Exes

Любовь — жуткая штука. Человек не может просто взять и разлюбить. Минхо пытался, и никто не винил его за то, что он, вопреки всему, так и не отпустил. Никто, кроме него самого. Чтобы он ни делал последние четыре года, сейчас всё это кажется неправильным, словно ничего из этого не должно быть с ним, словно его место не здесь. Чувство потерянности, отторжения окружающего и безнадежности стали частью рутины, притупляя собственные желания, подталкивая к краю, от которого он находил силы бежать в противоположном направлении. Он не хотел падать, но снова и снова возвращался к границе, опасно балансируя. Работа всегда была как плацебо. За ворохом бесконечных заданий дни летят быстро — всё-таки сфера обслуживания не щадит никого. Но что-то изменилось. За бессонную ночь пришло осознание: нет правильного или неправильного, когда ты взрослый. Цена твоих решений — последствия. И только ты выбираешь, оцениваешь, что лучше и для кого. Вокруг давно уже нет рамок, к которым нас приучали с детства. Некоторых невозможно забыть и лучшее, что можно сделать — забыть о своих чувствах к ним. В этом и был весь Минхо. — Чего ты хотел этим добиться? — неосторожно брошенный вопрос внезапно выбивает почву из-под ног старшего, а комок встает в горле, не давая выдавить и звука. Минхо не мог ни найти точной причины, ни дать расплывчатых объяснений. Его просто снесло внезапной волной чувств, что вырвались в ответ на краткую чужую заинтересованность, тень былой заботы. Он теряет картинку дороги перед глазами, выруливая на обочину посреди трассы, останавливаясь. — Провести время вместе? Поговорить о всякой хрени под мигающими огнями? Хёнджин продолжал давить, пока Минхо ссутулился, вжимаясь в кресло, будто слова били по внутренностям. Хвану было бы даже жаль его, не будь он настолько вне себя из-за смятого листка бумаги на своих коленках с аккуратно вычерченным новым адресом женщины, что когда-то убила часть его самого. И этот листок молча вручил ему старший несколько минут назад. — Я не хочу возвращать прошлое, понимаешь? Мне лучше без всего этого, без вас, — Хван поднял голову и недобро взглянул исподлобья. — Мы оба знаем, зачем ты всё это устроил. Чтобы я сентиментально вспомнил прошлое, сжалился и… Что дальше? Захотел все вернуть? Переспали? Ха-а, я не впечатлён. Чужая насмешка зависла в воздухе. — Катись к черту, — шипит водитель, стискивая зубы, чтобы не выпалить лишнего. Знает, что пожалеет. — Это ты меня сюда привёз. Джисон наскучил? Уже не соответствует твоим ожиданиям или что? Или тебе так нравится выпрашивать любовь? Попроще лицо можешь сделать? У тебя нет права смотреть на меня с такой ненавистью. Я лишь хочу донести до тебя, что это твои чувства и только твои. Я не просил о них. Хватит жить прошлым — того твоего Хённи давно нет, а эта женщина для меня мертва. — Я прекрасно знаю это. Как и то, что её сын вырос в морально изуродованного кретина с иссохшим мозгом. Думаешь, живёшь так, будто ничего не было? Неправда. Ты всего боишься, как и те, кого подпускаешь к себе. Больнее всего было осознавать, что помощь нужна не только ему. Минхо казалось, будто Хван был таким же — не смог справиться сам, не мог больше доверять ни окружению, ни партнеру, ни себе. Ли заметил это по постоянно настороженному взгляду Ликса, стоило кому-то приблизиться к Хёнджину. Минхо же, будучи уже в статусе «занятого», под прицел не попадал. — Так и будешь барахтаться в этом болоте, прикрываясь тщеславием и эгоизмом? Ты любишь только себя. Никого не напоминает? Ты отвратительный, Хван Хёнджин, — горячие слёзы обжигали сетчатку. — Зачем ты вернулся? Какого чёрта я вообще встретил тебя? Ненавижу. Я чувствовал вину каждый грёбаный день на протяжении трех лет. Каждый день перебирал все наши встречи, выискивая, где ошибся и что сделал не так, готов был ползать на коленях, чтобы урвать кусочки прошлого, чтобы всё вернуть. Голос чуть хрипит от надрыва, слёзы застывают в глазах, наконец давая себе волю, Ли болезненно откашливается, продолжая: — Сука, я ненавижу каждый хуёвый сон, где мы мирились, где ты прощал меня, потому что потом я просыпался и жить не хотел. Утро и всё по новой. Мне не давали забыть, понимаешь? О тебе напоминали каждый чёртов раз! Все! Сука, все, кто окружал меня! Ты сбежал, но оставил меня с этим. Тебя было так много вокруг, что я сходил с ума, Хван. Вся школа ждала от меня ответы, но их не было, потому что ты — грёбаный трус. Угрозы твоей матери, допросы учителей и запугивание полицией… Меня до сих пор триггерит с тебя. Какого чёрта ты вообще вернулся? Просто свали туда, где был, и не возвращайся. Твоя мать для тебя умерла? Это ты умер, пока она нашла силы измениться. И, кстати, у тебя теперь есть младший брат, что живет сейчас в любящей семье и мечтает с тобой познакомиться, но вместо этого ты снова жалеешь себя. Хёнджин сидел, как вкопанный, смотря на покрасневшие глаза напротив. Минхо сорвало, а смелости перебить или заткнуть его не находилось. Наоборот, дрожь и вина в его голосе отдавалась где-то внутри совсем больно. Сердце испуганно забилось, ударяя по стенкам. Ли, что всегда сохранял самообладание, сейчас был критически близок к тому, чтобы впасть в истерику. — Я ненавижу всё то, что ты со мной делаешь. Мне было чертовски больно. Так что уйди. Свали, — Ли смотрел куда-то вдаль, сжимая ткань рубашки в районе сердца, пока зубы клацали от дрожи, а слёзы застилали глаза. Стерев рукавом мокрые дорожки, он моментально отстегнул ремень, выскакивая из машины. Парень проиграл нарастающему внутри гневу, клокочущей ярости, что находила выход как могла и перекрывала собой все вокруг, не давая времени остыть и передохнуть. Горло саднило нещадно, но вся вода осталась в салоне. Досадно, что даже сейчас в голове был образ Хвана. Минхо и не думал, что он его отпустит так просто. Старший пинает дорожный гравий, хватается руками за голову и сползает по багажнику к колёсам. Открылся. Подставился. Сорвался. Знал же, что Хёнджин не поймет. Не надо было и пытаться. Даже если обложка почти та же. Знакомая мягкая линия губ, изящный овал лица, чуть волнистые пряди волос, лисьи глаза, что так же по-детски сияют, когда он восхищён или в предвкушении. Но тонированная улыбка почти всегда искривляется в уголках, волосы беспощадно выжжены после множества окрашиваний, а во взгляде крайние пресность и безразличие. Хёнджин из прошлого был чистым листом, на котором Ли мог оставлять красивые мазки медленно, не давая краскам смешиваться, пачкать друг друга, превращая его во что-то прекрасное, раскрывая день за днём. Но время беспощадно к незаконченному искусству. Чувства, что вкладывал парень, были перечеркнуты чёрным цветом, поцарапаны острыми стержнями чужих ожиданий, а после старавшихся создать что-то ещё поверх красочных рубцов на развалинах искренних детских чувств. Наивный мозг подкидывает сцены из прошлого. Они ругались и раньше, а после неминуемо мирились. Тёплые мягкие ладони младшего касались его щёк так легко, а затем скользили дальше, теряясь среди его непослушных волос и воздушных поцелуев. Но это прошлое. Оно давно осталось только на редких совместных снимках, которых они никому не показывали. Они были счастливы только вдвоём. Не важно, на узкой скрипучей кровати или в людном парке, где они могли мельком дарить друг другу неловкие прикосновения. Такого больше не будет. Никогда.

[шкафобой]

бини

можешь встретить меня?

без проблем, давай адрес он что-то сделал тебе? следит?

мой дом

что случилось? он ударил тебя?

не бил, просто плохо себя чувствую

где ты сейчас?

в пригороде

приедем часа через 2 примерно

может, вызвать такси?

сомневаюсь, что нужно

и не говори ничего феликсу

мне нужно время прийти в себя

он точно тебя не трогал? если запугивает, лучше скажи, я разберусь

всё нормально

можешь сказать ликсу, что я останусь у тебя на ночь?

пожалуйста

ладно но если он узнает, то я не при делах

спасибо

так что случилось?

я пока не готов говорить об этом