Предатель

Предатель. Предатель, чёртов предатель, придурок! Смирнов оттягивает пряди сальных волос, опускается на землю, сползая по стене вниз — очередной побег из курилки, очередная попытка скрыться от Грома. Никотин удаётся поджечь далеко не с первого раза — подушечки пальцев беспомощно скользят по металлу, сигарета валится из рук, вынудив тихо покрыть матами. Сука. — Дядь Юр, а вы чего тут? — раздаётся любопытный голос Игоря, и Юра, готовый разрыдаться прямо сейчас, истерически смеётся. — Курю. — Но ведь... — Малой, иди дальше, окей? Ты к папке? Не говори, что видел меня, договорились? Я тебе шоколадку куплю, ты ток напомни, — Юра не узнаёт свой голос. Убитый. Хриплый и далеко не такой жизнерадостный, как раньше. Игорь замечает. Замечает, но молчит, пообещав самому себе обязательно узнать у папы, что происходит с дядей Юрой, и почему тот перестал появляться у них в гостях. Сейчас он только кивает, ничего не ответив, сжимает ладони в кулаки и продолжает путь, оставив мужчину наедине со своими мыслями. А он ведь и маленького Игорька чуть не лишил счастья. Невинного, блять, ребёнка, который точно не виноват в том, что напарник его отца конченный идиот. И от этой мысли Юру накрывает — сигарета уже не помогает справиться со стрессом. Он отбрасывает её в сторону, поджимает колени к груди и, уткнувшись в них лицом, обнимает голову руками. Всё тело дрожит от эмоций, по щекам скатываются первые дорожки слёз, и в этот раз Смирнов не знает, как себя контролировать. Он лишь сжимается сильнее, словно от этого станет безопаснее, закусывает нижнюю губу, не издавая никаких звуков. Слёзы не помогут. Лучше бы старший Гром выстрелил в него тогда, избавил подлеца от жизни, заодно спасая себя самого. — Юр, ты... Знакомый голос заставляет вздрогнуть. Резко вскинуть голову. Неужели мелкий проговорился? Или старший Гром просто услышал разговоры, уловил голос и решил проверить, как обстоят дела? И прежде чем Юра успевает сделать ещё одно, хоть какое-то движение, крепкие и сильные руки подхватывают его с земли, сжимают, не давая возможности отстраниться. Костя смотрит на него с привычной серьёзностью, практически со злобой в глазах, и Смирнов надеется, что сейчас ему просто врежут. — Уйди! Уйди нахуй, Гром, свали от меня! — Юра делает попытки вырваться, извивается и несильно бьёт в грудь. Грудь, в которую он на полном серьёзе был готов выстрелить. — Уйди, пока я не убил тебя, блять! Хватит! Я опасный! Забудь о моём существовании, придурок, тебе так будет лучше, как ты не понимаешь?! После этого руки расслабляются. Костя застывает в удивлении всего на несколько секунд, но этого достаточно, чтобы Смирнов, вырвавшись, убежал. Убежал, не оглядываясь, пока ледяные потоки ветра сметают слёзы и путают волосы. Может, хотя бы после этого у Грома проснётся инстинкт самосохранения? Он перестанет контактировать с тем, кто был готов убить? Юре больно. Больно от этих мыслей, больно от осознания ситуации, но он понимает — так будет лучше. Будет лучше для Кости и Игорька.