Ну ты и придурок, дракон!

      «Гор, покорми мальчишку! Ты не забыл, что он не ел несколько дней?»       «Ал, какого хрена? Ты вдруг вспомнил, что мы родня?»       «Я никогда не забывал, просто боялся, что мы можем повторить судьбу наших предков. Но твой мальчик моим зверем воспринимается просто как часть тебя и ничего больше. Так что тихую войну можно смело прекращать. И, если честно, я этому очень рад. Мне всегда хотелось, чтобы ты был моим братом и другом!»       «Спасибо, Ал! Взаимно! Уже выходим. Если ты в столовке, возьми мне какого-нибудь мяса, а мелкому кашу, ему пока лучше не перегружать желудок».       День становился всё лучше и лучше. Двоюродный брат, наследный принц Аладар, всегда вызывал у меня уважение и восхищение. Но попыток к сближению ни один из нас не предпринимал. Потому что была в семейной истории драматическая страница: два брата встретили одну истинную на двоих и схлестнулись в смертельной схватке, потому что драконы — собственники. Не выжил никто.       Теперь же можно было выдохнуть и наладить отношения, о которых, как оказалось, мы с Аладаром оба давно мечтали.       Возвращались из столовой мы весёлой компанией вместе с Алом, Расом и Лестаром. Нужно было ещё свернуть к информационному пульту Академии, чтобы выяснить, какие на следующий день будут лекции. Рас первым влетел в помещение на воздушном потоке, мы за ним не успевали, и я тихонько посмеивался. Было так тепло на душе от того, что он рядом, что он мой, что мы вместе. Мы с братом задержались у доски с информацией, а когда уже почти вышли в холл, я услышал:       — О, посмотрите, кто явился! — хохотнул сын ректора, отлипая от окна. — Что, ожил, драконья подстилка?       — Девард, а тебе что, папа не объяснил, что оскорблять драконов в стране, где они правят, — это самоубийственно смело? — огрызнулся мой мелкий.       — Да кто тут оскорбляет драконов? Я всего лишь констатирую твой социальный статус, — опять мерзко захихикал этот, как мне объяснил Лест, отвергнутый поклонник. Он не увидел нас, стоявших в тени за колонной, и был нахален и смел.       «Рас?» — позвал я рыжего.       «Гор, подожди, я сам!»       — Эстир, подозреваю, что ты очень сильно заблуждаешься, и как бы тебе не пришлось жалеть о своих словах, — тихо сказал Лестар.       — Лест, хоть ты не лезь. Неужели ты думаешь, что за этого подкидыша кто-то заступится? Он в Академии на птичьих правах — и то только потому, что за него декан вечно заступался. А так он кто? Да никто! Бродяжка без роду и племени!       — А хоть бы и бродяжка, зато одетая, — Рас подмигнул другу и сделал пас рукой. В тот же момент с его рук сорвался огненный стилет. Он закружил вокруг Эстира, разрезая швы на его мантии, камзоле, рубашке и брюках.       «Ал, ты это видел? Видел, что может мой ненормальный? А ну-ка, может, и я что-то интересное могу». С моих рук сошла воздушная волна, которая подхватила тряпки, бывшие раньше одеждой сына ректора, и смыла их в окно.       «Гор, я так понимаю, что у вас истинность, помимо жизни, ещё и способности поделила?!» — брат стоял с открытым ртом.       «Похоже на то, Ал».       И тут тишину коридора, возникшую после демонстрации новых возможностей, разрезал визг.       — Ааааа, помогите! Убивают! Насилуют! Папа!       По коридору прокатился хохот, он летел вслед сыну ректора, который мчался по коридору в сторону деканата.