Путешествие

      Насупившись, Веран встречал рассвет в пути. Белый бычок молчал и шел на диво ровно. - Помукай мне еще, - огрызнулся друид на покорность животного. Его раздражало всё: свежий ветерок, колышущий тучные поля вокруг; радостные голоса землепашцев, выходящих на полевые работы; цветастая бабочка, поднявшаяся с придорожного цветка и попытавшаяся сесть ему на голову, чтобы обсосать кожу, была безжалостно прихлопнута. Поморщившись, Веран вытер испачканную кишками и кусками крылышек руку, с замотанными пальцами, о край повозки. Отвратительное чувство, что его используют все от - богов до людей, преследовало мысли всю дорогу. Чтобы отвлечься и занять руки, он принялся усердно чинить разорванный подол парадного платья, ловко орудуя костяной иглой. Торопливые стежки получались уродливыми, но прочными. Развернувшись, он откопал серые тряпки в дальнем конце телеги, бывшие еще вчера его повседневной одеждой. Разорвав их на полосы, друид смастерил себе неплохие обмотки на босые ноги. Перемотав еще раз пальцы на руках и усевшись поудобнее, Веран огляделся без жгучей ненависти. Солнце уже взошло над горизонтом, и день обещал быть теплым и безоблачным. Мир вокруг и его сердце наполнились тишиной. Томительно хотелось в свой шатер и дунуть грибов. На перекрестке, возле большого камня, друид спрыгнул с повозки и, взяв бычка под уздцы, направил по выбранной колее. И тут он вспомнил, что по пути произрастает священная роща с буками и ветлой. А он как раз хотел нарубить тонких веточек для обрядных венков. И день подходящий, солнечный!       Он свернул на нужном спуске на еле заметную тропу и въехал в густые заросли. Священная роща была внутри петли из мелкой речушки, а проходящая по насыпи дорога находилась вне видимости. Обычным людям ходить сюда запрещалось. Это место друидов. Границы были четко обозначены вязанками черепов на ветках и истлевшими тушками жертвенных животных, насаженных на колья. Сюда даже местные подростки, любители пощекотать нервы, не совались. Согласно древней традиции, друид имел права пустить кровь тому, кто осмелился нарушить священный запрет. Здесь Веран чувствовал себя в полной безопасности. Он оставил повозку с бычком в тени векового бука, взял с собой золотой серп, мешок, и пошлепал в заросли ветлы, выбирать самые тонкие веточки. Сосредоточившись на сборе, он не обратил внимания на тихий шорох позади себя: птиц и зверьков здесь было предостаточно. Он выпрямился и обернулся только тогда, когда послышался хруст веток, будто кабан ломится сквозь орешник. Это могло быть и правдой! На подстилке еще полно прошлогодних желудей, а Веран неплохо умел быстро взбираться на дерево, чтобы не быть вспоротым вепрем от паха до горла. Но то, что он увидел среди веток, заставило его бросить мешок к ногам и крепче сжать рукоятку серпа. - Поглядите-ка, кто здесь? – раздался наглый иноземный говорок, и к нему, раздвигая ветви орешника, вышел римлянин. – Неужели посикать с пути забежал? - Уходи отсюда, Рим. Это священное место, - прошипел друид и блеснул серпом в руке. - Давай только без глупостей, мой тощий друг, - мужчина величественно положил ладонь на отполированную рукоять гладиуса и подмигнул. – К тому же, это теперь моя территория. Я только что посрал здесь. Друид искривил губы, показывая оскал: за такое святотатство можно выпустить кишки из брюха. Оценив намерения противника и перестав противно улыбаться, римлянин шагнул вперед, сокращая расстояние. Веран поднял согнутую в локте руку и выставил острие серпа перед грудью, готовый убивать. Плавтий был выше его на две головы и, широко размахнувшись, просто ударил наотмашь друида по лицу. Ахнув, Веран полетел в траву; серп, сделав сальто в воздухе, был ловко схвачен Авлом. - Неплохая штучка, - взвесил римлянин в руке орудие. – Переплавлю и вставлю своему коню золотые коронки. На зависть киликийцам. - Ты будешь жрать могильную землю! – отплевывался друид, поднимаясь на корячках. Подойдя, Авл с чувством врезал подкованной гвоздями сандалией в живот друиду. Веран, как мешок с костями, отлетел спиной к стволу дерева. Его тяжело вырвало вчерашним ужином под ноги римлянина. Тот поморщился и, выкинув серп в кусты, наклонился, поднимая за грудки страшное создание местной религии. - Какой же ты всё-таки урод. Интересно, у тебя хоть что-то человеческое есть, м? – Плавтий перехватил тонкие запястья друида одной рукой, и вздернул их у него над головой, прижав к коре дерева. Веран поймал взгляд Авла и харкнул ему в холеное лицо. Рассмеявшись, римлянин вытер морду, и рывком дернув друида на себя, развернул его спиной, снова вжав в дерево. - А теперь, ты откровенно нарываешься на растление, - у Авла, несомненно, было больше опыта с носителями длинных подолов, и он быстро расправился с затейливой одеждой друида. Положив горячую ладонь ему на задницу, он с удовлетворением сжал её и пошлепал. – О, мне нравится: костлявая и крепкая. А здесь у тебя как у всех? Он толкнул ладонь глубже между ног и потянул за мягкий член. Веран с шумом втянул воздух сквозь зубы. - Грустно, девицы. Что ж ты без энтузиазма? – римлянин прижался всем телом к друиду и посмотрел на его ухо, украшенное серебряной клипсой. – Вот как мы поступим… Открыв рот, Плавтий нежно провел языком по кончику уха друида, опустился чуть ниже по хрящу и втянул мочку, посасывая. Сжав покалывающие пальцы, Веран попытался выкрутиться из захвата, но запястья пережали еще сильнее. - Не нравится? А так! – и тогда Авл схватил зубами ухо друида, на что тот, вскрикнув, дернул головой. Во рту остался вкус крови, а порванное ухо друида окрасилось темно-бардовым. Авл выплюнул в ладонь клипсу и рассмотрел её. - А ты знаешь толк в извращениях, да, Веран? – он прикоснулся ладонью к шее друида, вжимая в кожу клипсу, и повел ей вниз по спине, задевая каждый позвонок. Веран задергался, начиная подвывать. Добравшись до крестца, римлянин пинком раздвинул шире ноги друиду, и скользнул пальцами меж ягодиц. - Возвращаю тебе украденное, - Авл надавил большим пальцем на сжатые мышцы, проталкивая внутрь металлическую клипсу. Сморщившись, Веран зажмурил веки, не давая слезам покатиться по щекам. И в тот же момент хрипло вскрикнул, когда туда же ткнулось что-то нечеловечески гладкое и длинное. - Забыл тебе сказать, - усмехнулся римлянин, наблюдая за гримасами друида. – Твоя ведьма позаимствовала у меня мизинец. Но я нашел, чем его заменить. Показать? Открой глаза! Когда из него вынули гладкий предмет, Веран приоткрыл один глаз. Холодная слеза предательски потекла по испещренной шрамами щеке. Перед лицом шевелилась ладонь Плавтия с испачканным кровью мизинцем из кости, инкрустированной драгоценными камнями. - Ты вытирать себе им жопу уже приспособился? – оскалился Веран, застыл на пару секунд, и снова начал вырываться с каким-то отчаянным остервенением. У Авла возникло желание воткнуть палец ему в глаз, но он сдержался. Может, чуть позже, когда этот урод будет молить о пощаде. А пока… - А теперь я хочу услышать голос богов, - грозно проговорил Авл, и снова опустил руку, втыкая костяной палец до упора в плоть друида. У Верана подогнулись колени, но вторая рука римлянина, удерживающая его запястья, надежно пригвоздила его в вертикальном положении. Он захрипел на одном выдохе и почувствовал, как силы и разум покидают его. Авл насаживал его на палец с каким-то садистским удовольствием, не следя за направлением толчков и зная, что причиняет невыразимую боль друиду. Его бренное тело уже обмякло, откинутая назад голова со стеклянными глазами моталась из стороны в сторону, а из раззявленного сухого рта, с каждым толчком, как спазм, вырывался лишь еле слышный скулеж. - Как низко падают великие, - прокомментировал Плавтий и с характерным хлюпаньем вынул костяной палец. Развязывать сублигарию одной рукой пусть и было неудобно, зато безопасно. Пока он копался, отыскивая свой член, друид начал приходить в себя. Он поднял голову и ткнулся ледяным виском в предплечье мужчины. Авл кожей ощутил его прерывистое дыхание и мокрые дорожки слез. Друид был на грани и больше не контролировал себя. Но подыхать ему еще было рано. Авл с нежностью провел большим пальцем по худому запястью, успокаивая. - Вот так, отдышись немного. Я почти готов. И тут руку римлянина пронзила страшная боль. Друид зубами вцепился ему в мышцу, вгрызаясь, словно волк в овечий зад. Авл взревел, как раненый лев, стряхивая с себя тощего мужика, но Веран не разжал челюстей, пока не вырвал кусок мяса. Из торчащих вен фонтаном полилась кровь. Продолжая выть, римлянин повалился на землю, схватившись за руку. Кровь обильно брызгала на траву, ветки и стволы священных деревьев. Шатаясь и еле держась на ногах, Веран выплюнул кусок плоти и сказал, вытирая рот: - Дар богам. У Авла в бешенстве налились кровью глаза, и тогда друид решил, что пора бежать. Использовать сейчас повозку с бычком было небезопасно; римлянин на коне легко мог догнать его. И Веран решил идти в обход священной рощи. Там, за речной плотиной, есть заброшенный яблоневый сад. Хорошее место, чтобы переждать светлое время, а ночью пробираться к поселению друидов. Его еще потряхивало от адреналина, и он постоянно беспокойно оглядывался. Вопли Плавтия перешли в проклятья, а это значило, что вскоре он погонится за ним. Римляне мстительны. Про себя он надеялся, что его нечистая слюна заразит кровь иноземца и он умрет в мучениях.