Серия шестая. Последствия взрыва
8 февраля 2023 г., 18:00
Рейстлин устроил рюкзак, с наслаждением влип в кресло и выдохнул, не торопясь пристёгиваться. Иллюминатор закрывать не стал, без него бывало хуже, чем с открытым. Пережить взлёт, и можно будет подбивать итоги экспедиции. Помимо очевидного — больше ни одного пилота со стороны, никогда!
Пока из головы постепенно выветривались мысли о неприятном, а их место занимал чистый восторг, руки Гилтиаса переключали тумблеры, нажимали кнопки и выруливали.
— Взлетаем, — бросил он через плечо и повёл машину на разгон. Лем быстро оставил позади и весь неосмотренный комплекс брошенного людьми аэродрома, и храмы, и водопад, и болота. Пилот попытался найти глазами исполинский череп, но не смог. Было немного жаль улетать из таких многообещающих и интересных мест навсегда. Буквально пару секунд было жаль, а потом привычная эйфория захватила с головой.
Небо затопило душу, растворило в себе, принесло чувство, ради которого Гил жил. Ради этого чувства он и посвятил себя авиации, тратил всё, что удавалось заработать, на свою золотую красавицу Дженис, ради него влезал в долги, брался за сомнительные контракты с надбавкой за молчание. Иногда пилоту казалось, что он родился не тем или не тогда. Ему остро не хватало неба, полёта, слепящего солнца и влажных мягких туч, не хватало возможности полететь, не когда есть деньги на топливо, а просто выйдя утром из дома. Очень хотелось верить в теорию перерождений, ведь тогда в следующей жизни он может родиться птицей.
В какой-то момент мысли вернули его к словам нанимателя, что каждый маг может превратиться в кого угодно. Было бы соблазнительно, конечно. Если б было правдой. Гилтиас вздохнул и насильно вернул внимание к приборам, поняв, что вспоминает уже не только детали случайно увиденного «ритуала», но и тонкие золотые пальцы Рейстлина и их заигрывания с листками акации.
То ли усталость от излишне быстрой обратной дороги роль сыграла, то ли нервное напряжение, но момент взлёта в этот раз дался магу куда неприятней — до тошноты, до страха моргнуть и отвести глаза от иллюминатора. Сколько он таращился в облака, прежде чем сумел снова начать рассуждать здраво, Маджере сказать бы не мог. Лишь бы посадка прошла гладко, ещё позориться перед пилотом не хватало… И только после того, как удалось утихомирить вновь вспыхнувшую злость, началась работа — в основном мысленная, но некоторые заметки в блокноте всё же появились. Экспедиция была удачной. Жаль было лишь потраченной впустую части заряда амулета, но тот можно было обновить и дома, хоть и дольше, и сложнее. Всем остальным задачам не помешало даже явление дракона, хоть и очень старалось. Итоги получались неплохие: почти по всем пунктам в плюсе. Отменившегося свидания и всего остального прилагающегося было жаль, но под фырканье этот единственный минус был из расчётов мысленно вычеркнут. Магию небось просто чуял, вот и запал на красавчика. Пройдёт.
Самолёт величаво плыл в потоках воздуха и мерно гудел двигателями. Всю облачность Гил огибал по широкой дуге, чтобы максимально сократить возможность болтанки. Пусть лучше полёт продлится дольше, чем Маджере усомнится в его профессионализме. Это уже было делом принципа. И конечно, никаких хулиганств, никаких виражей. Пришлось довольствоваться испытанием машины только в скучной транспортной ипостаси. Но и без близкого знакомства пилот остался доволен, что довелось полетать на такой.
Вскоре рисунок рек, лесов и городков под брюхом Лема стал узнаваемым и даже каким-то родным.
— Садимся, — предупредил Гилтиас пассажира и сосредоточился на том, чтоб посадка прошла издевательски мягко. Возможно, он старался даже сильнее, чем в прошлый раз. Очень уж не хотелось показаться мелочным врединой.
Лучше бы не предупреждал, ей-богу! То, как легко сел самолёт, даже не оторвало бы Рейстлина от его раздумий… Вот это была бы магия! А так пришлось снова переживать старые воспоминания, тем более, что и был он теперь, как и тогда, в салоне.
Но выпустить подлокотники и начать нормально дышать он всё равно заставил себя ещё до того, как перестала двигаться картинка снаружи. Показывать снова Гилтиасу собственную слабость он не намеревался, это уж точно.
Ангар, к счастью, открыли вовремя. Никаких заминок. Оставалось только покинуть самолёт. И распрощаться.
После остановки Гил ещё пару минут посидел, слушая, как затихают двигатели, погладил штурвал и вздохнул. Нехорошо как-то получилось. Нет, он всё равно считал, что вёл себя правильно. Сглаживать или извиняться не собирался, но… Ладно, дело сделано, контракт выполнен. Зато теперь можно наконец и самому летать, а не впустую перебирать детали в мастерской. Дженис, наверное, уже заждалась. Пилот легко выпрыгнул из кабины и потянулся.
Противная слабость, обнаруженная в ногах, стоило только встать, не помешала пассажиру последовать за Гилтиасом.
— Подожди здесь, — произнёс Рейстлин, направляясь ко входу в дом. — Сразу и рассчитаемся.
— Жду, — вполголоса откликнулся тот уже в пустом помещении и оглянулся на самолёт. Отличный агрегат! Маджере знает, во что деньги вкладывать. Или пилот у него толковый. Гил положил ладонь на фюзеляж и погладил его с какой-то даже нежностью:
— Спасибо, приятель. Отлично покатались.
Маг вернулся через несколько минут с увесистым конвертом и договором (в котором, после короткого обдумывания была подчёркнута сумма гонорара и премии за профессионализм). Как пилот он всё же показал себя лучшим образом, а уж что лучше бы для них обоих было, если б он не подглядывал — это уже совсем другое дело.
— Пересчитай и подпиши в конце, если всё правильно, — уложил он всё на стол и направился обратно в салон за рюкзаком. — Не буду мешать.
Бегло заглянув в конверт, Гил не без труда запихнул его в задний карман. Считать не стал — была какая-то внутренняя уверенность, что Рейстлин настолько же щепетильно подошёл к оплате, как и он сам к посадке. Договор тоже пробежал по диагонали, прежде чем подписать. На столе стоял термос с кофе, забытый только вчера. Пилот взял его и обернулся к нанимателю попрощаться:
— Ну, я пошёл.
— Спасибо за работу, — кивнул Маджере. Хотел протянуть руку для прощания, но не стал.
Вот и всё.
Гилтиас остановил своё дежурное «обращайся» буквально в последний момент и только кивнул.
— Пока, — он помедлил буквально полсекунды и вышел.
***
Артисты на сцене трясли пайеточными нарядами. Судя по осыпающимся блёсткам, видавшими лучшие времена нарядами. Сверкающая дымка, взбалтываемая ногами танцующих, мерно колыхалась, и в памяти Гилтиаса в который уже раз всплыл «ритуал», не предназначенный для чьих-либо глаз и по прошествии времени кажущийся всё более невозможным. Ритуал, который пилот из своевольного любопытства подглядел и из-за которого всё тогда пошло наперекосяк. Свидание тянулось медленно и, откровенно говоря, скучно. Гил в сотый раз украдкой посмотрел на часы в ожидании, когда стрелки покажут, что уже можно и попрощаться. Идея отметить завершение такого нестандартного контракта поначалу казалась удачной. Кто же знал, что обычная пустая болтовня навязнет на зубах в первые же полчаса? Ещё обидки какие-то глупые на отказ рассказать подробности полёта… По предварительным расчётам суммы, полученной от Маджере, хватало и на необходимые запчасти, и на оплату квартиры на полгода вперёд. И ещё оставалось. Можно и шикануть разок. Привыкший в последние месяцы к жёсткой экономии лётчик с удивлением сейчас платил тройную цену за виски, полбутылки которого ещё оставалось в мастерской. А, собственно, какого чёрта? Чего ради мучиться и продолжать изображать удовольствие от такого досуга? Поморщившись от очередного визга со сцены, Гилтиас озвучил какой-то бестолковый предлог для прощания и положил на стол деньги с запасом. Мастерская встретила оглушающей тишиной. Только билась мошкара о потолок над лампочкой. Лезть к Дженис смысла не было — только трезвые отношения, только в полном сознании. Так и механизму, и человеку лучше. Постояв на входе в тёмный ангар, пилот довольно улыбнулся и тихо прикрыл дверь, как поздно вернувшийся отец, навестивший уже спящего ребёнка в детской. Старое продавленное кресло около верстака казалось сейчас привлекательнее всех кабаре мира. Гил сел поперёк, взял рассыпающийся на отдельные странички детектив в мягкой обложке и погрузился в чтение. Он заранее знал, что убийца — дворецкий, но интересно было, как автор доведёт до этого сюжет. Уже через пять минут он грохнул стаканом с тёплым виски по столешнице и выругался. Новый персонаж оказался взбалмошным художником. Отвлечься решительно не получалось. Рейстлин устало потёр глаза. Мягкий свет кабинета без окон был подобран, чтобы не утомлять их, но маг слишком ушёл в работу. Захлопнув тяжёлый гримуар (в кружке на столе колыхнулся нетронутый остывший чай), он встал и бросил взгляд на часы, привычно, механически пробежался глазами по карте магической активности под энергетическим куполом на соседнем, круглом столе. Засиделся, определённо засиделся. Нужно передохнуть, а лучше — заняться пока чем-то другим. После экспедиции работа затянула с головой, но сегодня Маджере уже скорее наводил красоту, не желая с ней расставаться, чем делал что-то серьёзное. Между тем, звала уже и мастерская — путешествие, как и всегда, щедро надарило впечатлений, образов, смутных сюжетов; Рейстлин любил это ощущение — оставалось лишь поддаться музе, дать кисть ей в руки, и посмотреть, что получится. За окнами студии разгорался закат, террасу заливали тёплые лучи, пахло привычно растворителями… Но стоило шагнуть к рабочему месту, и всё вдохновение как ветром сдуло. На мольберте стоял портрет пилота. Нарисованный летящей рукой художника, взбудораженного предстоящей экспедицией и своей готовностью любоваться моделью. Настоящий, не как рисовал бы он на заказ, живой, яркий и очень похожий. Чертовски, мать его, удачный. Рейстлин выругался — в памяти живо всплыло само путешествие. Начиная с шуток при взлёте, через их выраженную тягу друг к другу — к подсматриванию, ссоре и холодному прощанию. — Смою потом, — пообещал маг портрету. — Холст этот мне ещё пригодится. Вопреки сказанному нарисованный Гилтиас отправился под стол. Впрочем, мастерскую маг всё равно покинул с раздражением довольно быстро, отчаявшись разбудить своё желание рисовать снова. В конце концов, можно ведь и просто отоспаться. С момента возвращения собирался, всё некогда было… Попытка закончилась не менее раздражённым подъёмом через пару часов бездарного разглядывания потолка. Маг достал из тумбочки снотворное, проверил срок годности, машинально положил его поудобней. В том же ящике лежала и записная книжка. В этом всё дело, должно быть — в физическом. Как он и думал, и ведь собирался же заглянуть в неё, едва вернётся, небось не поселился бы упрямый пилот в голове настолько прочно, если бы так и поступил. Пролистав страницы и выбрав номер, Маджере с удивлением прислушался к себе: физическое отозвалось не предвкушением. Скорее уж на отвращение было похоже. Ладно, другой номер… То же самое. Рыкнув, Рейстлин вернул книжку в ящик и захлопнул тот резким движением руки. Глупости это всё. Дело не в сожалении о том, что чья-то там магическая сила останется неоткрытой. И не в том, что затащить в постель красавчика он не успел. Просто работа кончилась, вот и растерянность, вот и цепляется разогнавшийся за последние дни мозг, ищет новую пищу, задачи и загадки. А спать просто рано. И никогда ему особо не нравились эти, из записной книжки, было что-то нездоровое в том, как они к нему липли и сами предлагались, даже не прося ничего взамен. Успокоившись этими мыслями, Рейстлин, не включая света в уже затихшем на ночь доме, добрался до кухни и заварил себе неприлично крепкий для этого времени суток чай. На террасе было темно и тихо, ночной воздух, упоительно свежий, заигрывал, то налетая, то полностью исчезая. Даже вдохновение зашевелилось снова. Довольный таким поворотом и переменой мыслей Маджере всмотрелся в ночь, ища, за какую деталь оно зацепилось, оставил кружку на балюстраде и прошёлся вдоль неё. Вот, наверное: лес вдалеке рвался в одном месте ввысь неровными, чёрными пиками — на фоне чёрного неба, испещрённого звёздами… Дерево, уголь и немного мела… И сверху, на фоне неба и утонувших в тени последнего штриха, звёзд, будет прекрасно виден… гордый драконий силуэт. Рейстлин задумчиво покачал пальцем вазу, стоящую рядом, взвесил в руках, будто раздумывая, и от всей души грохнул ею об пол. Предвкушающее подрагивание пальцев, с которым Гил приступал к долгожданному апгрейду, после первых неудач сменилось удивлением и азартом. Будто Дженис обиделась за такой долгий простой и капризничала. Будто хотела, чтоб её уговаривали. Проковырявшись тогда до глубокой ночи, лётчик в недоумении успокаивал себя, что провал может случиться с каждым даже в делах, давно доведённых до автоматизма. На следующий день удалось на свежую голову и разобраться, в чём была самонадеянная ошибка, и пересчитать всё, и перепридумать. Правда, для нового плана требовалась сварка. В принципе, сварить один небольшой шов Гил бы худо-бедно сумел — опыт был. Аппарата вот только не было. Как по заказу всплыла в памяти ссора с Маджере и сразу же заплясало на языке удивительно хорошо запомнившееся «магическое» слово. Чисто из вредности и хулиганства хотелось произнести его и доказать, что всё это фигня на постном масле и дремучие суеверия. Но какая-то нездоровая гордость удерживала. Не хватало ещё что-то этому психу доказывать даже через столько дней после того, как распрощались. Воспоминания потянулись одно за другим и в который уже раз застопорились о попытки объяснить самому себе, рационализировать как-то увиденные на той поляне перед заброшенным храмом чудеса. Кроме неубедительной игры воображения, фокусов памяти и того, что тупо перегрелся в душных влажных джунглях, Гилтиас придумать ничего не мог. И не помогал многолетний опыт споров с верящей во всю эту чушь мамой. Вот она бы обрадовалась, оказавшись на месте сына тогда. За размышлениями сборка текла легко и споро, будто сама по себе. Когда в мастерскую заглянул запыхавшийся аэродромский гаврош и на одном дыхании выпалил «Гил-там-Паблито-со-своими-людьми-тебя-ищет», тот как раз задумчиво пялился в железные потроха почти законченного узла и пытался переключиться на насущные мысли. Одолжить ли у кого-то сварочный аппарат или купить свой, пока весь гонорар не проел? Работы оставалось — только приварить да прибраться, но в свете новых обстоятельств совсем не чистота стала приоритетной задачей. Если Паблито явился лично, значит, всё настолько плохо, насколько только может быть. Делать ноги поздно, встречаться лицом к лицу критически нежелательно. Не в шкаф же прятаться! Буркнув то самое магическое слово, что давно уже вертелось на языке, Гилтиас зажмурился от яркой вспышки. Неясно, на что он рассчитывал: всё-таки на магическую сварку или просто эффектно выругаться. Эффект, безусловно, был. И ещё какой! Кое-как проморгавшись, лётчик увидел нелепый и удивительно кривой, но вполне настоящий сварной шов. Больше похожий на кляксу, правда. Пошевелив скрепленные детали — хорошо, догадался не пальцем потыкать — он окончательно убедился, что зрение не обманывает. Шум за дверями вывел Гила из ошалелого оцепенения. Произошедшее дальше, казалось, уместилось в пару секунд и совершенно не запомнилось. Ни как ворота ангара открывал, ни как двигатель заводил, ни рулёжка, ни взлёт — ничего. Опомнился только во время набора высоты. Сразу же захлестнул сумасшедший коктейль чувств: и удовольствие от подзабытой, но такой привычной хамоватой манеры Дженис слушаться, и не тускнеющий раз от раза восторг полёта, и облегчение, что так ловко удрал от опасности, и — самое яркое и вытеснившее все остальные — полнейший шок от произошедшей… Магии? Двигатель чихнул, вернув пилота в реальность. Сколько в баке топлива? Где теперь садиться? Далеко не улетишь, а на любом ближнем аэродроме наверняка уже ждёт пара-тройка бандитов. Не любят такие люди, как Паблито, когда их так нагло обыгрывают. Не лететь же к Маджере! Снова чихнув, двигатель заглох и зажёг на панели управления какое-то неприличное количество панических лампочек. Нет-нет-нет! Чёрт! Какая, в жопу, магия?! Что это за глюк вообще был?! Ну, давай же, милая, заводись. Мы же оба погибнем! Гилтиас был собран и действовал быстро и, насколько мог, осознанно. Ему почти удалось выровнять крен, чтобы хотя бы спланировать, а не воткнуться в стремительно приближающийся пейзаж, когда самолёт тряхнуло взрывом двигателя и кабину заволокло густым, не оставляющим сомнений, разъедающим глаза дымом… Дженис, умирая, распадалась на куски, голова кружилась, ломило лёгкие. Где же жизнь, что должна пронестись перед глазами? Вместо неё спутанное сознание выхватывало иногда только золотой блеск сквозь клубы дыма. Парашют? Не хватит времени. Сгруппироваться? Тело отказывалось слушаться, словно стало в разы больше, неповоротливей, заполнило собой весь мир. Гилтиас не понимал больше, где небо, где земля, где он сам. Жив ли он ещё? Зато полёт, ничем не ограниченный, самостоятельный и упоительный, наконец захватил все его чувства. Рейстлин вернулся домой с чувством хорошо выполненного дела и облегчением, что светское мероприятие закончилось. Эта небольшая частная выставка послужила прекрасной ширмой для передачи артефакта, к тому же, подогрела интерес к его работам до нужного градуса, чтобы через пару месяцев эффектно представить уже готовый, масштабный проект. А что сам он до конца не остался… Эксцентричность, давно известная в этих кругах и за их пределами, вполне позволяла художнику уйти с собственной выставки. Дела шли хорошо. Можно было и для души поработать, несмотря на усталость. Маджере небрежно бросил на кресло порядком надоевший смокинг и наконец стянул с шеи давно развязанную бабочку. Переодеться бы, конечно… Попозже. С предвкушением он обошёл стол с картой. Та привычно немного искрилась — колдовали то тут, то там. Купол хотелось расширить, сделать более точной модель территорий, за которыми Рейстлин из любопытства присматривал, но затея который раз стопорилась: карта, которую хотелось, требовала непомерно много ресурсов. А это что?.. Вроде бы плавно разрастающаяся, небольшая клякса магии вдруг резко увеличилась, разгорелась за доли секунды, по глазам мощно ударило вспышкой, что-то глухо грохнуло и затрещало. Отшатнувшийся к стене Маджере вспомнил прошлую, устаревшую модель, и порадовался, что хотя бы доставать из себя стеклянную шрапнель не придётся. Пока возвращалось зрение, попытался прикинуть, что могло вызвать такой скачок — и не смог. Аномалия! Стол раскроило пополам, словно молнией, под потолком висел дымный след. Уже за рулём, подъезжая к месту, сообразил, что так и не переоделся, но все эти мысли исчезли, стоило увидеть толпу и машины экстренных служб. — Что тут произошло? Недовольный спасатель отвлёкся от рации и махнул на него рукой: — Вот только любопытствующих тут не хватало! — переданная привычным жестом купюра сделала его сговорчивее: — Видите, волонтёры к лесу потянулись? Всё в обломках, тела ищем. Самолёт разбился. Самолёт, значит. И магия. Рейстлин негромко спросил, чувствуя, как растекается внутри липкий, вызывающий тошноту холодок: — Золотой? — В новостях услышали? Скажите? Лучше б летать учились, нет, всем одни понты, а мы их потом собирай по частям… Эй, вы куда? Да сидели бы в машине, у нас людей достаточно! Вот же… Хлыщ любопытный. Ничего, в таких туфлях далеко не уйдёт. Маджере клял себя так, как никогда и никого не проклинал. Чёртов идиот! Чёртов упрямый, гордый кретин! Обиделся он! А что вот так всё закончится, не подумал?! Стоила обида этого?! Бездна… Могла магия его защитить? Могла! Иначе незачем было и идти искать. Лишь бы жив остался, чёрт! Хотя каковы шансы? Врезав ни в чем не повинному дереву и охнув от боли, Рейстлин заставил себя остановиться. Нужно сосредоточиться. Самобичеванием и потом можно будет заняться, если… Нет, в жопу все «если». Лучше попробовать по магическому следу поискать. И отложить подальше мысли, что если бы сам не притащил пилота к источнику, тот бы и дальше жил себе спокойно безо всякой магии! Наверняка же из-за него проснулась… Господи, ну чего стоило побыть хоть раз в жизни немного терпеливей? Да и со злости можно было просто сменить на его глазах свою сущность и поинтересоваться, чем господин скептик это объяснит! Что угодно нужно было делать, чтобы убедить, только не отпускать его на все четыре! Радовался ещё, что мысли о нём всё спокойней становятся. Тупица! След вёл к обломкам, в этом Рейстлин окончательно убедился, лишь основательно сбив ноги. Несчастную Дженис разнесло по округе так, словно внутри неё была спрятана мощная бомба. Надежду спустя несколько часов подогревало уже только то, что Гила так и не нашли мёртвым. Организованные группы не прекращали поиска, хоть и значительно поредели, ему самому по пути попался лишь одинокий знакомый ботинок, от которого ёкнуло в груди. Обшарив вокруг него, кажется, километры редкого леска и обнаружив себя в третий раз у знакомой коряги, маг завершил заклинание. Бесполезно. Может, и искать не только некого, но и нечего — мало ли, во что такая мощь могла превратить хрупкое человеческое тело. — Выглядите плохо, вы б за руль не садились… Знали пилота, что ли? Он один был, мы выяснили, что за самолёт и откуда вылетел, — окликнул его прикормленный спасатель у самой машины. — Сообщить вам, когда труп найдём? Маджере с ненавистью впихнул ему в руки ещё одну купюру вместе с визиткой и рванул с места. Домой. Напиться, решая, что сильнее — чувство вины, или чувство потери. Напиться к чёрту. За окнами мастерской разливался никак не желающий догорать закат. Избавившись от проклятых туфель и равнодушно убедившись, что брюки ценой в небольшое состояние нацепляли репьёв и безнадёжно испорчены, маг щедро налил себе виски и вытащил из-под стола портрет. Сколько длился приступ мазохизма, было непонятно — кончики деревьев ещё светились малиновым, когда из болезненного оцепенения что-то вывело. Незнакомый звук? Рейстлин поморщился — непонятный шум словно нарушил минуту молчания, от него хотелось избавиться, но он становился только громче, и закончился лишь когда вздрогнул вдруг дом, а по камню террасы заскрежетали громадные когти. Маджере поднялся и подошёл поближе на неверных ногах, так и не выпустив бокала. — Я сошёл с ума где-то на стадии ботинка, или наше свидание всё-таки состоится?***
— Говоришь, эта твоя магия может в кого угодно превратить? Рейст, ехидно: — А что такое, нашёл ипостась своей мечты и решился попробовать? Гил, тут же жалея, что завёл разговор и пытаясь выкинуть из головы акацию: — Вот ещё! Хотел убедиться, что ты мне правда такую дурь втюхать пытался! — Мне кажется, или мы летим несколько дольше, чем… — *Всматривается в очертания суши под ними* — Гилтиас! Это же другой континент! Какого хрена?! — Облачность огибал... — ?! — Чтоб тебя не болтало! Да, я настолько вредный! Момент расплаты: — Тут не хватает. — Чего? Там даже больше! — Не вижу надбавку за твою очевидную ненормальность! Я не подписывался лететь чёрт знает куда с психом! — Подписывался не подсматривать, и проверь — вычета за это ты тоже не видишь! — Твой косяк круче! — Нет, твой! Просыпаются такие утром вместе с квадратными головами — полночи собачились, аж искрило... — Компромисс, кажется, удался? — Не уверен. Может, ещё разок? И разойдёмся. Наконец. — Да-да, тоже мечтаю уже от тебя избавиться. Пару раз. Гил безуспешно отвлекается барами и детективами, Рейст безуспешно сном и творчеством... Хм, приложение для свиданий вслепую. Ну что может пойти не так? ... — Ну и что ты ржёшь?! — Это нервное! Ты сам тоже лыбишься во всю ширь! — А что мне ещё остаётся? — А мне?! — Гил, где он? — Кто — где? — Не прикидывайся, я знаю, что это ты его куда-то задевал! Где ботинок? — Ах, это... Я не задевал, я выкинул. Слушай, я всё понимаю, ты нанервничался тогда, но... — Да! Этот ботинок — концентрат эмоций, не самых приятных, прямо скажем, но они иногда нужны мне в творчестве. Понимаешь... — Понимаю, что ты суеверно боялся его выкидывать. Не морочь мне голову. И ничего не случится, честное слово. — ...Ты уверен? Буркнув то самое магическое слово, что давно уже вертелось на языке, Гилтиас зажмурился от яркой вспышки... — Эм... Добрый вечер. Пилот обнаружил себя в незнакомой спальне. Голышом. В компании... Ну, и так понятно, в чьей. — Это что за фигня?! — Ты чуть-чуть ошибся в заклинании... — Так я тебе и поверил! — Ладно, не ошибся. Просто я подумал, что однажды ты захочешь попробовать, и немного подкрутил законы магии, чтобы то заклинание вызвало не, скажем, сварку, а... — *Непереводимый драконий фольклор* — Ой, да перестань. Сработай оно как-то по-другому — ты бы всё равно тут оказался в итоге, просто позже. А зачем терять время?
