В небо

      Галлюцинация или нет, но не оставлять же всё как есть! Едва ли не впервые Рейстлин воспользовался шнурком сонетки, рассыпавшей по дому мелодичный звон и набросил на плечо лёгкий, весь в краске, халат, который использовал в работе с аэрозолями. Дверь в мастерскую, легко скрипнув, растворилась уже через несколько секунд — не только хозяина дома взволновал неожиданный гость.       — Принеси комплект запасной одежды Карамона, аптечку, и у меня возьми успокоительное помощней, — прикинул маг, что может потребоваться. — Побыстрей, пожалуйста.       На просьбу не отвлекать его от предстоящей волшбы время тратить не стал — давно ко всему привычный дворецкий и так знал, как себя вести. Стараясь не думать о том, с какой лёгкостью дракон откусит ему голову, если захочет, Маджере открыл дверь на террасу. Формула принудительной смены сущности вспомнилась не без труда. Не налажать, не налажать! Не тот случай, когда есть ещё право на ошибку! Парадоксально эта мысль успокоила. Сложилась формула, язык не заплёлся, дыхание не сбилось на длинной фразе. Только перехватило, когда магия сработала.       Рейстлин протянул Гилу в привычном человеческом обличье халат и с чувством заметил:       — Повезло, что ты не какой-нибудь кот или медведь!       Пилот, вернее сказать, дракон как-то невнятно всхлипнул, автоматически взял халат и прижал его к груди. Мысли неохотно обретали привычные, хоть и изрядно офигевшие, очертания.       — Да, — кивнул он и сообразил халат набросить на себя, а обнять — порывисто и крепко — всё-таки Рейстлина. Слишком много хотелось сказать, спросить, рассказать. И слишком далеко разметало слова по черепной коробке — не сформулировать.       Галлюцинации такими вещественными, настоящими не бывают! Казалось, было даже слышно, как торопливо бьётся сердце Гилтиаса, но Маджере не смог бы поручиться, что это не его собственное. На секунду замешкавшись — будто боясь поверить, — он горячо ответил на объятие, а вместо всего, что собирался сказать и сделать, бестолково ткнулся губами куда-то в его волосы и смеющимся от радости шёпотом констатировал:       — Живой!       — Похоже, — подтвердил Гилтиас и выдохнул. Он не мог пока ни понять произошедшее, ни полностью поверить в это, хотя уже чувствовал, что именно сейчас стал собой. Надо только успокоиться и освоиться. Пока получалось только обрывочно озвучивать мысли в шею Рейстлина: — Я в последний момент… Дженис нет больше… Не слушал тебя… Такой дурак… Прости… Я летал! Сам! — отстраниться всё же пришлось — очень хотелось заглянуть в глаза мага — а вот разомкнуть объятия не получилось. — Ты же объяснишь мне… всё?       — Всё! — за спиной деликатно скрипнуло. Рейстлин не обратил внимания — и так понятно, что в их распоряжении теперь аптечка и одежда, и хоть не хотел мешать Гилу выговариваться, всё же с восхищением шепнул: — Ты молодец, добрался!       — А знаешь, я пока летел сюда, всё пытался глазами приборы найти. Особенно на посадке, — дракон широко улыбнулся и внезапно смутился. Они стояли сейчас, обнявшись, и разговаривали, будто и не было ссоры, безуспешных попыток выкинуть Рейстлина из головы. Будто можно просто поцеловать его, как давно хотелось. — У тебя крепкие полы? Не разойдутся?       — Крепче, чем мои нервы, — рассмеялся художник. Ему тоже хотелось говорить много, торопливо и взахлёб, но здраво — ну, насколько получилось! — рассудив, он решил извиниться позже, выяснить подробней, что же случилось, ещё позже, а пока сосредоточиться на другом. — Ничего им не будет, куда больше меня волнуешь ты… — А вот поцелуй, короткий, хоть и горячий, отложить не получилось, только с сожалением оторваться от губ Гила ещё до того, как приятно закружится голова: — Идём внутрь. Хочешь выпить?       — А хрен его знает, что я сейчас хочу, — ответил тот и только потом открыл глаза.— Идём, но выпил я бы чего-то безалкогольного — мозги и так не на месте.       Мастерская была не лучшим местом для задушевных посиделок, но устроив Гилтиаса в угловом кресле, Маджере деловито организовал рядом и одноногий, скорее декоративный (для чего-нибудь безалкогольного хватит!) столик, и свой рабочий стул, опустив его на более подходящий, чем у мольберта, уровень.       — Будь они у тебя на месте, я бы засомневался в твоём психическом здоровье, — улыбнулся Рейстлин мягко. За дверью негромко кашлянули, и он, обернувшись, чуть повысил голос: — Завари чаю на двоих, пожалуйста.       Пока художник наводил уют, Гилтиас растёкся в кресле, закинув одну ногу на подлокотник. Правда, услышав его диалог явно с кем-то из прислуги, сел нормально и халат запахнул. И усаживать Рейстлина к себе на колени тоже пока повременил.       — А я вот немного ещё сомневаюсь. Не знаю даже, что меня сильнее заботит: что твой сим-салабим сработал, что я угробил Дженис, или что у меня хвост отрос и золотая чешуя.       — Мой сим-салабим… — как бы не был маг занят созерцанием, но на подробности сделал стойку тут же: — Погоди, я ведь тебе совсем другое заклинание озвучивал. Ты что, его за штурвалом опробовал?       Дракон фыркнул:       — Я дурак, конечно, но не настолько! Сварка срочно понадобилась. Помнишь, я хотел Дженис затюнить? — опустив глаза и скрипнув зубами, он вздохнул: — Затюнил…       Дворецкий, умница, не стал разводить так любимую им чайную церемонию, а просто принёс поднос с чашками, чайником и печеньем. И дал магу минуту подумать.       — Зато твой тюнинг удался — ты жив, — мягко он коснулся руки пилота, когда они снова остались наедине. Сварка, с ума сойти… Значит, что-то пошло не так, и причина скорее в этом. Или в удавшемся прикосновении к магии. Или это вообще не имеет значения. — Я видел в тебе дракона, когда колдовал в экспедиции… — опустив: «а ты подсматривал», Рейстлин вздохнул. — Ты не против, если я обезопашу нас обоих от повторного превращения, пока ты не будешь готов к этому сознательно?       — Валяй, — со странной смесью грусти и любопытства отозвался Гилтиас и продолжил: — Он удался тем, что я тут сижу. Если бы всё пошло по плану, я бы и так жив остался, а вот драконом бы не стал. Точнее, не узнал бы, что могу.       — Это, честно говоря, только часть того, что ты можешь, — снова остро ощутил свою неопытность в деле просвещения неофитов Рейстлин, не торопясь валять. — То есть, об этом знании ты не жалеешь?       — Шутишь?! Я же летать теперь могу! И к тебе не спешил, пока не налетался до ломоты в крыльях! Ну и боялся немного, что ты меня выгонишь на фиг, — улыбнулся дракон и потянулся за чаем. — А что ещё я могу? Что вообще могут драконы? А ты тоже можешь в дракона обращаться? Наверное, не можешь, раз на самолёте летаешь. А в кого тогда? Тебе придётся очень много мне рассказать!       — «Выгоню на фиг»! — фыркнул маг от облегчения и нечаянно бросил предательский взгляд в сторону портрета, да прикусил язык, чтобы не пожаловаться на кошмарные поиски. — Я тебя не отпущу теперь никуда! Скорее, что могут маги — если вкратце, всё то, что ты наверняка читал в детстве в книгах с некоторыми ограничениями из-за того, что магия всё-таки наука и некоторыми бонусами по той же причине, — Рейстлин поднялся, зарылся в нижний ящик под рабочим столом и через минуту протянул Гилтиасу тонкий кожаный браслет, исписанный тушью. — Чтобы ты снова не зазолотел случайно. Не хочу тебя моим колдовством оглушить, эта штука мягче сдержит. У тебя очень… мощная оборотная сторона, я не знаю ни одного дракона, кроме тебя, так что её возможности выяснять будем в процессе. А моя вторая шкура — лис.       К счастью, портрет стоял немного боком и пилоту не было толком видно, кто на нём изображён. Иначе бы разговор заглох и скомкался под лавиной смущения.       — Наука? — объём неизведанного раскрывался постепенно и казался всё больше и непостижимее. Поэтому браслет Гил взял с некоторым трепетом, но ничего не почувствовал, сколько ни прислушивался к внутренним ощущениям. — Ты мне снился в ту ночь в экспедиции. Точнее, помню только твой хвост. Получается, мы летали с научными целями?       — Я кружил какое-то время вокруг палаток, может быть, это не совсем сон был, а ощущение, — маг вспомнил о прошлом приношении дворецкого, но аптечка, к счастью, не пригодилась, а халат шёл Гилу настолько, что про одежду и заговаривать было нелепо. — И с научными тоже. Там находится один из самых мощных источников магии в мире. Он почти не исследован, но надолго там задерживаться, к сожалению, нельзя. Я заряжал кое-что, а он действует не только на вещи, но и на людей — не исключено, что и твоя природа там проснулась впервые. Ты этого не заметил, а я… Прости. Мне нужно было быть терпеливей.       Всё-таки не сдержавшись, Гил порывисто схватил мага в объятия и сел обратно в кресло уже вместе с ним.       — Не против? — поинтересовался он уже по факту и положил голову Рейстлину на грудь. — Оба мы дураки, короче. А источник магии — это как?       Художник с готовностью согласился оптом и с дураками, и со сменой положения, машинально пропуская между пальцами пряди волос пилота.       — Как месторождение, только особых закономерностей в их появлениях, исчезновениях и расположении нет. У меня есть карта подобных активностей… — мысль упорно съезжала с темы разговора и норовила вообще раствориться золотым туманом, — на которой видно некоторые небольшие источники здесь, рядом… Чёрт, но я же тебе их не покажу. Карту разнесло, когда ты одраконился.       — Что-то пока от драконства одни убытки, — Гилтиас поднял лицо, посмотрел на мага и тихо, с некоторой ленцой в голосе продолжил: — А ты, значит, старатель-золотодобытчик… Поцелуй меня…       Рейстлин медленно, заворожённо кивнул:       — Я же говорил, что ты клад… — и поцеловал, казалось, поначалу неторопливо и легко, но свободная ладонь прошлась по плечу пилота, сгребла в горсть воротник халата — чтобы через несколько мгновений притянуть Гила ещё ближе.       Тот прижался грудью и шумно выдохнул. От жаркого поцелуя или от того, что наконец отпустил всё нагромождение произошедшего сегодня — не разобрать. Руки огладили спину мага, скользнули по рёбрам и принялись расстёгивать ремень, путаясь в пальцах.       Щёлкнула пряжка. Рейстлин негромко охнул и, уверенно расстёгивая рубашку одной рукой, второй потянул с плеч Гила ненужный уже халат.       — От тебя теперь пахнет красками, — шепнул он смешливо за мгновение до того, как коснуться губами мочки уха и всё более жадными поцелуями наметить дорожку к ключицам.       В голове зашумело, дыхание сбилось, но дракон спросил сквозь улыбку:       — А если снять халат, запах останется?       Поймав губы Рейстлина вновь, он высвободился из небогатой одежды и поспешил помочь ему с рубашкой. Кажется, на одну пуговицу раньше, чем следовало — где-то под креслом тихонько стукнуло.       Тот коротко улыбнулся в поцелуй драконьему нетерпению и быстрым плавным движением опустился на пол — оставалось избавиться от узких репейчатых брюк.       — Вот сейчас и проверим, — шёпотом пообещал маг, устроившись между колен Гила и касаясь губами его груди.       Порывисто запустив пальцы в волосы Рейстлина, пилот закусил губу и откинул голову на спинку кресла. Между частыми горячими вдохами послышался короткий несдержанный стон.       Маджере спрятал довольную улыбку в очередном поцелуе, собираясь услышать ещё немало таких стонов — и как можно скорее!       Где-то за дверью дворецкий деликатно выпроводил персонал по домам пораньше. Драконий силуэт в лесу за террасой окрасился жёлтым лунным светом и подмигнул разгорающейся звездой.

***

      — Я всегда подозревал, сэр, что домашнюю зверушку вы заведёте экзотическую.       — Ты бы с ним поосторожнее. Мало ли, какое у этой ипостаси чувство юмора?       Зверушка улыбнулась во всю пасть...       А я думаю, что в человечьем обличьи Гил может и «Слыыыышь».       — Как ты умудрился настолько с магией накосячить, что аж самолёт загорелся? Это не так работает.       — Ладно. Не прокатило. Это не магия была. Я икнул.       — А я говорил!       — Не время важничать! Раскукоживай давай!       — Сначала признай, что я был прав!       — Есть идея получше — я тебя просто сожру щаз! Или огнём как пыхну!       — О, уже разобрался, как это делается?       — РАС-КУ-КО-ЖИ-ВАЙ!       И животом побурлить ещё, смутиться и извиниться за это. Рейст сначала заявит, что кормёжка только после раскукоживания, а то холодильник не бездонный, а потом наконец расхохочется от облегчения.       — А! То есть, кормить всё-таки будут?       — Нет, блин, щаз раскукожу и выгоню нафиг. Голышом. Ты ж понимаешь, что одежда твоя этого не пережила?       или       — Как только признаешь, что я был прав!       или       — Чего только с тобой теперь не будут делать…       — Голышом не выгонишь. У нас свидание, ты же помнишь?       Тут Рейст наконец захлебнётся возможными вариантами ответа от такого нахальства. Припомнит, что вообще-то Гил сам его нафиг послал. Между прочим, когда Рейст вот об этом (кивнёт на хвост) предупреждал. Но кончится всё равно понятно как:       — Ты не надейся, я тебя ещё долго не отпущу. Устроил мне стресс — снимай.       — Не то чтобы я был против что-то с тебя снять, но... Это у тебя-то стресс?!       Рейст был убедителен и сверкал глазами.       Сверкал — это почти каракал, только золотой.       — Это лиса.       — Слышь, я тебя только что раскукожил. Из драконьей шкуры, между прочим! Давай ты для разнообразия не будешь спорить со мной сейчас? Это — сверкал!       — Ладно, ладно, я понял, ты звезда во всех своих ипостасях…       — Так... Ты привёл меня... В спальню?! Сейчас?!       — Ну да. И не спать.       — А ничо что я только что был драконом, ничего не понимаю и вообще?! Поговорим хоть сначала, может быть?!       — Ой, а ты таки в состоянии разговаривать? Тебе надо успокоиться, вернуть контроль... А потом поговорим. Когда в этом уже будет смысл.       — Контроль, говоришь?..       — Это я зря брякнул, да?