Обоюдная зависимость | История Николь

Николь проскользнул на кухню обходными путями. Пожилая кухарка совместно с парой помощниц во всю готовила ароматные блюда. Она трудилась в поте лица и старалась сделать все вкусно, скромно, и сравнительно быстро. На проволочки не было времени. На сковородах шкварчало мясо, под крышками в горшочках томился картофель с овощами, в объемной кастрюле закипал суп, а на противнях разлеглась румяная рыбка. — Доброго дня! — весело поздоровался Николь. Он уже не в первый раз бывал на кухне. Получить пару лишних пышек перед сном было не грех. — Как приятно пахнет! Уже не терпится попробовать! — Ох, ваша милость, еще немного и назначу подавать, — приятные слова радовали кухарку, и она ничего с собой не могла поделать, улыбалась как молодая девчонка от комплимента кавалера. — Вы уж вытерпите, — чуть подсолив суп женщина отставила горшочек с солью и поспешила проверить пирог. — Потерплю-потерплю, — обрадованно метнулся исполнять каверзу Николь. И главное, чтобы никто не увидел, не заметил, не заподозрил в безумном хулиганстве. Николь уповал на матушку-удачу и только на нее самую. Придумка была столь детской и глупой, что отказаться от нее было совершенно невозможно. И проходя в столовую, уже накрытую расторопными слугами для обеда молодой человек испытывал истинный восторг, надеясь, что ничего не сорвется. Роджериан, дьявольски хорошо выглядящий в своем домашнем образе — рубашке, да брюках, без всякого жеманства, как и всегда, вальяжно расположился во главе стола. Нисколько не желая находиться слишком близко к завлекающему дьяволу, Николь замешкался, но все же присел по правую руку хозяина, дружелюбно, подчеркнуто вежливо улыбнувшись. — Морс весьма приятен на вкус, обязательно попробуйте — издеваясь, Фаррелл поднял бокал полный указанного напитка. Он не позволял прислуге доставать алкоголь даже для него самого и обходился чайными, кофейными и фруктово-ягодными напитками. — Всенепременно. Схватив бокал Николь плеснул немного морса и демонстративно с деланным наслаждением выпил. Роджериан расплылся в улыбке полной очарования. Николь поймал себя на том, что слишком долго смотрит на чужие губы и злоба в нем неожиданно сильно вскипела и едва не выплеснулась с ругательствами наружу. Но с виконтом стоило иметь холодную рассудительность и понимание действительности. Его сумасшествие и несерьезность ставили в тупик. Фаррелл заметил скованность и некоторую отрешенность подопечного и тихонько усмехнулся. — Не беспокойтесь, я не сделаю ничего такого, что могло бы навредить вам, Ник, или что-то, что стало бы совершенно неприятно. Для нас обоих. — Посмотрим, — не стал идти на попятную или сколько-то спорить молодой человек. — Милорд, не превращайте свою спокойную жизнь в ад. Вы не успеете и глазом моргнуть. Все это превратится для вас одним сплошным разочарованием, ночным кошмаром, ведь к этому приложу руку я. Виконт покачал головой слегка кривя в усмешке тонкие губы. — Но кто же сказал, что мне интересна спокойная жизнь? Или что в аду так плохо? Еще ни разу не встречал людей, вернувшихся с того света и передавших истинные знания о потусторонней жизни. И раз так, то я вполне готов опробовать ее прямо сейчас. — К спокойной жизни стремится большинство аристократов. Отсутствие проблем, хорошая репутация, продвижение по службе, домашнее веселье в кругу семьи, рождение наследников. Заниматься всяким, — он развел руки в сторону не способный пояснить чем именно, — верх мечтаний элиты. Николь не стал добавлять, что так и видит, как виконт заводит пчелиную ферму и днюет, и ночует возле нее. Отчего-то подобное скучное дельце идеально подходило этому чудаку. — Увольте. Меня и в самом деле волнует беспроблемное существование, но что до остального — не горю особым желанием и пока не вижу в подобном смысла. И если уж вы так говорите, то скорее ваше собственное подсознание желает всех этих вещей. Разве не так? Виконт выглядел до нельзя довольным, словно на его руках были все козыри и он в любой момент мог сорвать куш. Николь, в свою очередь, преобразился в лице, выражая искреннее отвращение. Подали первое блюдо: наваристый овощной суп, который с легкой руки Николь приобрел новый, совершенно своеобразный вкус, вовсе не предусмотренный рецептом. Ник поспешил поскорее взяться за ложку и попробовать немного, узнать, насколько сильна и неприятна на вкус его каверза. Едва не подавившись Николь все же справился с большим трудом проглотив бульон и кусочек разварившегося овоща — суп был до тошноты пересолен. Глотнув немного спасительной воды, молодой человек очень внимательно глянул на Фаррелла. Виконт вопросительно глянул и также приступил к трапезе. «Ну же!» — Довольно… наваристо, — с неудовольствием морщась, догадываясь чьих рук вмешательство, констатировал Роджериан. Николь, довольный невинным хулиганством, рассмеялся, расслабившись. Ему всего-то и нужно было, чтобы виконт как следует распробовал розыгрыш. Фаррелл подивился тому, с каким смирением и пониманием отнесся к глупой выходке парнишки. Отчего-то представлялось, что пьяница и дебошир не станет действовать столь нелепо, но Николь будто решил идти всему наперекор, представляя вовсе не ту личность, которая едва не была втянута в скандал с изнасилованием и убийством. И вместе с невинным представлением Николь, его мальчишеством, несогласием со всем вокруг и попыткой следовать по пятам за надежным человеком, мужчина всего на мгновение отвлекся и позволил мыслям уйти в мир фантазий. Губы все еще хранили поцелуи и позабыть о них Роджериан ни в коем случае не хотел. Непослушные мысли опережали и даже несколько торопили событий, но обуздать их нисколько не получалось на протяжении всего обеда. К удивлению и счастью Николь не решился изничтожить весь запас соли в поместье приправляя оставшиеся блюда. И десерт, состоящий из пирога полного свежих ягод пришелся наглому мальчишке по вкусу — его глаза сияли счастьем. Он облизывался с полным довольством и сытостью. Ничего не способно было уничтожить созданную гармонию между ним и его кусочком пирога. Жадно пережевывая и глотая пирог Николь искренне наслаждался, впрочем, как и другими сладостями. Они позволяли ему притупить сосущее под ложечкой чувство неудовлетворенности, боль от нехватки привычной дозы радости, таящейся в опиуме. Роджериан был почти уничтожен внутренне, поскольку не ожидал от себя чувства умиления по отношению к дикому хищнику все еще готовому перегрызть глотку врагу без всяких проблем. Фаррелла нисколько не удивляли последующие кулинарные потуги подопечного. Пересоленные и переперченные блюда стали важной частью трапезы. Внимательно следя за Николь, за его живой мимикой, за деталями, которые он не мог скрыть, Роджериан открывал его для себя с новой стороны. Мужчина не позволял себе разозлиться на детские и во многом глупые выходки, поскольку понимал, что подобным образом подопечный вымещает свое недовольство, избавляется от скуки. Николь мог злиться, игнорировать просьбы и вести себя вызывающе, но все же ему пришлось признать, что виконт не был тираном и хоть не одобрял, но позволял подобное поведение ограничивая некими рамками. Его заносчивость временами проявлялась в долгих тирадах, больше похожих на лекции о праведности, душевной и телесной чистоте. Николь ненавидел эти бессмысленные разговоры столь же сильно, насколько обожал слушать интересные и в чем-то потешные рассказы виконта. Чаще всего после ужина Фаррелл заводил очередной рассказ — временами о себе, временами о выдуманных персонажах из книг, и повествовал со страстностью и выразительностью, завлекающей слушателей. Николь слушал, полностью вовлеченный историями и ораторским умениям. — Неужели вы не думаете о всей той чепухе, что преследует правильных аристократов? — в один из вечеров в очередной раз поинтересовался Николь. Ему в самом деле стало интересно отчего виконт все еще не женат — из-за властолюбия и самодовольства переходящего в самое что ни на есть зазнайство? — Прошу прощения? Что именно? — с удобством расположившись в кресле, наслаждаясь ягодным напитком после прошедшей трапезы поинтересовался мужчина. — Ну, знаете, жениться, рождение наследников и дотошный контроль финансов на счету в банке? — развел руками Николь. Сам он не особо представлял, как проходит жизнь истинной знати заинтересованной в процветании рода, но вообразить все же мог. — В самом деле — чепуха, — отмахнулся Фаррелл с усмешкой. — Я не подхожу под кондиции идеала и оттого не думаю, что стоит стремиться попасть в указанную вами категорию людей. Мне комфортно в том статусе, в котором я нахожусь прямо сейчас. — Неужели? И ничего не желаете изменить? — Знаете, до смерти скучная жизнь, которую я вел, стала в разы интереснее с тех пор, как вы появились в поместье, — выразительно глянув на подопечного сказал Роджериан. — Мне вполне хватает того, что имею и больших изменений не планирую. Банально признаться в скромной симпатии к проблемному навязанному юнцу Роджериан не мог. Ему в самом деле нравилось проводить время с Николь. Его порывистость, бойкость и страстность странным образом заставляли желать узнать, насколько же горячим он еще способен быть. Николь понятливо кивнул и после несколько дней ходил задумчивым. — Я хотел бы пригласить вас на совместную прогулку верхом, — в один из дней сказал виконт как бы между прочим. Склонив голову, он очень внимательно глянул на молодого человека ожидая ответа. — Около двух часов дня, что скажете? Николь замер, вспоминая чем закончилась в предыдущий раз верховая езда, замешкался с ответом. Хотелось повторить абсолютно все, что произошло в тот раз, за исключением болезненного удара, но вместе с тем и забыть и никогда более не вспоминать. Но перспектива вновь сразиться с виконтом в скорости наполняла восторгом. — Я не против, милорд, — сдерживая искристое, радостное волнение, предвкушение от прогулки, Николь поторопился приготовиться и переодеться. — Я сообщу конюху о необходимости подготовки лошадей, — уже вслед подопечному сказал Фаррелл с приятной улыбкой провожая его взглядом. Погода не разочаровала — чудесный солнечный, но совершенно не душный денек. Солнце совсем немного выглядывало из-за облаков, но это более чем хватало для того, чтобы прогреть землю. Лето закончилось и тихонько вступала на свой пост осень. Трава немного пожухла, листочки в кронах тихонько готовящихся ко сну деревьев меняли окраску. Еще совсем недавно изумрудная картина разбавилась желтыми и красноватыми оттенками. Как и обещал виконт лошади в самом деле были готовы и только ожидали своих всадников. Для Николь подготовили его любимую темную красавицу, а Роджериану серого мерина, всхрапывающего, бьющего копытом. Вскочив в седло, Николь первым выехал со двора, не став дожидаться готовности виконта, пустил лошадь легкой рысью по засыпанной гравием дорожке прямиком к дубовой рощице через все те же самые заросли. Он так часто проезжал это местечко, почти каждый день, что наизусть запомнил повороты. Пускай Николь вырвался вперед, он знал, что Фаррелл следует за спиной и нисколько не отстает. Съезжая с дороги Ник не вытерпел и перешел на галоп, подгоняя лошадь, прижимаясь к ее шее, чувствуя, как бешено стучит чужое — животное сердце в унисон с его собственным сердцем. В какой-то момент они действительно почти слились в одно существо одержимое скоростью. Обещанная прогулка превратилась в самый настоящий забег похожий на отчаянную борьбу между мужчинами. Оба стремились выиграть, забрать право победителя на жизнь и смерть проигравшего. Николь заставлял лететь лошадь с небывалой скоростью и Роджериану пришлось прилагать немалые усилия для того, чтобы не отставать. Он сбавил темп только достигнув уже знакомой зеленой поляны залитой солнечным светом. Подставив лицо приятным, теплым лучам, Николь с трудом дышал. Хватая каждый короткий глоток воздуха губами он чувствовал как дрожат руки натягивающие поводья. Кровь бурлила в теле, ликование и упоение моментом затуманили мысли, сделали их легкими, невесомыми настолько, что и поверить не получалось. Он ощущал спокойствие. — Хорошая девочка, — не смог сдержаться молодой человек и погладил лошадь по крепкой шее. В ушах все еще стоял свист ветра, чудилась колючая прохлада овевающее тело наравне с теплом, которое дарило солнце. Фаррелл остановил мерина и поспешил ступить на землю, чувствуя как кружиться голова от быстрой скачки. Обворожительное лицо подопечного раскраснелось от напряжение и солнца, грудь тяжело вздымалась в момент, когда он ступал на землю. Облизывая губы, он смахнул пот со лба и почти без сил опустился на колени, ничуть не заботясь о чистоте одеяния. Он быстро уставал поскольку не обладал требуемой физической выдержкой. Роджериан тихо усмехнулся, прекрасно понимая, что возбуждение от скорой поездки захлестнуло не только лишь его одного. Пришлось признать, что идея с прогулкой нисколько не разочаровала его. В отличии от прошлого раза, произошедшего спонтанно, совершенно случайно, в этот раз мужчины были готовы. Восторог кружил голову Фарреллу пускай и было безумно жаль, что Николь смог на целую голову опередить его в гонке. Роджериан медленно выдохнул, отпуская мерина. — Это было фантастически хорошо, — подойдя к подопечному мужчина подал руку и помог тому встать на все еще дрожащие ноги, но вместо того, чтобы тут же отпустить, привлек к себе, приобнял со спины. Едва-едва успокоившееся сердце молодого человека вновь неистово заколотилось, грозя сердечным приступом от множества чувств нахлынувших так неожиданно и резко. Замерев, Николь опустил голову, только бы не сталкиваться с голодным взглядом темных глаз. Он понимал, что следует поскорее вырвать руку, оттолкнуть от себя мужчину, но все же продолжал стоять притиснутый к сильному, крепкому, разгоряченному после состязания телу. Сопротивляясь притяжению, молодой человек все же чувствовал какая жажда обладания таится в виконте. — Скажите, наши объятия доставляют вам удовольствие? — интимным, бархатным голосом поинтересовался Фаррелл. Шумно выдохнув, не зная, как произнести хоть слово, Николь самую малость шевельнулся. Ему казалось, что стоять спокойно невозможно. Прикосновения виконта приятным теплом расходились по молодому телу. Отрицать проявившееся возбуждение было глупо и неуместно, оно было слишком явным. Правда заключалась в том, что Николь испытывал приятную истому, обжигающую страсть находясь в объятиях мужчины. Легкий трепет, позабытое некогда волнение, превращали его рядом с виконтом в мальчишку, не знающего о чувственном наслаждении. И хотелось, чтобы Фаррелл прикасался еще, больше, не только лишь к спине. Ответа не последовало и Роджериан совсем легко провел ладонью по влажной от пота спине — по коже побежали мурашки. Вздрогнув, Ник решился поднять голову и встретиться со взглядом виконта. — Да. Мне приятно, — ожидая поцелуя молодой человек подался немного вперед, завороженный нежностью и сердечной мягкостью в чужом взгляде. Николь не был способен отвернуться, его дыхание, казалось, исчезло. В груди мучительно, болезненно билось сердце и не желало успокаиваться. Еще миг и виконт приблизился, отпустил ладонь и коснулся щеки Ника, неторопливо и вызывающе лаская ее пальцами. Проведя по скуле, скользнув ниже он остановился у кромки губ. Там, где он прикасался оставался огненный след. Однако виконт остановился. К удивлению и разочарованию Николь, Фаррелл отпустил его, разжал объятия, заканчивая пленение. Силясь прийти в себя Ник помотал головой. Перед глазами словно бы сгустился туман.