? — голос звучал тише обычного, пока Джисон не мог заставить себя взглянуть в глаза напротив. — Что-то изменилось? Мы уже давно вместе, и я пойму, если тебе просто надоело… со мной. Ты постоянно берешь вечерние смены даже по выходным. Ли спустился поцелуями ниже, раскрыл ворот халата, склоняясь к соскам, и начал их слегка покусывать, игриво посасывать один и массировать другой рукой. Хан позволил себе закрыть глаза, концентрируясь на ощущениях, но всё ждал ответа. Он не был против медленных ласк. Старший подтянул его ближе, сажая у изголовья, и расположился между его длинных стройных ног, разводя их в стороны. Щёки Хана внезапно вспыхнули от смущения. Они были вместе достаточно долго, чтобы изучить тела друг друга вдоль и поперёк, но когда Ли делал это медленно, оставляя парня всё ещё в халате, намеренно не открывая самое интересное место, оттягивая, кровь приливала к щекам мгновенно (и не только к ним). — Ответишь? — поинтересовался Хан, запуская пальцы в темную макушку, чуть оттягивая, разглядывая Минхо сверху. Тот в ответ поднял глаза и чуть улыбнулся. — Ты такой красивый отсюда, малыш, засмотрелся. Так соскучился по мне, что пошёл даже на подобное? — с губ слетел искренний смешок. — Не думай о таком, правда. Всё это глупости. Достав из-под кровати небольшой тюбик, выдавив и разогрев немного смазки в свободной руке, он подхватил привставший член младшего под головкой и медленно скользил по основанию, наблюдая за реакцией парня. — Я люблю тебя, Сони, — шепчет Ли, догадываясь, что парень хотел услышать именно это. Наконец, привлекая к себе внимание, он не спеша обхватил влажную головку губами, лишь слегка касаясь чувствительной кожи языком. Ли показательно слизал каплю предсеменной жидкости, смакуя на манер квалифицированного эксперта, притягивая всё внимание младшего, что задержал дыхание в ожидании продолжения. Нехитрыми манипуляциями он затягивал младшего в процесс, наполняя ощущениями. Вкусно облизавшись, он поцеловал небольшой кончик головки и опустился наполовину, давая разыграться воображению младшего ещё сильнее. По правде говоря, Хан давно уже забыл о пробке, как и о плане по соблазнению Ли, который завладел всем его вниманием. Его абсолютно точно переиграли, а он даже не заметил. Неторопливо раскачиваясь, Минхо помогал себе руками, ненавязчиво играя с яичками, иногда сжимая их. Хан тихо постанывал и прикрывал покрасневшее личико рукавом халата, закусывая тот время от времени. — У тебя такой красивый голос, Хани. Ты можешь быть громче Феликса, мы оба это знаем. Да, бельчонок? Твои друзья точно услышали бы тебя за стенкой. Небольшие пальцы Ли аккуратно вытащили пробку, толкаясь ей снова и снова для большей стимуляции, пока старший покачивался и наращивал темп своим ртом. Джисон не отрывал взгляд от такого старшего, что был прямо сейчас только для него, занят только им и смотрел так жаждуще, трепетно, что сердце билось чаще обычного, быстро-быстро. Одна из его ног выпрямилась, ударяя старшего по напряжённому бедру. Брови моментально сошлись домиком и разнеженный Хан собирался просить прощения, когда Ли, немного отодвинувшись, безумно нежно коснулся его ноги сначала тёплыми руками, слегка запачканными смазкой, а после оставил несколько поцелуев у выпирающей на стройной голени косточки. Не готовый к подобному, Джисон заскулил, стараясь сформулировать запутанные мысли, но Ли ему не позволил. Он ещё долго оставлял поцелуи на открытых из-под одежды частях бронзовой кожи, лаская выученные эрогенные зоны и приятно массируя затёкшие мышцы, помогая парню закончить. Полностью утомив и расслабив любимого, он помог ему снять халат, на удивление чистый, и уложил на свою часть кровати, укрывая мягким одеялом, заправляя края одеяла под него, тем самым сооружая небольшую «куколку». Уже в полудрёме Джисон, заметив, что Ли собирался уходить, поймал его руку: — Хо, куда ты? Минхо подошёл на шаг ближе, садясь у лица парня, плавным движением сплёл их пальцы и осторожно накрыл губами получившийся «замок». — Хани, засыпай. Я полежу в ванне и вернусь. Сладких снов, бельчонок. Попрощавшись поцелуем в лоб, Ли скрылся за дверьми в ванную. Стянув с себя штаны вместе с нижним бельем, его взгляд привлек свой полувставший член. Желания завершать «начатое» отсутствовало. Хан был достаточно измотанным, чтобы не заметить небольшую проблему старшего, хотя ему намеренно не давали это сделать, отвлекая.   Затёкшее после напряжённой смены тело ныло, стопы гудели от длительного стоячего положения, как и спина от не особо удачной позы, в которой он провёл последние полчаса. Горячая вода проходилась по коже болезненным покалыванием, но сил, чтобы дотянуться до крана и убавить не было. Голова гудела после вороха пар, бредовых мыслей и так не вовремя появившихся идей Хана разнообразить их интимную жизнь. К счастью, Ли не воспринимал секс только как трение и мастурбацию, а потому знал, как доставить удовольствие партнеру, подарить эмоции, оставить его довольным, не прилагая особо физических усилий. Близость в отношениях – важная часть, но даже Хану сейчас требовалась далеко не она, а внимание, эмоциональный коннект, подтверждение своей ценности, проявление участия и заботы, а отказ заставил бы его чувствовать себя отвергнутым и обесцененным, неудовлетворённым. Именно в такие моменты их близость становилась глубже. И это только малая часть работы в отношениях, которую он выполнял и будет выполнять. Руками зарывшись в волосы, он старался найти в себе силы встать и попросту вымыть голову. Получалось не особо хорошо. Уровень воды уже пересёк невидимую середину акриловой ванны, обильным паром окутав всю комнату. Не хотелось двигаться, думать, переодеваться в чистое и убирать комнату после их непродолжительных игр. Голова многовековой каменной плитой опустилась на ноющие запястья, прикрывшие закрытые глаза, кажется, на пару секунд, но уровень воды говорил об обратном, полностью покрыв колени. Он всё сделал правильно, как всегда, но продолжал чувствовать себя разбито. Что-то подсказывало ему, что этой ночью он снова не сомкнёт глаз, если не решит всё раз и навсегда. Выяснит ответы на всё ещё мучающие его вопросы и проведёт окончательную черту между его прошлым и настоящим, не давая им влиять друг на друга.

⊹────⊱✠⊰────⊹

[неизвестный номер]

это Минхо. я у твоего подъезда.

??

спустись. или я сам поднимусь, но тебе это не понравится.

я ложусь спать.

я видел, как ты зашёл в подъезд буквально 15 минут назад.

сталкеришь? низко даже для тебя.

бродить ночью по круглосуточным тоже не в твоём стиле.

что ты хочешь?

нам есть о чём поговорить.

одного кофе в лицо тебе было мало? опять будешь приставать?

даже не коснусь. доставлю с каждым выпавшим волоском.

ладно

Любопытство сгубило кошку и, кажется, ещё больше людей.

⊹────⊱✠⊰────⊹

Найти на парковке единственную машину с включёнными фарами, которую он ранее заприметил в окно, в первом часу ночи не сложно, так что, даже не глядя на номер, Хван открыл дверь и занял переднее пассажирское сидение. Автомобиль сразу тронулся с места, скрываясь за ближайшим поворотом. Признаться честно, внезапное сообщение застало его врасплох, моментально поднимая уровень адреналина в крови и концентрируя всё внимание на экране телефона с открывшимся чатом. Он не верил и боялся найти подтверждение чужим словам в окне, надеялся, что это окажется нелепой шуткой, не хотел тратить время на личность, что одним своим необдуманным поступком подняла бурю сомнений внутри него. Было страшно спускаться, идти в неизвестность, к человеку, которого он уже не знал. Не боится только тот, кому нечего терять. И Хёнджин к ним не относился. С другой стороны, они не были друг другу посторонними, чужими, даже если так было удобнее думать обоим. Когда-то они знали друг друга вдоль и поперёк, хотя сейчас неловко было даже посмотреть в глаза, не то что открыто рассматривать детали. Хван поддался… Поддался внезапно возникшему внутри любопытству, только по пути осознавая всю безрассудность своего поступка и последствия, которые из него вытекают, стараясь на них не зацикливаться. — Куда мы? — прохладный воздух, пробиравшийся через маленькую щель окна, слегка бодрил, придавая хрупкой смелости. — Увидишь. Они выехали на хорошо освещённое шоссе, обгоняя редко встречающиеся машины. Хёнджин упирался ногами в пол от ощущения скорости, сосредоточиться пытался на одной единственной точке перед глазами — расплывающейся общей картине за окном, превращаясь в центрифугу из мешанины ярких цветов. Воспоминания о том, как Минхо обещал покатать его по ночным улицам, когда получит права, всплывали один за другим перед глазами. В салоне тишина и, кажется, летают электрические разряды. Хван чувствовал слабый запах спирта и чужого шампуня, смешанные с нотками табака. Минхо не курил раньше. Бин был прав: Хёнджин сел на ночь глядя в автомобиль совершенно незнакомого выпившего человека, и было бы вполне разумно предупредить хотя бы одного человека обо всём происходящем. — Лучше пристегнись, — старший заметил перемену настроения пассажира, осознавая, как тот волнуется, зная прекрасно, как раньше алкоголь влиял на него не совсем в положительную сторону: делал более развязным, срывал все тормоза, если вовремя не остановить. Но сейчас слова Хёнджина для него ничего не значили. Неплохо было раньше, когда Минхо становился более тактильным, позволял себе немного больше, чем обычно при людях, но прекращало казаться крутым, когда он забывал про ранее установленные рамки дозволенного. Ли не садился за руль подвыпившим, но в этот раз это стало необходимостью, иначе так и не решился бы заявиться посреди ночи, без должной осмотрительности поспешно отправить сообщение и начать тяжелый разговор. Присутствие Минхо последние несколько недель ничем хорошим для Хвана не заканчивалось: взволнованными ощущениями, отдающими трясучкой в пальцах, запутавшимися мыслями и чувством, что он давно уже проебался и его вот-вот ждёт жёсткая расплата. Нахождение так близко друг к другу давило, возрождая давно забытые ощущения, и эта победная кошачья улыбка, растянувшаяся на губах, когда младший в очередной раз отводил от него взгляд, пугала. Сохранять самообладание становилось всё сложнее, поэтому, дождавшись, пока подойдёт к концу доносящаяся по радио унылая медленная песня, Хёнджин задаёт крайне личный вопрос, оставляя за мужчиной заветное право банально его проигнорировать: — Ты счастлив? — Относительно, — моментально отвечает водитель, не сводя взгляд с дороги. — А ты? — Более чем.