Я влюблюсь в тебя завтра

Ванная, горячая вода, что не экономно лилась из лейки душа. Запотевшее зеркало, что нельзя было даже разобрать, происходящее в его отражении. Так как жили они в общежитии при агентстве, ванная у них была не особо стандартная, а с двумя душевыми лейками, потому и ходили участники по двое. Правда был один нюанс в лице не бесконечного бойлера, потому война за первое место была каждодневной рутиной.       — Где спасибо, Ваше Величество, за то, что я занял для нас душ, м? — улыбается Уён, скидывая джинсы и отправляя все в корзину для белья. Сан бесцеремонно созерцает тело младшего, тихонько сглатывая и уже даже, настроившись, желает высказать ему все свои запрятанные в задатках мозга мысли…Уёну же предстаёт вид Чхве, который стоит с голым торсом, в пол оборота к двери. Сан глядит на парня, ведя его взглядом к корзине для белья, бегло думая - решается. Чон, буквально за секунду оказывается прижатым к стене спиной, слева от него вытянутая рука Чхве, что вжимается ладонью в плитку, а перед ним - полуголый Сан, слегка наклонившись, оставляет их лица в опасной близости.       — Как ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарил? — он не говорил громко, стараясь не привлекать лишних ушей за стеной, — Ты не просто так прижался ко мне сегодня, а, гоблин младший? Расскажешь, что там у тебя в крашеной головушке?       — Абсолютно ничего в моей крашеной головушке, — улыбается Уён, хотя в голове мотается одно и тоже: «Поцелуй уже меня, гребанный Чхве Сан», — Отблагодарил? Хм…Хочу тот айс латте из 7-Eleven и онигири с тунцом. Я слишком устал, чтобы идти до магазина, потому да, приму это в качестве благодарности, — осторожно вывернувшись, Чон полностью раздевается и, включив воду, встает под неё, блаженно выдыхая. Главное не оборачиваться и не смотреть Сану ниже груди. Да, это самое главное. Не собираясь уже останавливаться на достигнутом, хотя ещё бы Сан чего-то достиг, кроме того, что ощущение «меня снова продинамили?» повторяется. Чхве берет пример с Уёна, так же раздеваясь, но Чон уже потерял бдительность, а значит Сан мог действовать. Взяв Уёна за руку, потянув на себя, снова заставляя лицезреть своё лицо — Ты ведь не против, что я присоединюсь? Экономно же, — Взгляд хитрой лисицы пугает и завораживает одновременно. Рука Чона бесцеремонно оказалась на торсе Чхве, пока Сан отвлекал его своими разговорами вводя в ступор, заводя вторую руку младшему за спину, чтобы если Уён решит отступить - то у него бы не вышло. По крайней мере не так просто.       — Мне, если быть честным, так нравится, как ты паникуешь, стоит мне зайти немного дальше…— Он говорил так томно, тихо, касаясь своими губами губ младшего, но не целует, стараясь вывести обстановку на более интимный уровень. Одна рука Чхве остановилась на талии Чона, после поднимаясь до грудины, вторая же рука осторожно легла на внутреннюю часть бедра блондина, еле касаясь паха.       — Повторюсь, ты слишком высокого мнения о себе. Кто это тут паникует?  — почти шепчет Уён, дабы не выдать сбивающегося дыхания. Ну, не будет же он говорить об особенности своего тела, которую обнаружил ещё лет в 16. Его внутренняя сторона бёдер была очень чувствительной. Даже слишком.       — У тебя губы дрожат, а на коже мурашки только от моих ладоней, Уён, кому ты врешь? — вопрос вполне весомый, можно сказать, что наезд оправдан. Не выдержав созданного им же напряжения, Сан с удовольствием припадает губами к губам Уёна и уводит его в поцелуй. Не дожидаясь ответов, Сан скользит языком по изящной шее Уёна, блудные руки старшего ощущаются то на талии, то на бёдрах, то на ягодицах. Чон прижимается к Сану и стыдливо скрывает лицо на его обнаженном плече. Чхве берет всю инициативу на себя, даже не потому, что он старше или опытнее. Далеко не так. Губы розоволосого стали ощущаться уже не только на шее, дальше – хуже. Или лучше? Уён до сих пор не понимал, насколько все происходящее является для него выгодным. Чон ласково обводил пальцами спину старшего, после плеч и голову. Теплые губы ощущались все ниже: грудина, торс, пах… От неожиданности Уён распахивает глаза и наблюдает за тем, как старший смотрит на него снизу-вверх. Перед ним. В неглиже, под горячей водой. Сам Сан. Внутри все сжалось, по спине пробежали мурашки, отдавая колким возбуждением. Стояк сопровождал младшего еще с момента, как рука его легла на сильный торс старшего и не уходил. Даже не старался.       — Чхве Сан, что ты…— Чон не успевает договорить фразу, срываясь на стон, так как старший бесцеремонно проводит языком вдоль ствола члена: от основания и до головки. Еще несколько минут и головка уже обволакивается горячими губами, открывая красивый вид для Уёна. Пальцы зарываются в розовые волосы, в глазах появляется пелена, возбуждение бьет по телу так, как не било никогда. Старший блудит руками по желанному телу, его глаза прикрыты, а от ощущений пальцев в волосах, кажется, испытывает такое же удовольствие, как и Чон от минета. Чхве со временем берет больше, голова двигается вперед-назад. Губы плавно скользят по стволу, иногда Сан останавливается только на головке, обсасывая ее, словно леденец с самым чудесным вкусом. Чон издаёт стон за стоном, его дыхание спирает, когда старший двигает головой вперед и член на половину оказывается во рту. Еще немного и кажется, Уён не выдержит. Но старается не кончать раньше времени, желая растянуть удовольствие на подольше. Бёдра Уёна рефлекторно стали двигаться на встречу губам Чхве, заставляя старшего брать все больше и больше. Непристойные звуки отдавались эхом по ванной комнате. Ладони Сана упирались в бедра Уёна, иногда старший наклонял голову в бок, приоткрывая лисий взгляд и смотря на Чона. Насколько младший выглядел похотливо сейчас, когда стонет, краснеет и порой закатывает глаза.       — С-Сан, к-кончу, скоро, — Только и может выдавить блондин в полголоса, закрывая себе рот рукой от смущения, а через минуту ощущает, как весь член, по самое основание находится во рту в старшего. Головку стимулирует глотка, так как Чхве часто глотал. Не выдерживая, Уён закатывает глаза и издав протяжный стон – кончает. И резко распахивая глаза обнаруживает…Что просыпается. Судя по часам на стене, время было почти пять, но, так как сегодня выходной, все общежитие ещё спало. Откуда-то из комнаты Минги и Юнхо слышался храп рэпера, а из их с Чонхо - бубнеж. А еще горе-любовник понимает, что спустил себе же в трусы. Пока спал в объятиях Сана. Стыдно. Очень стыдно, особенно смотреть на спящее лицо розоволосого, которое еще моментом ранее было у него между ног. Чон осторожно выпутывается из объятий, сползая на пол. Сон казался ужасно настоящим, ноги все еще подкашивались, но все же пришлось встать и никого не потревожив, забрать новые вещи, хотя бы трусы из комнаты и сходить в душ. Душ. Сейчас, стоя в ванной комнате, тянуло где-то внизу живота, а мозг все еще отказывался верить в то, что это был просто реалистичный эротический сон. После легкого утреннего душа, Уён подходит к Сану, что все еще спал и аккуратно целует Чхве в нос, стараясь не разбудить. С его стороны будет кощунством прервать сон этого прекрасного человека. И спалиться, было бы, очень неприятно. Но благо, Чхве спал достаточно крепко, чтобы случайно не распахнуть глаза на моменте получения поцелуя в нос. Оставаясь безнаказанным, Чон выпрямляется и уже готовый уходить в комнату, ловит на своей спине чьи-то глаза. Неприятное ощущение, но это заставляет его обернуться. Он встречается взглядом с Ёсаном, что тут же показывается в проходе гостиной, — Да тише ты. Я все знаю про тебя, —фыркает он, замечая, как Уён дергается в сторону, — Тебе дверь закрыть? —получив кивок, Ёсан вздыхает и закрывает дверь гостиной, вновь оставляя их наедине. Что это было? По порядку: он, после душа, стоит над Саном, которого только что целовал в нос и тут зашёл Ёсан, который, как оказалось, знает про чувства Уёна и даже, судя по всему, поддерживает. Что происходит? Старший приоткрывает глаза от звука закрытия двери. Смешанное чувство в паху заставляет его слегка скривить свою гримасу, пытаясь сообразить где он и сколько времени сейчас, парень оглядываться по комнате и видя время, возвращает голову в стандартное положение. Видя запуганного и явно потерянного Уёна, Чхве приподнимается, начав говорить сонно и шёпотом — Ты как призрака увидел, что случилось? Чон снова дёргается, но уже от Сана. Внутри происходит борьба между тихой истерикой и полным непониманием ситуации. Долгое время, Уён только и может, что молчать, утопая в сонной мордашке Чхве. Он и правда очень милый, когда только просыпается.       — Н-нет, ничего такого, я просто думал тебя разбудить, мы ведь, уснули на диване, — Нервно проговаривает младший и садиться рядом со старшим. Наверное, стоило было спросить, почему вдруг Ёсан знает про чувства Уёна. Однако, было много «но», в числе которых - отсутствие храбрости у Чон Уёна.       — Помню, — Проговорил Чхве, потирая лицо, он также помнил, что обнимал младшего во сне. Помнил. Как специально прогнал всех, чтобы хоть как-то провести эту ночь с Уёном, но сказать открыто об этом…Не смог бы. И снова не сейчас и не сегодня. Как мучительно, сколько еще пройдёт дней, когда храбрости хватит на обычное признание? Еще немного разговоров, и они оба расходятся по комнатам. В душе, по правде говоря, совсем не хотя этого. Сан валится на свою кровать, не разбудив соседа, устало выдыхая в подушку. Даже не потому, что его внезапно разбудили, а в целом от каши в голове. И Уён не исключение. Принимая горизонтальное положение в своей комнате, младший обнимает подушку, прикрывая глаза и видя отрывки из сна, тихо сглатывает и надеется поспать ещё хотя бы час. Сон всех мемберов перебивает Сонхва, громко матерясь и приказывая всем шагать на кухню. Хён всегда был страшен в гневе. Особенно если его игнорировать. Особенно, если игнорировать Хонджуна. Пришлось с тяжестью в голове и недосыпом покорно топать на кухню, занимая удобные места за столом. Там во всю сидел Хонджун, что глазами, полными любви, наблюдал за Сонхва, он так же помогал с готовкой утром, а сейчас наконец-то спокойно наслаждался не только едой, но и мужчиной, что вызывал у него трепет. Не такой скрытый, как у Сана по отношению к Уёну, но все же. Сан занял удобное для себя место, немного роняя голову на своё плечо, от чего получил щелбан от Сонхва, — Не спать, сам всю ночь фильм смотрел, нечего было. Дёрнувшись, розововолосый, прижал ладонь к месту удара и зажмурился.       — Д-да, Сонхва-хён…Но бить было не обязательно. Хонджуну пришлось отвлечься от пристального разглядывания Сонхва и обратить внимание на едва не засыпающего Сана.       — А мы предлагали тебе отнести Уёна на кровать. Вернее, Сонхва предлагал, — Хонджун подпер лицо рукой. Хотелось бы Сану сказать что-то вроде: «Хонджун-хён, вам есть за кем следить.», но понимал, что получит по шапке не только от самого лидера, но еще и от Пак Сонхва. А это уже страшно. Сонхва садиться напротив Хонджуна, а рядом с ним – так же едва проснувшийся Уён. Чон желает всем доброго утра и сонно улыбается Сану. Сан делает тот же жест и Хонджун подозрительно щурится. С Саном усаживается Минги, развязно потягиваясь и кладя руку Сану на плечо. — Ну, как с Уёном в душ сходил вчера? От данной фразы Уён давится едой, к которой только-только приступил. Откашливаясь, снова ловит перед глазами флешбеки сна, — Я не голоден. Извини, Сонхва-хён. Было очень вкусно, — резко поднявшись с места, парень спешно уходит в свою комнату. Сейчас ему очень стыдно. Все смотрели на уходящего Уёна с немым вопросом. Он и правда сегодня с утра странный. Сан не придумал ничего лучше, кроме как взять две тарелки, свою и Уёна, фыркая снова что-то нечленораздельное, попутно извиняясь, он уходит к комнате Уёна и тихо заглядывает внутрь, почти шепча, спрашивает, — Уён-и…Давай поедим вместе? Уён не ожидал, что старший пойдет за ним, так что был одновременно удивлен, рад и разочарован.       — Сан? Спасибо, но я правда не голоден, — блондин широко улыбается и двигается на постели, приглашая Чхве сесть, — Но ты можешь поесть здесь, если с ними не хочешь. А я…       — Ты с утра как призраков видишь, Уён. Не хочешь поделиться, что в самом деле с тобой происходит? — Сан поставил одну тарелку на тумбочку, а вторую держал в руках, снова беря палочки в руку, когда осторожно уселся рядом с Уёном. Это и было страшно. Чон совсем не может сказать Сану, что на самом деле тревожит его душу и разум. И не скажет. Язык словно перестаёт существовать в одночасье. Чон обнимает себя и отворачивается, усмехнувшись.       — Да просто, сон глупый приснился, ну как, глупый…М, просто там была наша ванная комната и такие неприятные вещи, знаешь, как в ужастиках, — очень, очень глупое оправдание, но Сан, как лучший друг Уёна – поверит ему. Конечно поверит.       — Вот почему ты подавился, когда Минги упомянул душ. Сан получил активные кивания головой от Уёна и младший решил сменить тему, — Ты заметил, какие взгляды Хонджун-и кидает на Сонхва-хёна? Ставлю на месяц. Максимум.       — Заметил, слепой не заметит только. Только мне кажется, что Хонджун в пролете, Сонхва-хён ему и шанса не даст…— предположил жующий Чхве, смотря на Уёна с вопросом. Почему он вообще ими заинтересовался? А что, если он и взгляд Сана заметит?       — Кстати о планах на этот выходной, — Уён поднимется с места и подходит к шкафу, начиная переодеваться, — Мне надо до 7-Eleven сходить и забрать посылку, — оставшись в одних боксерах, блондин потягивается и поворачивается к Чхве, — Пойдешь со мной?       — Пойду конечно, когда это я тебе отказывал? — Сан подвис, разглядывая Чона со спины. Поняв, что его буквально поймали с поличным, резко поднял голову и устремил свой взгляд в сторону. Уёну данное внимание даже льстило. Хотя, по правде говоря, он надеялся, что Чхве откажет. Лишь сейчас ему пришло осознание, какая посылка ему пришла и зачем он вообще пойдёт её забирать. Покрываясь еле заметным румянцем, Чон тихо смеется от собственного нелепого замысла, который планировал осуществить на выходных. Но отказываться уже было поздно. Танцор надеялся лишь на то, что упаковка его не выдаст.       — Ты чего завис? — из мыслей Уёна выбрасывает голос Чхве и тот осознает, что действительно стоял несколько минут с толстовкой в руках и смотрел на Сана. Какой ужас. Когда-нибудь он точно опровергнет своё лживое высказывание: «Нет, я не люблю тебя, Чхве Сан, даже не мечтай.», своим поведением.       — Нет, абсолютно ничего. Ты лучше иди переоденься, я отнесу тарелки на кухню и буду ждать тебя в общей гостиной, — с нелепой улыбкой проговорил Уён, провожая уходящего Сана из комнаты. Беря одну пустую и полную тарелку, к которой он так и не притронулся, и отнес их на кухню, к моющему посуду Ёсану. Кан осмотрел тарелки, с явным недовольством, конечно, ему принесли дополнительной посуды. Но когда он глянул на Уёна, то наклонил голову, говоря в полтона, — И долго ты молчать собираешься? Вопрос звучал вполне справедливо. Уён, по правде говоря, молчит утомительно долго. Но ничего не может сделать со своим страхом и придуманной им же проблемой, которую поставил как «нерешаемую». Чон молчит, отводя стыдливо глаза куда-то в сторону, а после пожимает плечами.       — Завтра? — только и смог выпалить танцор и получил закатывающиеся глаза от Ёсана. Уён нелепо улыбнулся вновь и покинул кухню, как и обещал, он ожидал Сана. Тем временем Чхве, заходя в комнату, долго не думая над одеждой, натянул черные джинсы и тёплую кофту. Как только тот собирался выходить, он получил от соседа шуточную фразу, — На свидание собрался? — раздался лёгкий смешок от Юнхо.        — Уён попросил…, — не успевает Сан закончить фразу, как Юнхо снова его перебивает.       — Да, точно на свидание. Хотел бы Чхве оспорить этот ответ, но принял решение проглотить свои негодования и молча покинуть комнату под смех соседа.       — Чего его так на смех пробило? — Спрашивает встающий с дивана Уён, как только Сан подошел в гостиную.       — Не обращай внимания, держу пари, сам пошутил и сам посмеялся, пойдём уже, — подгоняет Чона Сан и гул из голосов прекращается, как только за этими двоими закрывается дверь. Пока Сан шел до 7-Eleven с Уёном, ему и правда показалось, что всё это выглядит как свидание. Не хватает только парной одежды…И та, уже была. Когда-то Сан шутил про парную одежду у парочек в Корее, тогда-то Уён и заставил его одеться одинаково на радость Эйтини. Не то, чтобы Сана надо было заставлять, он был очень рад этому, хотя признаться в этом так же сложно, как и сказать блондину, что старший его любит. Два великовозрастных идиота, что как партизаны бегают от места к месту. Чон о чем-то увлекательно рассказывал, и Чхве утопал в его блестящих глазах, — …а потом, мне приснился айс латте, кстати об этом, Сан-а! — Уён резко останавливается и встает перед старшим, — Хён, я хочу кофе. Купишь мне айс латте? Сан возвращается в реальность и обрабатывает вопрос. Эти глаза напротив, что были похожи на кота в сапогах, не могли в себя не влюблять.       — А. Ага. Да, куплю, конечно, — немного тормозя произносил розововолосый, поднимая глаза чуть выше и смотря куда-то позади Уёна, — Быстрее дойдём, быстрее куплю. Чуть-чуть осталось. — После фразы старшего Чон кивает и отрываясь от него, ускоряет шаг, заставляя тоже самое сделать и Чхве. В самом супермаркете, Сан не стал ждать, пока Чон заберет посылку и кинув: «Я за латте», скрывается где-то в рядах. Именно это Уён назвал везением, он мог проверить коробку без лишних глаз. Ставя коробку на стол, младший не решался ее раскрыть, просто держит коробку двумя руками, прекрасно понимая, что там внутри и что именно он заказал. Какого оно размера и формы, какие дополнительные компоненты он взял к этой посылке. Щеки пылают, мысли в кучу, становится душно. Чон сглатывает и выходит с коробкой на улицу, чтобы перевести дух. Вид этого прямоугольника взывает у Уёна тянущее ощущение внизу живота и одновременно с этим – тихую истерику. Сан, не находя своего друга на месте, оглядывается по сторонам. Не находя знакомой одежды, Чхве обошел еще раз ряды со стаканчиком кофе в руках, пока не заметил Уёна на улице через прозрачные двери супермаркета.       — Ну и напугал ты меня! — С наигранным возмущением подходит Сан и пугает Уёна. Тот чуть не роняет коробку, которая запрыгала у него в руках, словно горячая картошка. Быстро сдавливая коробку в объятиях, Чон смотрит на Сана глазами-блюдцами, икая от страха.       — Или я тебя, — неловко заключает Сан, протягивая стаканчик с кофе, — Вот, как ты и просил. Уён нервно кивает, смотря на коробку и на стаканчик. Долго думает, даже слишком, но все же отдает коробку Сану, забирая стаканчик с кофе и наслаждается первым глотком напитка, который так давно хотел.       — Увесистая, что там? — Спрашивает старший, рассматривая посылку со всех сторон.       — Только не тряси. Там стеклянная фигурка, которую я давно присматривал себе, — врать, все же, не мешки ворочать, а сказать правду он никогда бы не решился. Проще сквозь землю провалиться. Дорога в общежитие ничем не отличалась от дороги в супермаркет, кроме того, что младший с упоением наслаждался кофе, а старший, как настоящий друг, нес посылку. Да, коробка была не большая, но держать ее одной рукой все еще проблематично. Стоило переступить порог общежития, как Уён тут же, как маленький ураган поспешил в комнату, перед этим забирая коробку из рук старшего и оставляя его с немым вопросом в прихожей. У Уёна были причины прямо сейчас прятать коробку под кроватью, пока комната была пустая. Он все равно достанет ее только на выходных, если обстоятельства сложатся как следует, а не как обычно.       — Блудные сыновья вернулись, — раздается голос Сонхва, а после и появляется сама фигура, — Что это было сегодня за завтраком? Сразу видно, главная родительская фигура, очень строгий отец, следящий за дисциплиной всех и вся.       — Уён сказал, что ему просто ужастик приснился и потому Минги испортил ему аппетит…— Чхве был немного обижен, что ему одному приходится сейчас общаться по этому поводу с Сонхва и прикрывать задницу Чону. Сан получает относительно спокойный кивок и строгий «папоччка» уходит восвояси, что даёт некоторое облегчение розововолосому. Уён вернулся так же, как и ушёл – маленьким ураганом, толи его так разносило от удачной посылки, толи от кофе, Сан точно не мог сказать, какой из факторов влияет сильнее.       — Ты прям светишься от радости, неужто пришла именно такая фигурка, которая полностью соответствует твоим ожиданиям? — Спрашивает напряженный Сан.       — Да! И даже лучше! — Чон подходит к Сану и крепко сжимает его в объятиях, — Спасибо, что сходил со мной, это всё твоя магия, не иначе. Только вот магия чего? Очаровывать всех? Заводить с пол-оборота или убивать личность своим голым торсом? Но, нет. Пока комната была свободна, Чон все-таки открыл коробку и то, что он заказал почти полностью советовало размерам, которые Уёну могли пока что сниться. От того то этот маленькая егоза и был сейчас счастлив. Старший, пока Чон обнимало его, в душе умирал несколько раз. От Уёна, от его рук, опоясывающих торс, от голоса, улыбки и…Да можно перечислять бесконечно. Этот список, кажется, ведется с самого момента дебюта и не только у одного Чхве. Отлипнуть друг от друга все же пришлось. Уёну становилось слишком хорошо в руках Сана, потому одергивая себя, младший отошел от Чхве. Каждый разошелся по своим делам, хотя дел в выходных хотелось бы не иметь. И если Чон запряг Сана сходить с ним за посылкой, то Сан предпочитал посещать спортзал в одиночку. Он мог бы позвать Чона с собой в отместку, но прекрасно понимал, что тот найдёт отговорку себе по душе. Отбросив идею, Чхве снова покинул стены общежития еще на ближайший час-два. Спортзал для старшего был чем-то вроде отдушины от мыслей. Думать об Уёне прекрасно, но думать о нем так часто, как Сан – ужасно. И даже сейчас, занимаясь тяжелыми нагрузками, мысли об этих объятиях никуда не уходили, вызывая в сердце удары не от напряжения, а от влюбленности. Сев с краю тренажера, Чхве прижимает ко лбу полотенце, которым убирал пот и прикрывает глаза. Розововолосый ощущает себя так глупо, что все еще не может открыть рта на эту тему. Не то, чтобы его сковывал какой-то страх, скорее он не мог позволить себе нарушить контракт. Отношения в группе запрещены и это било по Чхве с его «правильной» стороны. А сколько еще он сможет молчать? Завтра! Он точно скажет завтра. Мотивированный своими же рассуждениями, Чхве продолжил тренировки. По возвращению в общагу и уповая на короткий отдых в виде душа, в общей гостиной он уловил достаточно милую картину: дремлющих на диване Минги и Чонхо. Видимо они заснули, когда что-то смотрели по телевизору, ведь с экрана всё ещё кто-то глаголил. Минги уснул на голове Чонхо, а Чонхо на плече Минги. Чхве даже не стал их будить, тихо посмеявшись – ушел в душ. К ужину всех, как обычно, конечно же, созывал Сонхва. Стуча железной ложкой по железной крышке и громко крича всем, чтобы быстро метнулись на кухню. Никто не смел ослушаться отца во дворца, потому кто-то сонно плелся из комнаты, так как дремал, а кому-то приходилось отрываться от дел или телефонов. Одно было неизменно в этой картине – Хонджун. Лидер носился с Сонхва на кухне, накладывая еду в тарелку каждому пришедшему за стол и только тогда, когда каждый получил свою порцию, он мог и сам усесться, рядом с хёном. Все неизменно в этой картине. И каждый из мемберов это заметил. Странно, что Усанов еще никто не раскрыл, хотя, как говорится, если хочешь что-то спрятать – поставь это на самое видное место. В процессе ужина, Сан успел поспорить с Минги на пачку рамёна о чем-то банально глупом, получая нагоняй от Сонхва. Уён и Ёсан увлеченно чем-то занимались в телефонах, параллельно показывая друг другу. Юнхо поддерживал Сана в споре с Минги, Чонхо сидел достаточно тихо и также, как и Уён с Ёсаном, увлеченно скроллил телефон. Хонджун успокаивал Сонхва, который все еще раздавал нагоняи за бессмысленный спор. И так до самого конца ужина, пока только Хонджун и Сонхва не остались мыть грязную посуду. Хотя сегодня очередь Ёсана, но Хонджун отпустил его поспать, завтра не менее сложный день. Снова какие-то записи, снова репетиции. Участникам нужно выспаться, хотя сам лидер спал едва ли несколько часов в сутки. Но спасибо, что, хотя бы спал. Пак стоял за раковиной, перемывая тарелки, а Ким подавал ему грязную посуду, обстановка была такой, словно в воздухе веет недосказанностью. Словно что-то было спрятано в подкорках головного мозга. И чем ближе мойка посуды подходила к концу, тем сильнее у Хонджуна тряслись руки и сбивалась речь. Хотя говорили эти двое о чём-то своём или о репетициях. Хотя чаще Ким хвастался новыми битами и текстом. Слушал его правда только Сонхва, остальные же мемберы старались слинять, понимая, что все это затянется на ближайший год. Пак уже вытирал руки полотенцем, предварительно выключая воду и не мог понять, почему Хонджун все еще здесь. Повесив полотенце на крючок Сонхва обернулся к нему.       — Всё хорошо, Хонджун? — Спрашивает Пак, немного встревоженно смотря на трясущиеся руки лидера. Хонджун молчит, кажется, что молчит томительно долго. Это ужасно страшно, волнительно и тревожно. Хонджун не понимал, почему ему так сложно говорить словами через рот. Особенно сейчас. Набрав в легкие воздуха, Хонджун выпаливает, — А твоей маме, то есть ты мама, твоя мама случайно не моя бабушка, тогда почему ты выглядишь как моя мамочка, то есть я не ваш сын, но вы как мамочка, то есть, а твой нос случайно не- , — Не успевает договорить свой словесный водопад Хонджун, как на его губы ложиться ладонь старшего.       — Я тоже тебя люблю, Ким Хонджун, — Отвечает Сонхва, убирая ладонь с нежных губ лидера. Хонджун покрывается мурашками с ног до головы, его глаза распахиваются так сильно, насколько это возможно, речь теряется на прочь, а вместе с тем и теряется сам Ким, ведь следом на его губы ложатся губы Сонхва, унося обоих в легкий первый поцелуй, полностью окутанный приятной вечерней обстановкой пустой кухни. Хонджун, почти плача, цепляется за одежду Сонхва, через время нежно обвивая руками шею старшего, оставляя сон на потом. Руки Сонхва обвивают тонкую талию лидера, эти объятия были им необходимы. Именно сейчас, неизвестно сколько они простояли так, насыщаясь друг другом, прежде, чем уйти с лишних глаз в их общую комнату.