Я влюблюсь в тебя завтра

      После случившегося, ни Хонджун, ни Сонхва не сказали группе ни слова. Привычная обстановка на кухне, а между ними вообще ничего, словно и не поменялось. Все так же сверкающий глазами Ким, все так же упорно работающий на кухне Пак. И только эти двое знали, что вчера вся недосказанность между ними ушла и теперь два сердца облепили друг друга взаимной любовью.       И хорошо, что остальные участники великие и слепые, иначе этим двоим пришлось бы собрать на себе множество вопросов, на которые отвечать…Мягко говоря, не хотелось. Сонхва и Хонджун именно та пара, которая будет до последнего держать себя в тайне, не выдавая ни единой неправильной эмоции на публику.       Никто из них не расскажет, как под покровом прошедшей ночи, стоило этим двоим закрыться, как первый поцелуй сразу стал одним из многих.       Там, где никто не видит, там, где никто не слышит, два сердца облитые дурманом, позволили себе немного больше: изящную талию лидера держали не менее изящные руки хёна. Шею хёна обвивали ручки лидера, тело Хонджуна оказалось вжатым в стену, а губы касались в горячем поцелуе. Со временем, руки Сонхва бесцеремонно лезли под футболку лидера, оголяя торс, грудь…Вещь довольно быстро оказалась на полу. Взъерошенного лидера подняли на руки, все так же вжимая в стену, грудь Сонхва вздымалась, казалось, с бешеной скоростью, не уступая в скорости возбужденного дыхания Хонджуна. Под блеклым светом от настольной лампы, сверкающие взгляды пожирали друг друга в томительном ожидании. Вероятно, хорошим решением было бы переместиться на кровать, но вжимать это красивое тело в стену - изумительно приятно. Когда последняя часть одежды была так же грубо выброшена на пол, Сонхва потянулся к рукам Хонджуна, позволяя снова обхватить свою шею. Пальцами он пересчитывает позвонки и заставляет Хонджуна слегка выгнуть спину, опираясь о его грудь. Лидер не сопротивляется, покорно, выгнувшись как кошка, осторожно прикусывая ключицу старшего, ощущая пальцы на своей коже.       Становится словно жарче, голову дурманил запах самого хёна и голос: не высокий, томный и достаточно тихий. В отличие от голоса лидера. Сонхва прижимает лидера плотнее к себе, прихватывает зубами за ухо и ведет пальцами между ягодиц, легко проникая одним до костяшек. Хонджун прижимается губами к шее Хва, слегка прикусывая обе губы вовнутрь зубами, чтобы не издавать громких звуков. Все же, они находятся в общежитии. Лидеру и правда стоит быть тише. Сонхва знает это, но не старается хоть чем то помочь, скорее наоборот - добавляет второй палец, медленно растягивая горячее тело под себя. Хриплый стон Хонджуна ловят губами, целуют мягко и жарко одновременно, пока пальцы на манер ножниц двигаются внутри. И только после, когда Хонджуна начинает почти трясти, Сонхва вынимает пальцы. Лидер оказывается вдавлен корпусом в стену, щека касалась холодной поверхности, а пальцы старались хоть за что-нибудь ухватиться. Но стена, как назло, такая ровная и холодная… Ладони скользнули к ягодицам, разводя их в стороны. Пак тихо выдохнул в затылок новоиспеченного любовника, прижимаясь губами к позвонкам, и медленно, одним слитным движением, вошел в жаркое нутро, прижимаясь тазом к горячему телу Кима. Лидер тут же зажимает свой рот ладонью, кусая кожу, глаза Кима закатываются в удовольствии, но вместе с тем, ощущение легкого покалывания никуда не ушло, но как такового дискомфорта уже не вызывало.       Вдох-выдох, Сонхва отнимает искусанную ладонь, переплетает пальцы, целует алый след от зубов. Свободная рука зажимает рот Киму. Пусть уж лучше кусает хёна, чем самого себя. Тому даже, кажется, нравится. Паку приходится прихватить бледную кожу на затылке Хонджуна зубами, лишь бы не одуреть в край от ощущений. Слишком жарко, узко и горячо. Слишком идеально на каждое движение реагирует его Хонджун. Старший тянет младшего на себя, ускоряясь, почти прекратив сдерживаться. Задирая голову, Ким, опирается затылком на плечо хёна, тот постоянно пытается проглотить стон за стоном, которые так и норовят податься на волю от движений старшего. Сжимая руку в их замке пальцами, свободную руку Сонхва, Ким перевел на свой член, дабы старший помог ему и как только теплая ладонь коснулась плоти, Хонджун снова задрожал в бедрах, свободной рукой хватаясь за стену. Дыхания почти не хватало даже на стоны. Не сдерживая себя, Сонхва двигается резво, работая синхронно с ладонью на чужом члене. Он прекрасно чувствует, как младшего трясёт, как стоны распирают грудь и жар внутри всё сильнее сжимает член, то ли пытаясь втянуть глубже, то ли вытолкнуть вовсе. Пак сжимает зубы сильнее, вдавливает Хонджуна в стену сильнее и трахает того сквозь судороги оргазма, пока хёна не накрывает следом тяжелой волной.       …И если опустить все остальные подробности, что эпизодами проносились в мыслях этих двоих, пока они сидели за завтраком, эпизодически переглядываясь, то молчание в их случае - лучшее из всех решений. Да и не только им. Ёсану, что сейчас спокойно уплетал с утра свой завтрак, приготовленный заботливыми руками Сонхва, тоже стоит помалкивать о том, что слышал все более, чем отлично. Не потому, что жил через стену с этими двумя и своим соседом, а лишь из-за одного желания дочитать книгу перед сном. Ну что ж, звуковое сопровождение было очень даже ничего, хотя в книге не было и намека на сексуальную опись между героями повествования. — Доброе утро, чего вы все такие загруженные? — Из размышлений всех выдрал голос заходящего на кухню Уёна, который уже закончил с гигиеническими процедурами и пустил в ванную Сана. Чон сел за стол, получая свою порцию завтрака. — Так, что-то случилось? — Абсолютно ничего, — В некотором роде язвительно одергивает Уёна Кан, стуча палочками по его тарелке. — Просто ешь. Странно это всё, настроение у всех, казалось, совсем смешанное. Но Чону не оставалось ничего, кроме как послушать Ёсана. Но недолго музыка играла, танцор вспомнил, что за ночь нашел интересные статейки и теперь Ёсан вынужден, хотя и не против, смотреть в телефон Уёна, пока тот, пережевывает и умудряется болтать. Следом на кухню подтянулись и остальные, шума добавилось и об утренних странных настроениях уже никто не помнил. — Поторапливайтесь и одеваетесь, если не хотите опоздать на запись, или поедете со мной в одной машине, — Что, по правде говоря, означало: «Я сяду тебе на уши своей новой музыкой и ты не отделаешься.» Хотя, по взгляду Сонхва становилось понятно, что он ни в коем случае не даст никому ехать с лидером. С недавних пор, с его лидером. Хотя прямо и вслух он об этом не расскажет, но Кан все видел и понимал. Даже Усанов, которые и переглядываются, но молчат. Глаза зеркало души и между Саном и Уёном, уже прочная, далеко не дружественная связь. Но смешно ли, заметить взгляд Юнхо, он, почему то, не мог. Или не хотел? Все его внимание постоянно отбирал Минги и Юнхо глядел печальными глазами на эту парочку, но где-то внутри желал им только лучшего.       После завтрака все поспешно разошлись по комнатам переодеваться. И когда Сан застегивал пуговицы на любимой рубашке, заметил, как Юнхо сидит без какого-либо настроения на этот день. Немного подумав, присел рядом на его кровать. — Ты сам не свой, хён, все хорошо? — Интересуется старший из семейства Усановых, кладя руку Юнхо на плечо. Подняв глаза на Сана, Чон выпрямился, даже не зная, как начать саму тему для разговора. Он знал, что Сан дружит с Минги и возможно, он бы мог посеять зерно ясности в этот вопрос. — Ёсан и Минги, вместе смотрятся достаточно мило, не находишь? — Выдает немного расстроенный голос собеседника Сана. Чхве приподнимает бровь, выпрямляясь. — О чем ты? — Потупив, спрашивает розововолосый. — Ну, они, кажется, встречаются, да? Ёсан уделяет Минги столько внимания, по моему Уёну столько не достаётся. Тут до Сана и дошло. Это ревность? Он ревнует Ёсана, к Минги. Сейчас Сан ощущал себя великим и слепым, что раньше этого не заметил. Чхве долго думал и внутри у него затесалось чувство справедливости, так что тот не стал мучать эти влюбленные глаза дольше положенного. — Тут ты не прав. Минги боится признаться Чонхо, словно это значит прыгнуть в костёр, потому прикрывается тем, что постоянно носится с Ёсаном. Так что, мой тебе совет, руки в ноги и к Ёсану, у Минги может мозги на место встанут, иначе я лично Чонхо расскажу. Достал невозможно. После слов старшего из семейства Усановых, внутри Юнхо загорелся маленький огонек. Он был слабым и горел лишь на честном слове. А Сан похлопал Юнхо по плечу, продолжая одеваться, — Не робей и дуй тоже одеваться, иначе нас Сонхва сожрет и не подавится. И был прав, Сонхва переживал за группу сильнее лидера и подводить ни того, ни другого, группа желанием не горела.       Диван в гостиной общежития, что приобрел некоторый статус странных воспоминаний о драмах и ругани, сейчас вызывал только желание присесть и ждать остальных, так Чхве и поступил. Только он хотел достать телефон, дабы скоротать время, на его колени тут же приземляется Уён, обхватывая шею старшего руками. Наглость да и только, Сан только и успел, что сипло вздохнуть от испуга, хватая Чона за талию. Так неловко, но одновременно - интимно. Продлившийся с пары секунд визуальный и физический контакт прервал сам Чон, слезая и устраиваясь рядом, сразу в телефон. — И что, это было? — Спрашивает старший, выждав некоторое время, чтобы обработать все, что только что произошло. — Что говоришь? Да, Сонхва вкусно готовит, — Прощебетал Уён в ответ. — Ты специально это сделал? — Рис особенно, — Заключает младший, оставляя Сана без ответов и с кучей вопросов в голове.       Сан сверлил Уёна взглядом, пока Юнхо не плюхнулся между ними, ткнув пальцем Сану в плечо, указывая после на коридор, и теперь две пары глаз тихо наблюдали за тем, как Хонджун поправляет одежду Сонхва, шепчась о чем-то между собой. Кажется, они уже догадались, да и догадываться там было особо нечему. Чем сильнее прячешь, тем ярче видно.

***

      Поездка в машине ничем не отличалась от большинства поездок в целом: каждый в своих мыслях, иногда перекидывались фразами между собой. Усаны делили одни наушники на двоих, дремая практически друг на друге, Сонхва строго оглядывал взглядом тех, кто ехал с ним, Хонджун проверял соцсети, Минги старался привлечь внимание Чонхо, а Юнхо…Юнхо подбирал слова, но никак не мог выдавить из себя, словно он тюбик с остатками зубной пасты. По приезде, каждый из участников показал свое внимание к фанатам, Сан и Уён не стали отклоняться, разыгрывая, а разыгрывая ли, в своей манере «отношения» между собой, вызывая лишь громкие возгласы и теплые фанатские взгляды.       Сегодня запись, костюмы, суета, легкая репетиция, недовольные возгласы Сонхва о том, что Минги умудрился порвать рукав, кажется, просто посмотрев на него, потому все торжество задерживалось. Стафф усердно работал над решением проблемы. — Я не понимаю, у тебя в глазах что, лазерная указка с мощностью? Как ты постоянно умудряешься, при этом ничего не делая? — Тысяча и один вопрос, вылетающие изо рта Пака, такие родные группе. — Он скоро глотку сорвёт, — Тихо говорит Сан, вызывая легкую улыбку у Юнхо и Уёна и легкий толчок локтем от лидера. — Вместо этого, лучше бы лишний раз повторили движения, как Ёсан с Чонхо, — Укоризненно подмечает лидер, вызывая извиняющийся взгляд у троицы. Всерьез на Минги конечно никто не злился, просто из-за многих ответственных моментов, нервы берут гораздо сильнейшую роль в пирамиде эмоций. Так как после записи, Сонхва отмечал, насколько репер хорошо постарался и даже извинился, что накричал. Где-то в стороне едва переводит дух Уён, висящий на Ёсане, словно коала на дереве, или белье на веревке, Ёсан так и не решил. — Ты бы лучше посидел, чем вешался, — Беззлобно намекает Кан, но получает только короля драмы в роли Чон Уёна. — Ты меня не любишь, Ёсан-и…А как же все, через что мы прошли с тобой? Ёсан на это тактично фыркнул в своей манере, скидывая висящего Уёна на мимо проходившего Сана. — Он бросил меня, Сан-и! Бросил, представляешь? — Продолжал громить всех своей драматичной натурой Чон, кажется, что тот сейчас даже театрально заплачет. — Не бросил, а сплавил, называй вещи своими именами, — Уходя бросил вдогонку Кан и был таков. Чон и Чхве переглянулись, снова оказываясь в объятиях друг друга за столь короткое время. Не впервой, конечно, но с последними событиями, по правде говоря, это становилось все более тесным жестом.       Просматривая запись, парни каждый отмечал свои сильные стороны, где-то получая похвалу от лидера или Пака. На партии с Ёсаном, после которой поднялся некоторый гул обсуждения, только Юнхо ощущал, как сам он невольно улыбается. Замечая это, Сан осторожно хлопнул товарища по плечу и тихо произнес, — Палишься, диву нашу не спугни. Юнхо вздрогнул, возвращаясь в реальный мир, глядя на Чхве, — Ты завис. Пошли переодеваться, уже все потихоньку расходятся, — Сан кивнул в сторону постепенно уходящих ребят и присоединился к ним быстрым шагом, заставляя Юнхо догонять.       Обратная дорога, после такого всплеска нескольких дублей записи, не оставила парней без желания вздремнуть. Держались лишь самые стойкие: Хонджун, что спит едва ли и держится, разве что, на честном слове, Сонхва, что обязан следить и бдить за ребятами, хотя это далеко не его прямая обязанность, а так же Юнхо. Этот милый щеночек после слов Сана сходил с ума, правда тихо и неприступно. Сейчас он записывал в заметках свою речь, но навряд ли ему удастся ей следовать. «На всякий случай» - думал айдол, печатая букву за буквой. Сан же не отказал себе в прекрасном, снова уснуть на плече Уёна, скрестив руки на груди, хотя хотелось бы взяться за мизинец младшего, но выдать себя - ещё немного нервно. Родные стены общежития встретили как и всегда, успевшие разбежаться по комнатам мемберы, лишь ненадолго познали чудесный вкус отдыха, пока маленький ураган в виде лидера Ким Хонджуна, не предложил: — Есть идея, как на счет отметить удачные съемки и всем вместе посидеть где-нибудь? Мы давно не выбирались просто так. Идею поддержал Сонхва и Ёсан, за Ёсаном - Минги и Юнхо, за Минги и Сан. Чонхо не был прикреплен к кому-то определённому, все хёны были ему очень дороги и идея была неплохой. Только одиноко сидящий на диване Уён, залипая в телефон - отказался. — Простите, но сегодня я пас. В следующий раз я вас всех угощу, идет? Это вызвало бурную радостную реакцию и ребята не стали его тревожить, уходя переодеваться и собираться. Ах если бы Сан знал, почему этот гоблин младший остается дома, то наверняка бы остался с ним. Но Уён думал, что к лучшему, что Чхве до сих пор ни о чем не догадался. Спустя время, вся группа, не считая провожающего их Уёна уже стояла около дверей, они ждали машину, которая отвезет их на «прогулку». — Хорошо провести время, не вздумай скучать, — Как-то дразняще произносит Ёсан, это заставляет сердце Уёна отбиться в страхе и в желании. — Да будет тебе, скучать…Даже и не подумаю, — Наигранно обижается Чон, но после смеется, разнося хорошее настроение между мемберами.       Махая ребятам, он остаётся один за один, как только дверь общаги закрывается. Колеблясь на месте, Уён разворачивается, топая уверенным шагом в свою комнату. Садясь на кровать, он нагибается и достаёт заветную коробочку из-под кровати. Почему же все таки заветную… В коробочке, размером, казалось всего 20х10, могло быть что угодно. И этим «чем угодно» оказался фаллоимитатор, подстать размеру и внешнему виду члена Сана. Не очень удивительно, если знать все заранее, ведь Уён готовился к этой покупке, долго, очень долго. Даже сейчас, рассматривая свою покупку, вся уверенность покидала его секунда за секундой.       Уён несколько минут смотрит на тумбочку возле кровати и, закусив губу, достаёт из тумбы смазку, действуя алгоритму: снять, так раздражающую сейчас, одежду, смазать фаллоимитатор, встать в коленно-локтевую, ввести в себя, дать себе привыкнуть. В мире множество лазеек, чтобы не заниматься подобным. Те же самые представительницы древнейшей профессии для айдолов, да вот только сам танцор хочет только Чхве Сана, но никогда не расскажет ему об этом. Чон делает первое движение, сжимаясь от импульса и двигает бедрами, двигаясь в собственную руку. Ему стыдно до ужаса, но признаться - еще хуже. Несмотря на то, что в его руках не более, чем кусок силикона, в голове у Уёна уже давно была поставлена целая картина. Как Сан берет его, целуя в затылок, как крепкие руки старшего держат за тазовые косточки, как Чхве двигается: ритмично, быстро…И Уён, который тихо стонет в подушку, сжимая свободной рукой простыни, мятые простыни, на которых Чон очень хотел, чтобы Сан любил его.

***

      — Черт, — Чхве бьет по карманам, понимая, что оставил наушники на тумбочке в комнате. — Что стряслось?, — Интересуется Юнхо. Они ещё не успели уехать, так как машина немного задержалась. — Я наушники оставил, я сбегаю заберу, — Извиняясь говорит Сан, возвращаясь в стены общежития. На самом деле, Ёсану сейчас очень хотелось кинуть в дорожку что-то колкое, но не при остальных ребятах. Слишком уж много глаз, которые либо делают вид, что великие и слепые, либо действительно не знают. Забегая по лестнице к двери, Чхве открывает дверь и готовясь уже произнести что-то в духе нелепого приветствия, обнаруживает, что Уёна на диване уже и нет. Так быстро убежал в комнату? Или может, сидит на кухне? Сан, интереса ради даже проверил, но нигде не найдя своего ненаглядного, начал держать путь к своей комнате, как проходя мимо приоткрытой двери, все внутри сжалось и окоченело. Этот голос - Уёна? Ему, может ему показалось? Да только не показалось, Чон во всю тихо стонал имя Сана, что сподвигло Чхве одним глазом посмотреть в щель открытой двери. Как сам Сан не умудрился напугать Чона своими шагами и присутствием - загадка. Но кажется, что Уён не слышал ничего дальше своих стонов. Наблюдая за движениями рук младшего, за изгибающимся телом от импульсов, за тем, как свободная рука сжимала белую простынь, Сан не мог сделать ничего. В грудине отбивало, ноги косились, нет, он не был в ужасе или испытывал отвращение, скорее, наоборот. Но знать о том, что Уён, помимо того, что взаимно влюблен, так ещё и настолько сильно, что желает Чхве всеми фибрами души - поражало. Поражало мозг настолько, что где-то сработал защитный механизм и ноги унесли его в комнату, он автоматом взял забытые наушники и как пуля выскочил из общежития, ещё какое-то время стоя за закрытой дверью, смотря на кейс. Щеки горели, ноги все ещё ватные, а в голове лишь голос Уёна из комнаты: — Я люблю тебя, Чхве Сан.