Сокол Империи. Часть 2

Следующим утром Алексею совершенно не хотелось покидать территорию русской миссии. Настроение совсем не располагало к развлечениям. Вместо этого хотелось устроиться с чашкой кофе на веранде и предаться меланхолии. — Всего два дня, Лёша! — с нехорошим прищуром произнёс Михаил. — Ради Государей можно и потерпеть! — Расслабиться и думать об Англии? — ядовито хмыкнул Алексей. — При чём тут Англия? — нахмурился Миша. — Ну ладно, о России! Под напором Михаила Алексей сдался. В конце концов, их культурная программа рассчитана на три дня, и один из них они уже пережили. В этот раз Ибрагим решил разнообразить досуг и «выйти в народ», то есть показать жизнь простых людей в Османской империи. Для этого он привёз своих гостей в самое сердце Истамбула — на базар. Ну разумеется, появление здесь шехзаде было самым обычным явлением! И конечно то, что сразу после их появления в установленном на площади шатре начался новый спектакль, было лишь совпадением. Также совершенно случайно прямо перед сценой оказались поставлены три кресла с шелковой обивкой! Алексей невольно отмечал все эти моменты. Показуха была ему хорошо знакома, и от этого вдвойне неприятна. Зачем? К чему оно? Если Ибрагим действительно хотел показать обычную жизнь, то достаточно было просто пройтись по улице… Тем временем занавес раздвинулся, и Алексей увидел большой белый экран, находящийся в глубине. Плотная ткань шатра создавала внутри полумрак, но вот позади экрана зажегся яркий фонарь и на белом экране появились фигурки. Алексей невольно улыбнулся. Уж слишком сильно ему всё это напомнило детство. Им предложили к просмотру «кукольный театр». — Это Карагёз — наш национальный театр теней, — пояснил Ибрагим. — Такие уличные представления рассчитаны на случайную публику, поэтому редко длятся дольше десяти-пятнадцати минут. Именно столько времени может потратить простой человек на досуг не в ущерб своим повседневным делам. Плата за просмотр спектакля равна двум акче. Деньги собирают на второй половине представления, а нежелающих платить могут побить палками. «Так вот ты какой — прародитель тиктока…» — мысленно усмехнулся Алексей и сосредоточил внимание на спектакле. Ведь не просто так же их сюда привёл Ибрагим. Да и выбор представления наверняка не случайный. А тем временем на экране появилась лиса… У нее на хвосте висел бубенчик. Захотелось лисе посмотреть на море. Подумала она, походила и решила, что для этого нужно отправиться в семилетний путь. Повесила лиса свой бубенчик на маленькую сосенку и сказала: — Эй, сосна, пусть этот бубенчик повисит на тебе, пока я не вернусь и не заберу его. Семь лет шла лиса туда, семь лет — обратно, значит, всего — четырнадцать лет. За это время сосенка превратилась в большое дерево. — Сосна, отдай мой бубенчик, — попросила лиса. — Не отдам, — отвечала сосна. — Тогда я скажу топору, чтобы он срубил тебя, — сказала лиса. Пошла лиса к топору. — Друг топор, там стоит сосна, сруби её, — попросила лиса. — На что мне твоя сосна? Я лежу себе тут спокойно, — отвечал топор. — Тогда я скажу огню, чтобы он сжег твое топорище, — сказала лиса. Пошла лиса к огню. — Друг огонь, там лежит топор, сожги его топорище, — попросила лиса. — На что мне твой топор? Мне и так хорошо, — отвечал огонь. — Тогда я скажу воде, чтобы она тебя загасила, — сказала лиса. Пошла лиса к воде. — Друг вода, там есть огонь, погаси его. — На что мне твой огонь? Я теку себе здесь с журчанием. — Тогда я скажу большому быку, чтобы он выпил тебя, — сказала лиса. Пошла лиса к быку. — Друг бык, там течет вода, выпей ее, — попросила лиса. — Нет, — отвечал бык, — я не хочу пить. — Тогда я скажу большому волку, чтобы он задрал тебя, — сказала лиса. Пошла лиса к волку. — Друг волк, там гуляет один бык, съешь его, — попросила лиса. — На что мне твой старый бык? Я здесь ем молоденьких ягнят, — отвечал волк. — Тогда я скажу собакам пастуха, чтобы они загрызли тебя, — сказала лиса. Пошла она к собакам пастуха. — Друзья собаки, там бродит один волк, убейте его, — попросила лиса. — На что нам твой волк? Мы лежим себе здесь в тени, — отвечали собаки. — Тогда я скажу пастуху, чтобы он вас побил, — сказала лиса. Пошла лиса к пастуху. — Друг пастух, там лежат собаки, побей их, — попросила лиса. — На что мне твои собаки? Мне тут хорошо и спокойно. — Ну если так, я скажу мыши, чтобы она прогрызла твои чарыки, — сказала лиса. Пошла лиса к мыши. — Друг мышь, там есть один пастух, прогрызи его чарыки, — попросила лиса. — Нет, — отвечала мышь, — на что мне грызть старую кожу? Я здесь купаюсь в молоке и йогурте. — Тогда я скажу старухиной кошке, чтобы она тебя съела, — сказала лиса. Пошла лиса к кошке. — Друг кошка, там бегает мышь, съешь ее, — попросила лиса. — На что мне мышь? Я ем здесь прекрасные кушанья и свежий хлеб, — отвечала кошка. — Тогда я скажу старухе, чтобы она тебя отколотила, — сказала лиса. Пошла лиса к старухе. — Матушка, там кошка не хочет есть мышь, поколоти ее, — попросила лиса. — Где? — спросила старуха. — Вон там, — отвечала лиса. Тут старуха взяла палку. — Вай! Ты почему это не ешь мышей?! — закричала старуха и швырнула в кошку палкой. Кошка тут же бросилась на мышь, мышь бросилась на Пастуховы чарыки, пастух — на собак, собаки — на волка, волк — на быка, бык — на воду, вода — на огонь, огонь — на топор, топор бросился на сосну. Тут-тук — и топор свалил сосну. Тут лиса сняла с сосны свой бубенчик и побежала прочь. Представление подошло к концу, а к ним подскочила бойкая девчушка лет десяти и протянула корзинку с мелочью. Ибрагим что-то сказал на турецком, поднялся, и, не считая, сыпанул ей горсть золотых монет. — Как вам наши сказки, Алексей Константинович? — спросил Ибрагим, продолжив прогулку. Внимательно смотревший Алексей прекрасно понял, что основной мыслью спектакля была именно манипуляция. То есть, умение надавить на других так, чтобы добиться нужного тебе результата. Но, из-за чувства противоречия, сказал совсем другое. — Мораль сей басни такова, что все беды от баб. Одной захотелось украшение, вторую обуяла жажда деятельности, а по итогу десять мужиков вынуждены были делать то, что совершенно не хотели! — Но разве женщины не есть украшение мужчин? — усмехнулся Ибрагим. — У меня аллергия на украшения, — передёрнулся Алексей, вновь припомнив красные бриллианты. И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал. Охрана шехзаде, видимо, получила инструкции не мешать простому люду, чтобы не пропало чувство единения с народом. А Варя и Викентич не среагировали на незнакомого человека в форме российского офицера. Который вдруг достал пистолет и прицельно выстрелил в Ибрагима. В первую секунду Алексей просто растерялся. Он смог лишь стоять и смотреть на то, как упал человек, сражённый явно не простым, а даровым зарядом. А у нападавшего точно был план, потому что он тут же бросился в узкий проход между двумя лавочками. За ним немедленно сорвались двое из охраны Ибрагима, а вот остальные выхватили оружие и взяли их самих под прицел. — Вы что творите! — вскинулся Михаил и ударил охрану своим Даром. Вот только он не сработал. Плетение Разумника стекло с их защиты, как вода со стекла. А в ответ его самого приложили чем-то мозгодробительным, отчего Михаил оступился и схватился за голову. И вот тут отмер Алексей. — Остановились все! — рявкнул он во всю мощь своего голоса. — Варя! Эфиром давай начальнику охраны! Ты войны хочешь?! Дёмина тут же повторила слова Алексея, и охрана шехзаде замерла в нерешительности. А Алексей решил закрепить успех. — Ибрагим будет жить, если ты прямо сейчас доставишь его к лекарю. Я вижу это, как Пророк! Но каждая минута твоего промедления приближает его смерть! — Уйти и оставить на свободе виновников покушения? — перевела Варя с Эфира слова начальника охраны. — Мы вернёмся в миссию и будем ждать разрешения ситуации, — пообещал Алексей. — Даю слово русского дворянина! Мы не покинем Истамбул без разрешения султана. А теперь действия за тобой, глава. С нами ты теряешь минуты жизни шехзаде! Алексей смотел прямо в глаза начальнику охраны, и эти гляделки затянулись на долгие секунды, что показались обоим вечностью. Но вот начальник что-то крикнул остальным, и охрана нехотя убрала оружие в кобуру. Ещё одна команда — и двое подхватили Ибрагима и понесли его к машине. — Вас отвезут к миссии, — через Варю сказал Эфиром начальник. — Я оставлю с вами двоих, чтобы они доложили об исполнении! — Алексей Констанитович, я мог бы… — начал Викентич, но Алексей его перебил. — Делать, что говорят! Османов не провоцировать! За любое обострение ситуации виновный пойдёт под государственную измену! Под конвоем из двух османов, их усадили в машину сопровождения, которая тут же выдвинулась к русской миссии. Миша всё ещё был плох — отходил от удара защиты Ибрагима. — Варя, среди османов есть эфирники? — уже сидя в машине поинтересовался Алексей. — Нет, Ваша Светлость, я здесь одна. — Хорошо… — Алексей откинулся на спинку сидения и сжал ладонями виски. Сейчас была такая же ситуация, как и с волной во Владивостоке. Гитара недоступна, но нужно всех немедленно спасать… — Боже, как хочется жить… — простонал Алексей. — Наслаждаться восходом багряным Жить, чтобы просто любить Всех, кто живет с тобой рядом. Ты знаешь, так хочется жить В ту минуту, что роковая Все плохое забыть, всех простить Лишь в прощенье — спасенье, я знаю. Жить, жить, жить… И просто любить, И просто быть рядом… Жить, жить, жить… Жить, жить, жить… Последние слова Алексей повторял, как заведённый, пока его не остановила Варя. — Алексей Константинович, всё, хватит, у вас всё получилось!