В небо

      Наутро Гил явился даже раньше назначенного времени и сейчас отчаянно зевал. Со свидания вчера он сбежал, не дожидаясь, когда станет окончательно заметно, что мысли витают совсем не здесь, а в ангаре вокруг Рейстлина и Лема, и предстоящего полёта. Но несмотря на это, заснуть удалось довольно поздно — волновался и предвкушал.       — Я кофе сварил, хотите? — протянул он нанимателю термос. — С молоком и без сахара.       — Н-нет, спасибо, я уже пил кофе, — приятно удивился Маджере и усилием воли выкинул из головы мысли об удачности «встречи» явно невыспавшегося пилота. Это, в конце концов, не его дело, его касается только совершенно другая сторона вопроса. — Ты как, к полёту готов?       — О, да! — выпалил Гил, будто даже раньше, чем Рейстлин закончил произносить вопрос. — Не терпится!       Хотелось бы и художнику ощущать такое нетерпение! Его предвкушение сопровождалось ощутимой ноткой тревоги. Волноваться из-за целей экспедиции было привычно, но легче от этого не становилось. Кроме того, это будет первый полёт после несчастного случая, отправившего Карамона на больничную койку… И его пассажир избежал той же участи только потому, что именно в тот раз летел в салоне. Прикусив язык и заставив себя не разводить оттягивающих действия разговоров о топливе, рулёжке из ангара, уже и без того обговореннных, Рейстлин нашёл в себе силы кривовато улыбнуться пилоту.       — Тогда не будем медлить. Взлётку проверили, всё готово. Можем лететь.       — Можем, — эхом отозвался пилот и лёгким пружинистым шагом, слегка насвистывая, оббежал самолёт по кругу, бегло проверил ключевые моменты ещё раз и буквально впорхнул в кабину. На пару секунд он замер, выдохнул и как-то разом успокоился. Ушли и лёгкий трепет предвкушения, и восторг, и подрагивание пальцев. Остались только собранность и уверенность. Нет, восторг всё-таки не ушёл. Гилтиас улыбнулся и принялся за работу.       Рейстлин на несколько секунд задумался, выбирая себе место и, передёрнувшись, определился.       — Не против? — устраиваясь в кресле второго пилота, дежурно поинтересовался он, зная, что уже не захочет пересаживаться в любом случае. Даже вид лётчика, попавшего будто в родную стихию, успокаивал.       — Если вы не будете за штурвал хвататься, — Гил щёлкнул очередным тумблером и только после этого посмотрел на пассажира с довольной улыбкой от уха до уха. — Кстати, в нашем такси положено пристёгиваться при взлёте.       — Постараюсь держать себя в руках, — с нарочитым сомнением откликнулся художник и затянул ремень. — Так этот самолёт ещё никто не называл…       Гилтиас улыбнулся ещё шире, жестом надел воображаемую фуражку и забубнил:       — Уважаемые пассажиры, вас приветствует командир воздушного судна пшш-буль-хрп наш полёт пройдёт бр-шчш-бл, аварийные выходы находятся хрпш-вж, желаем вам приятного полёта.       Рейстлин рассмеялся:       — В случае аварии вырвать шнур, выдавить стекло! Или как там в такси положено?       — Не. Аварий не будет. Хватит, — нарочито серьёзно ответил пилот и едва сдержался, чтоб не погрозить пальцем — совсем уж перебор. Самолёт подкатил к началу длинной подъездной дороги, служащей во владениях Маджере взлётно-посадочной полосой. Гил, перед тем как окончательно переключиться со своего обаятельного пассажира на управление, спросил: — Ну что, от винта?       — Хорошо, что мы заранее об этом договорились! — Предполётное напряжение, отступившее было за болтовнёй, снова напомнило о себе. Художник глубоко вдохнул и кивнул: — Погнали, шкипер.       — А почему шкипер? — уже набрав высоту и включив автопилот, спросил Гилтиас. Во время взлёта он и общаться мог, и хоть песни петь, но волна восторга накрыла с головой, превратившись в напряжённую, звенящую радость полёта, затопила эйфорией и направила всё внимание на приближающееся небо, в которое нырял сейчас Лем. Он, кстати, оказался податливым, послушным и доверчивым, что ли. Совершенно не соответствовал ожиданиям и резко контрастировал со своевольной и жёсткой Дженис. Пилот погладил штурвал большими пальцами и счастливо вздохнул.       Момент взлёта для Рейстлина всегда был испытанием. Помогали привычные дыхательные упражнения, и… Гилтиас. Видимые лёгкость и удовольствие, с которыми тот отправил железную птицу ввысь, успокаивали и вдохновляли.       — А почему бы не шкипер? — легкомысленно откликнулся он. — Мне показалось, что тебе подойдёт.       — Действительно. Самолёт — то же судно. Бороздит воздушный океан, все дела, — Гил вовремя прикусил язык и не озвучил, что наниматель может звать его как угодно. И не потому, что деньги платит — смена имени всё-таки не была прописана в контракте. Просто неудержимо тянуло сократить дистанцию. Нельзя, чёрт подери! Пока нельзя…       — Именно! — воздушный океан, пока тот не подкидывал сюрпризов, Маджере вопреки всему всё же любил, особенно вид из кабины. Случайно сорвавшееся словечко действительно подходило пилоту, чувствующему себя в нём как рыба в воде. — Но если тебе не нравится, я могу не говорить так.       — Нормально, капитан. Мне даже нравится, — махнул рукой пилот и хитро посмотрел на Маджере.       — Меня повысили! Кажется. Да? — усмехнулся тот и почувствовал, как приковывает к себе взгляд пилота. Глаза отвести получилось не сразу.       Отвернувшись к приборной панели, Гилтиас на миг замер. Он поклясться мог бы, что слышал щелчок, с которым случилось озарение. Наниматель смотрел чуть дольше, чуть внимательнее и чуть теплее, чем предполагало деловое общение. Вообще, нравиться людям было привычно, взгляды ловить тоже, но в этот раз взаимность почему-то особенно радовала. Улыбка пилота стала ещё шире и в глазах заплясали довольные черти.       — Ага! Надо будет отметить повышение.       — Вернёмся и отпразднуем? — предложил с энтузиазмом Рейстлин. — У меня неплохой бар, а с собой мы почему-то ничего подходящего не захватили. Досадное упущение!       — Непростительное, — хохотнул Гил и перевёл взгляд на плывущие навстречу белые громадины облаков. Обычно в их пушистые бока хотелось нырнуть, но сейчас даже это желание было не столь сильным — Маджере позвал его к себе. Да это же свидание!       — Мы должны были предположить это, — согласился Маджере. — К тому же, наше путешествие только началось, кто знает, сколько ещё будет поводов для праздника?       Своевольному (и этим обычно навлекающим на него неприятности) языку в этот раз впору спасибо было сказать! Да, мысль о том, чтобы не смешивать работу с личным, была правильной, но отчего он сразу не подумал, что работа-то закончится, и тогда, может быть?..       — А призраки с атлантами что отмечают? Мы же к ним на вечеринку летим? — напомнил пилот и вернул взгляд сначала на приборную панель — мельком, а потом на Рейстлина — с озорной улыбкой.       — А у них конференция по обмену опытом. Ну и сам понимаешь, всё это плавно перетекает в корпоратив, — хоть по секундам отмеряй, прилично ли ещё любоваться, или уже нет. — Кстати! Мы сейчас пролетаем над вполне обычным лесом, но в нём есть место, населённое призраками. Жаль, сверху не видно, оно совсем маленькое. Мне показывали — озеро, совсем небольшое, но невероятно глубокое. Питается подземными источниками, долго не проплывёшь — течения непредсказуемые, вода даже летом холодная. Но некоторые смельчаки раз в год пытаются. Потому что на плавучем острове, как они считают, водятся духи предков. И пообщаться с ними можно только в один день в году, в любой другой они будут пугать тебя, пока ты не бросишься в воду и не утонешь.       Гил заслушался и даже засмотрелся в гипнотизирующие золотые глаза нанимателя.       — Точно, помню такое. Мне в детстве ребята рассказывали. Мы даже собирались сплавать, а потом то ли мама не пустила, то ли дорогу никто не знал — не помню уже, — махнул он рукой, а потом показал вперёд и немного в сторону от маршрута. — А вон про тот каньон легенды есть?       Маджере прикусил изнутри губу, чтобы не потерять связь с реальностью от взгляда пилота и рассмеялся:       — Сейчас будут! — приглядевшись к каньону, название которого никак не хотело всплывать в памяти, он сделал серьёзный вид и поправил на носу воображаемые очки: — Это скорее притча о недопонимании. Когда-то здесь была плодородная долина, но со временем стали пересыхать дающие ей жизнь реки, и люди принялись молиться своему богу, чтобы он вернул им воду. А бога они представляли, надо сказать, вспыльчивым бородатым кузнецом, не расстающимся со своим молотом. И жертвы, которые ему приносили, были ему на самом деле совершенно не нужны. Люди жертвовали всё больше, считая, что богу недостаточно, тот недоумевал и раздражался, что его отвлекают от его чудесной кузницы… И в итоге стукнул хорошенько своим молотом в самом центре долины, расколов её пополам. Бог, и люди получили то, что хотели — на дне каньона пролегла река, но использовать её было настолько сложно, что пришлось переселяться поближе к ней и полностью менять свой образ жизни; бога с тех пор старались ни о чём не просить. Он же посчитал, что донёс до людей своё негодование, и они поумнели. Это настолько древняя легенда, что её очень мало кто знает… Фактически, сейчас только мы с тобой. Рад, что наконец смог ею с кем-то поделиться!       Рейстлин очень интересно рассказывал. Настолько, что пилот иногда забывал, что вообще делает здесь — слушал чуть ли не с открытым ртом. И бог-кузнец, и надоедливые селяне очень живо представлялись.       — Вы же это только что придумали, да? — в который раз улыбнулся Гил. Он вообще поразительно много улыбался сегодня.       Художник подмигнул и вкрадчиво поинтересовался:       — Что, не похоже на настоящую притчу?       — Как раз слишком похоже. Всё так… — пошевелив пальцами в воздухе, Гилтиас не придумал, как облечь в слова своё впечатление, поэтому выразился довольно неуклюже: — Без нестыковок. Ну, знаете, как в мифах бывает? У греков тех же.       — Слишком! Так и знал, что проколюсь на чём-то таком! — воскликнул Рейстлин сокрушённо и заметил: — Все эти истории — мифы, легенды, притчи, — в чём-то одинаковы. В том, какой логике подчиняются, наверное? Мы просто не ищем там нестыковок и подвохов, потому что кто будет требовать достоверности от сказки?       — Вот да. От сказки нужно как раз что-то неправдоподобное. Говорящие звери, пряничные домики, магия, — Гил не знал сказок, но ответить чем-то равноценным, удивить, покрасоваться хотелось. — А давайте поближе подлетим, посмотрим?       Повинуясь нескольким быстрым движениям пилота Лем немного изменил тональность гула и накренился в сторону каньона.       — Магия, говоришь… — протянул было Маджере задумчиво, но через мгновение сжал зубы покрепче. Так же крепко, как вцепился в подлокотники. И поинтересовался, стараясь не выдавать паники — не сразу: — Ты там молот на дне разглядеть хочешь?       — Ага, — хохотнул было Гилтиас и довольно покосился на пассажира… И тут же выровнял самолёт. На золотой коже бледность смотрелась иначе, но сомнений, что это именно она, не было. Убедительности добавляли практически совсем белые костяшки пальцев. А ведь Рейстлин даже упоминал, что летать боится! — Блин. Простите.       Художник улыбнулся через силу, досадуя на собственную слабость. Самое время нашла!       — Это ведь был любимый молот, — заметил он. — Бог забрал его обратно.       — Правильно! Вдруг пригодится ещё кому-нибудь мозги вправить? — неловко улыбнулся Гил. Судя по всему, наниматель не сердился на это ребячество, шутил даже. То, что посреди полёта Маджере не будет топать ногами и увольнять пилота, было и так понятно. Он слыл эксцентричным, а не истеричным. Но вот в силе ли ещё приглашение на свидание?       — Какой кровожадный! — восхитился Рейстлин, разжимая не без труда ставшие неловкими пальцы.       — Как и полагается древнему богу!       Каньон остался позади, на пейзаж внизу набежало несколько обрывков облака. С удивлением Гил заметил, что его не тянет сейчас облететь каждую тучку вокруг и вообще «побеситься» в меру возможностей самолёта. Точнее, тянет, конечно, просто интереснее сейчас болтовня с Рейстлином и его сказки.       Художник с удовольствием расхохотался, зная, что это прогонит остатки мерзкого фонового страха.       — Я о тебе, и знаешь, что? Мы отвратительно мало знакомы, если такие факты, как божественность, выясняются только сейчас!       С удовольствием поддавшись заразительному смеху Рейстлина, пилот гордо поправил воображаемую фуражку:       — Ну, конечно! Я божественный пилот. Вас должны были предупредить. А, кстати! Получается, что мы можем отметить и моё повышение со шкипера до кровожадного древнего бога. Какая стремительная карьера!       — Обязательно отметим! — пообещал Маджере и заговорил нарочито серьёзно: — Только молот с собой не бери. Дом в случае чего будет жалко. Каньон там не будет смотреться.       — Договорились, — настолько же серьёзно ответил Гилтиас. — Ограничимся изучением моей древности, кровожадности и других божественных проявлений.       Рейстлин мимолётно заметил, что даже поглядывать в глубины расстилающегося перед ними воздушного океана бросил. Увлёкся, и даже одёрнуть себя не тянуло.       — Например? Или это будет сюрприз?       — Странный вопрос. Сюрприз, конечно!       Изредка отрываться от флирта с нанимателем (вопиющий непрофессионализм!) всё же приходилось — автопилот не панацея. На приборы посмотреть иногда надо, например. А пейзаж под брюхом самолёта, покрытый сейчас словно останками порванной подушки, просто хотелось рассматривать — Гил соскучился за время своего пешеходного перерыва.       Полученная перед взлётом метеосводка ошиблась совсем немного — сейчас локатор погоды показывал, что атмосферный фронт притащился наперерез Лему быстрее, чем хотелось бы, самое грандиозное облако даже уже высилось на горизонте.       — Обогнуть не получится, — кивнул пилот на приближающуюся белую вату. — Я постараюсь выбрать перину помягче, но будет трясти, скорее всего.       — Сильно можешь не стараться, — Рейстлин, вернувшийся с небес не на землю, конечно, но на небеса похуже, вздохнул и полушутя, полусерьёзно посетовал: — Это облако всегда тут висит… И что-то против меня имеет!       — Тогда не будем его злить лишний раз и лезть без спросу в нежные места, — подмигнул Гил. Ему решительно нравилось чувство юмора Маджере. — Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то летал рядом и жужжал.       — Ему-то подвинуться никто не мешает! — наябедничал художник, всё ещё улыбаясь пилоту и машинально проверяя, затянут ли ремень.       — Чувствуется давняя неприязнь, — хохотнул Гилтиас и сосредоточился на управлении. Все действия из-за новизны и непривычности машины приходилось совершать осознанно и внимательно, не то что с Дженис, где на любые штатные и нештатные ситуации уже выработались рефлексы. Сейчас же лётчик с удовольствием взаимодействовал с интересной птичкой. В конце концов, и ради этого тоже согласился на контракт. Не только деньги решают.       Рейстлин негромко, почти про себя вздохнул — лёгкий разговор уводил мысли от предстоящей тряски, но отвлекать пилота и дальше было бы неразумно. Да и к лучшему, а то как тряхнёт на полуслове — а флирт заново не перефлиртуешь. Не без усилия вернувшись мыслями к целям экспедиции, он попытался слиться с креслом воедино. Старого знакомца за стеклом кабины можно было бы посчитать прекрасным видом… Если бы не казалось, будто тот глумливо улыбается, кривя на одну сторону мягкий белоснежный рот.       Самолёт нырнул в сплошную серую пелену подальше от больших кучевых облаков. Трясти начало ещё на подходе и Гил всматривался в приборы, только пару раз бросив взгляд на пассажира после особенно крутых кочек. Ничего страшного или странного не происходило — штатная, в общем-то, болтанка. Правда, лётчик впервые видел, чтобы гроза зрела настолько быстро, но он на этом особенного внимания и не заострял обычно.       — Жаль, мы не Боинг. Больших ребят так не колбасит, — посетовал Гилтиас, когда впереди сквозь рваные края фронта снова стало видно лазурь неба.       — А не купить ли Боинг… — слабо улыбнувшись, не сразу откликнулся Маджере, за прошедшие многократно растянувшиеся минуты тряски сто раз проклявший свою идею обосноваться в кабине. Смотреть в хмарь, которая их так бодряще встряхивала, было мерзко до головокружения. Художник перевёл взгляд на пилота и понял, что отвести его теперь не сможет: наблюдать за профессионалом своего дела было бы приятно, даже не будь он так красив, и уж точно это зрелище было куда лучше того, что расстилалось сейчас перед самолётом!       Лема перестало швырять в воздушных потоках и можно было отдавать ему уже не всё своё внимание. Гил посмотрел на нанимателя и смутился от его пристального взгляда.       — А дадите покататься? — спросил он после паузы. И после ещё одной быстро добавил: — Когда купите Боинг.       — А ты управишься? — заинтересованно приподняв бровь и не отводя глаз, поинтересовался Рейстлин.       — С Боингом? Управлюсь, — ответил пилот и хитро улыбнулся.       — Ловлю на слове, — с предвкушением улыбнулся художник и деловито потёр руки. — Значит, договорились!       — Это я вас на слове ловлю! — Гил протянул руку, чтоб скрепить договор. Участок с воздушными колдобинами остался позади, радары показывали безмятежность на многие мили вперёд — можно было полностью посвятить себя приятному трёпу. Тем более, что задача не смешивать работу и флирт была с треском провалена.       — Поймал, — согласился Рейстлин, с удовольствием пожимая ладонь пилота. — Теперь точно придётся обзаводиться Боингом! Не знаешь, их вообще продают или придётся искать обходные пути?       — Как-то не было необходимости узнавать, но можно выяснить это, когда вернёмся, — не спешил размыкать рукопожатие Гилтиас.       Одёргивать себя можно было и не пытаться… Маджере, воспользовавшись тем, что пилот отпускать ладонь не торопится, потянул его к себе и шепнул почти на ухо:       — А у нас большие планы на возвращение, похоже?       На миг задохнувшись, тот отстранился буквально на пару сантиметров и ответил:       — Огромные! — борьба с искушением заняла пару мгновений, но Гил всё же справился — мягко забрал руку и положил её Рейстлину на грудь. — Жаль, подождать придётся. Я пока на посту.       Если жест пилота был призван охладить, то сработал он явно не так, как планировалось!       — Жаль… — согласился художник с нарочитой кротостью, но глянул потом всё равно хитро и протянул вкрадчиво: — В предвкушении есть своя прелесть! Но мне пора бы и о своём посте вспомнить. Я ненадолго, нужно подготовить кое-что к прилёту.       С сожалением поднимаясь, он улыбнулся Гилтиасу, понимая — прежде чем заняться подготовкой, нужно будет ещё ухитриться и от предвкушения попытаться абстрагироваться, а будет это ох как непросто!       — Я тут подожду, — попытался пошутить Гил, успевший о своей стойкости двадцать раз пожалеть и порадоваться. Проводив нанимателя долгим взглядом, он уронил подбородок на грудь, усмехнулся и покачал головой. Надо же, как закрутилось!       Усмирять приятное бурление в груди совершенно не хотелось, оно само постепенно сменило окраску. Вкрадчиво и не сразу вид простиравшейся внизу земли со всеми реками, джунглями, горами и деревнями, бескрайнее небо, в которое хотелось парадоксально падать вверх, ощущение прирученной мощи послушного самолёта — всё это принесло привычное радостное возбуждение полёта. Гилтиас словно вернулся домой, в родную стихию, и не понимал, как мог столько времени жить там, внизу.       Рейстлин, обосновавшись в салоне, через несколько минут поймал себя на том, что бездумно таращится в иллюминатор. Не совсем бездумно, конечно… Будоражили будущие совместные планы. Он негромко выругался под нос, но всё равно после улыбнулся — вот ведь зацепил пилот! Посоветовав себе наконец собраться, он подтянул поближе рюкзак и зарылся в него. Делать осталось всего ничего, большая часть подготовки к экспедиции была проведена ещё дома, но оставались мелочи, которые никак нельзя было приготовить заранее. Маджере зашуршал бумагой, звякнул парой колб, открыл надёжный деревянный футляр — по пальцам пробежались привычные искорки предвкушения… Сосредоточиться, наконец, удалось, даже увлечься так, что потерял счёт времени. Только прибрав плоды своей удачной деятельности обратно в рюкзак, он снова выглянул в бесплотную, воздушную наружу. Пейзажи глубоко внизу под крылом Лема были уже вполне знакомы.       — Подлетаем! — раздалось из кабины. — Минут через пять пора будет пристёгиваться.       Художник негромко угукнул и поднялся. Только у самой кабины вспомнил, что переживать посадку гораздо легче в салоне… Поколебавшись несколько секунд, всё же решил не возвращаться.       — Не заскучал? — легкомысленно поинтересовался он у Гилтиаса, снова занимая знакомое кресло и затягивая ремень заранее.       — Да разве можно в небе заскучать? — каким-то мечтательным голосом откликнулся тот и, взглянув на Маджере, с улыбкой продолжил: — Но я рад вашей компании.       — Приятно слышать, — вернул улыбку Рейстлин. Искренность пилота без подхалимажа — вот что так грело и подкупало. Среди прочего… — Не жалко из родной стихии снова на землю возвращаться?       — Конечно, жалко! — воскликнул Гил. — Ничего, я на обратном пути незаметно крюк сделаю. Топливо в запасе есть. Приготовьтесь, сейчас снижаться будем.       — На обратном — сколько угодно… — воодушевление в начале фразы ближе к концу уже растворилось. Как можно приготовиться к посадке? Во взлёте есть хотя бы воодушевление, путь ввысь, а тут — только земля приближается… Стремительно! Ограничившись несколькими глубокими вдохами, Маджере серьёзно кивнул: — Готов.       Если бы.       По большому счёту, художник был прав: взлёт и посадка — наиболее вероятные моменты для нештатных ситуаций. В чём он даже убедиться успел, кстати. Гилтиас не сомневался ни в своём мастерстве, ни в надёжности самолёта, но всё равно старался снижаться максимально плавно. Аэродром действительно оказался там, где и обещал Рейстлин. Не то чтоб оставались сомнения, просто обидно было бы покружить над махровой зеленью джунглей, да и улететь восвояси. Внимание пилота сосредоточилось на приближающейся узкой полоске ровной земли, но всё же пару раз он взглянул и на пассажира — всё ли в порядке. Умница-Лем коснулся взлётки мягко, нежно даже, как старый друг. Поневоле поверишь в наличие у крылатых машин характера. Дженис бы вторглась более хамски…       — Мне кажется, это моя лучшая посадка, — произнёс Гил, когда пейзаж снаружи перестал двигаться, а шасси пересчитало все неровности покрытия. Он щёлкнул последним тумблером, будто ставя точку, и гордо взглянул на Маджере. — Ну как?       — Великолепно, — откликнулся тот негромко, но с чувством. Тошнило. Изнутри всё ещё дрожал мерзкий страх, даже, пожалуй, паника — конечно, вспомнилось, каково было приземляться в прошлый раз, и даже закрыть глаза не помогло ни капли. Скорее сделало ещё хуже, потому что воспоминания воскресли с пугающей яркостью — в ушах зазвучало тревожное предупреждение Карамона, тело напряглось в ожидании удара, пальцы зашарили по и без того пристёгнутому ремню… Когда послышался и оглушительный хруст, открыть глаза пришлось, чтобы убедиться — нет, всё это не сейчас, не здесь, не повторилось, мерещится! И, несмотря на всё это, то как самолёт вернулся на твёрдую землю, Рейстлин заметил едва-едва. — Кажется, я мало тебе плачу… — Похоже, буффонада выходила не слишком убедительной, и он сдался, стирая со лба холодный пот и пряча лицо: — Дай мне только минуту, ладно?       — Конечно, — из голоса Гилтиаса исчезли хиханьки. Он протянул пассажиру бутылку воды, которую припас себе в полёт да так и забыл. Не зря, значит, старался.       К воде художник приложился, будто только что через пустыню прошёл. Тошнота отступила, страх кукожился внутри, становясь всё меньше, и он только надеялся, что руки дрожали недостаточно, чтобы было заметно.       — Спасибо, — голос, во всяком случае, слушался уже прилично. — Это всё прошлая посадка, чёрт… Пойдём-ка на воздух. Нужно выгрузить кое-что из нашего багажа и мне потребуется прикинуть, как лучше сделать.       Увидев, что Рейстлин плюс-минус пришёл в норму, пилот улыбнулся ему, потом вгляделся в приборную панель и ответил:       — Как скажете, капитан. Анализаторы говорят, что атмосфера на этой планете пригодна для дыхания.       — Разгерметизируй судно, — кивнул Маджере согласно, избавляясь от плена ремня безопасности и поднимаясь. — Это всё упрощает, а то скафандр так сковывает движения… И никакого удовольствия от миссии в нём не получишь!       Гил расхохотался, довольный, что наниматель продолжил его шутку. Еле сдержав вертевшуюся на языке двусмысленность, он пружинисто выпрыгнул наружу и принялся разминать деревянные от долгой неподвижности ноги.       Рейстлин, прежде чем заняться непосредственно делом или хотя бы оглядеться, потянулся и жадно вдохнул полной грудью. Здесь воздух всегда был другим, и сразу после перелёта им особенно хотелось надышаться. Погладив обшивку Лема (и дав себе обещание никогда не рассказывать Карамону о том, как тот послушно вёл себя в руках незнакомого пилота), он обошёл его сзади и удовлетворённо кивнул.       Раньше частенько самолёт прятали в один из уцелевших ангаров, самый надёжный и подальше, но это всегда было откровенной перестраховкой, и забивать ещё и этим голову Гилтиасу Рейстлин не стал. Никого тут не бывало.       — У меня хорошая новость, — вернулся он, оглядев вокруг каждое дерево и каждую руину — впрочем, не так и много их тут было. — Большую часть груза мы в джунгли не потащим.       Успевший уже выгрузить несколько ящиков пилот закусил травинку и спросил, кивнув на почти сожранные джунглями творения рук человека:       — Вы там покупателей, что ли, искали?       — Если бы они платили! — горестно возмутился художник и перешёл на заговорщический шёпот: — Это для атлантов. Дань, чтобы в самолёт не лезли, а то они страшно любопытные!       — Дикари! — покачал головой Гилтиас и кинул нанимателю рабочие перчатки. — А что здесь раньше было? Правда, что ли, база военная?       — Спасибо… А ты представь, как им тут скучно, — улыбнулся Рейстлин. — Да, база, не очень большая. Большинство построек чуть подальше, но конечно, растащили уже всё, от остатков боеприпасов и техники до пайков, всё давно брошено. Капониры неподалёку неплохо сохранились, несколько ангаров попроще, некоторые технические сооружения, потому что никому нафиг не нужны были… И вышка диспетчерская ещё стоит, — Маджере показал рукой туда, куда устремлён был нос Лема. Можем на обратном пути посмотреть, если хочешь. Оттуда вид красивый.       Натянув перчатки, он придирчиво оглядел ящики и понёс устраивать один из них неподалёку, прикинув на ходу, где расположить следующий.       — Хочу! — поспешно согласился Гил. Потом спросил чуть громче, выбирая, что ещё можно пока выгрузить, в одиночку: — Интересно, что в такой глуши военным было нужно?       Рейстлин улыбнулся, и прежде чем уволочь ещё один ящик поближе к джунглям, протянул:       — Безопасно разместиться. Незаметно сесть или взлететь… А вообще тут многое и изменилось за прошедшие годы. Глушь глуше стала.       — Без людей-то, конечно, — неопределённо ответил пилот и огляделся. Джунгли молчали, груз по большей части был расставлен вокруг самолёта. — А что мы из всего этого богатства тут сервируем, а что с собой возьмём?       Маджере звучно шлёпнул себя по руке и оглядел выставленный багаж.       — Сейчас.       Нырнув в недра Лема и выпрыгнув с баллончиком в руке, он протянул его пилоту.       — Для начала — это от всех видов местной кровососущей фауны. А с собой мы возьмём только рюкзаки. Если я всё сделал правильно — а я редко ошибаюсь, — ничего больше не понадобится. Сейчас пару штрихов добавлю к инсталляции и двинемся.       Есть Гилтиаса насекомые обычно избегали, но и в таких глухих джунглях он оказался впервые, поэтому пренебрегать защитой не стал — мало ли, какие тут водятся оригиналы.       — Впервые иду в платный поход. Да ещё и платят за него мне, — усмехнулся лётчик, наблюдая за творчеством Рейстлина.       Художник, закончив с расстановкой, сел на корточки, прищурился, оглядел всю расположившуюся вокруг Лема композицию. Видимо, остался доволен, потому что поднялся с довольной улыбкой.       — Жизнь полна сюрпризов! — сообщил он с воодушевлением. А вот эта щепка, торчащая из ткани перчатки, оказалась бы без неё у него в ладони. Заглянув в салон, обратно он показался с двумя весомыми рюкзаками. — Этот — приятный. Идём в поход!       — Верю на слово, — лукаво улыбнулся Гил и закинул багаж на спину. — Ведите, капитан!

***

      — Если вы не будете за штурвал хвататься, — Гил щёлкнул очередным тумблером…       — Буду. Но попозже, не всё сразу.       — А мне-то казалось, гусары места на этот рейс не оплачивали.       — Они льготная категория, бесплатно летят.       — Потому что проще смириться, чем выгнать?       — Ага.       — Это что сейчас скрежетнуло?!       — Не паникуй, не Лем. Авторы. Зубами.       — Можете звать меня шкипером, котиком, зайчиком, лучиком, пупсиком, да хоть хтонью поднебесной…       — Договорились.       Гил: вопросительный взгляд.       Рейстлин: невозмутимый.       *Со вздохом*:       — А я вас?..       — А! Оу. Ну… «Рейст».       — Серьёзно, да? Я вам карт-бланш дал даже на самые ужасные ласковые прозвища!       — Игривые.       — О да. В «Рейсте» игривость тоже на первом месте.       — Это очень ласково!       — Мама так звала, да?       — …брат.       — Мда. Буду звать вас котиком.       — Но!..       — Цыц, Рейст.       — …мяу.       — Вы же это только что придумали, да?       — Про каньон? Ну… Вообще-то мне рассказали.       — Селяне?       — Наоборот.       — Вы что, знакомы с этим божеством?!       — Немного.       — Так я у вас, значит, не первый…       — Что?!       — Ничего. Я щаз вернусь. Покажу только авторам немного своей кровожадности…