Дело об убийстве Сплинтера Хамато

      Джонс уже изучил практически все досье. В нем говорилось, что Рафаэль Хамато сам по себе агрессивен, но его защитная реакция особенно включается, когда упоминают о ссорах с Лео. Также подросток боится резких прикосновений, объятий и в целом непредсказуемые движение. Даже поднятая рука заставляет его закрыть голову руками. — «Бедные дети…» — подумал про себя Кейси. Слишком жалко этих мальчиков. Почему именно они? Почему некоторые дети рождаются в нормальных семьях, а некоторые в таких…       В комнату зашёл высокий подросток, распахнувший дверь и, переступив порог, громко захлопнул дверь. Он потопал в нашу сторону и сел за стол, скрестив руки и облокотившись на спинку стула. Мальчик с рыжими короткими волосами не внушал к нам доверия. Он то и дело дергал ногой и грозно, опустив голову, парализовал нас взглядом. У него виднелись огромные тёмные мешки под глазами, а под тусклым светом его выражение нагнетало атмосферу. На минуту Джонс подумал об увольнении, выкинув эту мысль после хриплого голоса О’Нила. — Здравствуй, Рафаэль. Почему ты такой хмурый? Что-то случилось?       Раф проигнорировал детектива и продолжал глядеть на него, кусая щеки извнутри. — Это… — промямлил О’Нил. — Это как-то связано с братьями? — Нет, — грубо ответил подросток. — Правда? — Да. — Ладно.       Джонс бы закончил на этом расследование, но так как не он тут главный, ему придётся наблюдать за попытками наставника разговорить юношу. — Какие у тебя были отношения с отцом? — Я уверен, — начал Рафаэль, — что Донни и Микки уже все рассказали. Ни у кого из нас не были хорошие отношения с отцом. — Странно, а мне говорили, что к Лео относились как-то иначе.       Упоминание старшего брата вывело Рафаэля из равновесия. Он приподнялся, стукнул по столу и крикнул: — Хватит о нем говорить! Он придёт — его обо всем и спросите!       Данная реакция не только Джонса спугнула. Сам детектив с десятилетним стажем подпрыгнул, не ожидая такого раздражительного ответа. — Хорошо, хорошо, не кричи, — начал успокаивать О’Нил, — пожалуйста, угомонись. Давай я тебе задам ещё несколько вопросов, а потом ты уйдёшь. При условии, — уточнил мужчина, — что ты ответишь мне развёрнутыми предложениями, иначе ты долго будешь здесь торчать. Договорились?       Подростка явно не устраивало такое предложение, но выбора, как такого, не имелось. Ему пришлось сесть на своё место и вновь скрестить руки на груди. Выдохнув, О’Нил начал адекватный допрос: — Во-первых, ты знал о сексуальных домогательствах Сплинтера к Лео? — Что?! — мальчик снова резко встал из-за стола, из-за чего оба детектива отпрянулись, — Вы смеётесь?! Кто Вам такое сказал?! — Немедленно сядь! — приказал детектив. — Кто сказал — неважно. Важно знать, был ли ты в курсе этого? — Боже… — подросток словно упал на стул и начал смотреть в одну точку, — что я натворил…       Наставника и стажера эти слова заинтересовали, потому подвинулись ближе к столу. — Если бы я знал… Твою ж мать… Да я б его убил к чертовой матери! — осознав сказанное, подросток мгновенно закрыл рот руками. — Простите! Я имел в виду… — Да, мы понимаем: есть такое выражение, — успокоил детектив. — Просто… Честно, я даже не подозревал! Если бы я правда знал о таком, я бы не ссорился с Лео… — Как ссора с братом и домогательства до него связаны? — Ну, я часто называл его шавкой Сплинтера, любимчиком, пай-мальчиком… Мне так стыдно за это…       Юноша опустил взгляд, теребя шнурки на толстовке. Глаза, горевшие ярым огнём, потускнели до неузнаваемости. Перед ними теперь стоит не грозный подросток, а маленький потерянный ребёнок, чем-то напоминающий Микки. — Хорошо, теперь перейдём ко второму вопросу: ты знаешь, что тебя больше всего подозревают в убийстве? — Чего блять?! — более опрометчиво выразился Рафаэль, даже матом выругался. — Кто подозревает?! Братья?! Ваши сотрудники?! Кто черт возьми?! — Спокойно! — потребовал детектив. — Это неважно! — А что важно?! — Рафаэль стукнул по столу, озаряя свирепым взглядом обоих мужчин. — Кто-то решил оклеветать меня, а я должен сохранять спокойствие?! — Да, должен! Если это клевета, то давай разберёмся в этом вместе. Я предлагаю помощь, а не вражду.       Хоть Раф и был ещё зол, сжимая кулаки и не скрывая толстых вен, он выдохнул и сел на место, почесывая переносицу. — И что теперь мне делать? Как мне доказать обратное? — Ответь на вопрос, на который ты больше всего не хочешь, — попросил О’Нил, — о чем ты спорил с Лео последний раз и когда это было? — Ну, — протянул Рафаэль, — я ему сказал, что он подстилка Сплинтера, что он только и может поддакивать ему. Это было, наверно, пять дней назад. — А что стало поводом для этих слов? — Не помню.       Он врал. Рафаэль просто не хотел озвучивать это. Хоть Кейси и обещал не влезать больше в допросах, ему не терпелось принять хоть капельку участия. — Не зависть ли?       Глаза вновь загорелись ярым пламенем. Рафаэль оскалил зубы, сжав их со всей дури. — Причём тут зависть? — Ну, ты же, вроде, чаще всех получал от Сплинтера, а Лео — наоборот. — Заткнись! — закричал Рафаэль.       Юный детектив уже готов был получить нагоняй от наставника за то, что довёл подозреваемого до нервного срыва, но неожиданно О’Нил поддержал: — Ну а что? Ты же сам пару минут назад признал, что называл Лео «подстилкой» для отца. Неужели совесть сыграла?       Давление переходило все границы, но этого и добивались детективы. Подросток даже схватился за клочки волос, чуть ли не вырывая их из головы. — Прекратите! Вы правы! — Признался холерик. — Я действительно до допроса поссорился с Лео! Но это потому что он твердил мне 24/7, как вести себя здесь! Он всегда печётся о нас, как о детях! Пожалуйста, хватит…       Раф начал плача умолять, чтобы его уже выпустили. На время Джонс задумался: правильно ли он поступил? Он довёл ребёнка до слёз, надавил на больное… И чего он этим добился? Просто узнал бесполезную информацию… — «Бестолочь…» — сказал про себя Кейси. — Прости, Рафаэль, — извинился детектив, — давай спрошу в последний раз: как произошло убийство по-твоему мнению?       Ребёнок немного успокоился и вытер рукавом своей толстовки мокрые щёки. Он старался изобразить решительность, но дрожащие руки выдали его волнение. — Я пришёл из магазина, забыл закрыть дверь и направился в ванную. Пока я мылся, вероятнее всего, Сплинтера и убили, а не слышал я из-за душа. Когда я вышел, то первым увидел труп отца. — А в какой магазин ты ходил? — спросил О’Нил. — Да в какой-то супермаркет возле дома. Названия у него, вроде, нет. — Хорошо, Рафаэль. Теперь мы тебя отпускаем. Спасибо за ответы.       Раф осторожно поднялся из-за стола и, направляясь к выходу, постоянно оглядывался на нас. Наконец-то, подросток вышел из комнаты, закрыв бесшумно дверь. — Извините, мистер О’Нил, — виновато произнёс юноша, — я не должен был снова мешаться под ногами…       Неловкая пауза насторожила парня, потому он позвал снова своего наставника, но тот начал резко хохотать: — Джонс, да мы узнали столько новой информации! — Как же? — удивился парень. — Ничего же толкового не вышло из Рафа! Мы совсем мало его подержали здесь! — Господи, да тебе ещё учиться, щегол! Неужели ты так плохо прочитал досье? Большинство моих подозрений подтвердились благодаря этим высказываниям! — Мужчина начал потирать руки, расплываясь в улыбке. — Той информации, которую я только что узнал — достаточно. Если Леонардо скажет то, что я ожидаю от него, то дело точно завершится! — Серьезно? И что же это?       О’Нил все с той же довольной улыбкой достал из кейса новую пару с досье Леонардо Хамато. — Прочтите — и вы узнаете.