Дракон

Тьма. Вода. Безвременье. Больше на Хубуре не было ничего. Шевеление тела. Стон цепей. Безнадёжность. Будущее представало в крайне нерадостных цветах. Кровь. Боль. Война. То, для чего рождён Дракон. То, что так ненавистно мне. Битва занялась на рассвете. Глухой лес. Клинок лежит в руке. Из рваной раны на груди хлещет кровь. Внимательный взгляд Эрешкигаль не даёт времени отвлечься на лечение. Слева Иштар. Остальные заняты ануннаки, пришедшими со мной. Пройдя небосвод, солнце уже клонилось к закату. Пространство, доступное взгляду, усыпано телами ануннаки. — Дракон, зачем тебе это? — приторно-сладкий голос Иштар вызывал тошноту. — Присоединяйся к нам. Мать не должна контролировать наши жизни. Мы лишь хотим свободы от её слова. Разве это плохо? Не обращал на неё внимание. Серьёзный соперник здесь Эрешкигаль, не Иштар. Именно её кристалл вырвался из-под земли, вспоров мою плоть. Колдовство Иштар и близко не могло ко мне подступить. — Тебе самому не надоело полное подчинение? Что ты видел, кроме боя? Она не даёт тебе вкусить удовольствия и сладости этой жизни, — на этих словах она улыбнулась, как довольная кошка. — Мы не желаем ей зла, но она вынуждает… Фальшь сквозила в каждом слове. Я перестал слушать. Краем глаза заметил смятение Эрешкигаль. Ей не нравились слова сестры. Сейчас! Плавно качнувшись вправо, в последний момент изменил траекторию. Меч летел прямо в сердце Иштар. Нергалл вырос как из воздуха, закрывая собой ту, что никогда не оценит этой жертвы. Мгновение мёртвой тишины. И земля содрогнулась от крика Эрешкигаль. От места нашей битвы во все стороны расползались трещины, погребая деревья, камни и мою армию. Не дожидаясь падения в бездну, я взлетел. С высоты наблюдая, как виновница заносит руки в магический пас, целясь в сестру, но сама уходит под землю. Тихий звон цепей от неловкого движения. Мышцы словно забыли как двигаться. Окаменели. Надо поспать. Внезапная незваная мысль заставила сердце сжаться. Вызывая дрожь во всем теле, больше схожую с ознобом. Если Ияр успел вовремя и она и жива… Ниалл должен защитить. Не знаю, как, но должен… А если не справится? Против Шамаша у него нет шансов… Не думать об этом… Надежда мучила не хуже Хубура. — Дракон, ты же понимаешь, что будет, если ритуал не сработает? — злое веселье Шамаша позволяло предположить, что любой исход Церемонии его устроит. — Ты уже пытался меня убить. Напомнить, чем закончилось? — я развёл ослабшие руки, всем своим видом показывая: я всё ещё здесь. — Мы оба знаем, что смерть не самое страшное, что… — И что ты сделаешь? Что ты можешь мне сделать? Огонь в чашах хлестнул к потолку. Я глухо рассмеялся. Не знаю, как он не загорелся в собственной отчаянной злобе. — Сейчас и проверим, сработает или нет. С этими словами Энки подошёл к юной магичке. По её лицу текли слёзы, в глазах отражался дикий страх. Замотав головой, она молила: — Нет, Повелитель, пожалуйста. Я же… — что она хотела сказать, мы так и не узнали. Без раздумий, без сожалений отточенным движением Энки перерезал ей горло. Тело девушка упало: безвольные руки вытянуты словно в молитве, белоснежная кожа, перепачканная алыми брызгами… Первая кровь потекла по желобу. Церемония сработала, Четверо дотянулись до силы из Сердца Матери. Исполняя клятву, Энки отдал мне амулет. И я отправился познавать жизнь, о которой рассказывала Иштар. Без наставлений Матери — абсолютная свобода. Течение Хубура, наконец, позволило мне прикоснуться к Хаосу. Крупица, но этого хватало на поддержание тела. — Никкаль… — мой голос, отражаясь от стен, эхом разнёсся по пещере. Хубур впитывал новый, незнакомый звук. После боли потери всегда наступает покой. Надежда… надежда мучает бесконечно. Нингаль споткнулась и полетела на землю. Всё внутри меня сжалось. Перевернувшись, она выставила вперёд руку. В её глазах — животный ужас. Первый раз она боялась не дракона — меня. — Не подходи! — Где амулет, Нингаль? — Я… уничтожила его! Не ври мне, пожалуйста, твои глаза становятся такими огромными, когда ты врёшь… Я даже не хочу знать, зачем ты пытаешься меня обмануть. Но без него я не сумею защитить тебя от них, слышишь?! Дай же мне шанс защитить тебя! Они ранили Нингаль, и от запаха её крови меня мутило. — Я не ослышался? Она уничтожила амулет дракона? — лицо Энки излучало сочувствие, но я то знал, сколько фальши оно таило. Всё внутри скрутило от ненависти. — Да. Она так сказала. — Мне так жаль, мой друг. Мне так жаль твоего разбитого сердца. Может, она не понимала, что делает. Может, это предательство было случайностью. Тебе необязательно убивать её прямо сейчас. Это ты, тварь! Ты уговорил Нингаль украсть амулет! Ты всё это подстроил! Что ты наговорил ей?! Что обещал?! Дракон рвался наружу, царапал стенки своей клетки, оставляя на ней кровавые раны. Первый раз с заточения на реке Хубур я был так беззащитен и так слаб. Тогда они отобрали жемчужину, надеясь убить меня, отрезав от Хаоса. И им бы это удалось, если бы я не придумал ритуал. Если бы не выторговал амулет обратно в обмен на доступ в Сердце Тиамат… Сила, с помощью которой можно жить очень-очень долго. Может, даже вечно. А жизни жертв? А что жизни? Тогда было плевать. Кожа на руке вздыбилась мурашками. Мне показалось, что дракон вырвется наружу, с жемчужиной или без. Но он только ревел внутри, сжигая меня ненавистью к Энки. К этой Четвёрке… У меня всё ещё был кинжал. Прокляни меня Мать, если я не буду защищать эту женщину до последнего. — Она моя. Сделаете хоть шаг к ней — вырву глотки обоим, — в моём голосе мне самому слышался рык дракона. — Без амулета? Не смеши меня, мальчик, — на поляне показался ещё один участник драмы: Шамаш. — Не ссорьтесь. Кингу и без амулета кое-что может, верно? Хотя с ним он, конечно, был гораздо, гораздо опаснее… — Энки не смог сдержать злую улыбку. Предсмертная агония у реки Хубур была проще, чем эта ненависть… Когда Энки улыбнулся, я понял, что на поляне появились псы. Слишком поздно… Я развернулся и бросился к Нингаль, уже зная, что сейчас произойдёт. Шамаш рванул за мной, мешая добраться до неё. Кинжал вошёл под её лопатку. Стон… В той бойне не было ничего изящного. Ничего правильного. Я просто резал глотки всех псов на этой поляне, надеясь насытить свою боль. Надеясь прорваться к ней. Но их было двое — Шамаш и Энки. А мой Дракон был заперт. Я услышал шёпот. — Пожалуйста… пожалуйста, выслушай меня… Кингу… Я обернулся, поймал её взгляд, позвал со всем отчаянием, на которое был способен: — Нингаль! — Мне так жаль… — Нет, нет, нет! Нингаль, я всё знаю, я знаю, дождись меня! Не умирай… — в груди собирался тугой узел, мешая дышать, вытесняя внутренности: отчаяние, беспомощность, боль. — Она обещана Эрешкигаль, Кингу. Она сама сказала, что отдаст за тебя всё. Даже душу. Смерть нельзя увидеть. Нельзя заглянуть ей в глаза. Но если очень внимательно слушать чьё-то сердце… можно услышать, как смерть ласково шепчет ему: «Остановись…» Нингаль умерла… А я… я поклялся: им не жить. Рано или поздно. Так или иначе. Четверо будут мертвы. Это сделаю я. Несколько лет мне понадобилось, чтобы смириться с её потерей. Но вина за её смерть всё ещё со мной. Да, это был её выбор, продиктованный любовью… как она думала. Хотела меня спасти. Вот только… нельзя спасти человека от его сущности. Дракон — это я. Она так и не смогла принять этого. А я не смог вовремя уйти, зная что Нингаль принимает только половину меня, игнорируя ту мою часть, что ей не нравилась. Нельзя любить человека наполовину. Я должен был найти в себе силы уйти от неё. Нингаль осталась бы жива, у меня был бы амулет, а Хубур уж как-нибудь обходился бы без меня. Время очень относительное понятие. В бою ты за ним не успеваешь, каждое мгновение становится ценным. Сейчас мои мгновения тянулись бесконечность. Каждое. Миллион маленьких бесконечностей… Стоя на коленях на небольшом каменном выступе посреди спокойных вод, я не видел выхода. С моей позиции всё выглядело безнадёжно. Так проходили дни: один за другим, наполненные бесконечными часами и минутами. Пытка для разума. Не сходи с ума. Не доставляй Четверым такого удовольствия… Что-то изменилось… По сводам пещеры растекался неупорядоченный Хаос. Вибрируя в воздухе, отражаясь от стен, он растворялся в водах Хубура. Тонкий силуэт. Знакомые движения. — Никкаль?.. — Кингу? — она сделала несколько шагов, идя на мой голос. — Стой! Не туда! Её стопа коснулась воды, и она исчезла. Я замер, вслушиваясь в каждый шорох… Казалось, даже сердце стыдливо притихло. Когда я уже решил, что это было видение, пришедшее неожиданно рано, она вернулась. — Только не шевелись. Никкаль замерла. Когда её глаза привыкли к полутьме, разбавленной лишь тусклым светом кристаллов, она повернулась, ища меня глазами. — Только не приближайся к воде. В прошлый раз, вступив в неё, ты исчезла. Не думаю, что это случайность. Она остановила на мне взгляд. Увидела… — Кингу… Никкаль дёрнулась ко мне. — Будь осторожна. Ты на самом берегу. Она осеклась. Опасливо переминаясь с ноги на ногу. Чуть закусила губу. По пещере растекался страх, липкий, всепоглощающий. Никкаль хотела меня спасти, впадая в отчаяние от собственного бессилия. Смешная девчонка… Верная, преданная… Не бойся. Я здесь, я рядом. Выдохнув, встал. Мышцы не слушались, тело словно стало чужим… Шаг, ещё… Стопы коснулись тёмных вод, они оплетали меня, вытягивая мой Хаос, упорядочивая меня. Сжал зубы. Ещё шаг. Боль растекалась по телу. Шаг. Вода вокруг меня темнела. Шаг. Ещё. Цепи натянулись, зазвенели, разрывая опустившуюся тишину. Шаг. Я погрузился по пояс. Кожа горела огнём, он проникал в меня, разрывая мышцы, опаляя кости. Боль. Моё тело было сплошной болью. Шаг. Выворачивая плечи, до предела натягивая цепи, я рвался к ней. Успокоить, ободрить, дать почувствовать, что я живой. Никкаль внимательно следила за мной. Сев на колени на самом краю обрыва, она потянулась мне на встречу. Её пальцы прикоснулись к моему лбу, тёплые, с запахом корицы и апельсина. Осторожно, словно не веря в реальность происходящего, опасаясь, что я растаю как мираж. Наша близость длилась всего несколько секунд. Секунд, в которые моё тело разрывалось, а душа ликовала, обретя веру. Веру в её жизнь. Выдох. Я начал отходить назад. Оказавшись на камне, расслабился. Почувствовал металлический привкус. Боль начала отпускать. Дышать. Не забывать дышать. Подняв глаза на Никкаль, я увидел её слёзы. Она закрылась от меня, спрятав лицо в ладони. Клянусь, физическая боль от касаний Хубура была не так сильна, по сравнению с болью от её слёз и невозможности её утешить. Она так и сидела на коленях, опущенные плечи чуть подрагивали. До меня долетали тихие всхлипы. — Госпожа, посмотри на меня, — замерев, она отняла руки от лица. — Пожалуйста, не плачь. Я не могу сейчас утешить тебя… Это причиняет мне боль. Никкаль собралась. Обратившись к своей воле, она взяла себя в руки. Несколько слёз ещё успели сбежать, остальные она спрятала. Спасибо, моя хрупкая, храбрая, Никкаль. Она сделала всё, чтобы не причинять мне боль. Она заботилась обо мне. Искренне. Улыбнулся краешками губ. Увы, это всё, на что хватило сил. Поход через Хубур дался крайне тяжело. Но… она того стоила… Успокоившись, Никкаль взялась за любимое дело — мучить меня вопросами: — Кингу, а почему ты называешь меня госпожой? Это то, что интересует тебя больше всего сейчас? Интересно… — Потому что так читается твоё имя. На древнем языке. — Если я верно помню, это читается как «Великая госпожа». Скрестила руки, расправила плечи, чуть вздёрнула бровь и подняла подбородок. Надо бы ей ещё какой-нибудь портрет показать. Нельзя же всё время парадировать Энки. Чуть склонил голову в знак извинения. Всеми силами стараясь выглядеть серьёзным. — Я обещаю прибавить это звание к твоему титулу, как только ты сможешь на него претендовать, — Никкаль задохнулась возмущением. — Но если тебе не нравится, больше никакой госпожи. Звать тебя так — это просто мой маленький каприз. — Мне… нравится. Я кивнул, пытаясь сохранять серьёзность, но губы на мгновение предательски дрогнули в улыбке. Мне была приятна, столь редкая для неё, уступчивость. Словно опомнившись, она спросила: — Кингу, это ведь сон? — Не думаю. По крайней мере, я точно не сплю. И ты не видение, для них ещё слишком рано. — Видение?.. Ну, раз начал — договаривай. — Если лишить тело воды и пищи, рано или поздно рассудок взбунтуется. Моё тело сильно. Чтобы дойти до этого состояния, мне требуется гораздо больше времени, чем кому-либо ещё. — Сколько… сколько ты здесь находишься? — С момента, как ты ускользнула от псов. Я присмотрелся к ней. Заточение притупило моё чутьё, потому я не сразу заметил: что-то не так. В ней что-то изменилось. — Что произошло с тех пор? Никкаль не понравился мой вопрос. Она нервничала, неосознанно потирая одну ладонь другой. Взгляд метался: с меня на стены, под ноги. Наконец решившись, она тихо произнесла: — Много чего… — Скажи мне, что с тобой случилось, Никкаль. — Я… меня ранили. А потом я побывала в Иркалле, потому что оттуда украли топор Нергала, и ещё у Иштар… Но это не то чтобы по моей воле произошло. Так получилось. — Ты в порядке? — Да… да. В каком-то странном, но в порядке. — Тело? Душа? Какие-то серьёзные последствия? — Ну… кроме того, что Ияр теперь у Шамаша, а я ношу доспех из Иркаллы — никаких. — Хорошо. Это самое главное. А вот Ияр в серьёзной беде. — Кингу, у меня целый лес вопросов! Кто бы сомневался? — У нас может быть не так уж много времени. Сначала самое важное. — Как вытащить тебя отсюда? Я тихо рассмеялся. Неугомонная, отчаянная госпожа… Беспокоишься… — Боюсь, это тебе не по силам. Ты не вытащишь меня. Никто не вытащит. Это место прекрасно охраняется, у него нет потайных лазеек, а эта река — лучшее средство против магов. Это Хубур, Никкаль. Слышала про такую? — Это… часть Тиамат? — Правая рука, Хубур, что созидает мир из Хаоса. Никкаль лишь покачала головой. Я усмехнулся. — Да, да, Энки сделал всё, чтобы уничтожить большую часть легенд о Тиамат. Хубур даёт жизнь. Она создаёт порядок из Хаоса. И она окружает мой остров с обеих сторон, как видишь. — Значит… — Никкаль ужаснула собственная догадка. — Значит на этом острове не действует магия? — Ни магия, ни связь с Хаосом, ничего. — Тебе… плохо там? — Очень. Но я привык. После битвы с Тиамат эта пещера долгие годы была моим домом. Они пытались убить меня здесь — не вышло. Не выйдет и на этот раз. — Кингу! Значит ли это, что я как-то связана с Хубуром? Я искренне удивился. — Что навело тебя на эту мысль? — Варасса. Мне же удалось упорядочить его… — Никкаль, то, что тебе удалось, было поразительным, но… не невозможным. Проблема в том, что Хаос — вещь неизученная. Я знаю многое о том, как он воздействует на меня. И очень мало о том, что и как он делает с магами и людьми. Хотя бы потому, что у меня не было примеров для изучения. — Кроме Ияра? — Кроме Ияра. Но с ним вышло затруднение. В то время я был… сам не свой. Мне было не до исследований. — Что-то случилось?.. — Я потерял кое-кого. Очень близкого. — Эрешкигаль рассказала мне одну историю… Воспоминания Нингаль! Ну, конечно, не могла не показать… — Значит, ты знаешь про Нингаль. — Да. — Тогда… — я не успел договорить, почувствовав, что она просыпается. — Остановите церемонию Приветствия Пяти! Это самое важное сейчас! — голос дрогнул. — И, если можешь, возвращайся! Никкаль вопросительно подняла бровь и растаяла. Я вновь остался наедине с ледяными водами Хубура. Один на один со своей бесконечностью. Мог ли я избежать заточения? Безусловно. У меня был выбор: я или она. Когда сети Энлиля скрутили меня, я всё ещё мог выбраться. Но свой Хаос я обратил к Ияру. Никогда прежде я не беспокоил его. Это он считал себя обязанным мне, я придерживался другого мнения. Но… выбора у меня не было. — Ияр. Это Кингу. — Повели… — Слушай, не перебивай. Я перебросил Никкаль в район Академии, она ранена. Лечение может быть опасным для её разума: слишком много Хаоса. Будь аккуратен, увидишь признаки помутнения рассудка — прекращай затягивать рану, дальше лекари справятся. Скоро я буду… недоступен для общения. Меня поймали. Я в плену у Энки. Передай Никкаль, чтобы она как можно быстрее нашла свою мать. Мне нужна жемчужина. Необходимо остановить Церемонию Приветствия Пяти. — Мне скрывать наше знакомство? — Можешь рассказать ей всё. Она знает про Хаос. Найдите жемчужину! Это единственная возможность спасти всех вас. Я рухнул на землю… Времени на побег не оставалось. Я выбрал: Никкаль. Я спас Никкаль. Проблеск надежды, замедлил и так небыстрое время. Мгновения тянулись. Я ждал появления её энергии. Несколько раз ловил себя на ложных предчувствиях. Так недолго и с ума сойти. Вот Энки обрадуется. Соберись. Казалось, прошла вечность. Пульсация… Хаос… — Ты вернулась. — Да… вернулась, — она выглядела удивленной. — Можешь вспомнить, что ты делала перед сном? — Кажется, думала о тебе. Я не мог оторвать от неё глаз. Столь велико было желание вновь увидеть её, что казалось — это шутки разума. Никкаль смущал мой взгляд. — Как ты себя чувствуешь? — Очень хорошо для человека моего положения. — Ты догадался, как я сюда попадаю? — Сложно сказать… это как-то связано с Хаосом. Скорее всего с той частичкой тебя, которая позволяет тебе пользоваться им. Это сложная теория. — Мне интересно. — Хм… Хорошо. Я заметил, что маги рождаются у тех родителей, у кого в родословной был хоть один маг. Ребёнок проявляет свои способности только если проводил какую-то часть детства рядом с магами, использующими силы. Если же ребёнка отделяли от семьи и он рос там, где нет магии, он обычно не проявлял способностей. Выходит, чтобы быть магом, необходимо быть потомком мага и расти там, где используют магию. Разумеется, это только в тех семьях, где мне удалось проследить родословную. Если же вспомнить, что магия — это и есть Хаос, а стихии — лишь его посредники… — Выходит: маги появляются лишь от тех, кто использует Хаос и там, где его используют. — Верно. И тогда встаёт вопрос: не может ли быть так, что в магах живёт сам Хаос? Живёт и передаётся из поколения в поколение. — И… как это поможет ответить на мой вопрос? Почему я здесь, если вроде как сплю и моё тело никуда не двигается? — Я думаю, твоя частичка Хаоса связывается со мной через жемчужину. Жемчужина тянется ко мне и тянет тебя за собой. Звучит глупо, но… других теорий у меня нет. Никкаль скрестила руки, нахмурила брови и крайне странно посмотрела на меня. — Выходит, моя мама постоянно приходила к тебе во сне? — Нет, — я усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. — Она не ходила моими путями Хаоса. Я добился, чего желал: Никкаль покраснела. Небольшая шалость. Простительно в моём-то положении. — Но она чувствовала себя лучше, когда носила жемчужину… — Прости мой вопрос, но… её разум. Спокоен ли он? Я чувствовал: вопрос ей неприятен. Однако контроль она не потеряла и ответила спокойно: — Нет. Совсем… нет. — Тогда это неудивительно. Жемчужина… сильно упрощает взгляд на мир. Можно сказать, низводит его до звериного. — И как же ты её используешь? Опять врать? Или сказать правду и испугать ещё больше? Ох, уж эти твои бесконечные вопросы. С ума сведёшь быстрей Хубура. — С её помощью я обращаюсь к Хаосу. Это делает меня… очень сильным. Неразумным, да. Но сильным. Никкаль задумчиво смотрела на меня несколько минут. Что-то в моих словах казалось ей неправильным. — Ты скрываешь от меня что-то. — Да. — И ты не скажешь мне? Не время и не место. — Я не горжусь тем, что мог бы рассказать. — Но… я несу тебе жемчужину, чтобы ты мог спасти Этана! — Госпожа. Я сделаю всё, чтобы выполнить это обещание. От моей откровенности, от силы, вложенной в эти слова, ей стало не по себе. Она растерялась. А через мгновение Хаос качнулся: она просыпалась. — Никкаль, опасайся Энки. Она хотела что-то ещё спросить, но не успела. Рассеялась, словно туман. Дракон внутри забился с новой силой. Переворачивая внутренности, пытался вырваться. Отсутствие связи с Хаосом делали его сильнее, моё тело не могло сопротивляться причиняемой боли. Постоянной боли. Сейчас мы оба в клетке. И для обоих перспективы очень невесёлые. Единственный способ передать мне жемчужину — присутствие Никкаль на Церемонии. А там она может оказаться только в роли… даже думать не хочу. Ситуация выглядела безнадёжной. Я закрыл глаза и вспомнил первый полёт, после долгого заточения на Хубуре. Свист ветра, обжигающий холод неба. Свобода… Я расправил крылья, оттолкнулся и взлетел. Это было ещё прекраснее, чем я помнил. За долгие годы заключения Дракон ослаб. Я легко контролировал его. Не боясь кому-нибудь навредить, а если и сожгу парочку невезучих магов, так что ж с того. Зачем вставать на моём пути? Взмах. Я летел над облаками, прорезая белую влажную вату иссиня-чёрными крыльями. Ледяной воздух обнимал меня, лаская чешую. Взмах. Сложив крылья, стрелой полетел вниз, чтобы за несколько метров от земли, расправить и приземлиться, поднимая клубы пыли. Я знал, что появился крайне эффектно. Вокруг визжали, разбегаясь в панике. Какая-то деревенька недалеко от Ура. Вдоволь налюбовавшись произведённым эффектом, взлетел. Свобода, всепоглощающая, пьянящая, забытая. Рёв, заполняющий всю пустоту неба. Рык дракона. Мой рык. Свист ветра. И ни одной реки на много киллометров вокруг…