В небо

      Проводив нанимателя долгим взглядом, Гил подумал о предстоящем безделье. Спать не хотелось, есть тоже. И ведь книгу даже не взял. Со вздохом он начал разбирать рюкзак, рассудив, что по возвращению Маджере можно и пикник устроить. Котелок действительно нашёлся, а ещё несколько пачек галет и прочей бутербродообразующей снеди. За следующие полчаса пилот развёл костёр, пожарил на нём сосиски и устроился под ближайшим деревом с найденным в боковом кармане рюкзака сканвордом. Неотгаданного хватило надолго, в отличие от его доли сосисок.       Затекли ноги. Гилтиас встал размять их и решил пройтись немного. Конечно же, в противоположную сторону от зарослей, что, кажется, насовсем поглотили Маджере. Точнее, по периметру поляны. Ну, немного вглубь тех зловещих кустов. А то вдруг там опять внезапная пропасть и Рейстлину нужна помощь?       Пилот шёл довольно долго, а пропасти всё не было. Тропинки, кажется, тоже. Показалось даже, что он заблудился, когда сквозь немелодичные крики какой-то птицы слух уловил странный напев. Или померещилось? Через пару шагов стало понятно, что голос принадлежит его нанимателю и Гилтиас даже вспомнил о контракте, но быстро договорился с совестью, что одним глазком подглядеть за творчеством вполне можно. Рассказывать всё равно некому. Не аэродромским же и уж тем более не людям Паблито.       Пел действительно Рейстлин. Совершенную тарабарщину, кстати. Он стоял перед небольшой треногой на открытом пространстве возле развалин чего-то с колоннами и скульптурами на фасаде. На треноге лежала толстая книга, окружённая какими-то корявенькими куколками. На земле вокруг художника и его инсталляции был нарисован круг с непонятными символами.       Но замер Гил не поэтому. Несмотря на душный влажный воздух джунглей, марево над рисунком вокруг Маджере дрожало как-то особенно, скорее, клубилось. Даже поблёскивало, как пыль, освещённая солнечным лучом в тёмном помещении. Буквы на земле, казалось, тоже светились, если не смотреть на них прямо, а тяжёлые страницы книги словно покачивались в потоках ветра.       Осознав, что задерживает дыхание, пилот со свистом вдохнул. Он понял, что ни за какие коврижки не уйдёт теперь, пока не досмотрит представление до конца. Естественно, из укрытия. В попытке сменить точку обзора на более удобную Гил, не глядя, сделал шаг в сторону, поскользнулся на корне спунга, будто нарочно вынырнувшем из земли, но схватился за ближайшую лиану. Равновесие он, конечно, сохранил, хоть и взметнул в воздух охапку шуршащих прошлогодних листьев, а вот о конспирации можно было забыть.       — Гилтиас! — помедлив лишь миг, рявкнул Рейстлин. — Вернись на поляну немедленно!       Казалось, что фокус его внимания сместился мгновенно, но это было не так. Весь ритуал шёл наперекосяк с самого начала. Точнее… Он чудил лишь немного, но Маджере знал, что даже малейшие изменения в давно отточенных, привычных вещах вроде подобной всегда скрывают за собой совсем не мелочь. Поток чистой магии, не впервые призываемый им здесь для подпитки собственных сил, гримуара, амулетов и прочих мелочей в этот раз то и дело будто подавался куда-то в сторону, рвался за обрисованные чёткие границы.       Именно в ту сторону, куда Рейстлин, несмотря на сосредоточение на процессе, даже начал поглядывать подозрительно словно из-за шороха чьих-то шагов. И был уверен, что они ему только мерещатся. Именно в ту сторону, где после шума за деревьями показалась огромная тень, ровно настолько же прекрасная, насколько и пугающая. Раньше ему никогда не встречались те, кто носил в себе сущность дракона. И если бы не подсказка — мелькнувшие между буйной листвы светлые волосы Гилтиаса, Маджере действовал бы совсем по-другому. Но сложить два и два было просто, и… Ничего себе!       Поток ослабел, конечно. Словно не было долгой, изнурительной подготовки и дома, и здесь, когда он пришёл и тщательно, будто в первый, а не в десятый раз, рисовал собственноручно созданную сигиллу, будто не так было ему радо это место, как обычно.       Нет, не в этом дело. Это сам он разрывался сейчас между необходимостью закончить ритуал и желанием догнать Гила, который оказался куда большим, чем просто красивый и талантливый пилот, с которым их так потянуло друг к другу. Он тоже обладал магией! И какой!       Марево едва не рассеялось, и Рейстлин глубоко вдохнул, пытаясь очистить мысли, закрыл глаза и вернулся к своему напеву. Суть его не изменилась, но он и сам слышал, как звенело теперь в голосе предвкушение. И магия отозвалась теперь с большей готовностью, едва не сбив с ног… Всё закончилось даже быстрее, чем надеялся Маджере. Аккуратно собрав все вещи снова в рюкзак (от крошечного защитного амулета, который он обычно носил на булавке под одеждой, аж искрило — это было отличным признаком) и ногой разметав золу и сажу, он торопливо отправился обратно на поляну.       Успев продумать с десяток версий по дороге, Рейстлин остановился на той, которая говорила либо о полном незнакомстве Гилтиаса с магией, либо о том, что до сих пор касалась она его лишь мельком. Если бы он хотя бы начинал практиковать, это бы чувствовалось, а за всё время подготовки к полёту не проскользнуло ни единого на это намёка.       — Ты — клад! — заявил маг, выходя снова на поляну и совершенно уже забыв, как резко отправил пилота сюда не дольше часа назад.       — В смысле?       Гил успел уже проститься если не со всем гонораром, то с существенной его частью, пока бежал обратно. Уж очень убедителен был Маджере во всём этом антураже. Ожидая его возле котелка с остывшими сосисками, пилот вспоминал увиденное и качал головой в удивлении, как неожиданно проявилась знаменитая эксцентричность. Таким адекватным казался… Но услышать при встрече похвалу он точно не ожидал.       — В самом прямом, — Маджере с наслаждением стянул с плеч рюкзак, устроил его на земле, сам сел рядом с Гилтиасом и смешливо сообщил: — Странно, что мы встретились в простом ангаре и мне даже не пришлось проходить квестов, чтобы найти тебя. Ну, почти не пришлось…       Теории продумывать было просто. Куда проще, чем, несмотря на предвкушение, начать серьёзный разговор.       — А я и не прятался, — шутка вышла натянутая и автоматическая, но Гил пока не понял, к чему идёт разговор. На выволочку похоже не было совсем. Может, пронесло? Он сел вполоборота, облокотившись плечом о дерево. — Ты о чём?       — Не прятался — вот и попался, — проигнорировав вторую часть вопроса, Рейстлин нахально придвинулся ещё ближе. Искушение было слишком велико — и оттянуть разговор, и… Проведя пальцами от скулы до подбородка Гила и улыбнувшись, он уверенно скользнул рукой по его шее и притянул к себе, целуя уже не осторожно, как пришлось на болоте, а нетерпеливо и горячо.       Пилот подался вперёд и полностью окунулся в поцелуй. Если Маджере и планировал отчитывать его за любопытство, то начало он выбрал совершенно деморализующее.       Это было упоительно до одури — так бы и целоваться, пока оба не устанут! И всё же под закрытыми веками мага нет-нет, да всплывала драконья тень. С сожалением оторвавшись от губ Гила, он поцеловал коротко и крепко снова — напоследок. А потом замер, глядя на него с лёгкой улыбкой. Слова, сволочи такие, складываться так и не торопились.       Ещё не до конца вернувшийся в ясное сознание пилот вопросительно изогнул бровь и повторил короткий крепкий поцелуй, после чего уже широко улыбнулся и спросил:       — Так почему я клад? Потому что нарушил контракт и сэкономлю тебе кучу денег?       За легкомысленным тоном скрывалось беспокойство. Оставлять Дженис снова без ремонта было уже просто непорядочно.       Рейстлин с недоумением моргнул — уж очень далеки были мысли от контракта! — и через мгновение отмахнулся:       — Нет, я не стану упоминать такие детали при юристе, и ты получишь полную сумму. Тем более, что это мне не помешало, зато… — небольшую паузу и чуть более глубокий, чем обычно, вдох, он всё же себе позволил, прежде чем продолжить:       — Я заметил кое-что, когда увидел тебя там. Гил, ты знаешь что-нибудь о магии?       — Конечно, знаю! Я не только фантастику читаю, — пилот расслабился и потянулся за новым поцелуем.       — Нет же… — Маджере мягко положил руки на плечи Гилтиаса. — Я не о фантастике, а о действительно существующей в мире магии. Похоже, ничего не знаешь?       — Ну, мама иногда таро раскладывает, — тот нехотя отстранился. Было похоже, что Рейстлин говорит вполне серьёзно и поделиться своей верой для него важнее, чем целоваться. — Ты есть не хочешь? Я сосиски пожарил.       — Я о вещах несколько… более настоящих, — запнулся Маджере ненадолго. Таро в руках обывателя считалось колдунами не более, чем развлечением. Раздражающим сведущих развлечением. Почти нарицательным понятием для неквалифицированных попыток прикоснуться к Искусству. — Давай о еде потом, ладно? Магия, о которой ты читал в книгах, существует. Не такая, разумеется, как там, но неважно. Я практикующий колдун, и вся эта экспедиция… Ты ведь видел. Она не во имя художественных целей затевалась.       — Видел, — согласился пилот с неохотой. — Ты не обижайся, но не верю я во всё это.       — Я понимаю, — вздохнул Рейстлин. — Но это не вопрос веры, можно только знать или не знать. И я знаю. А ещё знаю, что искра есть и в тебе.       Ага, искра. Пожарище. Как такого могло пропустить магическое сообщество, ещё вопрос… Который останется без ответа — его внутренние механизмы порой и засекречены бывали, да и в конце концов, не так это важно.       — Ага, конечно, — скептически заметил Гил. — Ещё скажи, что я могу порчу наводить. Или… Или с костром вон зря парился — мог щёлкнуть пальцами и спеть «сим-салабим».       Маджере поднялся, чтобы отвернуться и не показать, как вспыхнул от таких восхитительных аналогий, прошёлся по поляне, будто разминая ноги. В конце концов, чего ещё можно было ждать? Пилот, механик — сплошная техника, в таком мире всё разумно, понятно и объяснимо, верь он, не зная совершенно ничего настоящего — вот тогда нужно было насторожиться. Так что похоже, терпением придётся вооружаться и включать дипломатию. Не каждый день встречаешь дракона, в конце концов. Как бы ни оскорбительны были его представления.       — Порчи как таковой не существует, это комплексное название ряда заклинаний, утратившее своё первоначальное значение и используемое сейчас исключительно шарлатанами, — он потёр висок и терпеливо продолжил. — А вот костёр разжечь без подручных средств тебе действительно было бы легко. Если бы ты только знал, как. Если бы захотел просто послушать.       — Ой, да брось! Ты меня учить что ли собираешься сейчас? — немного раздражённо спросил Гил, следя взглядом за художником.       — Почему бы и нет?       Пилот вздохнул, покачал головой и ответил:       — Ну, давай попробуем.       Маджере от неожиданности помедлил секунду, но после торжествующе улыбнулся и склонился над рюкзаком:       — Прекрасно! Тогда подержи немного вот это… — булавка, на которой покачивался небольшой, расписанный тремя цветами амулет, перекочевала к Гилтиасу.       Тот взял её двумя пальцами и с недоумением взглянул на нанимателя:       — Это что?       — То, что отводит порчу, — отшутился было Рейстлин, но тут же исправился, заговорив серьёзней: — Что-то вроде оберега. Это моя личная вещь, очень чувствительная. Короткое время после твоих рук она будет хранить след твоей же магии. Чтобы я понимал, с чем мы имеем дело.       — Говоришь, как врач, — хмыкнул Гил, рассматривая висюльку. Вещица была милая, даже жаль стало, что Маджере придаёт ей какие-то оккультные смыслы. — И что будет, когда поймёшь?       — Это, как и медицина — наука, — приподнял уголки губ Рейстлин, которому не терпелось начать действовать. — Тогда я буду знать больше про природу твоих сил. Вернее… Я уже уверен, что знаю, но нужно убедиться. Вдруг я ошибся и дам тебе наколдовать то, чего ты с первого раза точно не сможешь?       — А теперь, как учитель, — хохотнул пилот. — Дашь мне домашку?       Маг опешил, нахмурился:       — Гил, я ведь серьёзно. Я не шарлатан, не двинутый на эзотерике недоумок, а… — о дипломатии и терпении немного забылось. С неофитами дела раньше иметь не приходилось, но все же казалось, что смех сейчас неуместен. — Я уже говорил, кто. Для любого эксперимента нужны точные исходные данные, их мы и получим сейчас. А о домашке можно будет говорить, только если я решу тебя учить.       О том, что для начала нужно ещё и убедить потенциального ученика, что ему это вообще надо, вспомнилось тоже запоздало.       — Спасибо, не надо, — усмехнулся Гилтиас такому предположению. — Если я решу учиться, то вернусь в колледж.       — Ни один колледж не даст тебе того, что может магия, — отзеркалил усмешку Рейстлин. — Ты и представить не можешь, какие это возможности, какие знания, насколько это уникально! Только подумай, например, у каждого мага есть возможность перевоплотиться из человека… — он запнулся на мгновение, чтобы не выдать раньше времени то, что увидел в пилоте сам, и не углубиться в дебри о смене сущностей, — …почти в кого угодно! И это лишь самый простой пример, что этому может противопоставить даже самый лучший колледж?       — Конечно-конечно, — Гил выставил вперёд ладони в примирительном жесте, но продолжил голосом, полным сарказма: — Как Зевс в лебедя? Или вот ещё есть «Кот в сапогах», «Калиф-аист», «Русалочка». А в «Золушке» наоборот — крысу в кучера превратили.       Маджере скрипнул зубами. Терпение терпением, но это уже перебор!       — Сейчас тебя в крысу превращу! — дипломатия тоже покинула поляну, не выдержав пренебрежения в сравнениях. — По-твоему, я тут распинаюсь про сказки?       — По-моему, да, — надежда, что разговор ещё можно спасти, таяла с каждым словом. — Да брось. Ты можешь считать себя хоть магом, хоть чёртом лысым, а я уже сказал, что не верю.       — Я слышал! Именно поэтому и трачу на тебя потенциал вещи, нужной мне, вообще-то, совершенно для другого — чтобы ты мог попробовать, прежде чем опять бросаться своими «верю-не верю». Тебе послушать спокойно пять минут тяжело?!       — Что слушать? Эзотерику эту? Зачем? — вспылил Гил. Настойчивость нанимателя уже не на шутку раздражала.       — Затем, что когда тебе на блюдечке предлагают целый новый мир, можно хоть из вежливости попробовать, прежде чем заявлять, что это дрянь сродни эзотерике! — сжал кулаки от злости Рейстлин.       — А это ещё и разные сорта? Не горю желанием тратить время.       — Ох, прости, ты торопишься? Пива не терпится выпить на аэродроме, или что ты там предпочитаешь, дешёвый виски?! — Маджере резко отобрал амулет у пилота. Так и есть, в этом упрямце магии не меньше, чем глупости! Сделав глубокий вдох, он произнёс короткое, хлёсткое слово — самое простое, самое подходящее для данного момента. — Просто повтори над бревном. Вместо «сим-салабима»! Костра не обещаю, скорее сгорит нахрен всё мгновенно, температура будет — хоть металл плавь. И тогда сразу станет понятно, твоё ценное время трачу я или твоя собственная узколобость!       — Моя узколобость? Ни хрена себе! — Гил задохнулся от гнева и не сразу нашёлся с ответом. — Виски, конечно, дешёвый. Я же не магией зарабатываю, а честным трудом! Головы никому не дурю и абракадабру всякую повторять не намерен!       — Именно узколобостью называется упрямое невежество, отказывающееся от знаний! — рыкнул Рейстлин. — А я не зарабатываю магией, и очень надеюсь, что однажды тебе представится шанс понять, от чего ты сейчас отказался, струсив просто попробовать! С меня довольно, собирайся!       — Струсив?! Побрезговав!       Пилот встал и едва удержался, чтоб не пнуть котелок с несчастными остывшими сосисками. Естественно, ни о каком пикнике уже и речи не могло идти.       — Побоявшись выглядеть глупо в течение нескольких секунд. Зови это как хочешь, мне плевать, — маг забросил амулет (наполовину разряженный!) в карман вопреки обыкновению — от злости наверняка дрожали пальцы, а демонстрировать этого он не собирался, и набросил на плечи рюкзак. — Я готов, ты идёшь?       Едва сдержавшись, чтобы не ответить совсем уже грубостью, Гилтиас шумно выдохнул и нашарил в траве свою болотную палку.       — Веди.       Молча развернувшись, маг шагнул в болото, почти ничего не видя перед собой от злости. И ведь не денешься пока друг от друга никуда! Через несколько минут трясина сочно чмокнула, снова не желая расставаться с тем же ботинком, что и в прошлый раз. Пришлось заставить себя сосредоточиться на выборе нормальной дороги. Мыслей это особо не отгоняло, но приглушало разбушевшиеся эмоции. «Побрезговал» он, видишь ли!       Или не очень-то и приглушало.       Примерно на середине пути Гилтиас поймал себя на том, что с неоправданной силой тычет в ни в чём не повинные кочки посохом. Разозлившись ещё и на то, что злится, он заставил себя идти спокойно. Ещё не хватало показать этому полоумному, насколько его закидоны могут вывести из равновесия!       Топь преодолевалась подозрительно быстро, будто даже просветы между деревьями уже появлялись… Причину Рейстлин увидел уже через пару минут после первого появления этой мысли.       — Слишком вправо забрали, — буркнул он, корректируя курс и делая вид, что огромный зубастый раскрашенный череп, омываемый ленивым водопадом, который отчасти и питал болото, его совершенно не интересует. В конце концов, не впервые встречались.       — А… — начал было Гил, указывая на удивительно анатомичное сооружение, но быстро вспомнил, что вообще-то злится, и промолчал. Дальше шёл, периодически оглядываясь, пока не оступился. Но всё равно ограничился только кратким ругательством. Подумать только, череп! Интересно, для какого «ритуала» этот псих отгрохал себе в джунглях подобный арт-объект?       Маджере прикусил кончик языка, чтобы не ответить следующей буквой алфавита — ну что ещё за мальчишество! И на ругательства оборачиваться не стал. Завязнет — позовёт, поди. А ему вообще за дорогой надо следить. Вот, кажется, и ущелье? Не точно то место, где перебирались в прошлый раз, но тоже вполне подходящее. Только перехватив лиану покрепче, маг сообразил, что теперь этот процесс осложнится.       — Что ж ты мост не наколдуешь? — ехидно поинтересовался пилот, осознавший то же самое. Необходимость объятий казалась какой-то насмешкой и только всколыхнула улёгшееся за время пути раздражение. Гилтиас довольно резко привлёк к себе художника и отвернулся. — Давай покончим с этим побыстрее, пока опять что-то под ногами не провалилось.       — А не твоё дело, — откликнулся безмятежно Рейстлин — не объяснять же всерьёз этому твердолобому. И в следующее мгновение чуть не охнул от того, как рьяно и зло пилот перешёл к действиям. Чёрт, горячо! Пришлось подпустить в голос ехидцы, чтобы не позволить себе всерьёз завестись: — Не провалится, мы-то точно целоваться не соберёмся в этот раз. Вдвоём, кстати, вообще не обязательно, просто безопасней. А то колдуй потом себе телепорт домой, компенсацию твоим родным выплачивай, если сам не справишься… Поехали!       — Пф! — обиженно закатил глаза Гилтиас. Слишком многое вертелось на языке. И будто чтоб не дать словам сорваться и продолжить некрасивую ссору, он молча последовал указанию нанимателя.       Иногда, преодолевая расщелину, Рейстлину уже доводилось испытывать это обманчивое чувство растягивания времени, но ох, как же некстати оно было сейчас! Даже злость не мешала чувствовать желание, притяжение, удовольствие от прикосновений пилота. На ногах маг, едва оказавшись на земле, устоял еле-еле и разозлился снова, отдёрнув торопливо руки. Это просто физическое, плотское! Будто нет дома записной книжки на такой случай, чуть-чуть потерпеть осталось! И нечего электризоваться от какого-то глупого мальчишки!       — Самое страшное позади, — буркнул он с растворившейся по пути от мысли к языку ехидцей. — Предлагаю ускориться.       — Как скажешь, — ответил Гил слегка сиплым голосом. Он прочистил горло и запоздало заметил, что ещё обнимает Рейстлина. Хотелось повести ладонями выше по спине, запустить пальцы в волосы… Так, блин! Стоп! Шаг назад, возможно, выглядел слишком поспешным. В любом другом случае можно было бы и наплевать на мировоззрения любовника. Но не до такой же степени! Сейчас сильнее желания оказалась злость. И досада, что этому экстрасенсу вообще удалось её до таких масштабов раздуть.       Гилтиас отвернулся к плотной стене растительности и озадаченно замер. Ни намёка на тропу.       Магу показалось, что и пилот замешкался, убирая руки, и окончательно разъярился на себя. Это уже жалко, в конце концов! Вон, как тот отпрыгнул, вообще-то!       Наверное, эта злость и прорвалась наружу, когда Маджере увидел очередное препятствие.       — Блять! — но исправился быстро. — В смысле… Сейчас обойдём.       — Только не говори, что надо назад прыгать. Я с тобой скакать весь вечер не намерен, — Гил отвернулся к ущелью, выбирая на всякий случай себе отдельную лиану. Нечего обниматься с психами лишний раз.       — Да уж, этот пункт программы у нас отменился вместе с баром, — ехидно припомнил Рейстлин планировавшееся свидание. — Нет, хочешь — прыгай обратно, конечно, кто я такой, чтобы запрещать тебе дурью маяться… Но вообще-то нужно просто немного пройти до тропы.       — И правда. Каждый волен маяться дурью, сколько влезет, — отстранённо ответил пилот как бы сам себе. — Другим вот только её пропагандировать не надо. В какую сторону тропа?       — Не хочешь слушать — так сам и уймись, а то в следующий раз рот заклинанием заклею, — насмешливо пообещал Маджере. — Соберись. Мы перепрыгнули правее нужного, значит тропа с левой стороны.       — То есть, не магическая, — констатировал себе под нос Гил с досадой, что не догадался сам. Джунгли росли почти вплотную к краю обрыва и в некоторых местах приходилось для подстраховки хвататься за ветки. Останки моста появились внезапно, когда пилот уже почти сформулировал достаточно ехидный вопрос, сколько ещё идти.       Рейстлин выдохнул с облегчением, когда тропа наконец показалась. Ещё приключений на обратной дороге не хватало… Но сразу за успокоительной мыслью пришла другая — закат над ущельем уже догорал. Видно, слишком много времени ушло на экскурсионную часть пути и конечно, на дурацкий этот спор с упрямым драконом. Снова поймав приступ раздражения, маг сжал зубы. Как скоро тот поймёт, что в джунглях придётся заночевать?       А предполагаемый дракон лишь оглянулся и, удостоверившись, что наниматель не отстал, не сорвался и всё так же злобно зыркает, пошёл по вроде бы знакомой с утра тропе. Следовало, наверное, пропустить Рейстлина вперёд — в сумерках знакомых джунглей тот явно ориентировался лучше — но Гил не хотел, чтоб перед глазами маячило напоминание об ускользнувшем свидании.       Маджере мысленно проклинал весь этот поход, собственное упрямство, упрямство пилота, но молчал ещё минут пятнадцать кряду. Почти окончательно стемнело… Хватит уже дурака валять.       — Ты с тропы десять минут назад сошёл, — маг вздохнул и медленно выдохнул, чтобы не начать новый виток ссоры. — Надеюсь, ищешь поляну, потому что видишь, что сегодня мы не улетим. Нужно устраиваться на ночёвку.       — Блин! — вполголоса ответил Гилтиас и плотно сжал губы. А вот десять минут назад сказать слабо было? Сам тоже хорош. Куда пёрся по темноте? Достав из рюкзака фонарик, он поводил лучом по ставшим вдруг чёрными джунглям и негромко огрызнулся: — Не знаю я, где тут поляна. Здесь хоть хищников нет?       Рейстлин пообещал себе обязательно заглянуть к нему ночью в своей второй ипостаси, и конечно, не стал упоминать, что от всех других хищников зачаровал обоих ещё дома. Отделался лаконичным: «Нет» и, тоже включив фонарик, отошёл немного вбок от тонкой тропинки, которую пилот и спутал с основной.       — Иди сюда. Не стадион, конечно, но на две палатки, кажется, хватит.       На первый взгляд хватило бы и на три, но Гил на всякий случай разбил свою вплотную к зарослям. Проблем с установкой не возникло, хотя палатка была какая-то навороченная и непривычная. Наверное, сказался опыт бесконечных музыкальных фестивалей, куда всё детство пилот ездил с мамой. Понадеявшись, что рядом не окажется термитника или ещё какого-то экзотического сюрприза, он залез внутрь и устроился спать. Молча.       Маджере проводил пилота взглядом с облегчением. Зная, что не уснёт сразу, он устало устроился на краешке спальника, слушая условную тишину ночных джунглей. Тишина и покой, вот чего сейчас недоставало… Спать пошёл, только осознав, что чувства насчёт случившейся ссоры из злости грозят перерасти в грусть. Нечего! Хорошо, что этот дракон сразу себя показал, а то потом бы пришлось с ним мучаться!       Весь эффект от ночного леса сошёл на нет тут же, но Рейстлин устроился в палатке и упрямо закрыл глаза. Усталость должна помочь заснуть.       Открыв глаза, Гилтиас не сразу понял, где находится. В голове ещё хороводили обывки снов, то помахивая рыжим хвостом, то посверкивая густым маревом вокруг страниц толстого фолианта, то позвякивая разноцветными стёклышками в висящем у распахнутого окна ловце снов. Удивительно чёткая мешанина разрозненных образов. Пилот протёр глаза, сел и посмотрел на часы. Которые остановились ещё вчера.       Вылезать наружу и как-то общаться совершенно не хотелось. Вдруг Рейстлин продолжит попытки обратить в свою веру? А если нет — если продолжит флиртовать, как ни в чём ни бывало? Флирта хотелось, конечно. Правда, после всего сказанного он будет уже неправильным каким-то что ли… Но не оставаться же в палатке жить! Она, как минимум, чужая. Пообещав себе не реагировать не только на проповеди, но и на заигрывания, Гил всё же вышел на поляну.       Магу заснуть сразу так и не удалось. Проворочавшись пару часов, он плюнул и ушёл из палатки, нырнув в объятия джунглей уже другим собой. К пилоту лезть всё же не стал, лишь пару раз пробежал мимо поляны, проверяя, всё ли спокойно. Мысли в лисьей голове текли по-другому, куда-то вглубь ушли разочарование и сожаление, включился охотничий азарт, восторг недоступной человеку свободы. Вспугнув несколько белок и пару безобидных змей, он всё же заставил себя вернуться к палатке. Хоть пару часов поспать… И всё равно проснулся рано, разбуженный какой-то крикливой птицей. Разведя небольшой костёр, чтобы позавтракать можно было быстро, он убрал палатку и, оставив на видном месте рюкзак, снова ушёл в зелень, паутину и древние останки… Чего-то. Что это, Рейстлин не помнил, но утренние магические ритуалы прошли там легко и даже задорно, несмотря на недостаток сна. К его возвращению пилот уже проснулся.       — Ешь, собирайся и пойдём, — сказал художник и устроился на бревне, вытащив из рюкзака тонкий блокнот и карандаш, принялся что-то набрасывать. Самому есть не хотелось до тошноты.       Гилтиас, хоть и был зверски голоден, рассусоливаться особенно не стал: быстро вскипятил воду для кофе и сжевал вчерашние сосиски, будь они неладны, холодными. Разводить неспешные посиделки в одиночестве показалось неправильным. Да и напряжение между ними двоими никуда не ушло.       — Я готов, — ответил пилот через несколько минут и закинул на плечи собранный рюкзак.       — Прекрасно, — забросив блокнот в карман, орюкзачился и маг, и пошёл по тонкой тропе первым, чтобы побыстрей вернуться на основную. Вообще, чем быстрее закончится экспедиция — тем лучше. Разговаривать с Гилтиасом не хотелось, идти в напряжённом молчании раздражало.       К вчерашним вратам вышли откуда-то сбоку и несостоявшийся дракон немного отвлёкся от сожалений об испорченной поездке. В конце концов, это просто работа. Контракт. Слетали, рассчитались и разбежались. Со свиданием его продинамили не впервые в жизни. Неприятно, но переживаемо. А уж сколько двинутых эзотериков встречалось среди друзей матери — и не сосчитать. Зато испытать в деле кого-то вроде Лема, может, никогда больше возможности не представится.       Рейстлину, как назло, вспоминались капониры и вышка, обещанные им Гилу по дороге сюда. Впрочем, это только заставляло ускорять шаг — оставалось только следить, чтобы не перейти на совсем уж скорый темп. Плевать, что это покажет его желание поскорее избавиться от общества — но больше делать привалов не хотелось.       Самолёт, что неудивительно, стоял там же и так же, как его и оставили днём раньше. Из неприятных работ осталось только ящики собрать и можно будет полностью отдаться полёту.       — Мы это назад повезём или тут оставим? — Гил махнул на инсталляцию и поморщился от воспоминаний, как лихо балагурил вчера про призраков и атлантов, не зная даже, что собеседник вкладывает в эти шуточки совсем иной смысл. Потешался ещё, наверное, над «невеждой». Тьфу!       — Взлететь не помешает, оставим, — не сомневаясь, отозвался Рейстлин. Пусть пилот думает, что хочет, в то, что основным грузом была банальная защита от обитающего здесь, всё равно не поверит. Обычно её после отработки, конечно, убирали подальше, а то и сжигали, но раз здесь и так никто не бывает, к чему? Быстрей улетят. А в следующий раз Карамон просто посадит самолёт чуть дальше.       Гилтиас присел около шасси, оглядел россыпь ящиков и отнёс один подальше с пути. Всё равно разворачиваться ещё — позади останутся.       — Можно лететь, — лаконично отозвался он, открывая кабину.       — Прекрасно, — с чувством прокомментировал Маджере и, не раздумывая, направился в салон.       — Да уж, — под нос себе согласился пилот. Предвкушение полёта медленно, но неотвратимо захватывало его душу, оставляя на земле и досаду о прошедших сутках, и раздражение на нанимателя. Только бы в кабину не полез.

***

      — Ты можешь насыпать вот сюда этот порошок по моему сигналу? Молча!       — Допустим, могу.       — И потом тоже не комментировать.       — Это сложнее... Ты из этих, что ли? Из чокнутых, что сокровища майя ищут?       — Пять процентов сверху и ты молчишь отсюда и до конца ритуала!       — Десять.       — Пять, а то в лягушку превращу.       — Мне ты не веришь, хорошо! Объясни тогда говорящую белку по дороге чем-то, кроме магии!       — ...галлюцинация?       — У обоих?! На пустом месте?       — Ну, ты-то явно псих...       — Ой, да иди ты. Психиатр тут ещё нашёлся.       После ссоры:       — Впереди пятно зелёное на тропинке, не наступи.       — Без тебя разберусь!       ...       — Тебе выбраться помочь или сам разберёшься?       Рейст, сидя по-турецки на краю ямы:       — И всё-таки ты чертовски горяч. Особенно перемазанный землёй. Может, снимешь майку? Скучно ждать, вообще-то, пока ты там накопошишься.       — Я тебе щаз лучше вломлю, псих придурошный!       — Ага-ага. Как только вылезешь. Сотый раз спрашиваю: помочь?!       — *Неразборчивое ругательное*       — На батончик.       — ???       — Ну, ты так глупо силы расходуешь, восполни хоть отчасти.       — Ну всё, тебе точно конец!       Рейст, наблюдая, панически отступает назад:       — Блять... Ну, зато вылез!       или       — Да ты достал! Руку дай, бестолочь!       ...       — Прекрасно. Теперь мы тут оба. А можно поинтересоваться, в чём заключался твой гениальный план?       — Ну... *Хотел фыркнуть, но как-то не нашлось, что именно*       — Помоги мне выбраться, а потом я тебя вытащу, как, вообще-то, и предполагалось.       — Ага, щаз! *Нашёлся повод для фырка*       Рейст, мысленно: «Это самая тупая ситуация, в которую я попадал». Вслух:       — Придётся снимать напряжение, прежде чем начинать мыслить конструктивно! Подерёмся или потрахаемся?       — ?!       — Мне просто нужно было, чтобы ты начал меня слушать. Хотя можно было бы и... Напоследок. Но блять не в яме же!!!       или       — Дай руку. Или палку какую-нибудь.       — Неа.       — В смысле?       — В смысле — сам виноват, сам и выбирайся.       — Ты понимаешь, что без меня отсюда не улетишь?       — Ага. Но пока мне нравится смотреть.       — Псих несчастный! Да ты просто бесишься до сих пор! Как я должен был реагировать на твою «магию»?! Рот разинуть и восторженно пускать слюни?! Ты дичь нёс!       — О, я смотрю, мы тут и заночуем?       или       — А я бы с помощью магии выбрался. А ты не можешь.       *Молча кидается куском земли из ямы*       — Засужу, балбес.       — Не засудишь. Из-за куска земли возиться не захочешь. Ты ж гордый.       — Сказал мне тот, кто отказывается выбираться из ямы, лишь бы не принимать мою помощь.       Зевая, всё ещё с края ямы, полной упрямого дракона:       — Темнеет... Хочешь, фокус покажу?       Мрачно, из недр ямы:       — Ну покажи...       *Вокруг какое-то время расцветают яркие призрачные цветы, пахнет тёплым пряным летом, летают такие же призрачные разноцветные птицы*       — ...волшебно.       — Так это и есть магия.       — Дай руку, скорее!       Выковыривается, тянет офигевшего Рейста подальше.       — Это что было сейчас? Столько упирался, а тут вон как резво...       — Представил, как нас авторы в этой яме и прикопают, если мы сейчас помиримся!       Целуются такие в яме под прикрытием той маскировочной фигни. А снаружи вдруг раздаётся демонстративное раздражённое притоптывание.       — А я говорил, что они нас спалят!       Альтернативное развитие событий: не удержались, привалились от души, везде опоздали (подозреваю, Рейст, если позволит себе настолько расслабиться, в ритуале всё-таки не жизненно нуждается и вполне переживёт провал экспедиции), летят назад...       — Самое дорогое свидание в моей жизни!       — Это пока... Ты ещё Боинг покупать собираешься.       И ржут оба.       Непосредственно после «привала»:       — У вас тут листик прилип...       — Серьёзно? Всё ещё на «вы»?!       — Погоди, это ты ещё не слышал, что я и как псих могу!       — О боже, нет.       *Разошедшийся Рейстлин*:       — А хошь, спою? «Ещё не поздно...»       — Это всё ещё псих!       Ещё гитару себе наколдует. Хотя, он же не играет, наверное. Для антуражу наколдует, а Гил отберёт и будет настраивать, ворча.       Прекрасно проведут время у костра с гитарой и песнями, разложат палатку, с утра проснутся довольные и кто-нибудь хлоп себе по лбу:       — Опять поссориться забыли!       — Держись, а не лапай! Я твой наниматель вообще-то!       — Ой, да кому ты нужен? Приворот ещё наложи!       — А откуда тебе знать, может, и накладывал, а теперь снял? Подумай об этом...       — Ой, да клал я на тебя и твой приворот.       — Как скажешь, просто ты меня три минуты уже не отпускаешь. Мы давно на той стороне.       Потом заспорят, кто ещё кого не отпускает, и кто-то, не выдержав очередного спора, заткнёт второго поцелуем.       — Мы всё ещё в ссоре!       — Цыц, я сказал…       — Да можешь не отпрыгивать, я уже знаю, что у тебя в голове.       Издевательски, но с некоторой паникой:       — Мысли прочитал?       — Зачем, если у тебя на лице всё написано…       Гил Рейста во сне с котом спутает и сгребёт обнимать.       — Так ты спрашивал про хищников ради... этого?! — буркнет лис изменившимся, но всё ещё очень узнаваемым ехидным голосом. — Месье знает толк...       Или Гил проснётся с лисой и офигеет. Лиса приоткроет глаз, потянется, выйдет из палатки, преобразится в Рейста... Голого.       — Вот и нечего на меня так смотреть. Так сгрёб, когда я сунулся, что с тобой пришлось ночевать.... Ох, прости, мне одеться, чтобы ты мог что-то ответить?       Гил, когда голос прорежется:       — А нельзя было сразу с этого начинать?!       — С чего именно? С залезания в твою постель? Или ты о магии готов слушать только пока я хозяйством помахиваю? Или ты, прости уж, по лисам?       Гил, сквозь фейспалм и нервный смех:       — Ты вродь не помахиваешь...       Рейст: немедленно это исправляет.       Не улетят они никуда, короче. Сначала проржутся, потом успокоятся, потом доберутся до палатки как положено, вдвоём...       Потом, когда совсем валяться будут вальяжно, кто-то из них вспомнит, что через полчаса у кого-то встреча важная. Вернуться-то уже должны были успеть.       Нуууу... Встреча уже продолбана всё равно, значит, можно возвращаться спокойно. Повалявшись ещё не вальяжно напоследок.       Не вмешиваться же в течение времени ради курьера. Валяться уж точно важнее!       Какие мы гордые, надулся и спать ушёл. И будет мстительно храпеть. Получит мстительное заклинание тишины и с утра очень удивится. И начнёт мычать и стонать.       — Нужно было верить в магию, мерзкий маггл, — проворчит Рейстлин, но виновато, думал — раньше проснётся и быстренько снимет.       Ышшо один способ задержаться, поговорить и поваляться. Курьер в любых вариантах пролетает.