Неизбежность

It'sa, long way to the finish line Got a hard road ahead.

К концу дня Уэнсдэй вынуждена признать, что содействие Энид ей весьма на руку — та, имея репутацию королевы сплетен, способна ловко и незаметно выуживать информацию, не вызывая подозрений. Впридачу Синклер явно чрезвычайно воодушевлена новой авантюрой. — Я поговорила с кучей людей и никто, совершенно никто не замечал у Эмили никаких сверхспособностей! — эмоциональным шепотом сообщает блондинка, быстро разрезая стейк на крохотные кусочки и заботливо подвигая тарелку на середину стола. — Может, мне попробовать деликатно выведать у неё самой? — Не стоит, — Аддамс лениво ковыряет вилкой предложенное блюдо. — Нельзя, чтобы она догадалась о наших подозрениях. И версию с Тайлером тоже нельзя отметать. — Нет, ты только посмотри на неё! — Синклер морщит нос, кивнув головой куда-то за спину соседки. — Так и липнет к Ксавье. Аддамс отчаянно пытается побороть в себе желание обернуться. Это не должно вызывать никакого интереса. Ни малейшего. Но на лице Энид написано такое возмущение, что Уэнсдэй не выдерживает. Оперевшись локтем на стол, она украдкой бросает взгляд через плечо. Они сидят на расстоянии всего нескольких метров. Одна рука Эмили туго перебинтована, но вот вторая… Второй рукой она ласково проводит по каштановым волосам Ксавье, заправляя за ухо непослушную прядь. Что-то рассказывает и заливисто смеется, прижимаясь головой к его плечу. Ксавье улыбается ей, явно находя их диалог изрядно увлекательным, а через мгновение… перехватывает её ладонь и на секунду сжимает тонкие пальчики. Уэнсдэй чувствует, как против воли напрягаются все мышцы, и сжимает вилку с такой силой, что костяшки ее пальцев становятся совсем белыми. Она поспешно отворачивается и переводит гневный взгляд на соседку. Синклер хмурит брови и пытается улыбнуться. Сочувствующее выражение на её лице злит ещё больше, чем омерзительно-слащавая картина. — Ох, Уэнсдэй… — Только попробуй что-нибудь сказать, — предупреждающе чеканит Аддамс сквозь зубы, впившись в неё тяжёлым немигающим взором исподлобья. — Господи, ты и правда сама не своя, — Синклер пытается взять ее за руку, но Уэнсдэй раздраженно отдергивает ладонь. — Это всё несерьезно… Он просто злится на тебя, только и всего. Никто не может заменить человека, которого лю… — Энид, — в голосе Аддамс появляются угрожающие нотки, и блондинка наконец благоразумно переводит тему. — В общем, она точно темная лошадка. Я предлагаю проследить, куда она пойдет после столовой. Уэнсдэй коротко кивает. Она равнодушно справляется с остатками ужина, почти не чувствуя вкуса еды. Новое нежелательное воспоминание врезается в мозг словно тупой зазубренный нож. Абстрагироваться не выходит — она пытается подумать об очередной главе романа, о необходимости провести анализ ДНК, о том, что из-за сегодняшней суеты плохо подготовилась к уроку по геометрии… Но перед глазами неизбежно встает картина, как пальцы Торпа обхватывают ладонь Мартинес. И его сияющая улыбка, обращенная к ней. Аддамс невольно пытается вспомнить, когда Ксавье в последний раз смотрел на неё саму с такой же безмятежно-расслабленной улыбкой — и не может. Вполне вероятно, такого никогда не случалось. Её концентрированный яд распространяется на всех окружающих, безжалостно выжигая любые положительные эмоции. Вот только прежде ей было совершенно на это наплевать. К огромному облегчению, Энид хватает мозгов хранить молчание до конца ужина. Покинув столовую и смешавшись с толпой школьников, они следуют по пятам Эмили невидимой тенью. Распрощавшись с Ксавье — к счастью, на этот раз обошлось без тактильных контактов — та пару раз останавливается поболтать с другими изгоями. До чуткого слуха Уэнсдэй доносятся обрывки разговоров. — Да, я уже в порядке, спасибо… Просто неудачно упала. Тут ужасно неровные полы. Аддамс удивленно приподнимает одну бровь. Мартинес… никому не сказала? Откровенно говоря, весь сегодняшний день Уэнсдэй ждала, когда её наконец вызовут в директорский кабинет на очередной серьезный разговор. На должность погибшей Уимс был назначен профессор Уоттерфорд, преподаватель химии, отличавшийся весьма суровым и категоричным нравом — он бы точно не стал закрывать глаза на потасовку двух школьниц. Тем более закончившуюся физическими увечьями. Но ожидаемого возмездия почему-то не последовало. А теперь выясняется, что Эмили скрывает подробности инцидента не только от преподавателей, но и от других учеников. Мотивы настолько странного поведения остаются загадкой. Одной из многих. Наконец новенькая прекращает болтать и движется дальше, отделяясь от толпы. Продолжать слежку, оставаясь незамеченными, становится проблематично. Вдобавок ботинки Энид гулко цокают каблучками по каменным плитам — приходится сохранять дистанцию, и очень скоро светловолосая голова Мартинес скрывается из виду. — Найди её и проследи, куда пойдёт. Потом сразу напиши мне, — шепчет Аддамс на ухо соседке. — А ты куда? — глаза Синклер удивленно распахиваются, а губы Уэнсдэй трогает тень зловещей усмешки. — Пора проникнуть в логово монстра. Когда Аддамс вставляет две шпильки в замочную скважину и проворачивает их до характерного щелчка, её посещает ощущение дежавю. Всё происходящее слишком напоминает события прошлого семестра, когда она точно таким же путем проникла в комнату Ксавье. Когда, спрятавшись под кроватью, стала невольной свидетельницей их разговора с Бьянкой. Кажется, он уже тогда был… неравнодушен, хотя их знакомство исчислялось всего парой недель. Аддамс не по силам понять иррациональную природу человеческих чувств, возникающих буквально из ниоткуда — что тогда, что теперь. Вот только сейчас странные чувства непостижимым образом просочились в её собственный разум. Словно жалкий росток, с завидным упорством тянущийся к солнцу из безжизненного асфальта. Но из элементарного курса ботаники она точно знает, что любое растение обречено на гибель без воды и удобрений. Она не станет давать чахлому ростку подпитку — и рано или поздно хрупкое чувство угаснет. Нужно только прекратить поддаваться на провокации и больше никогда не смотреть в сторону проклятого Торпа. Жаль, что на словах это всегда оказывается проще, чем на деле. Но для непоколебимой Уэнсдэй Аддамс не существует невыполнимых задач. Приоткрыв дверь, она осторожно пробирается в комнату и щелкает выключателем. Обе кровати в спальне аккуратно заправлены. Очередная сложность — похоже, у Эмили есть соседка. Обычно после ужина изгои собираются в пятиугольном дворе, чтобы заняться подготовкой к занятиям, но полагаться на удачное стечение обстоятельств не стоит. Нужно действовать как можно скорее. Звук входящего сообщения заставляет её нервно дернуться — на экране оповещений высвечивается имя Энид. «она в библиотеке вместе с Эбигейл. кажется, делают домашку по геометрии. пока все спокойно, но я слежу)))» Отсутствие заглавных букв и обилие бесполезных скобок режет глаза, но у Аддамс категорически нет времени отвлекаться на нравоучения о правописании. Убрав телефон в карман, она быстрым шагом подходит к письменному столу. На нем не обнаруживается совершенно ничего примечательного — несколько учебников и хаотично разбросанных тетрадей, резинка для волос и незастегнутая до конца косметичка. Нет, это явно не то, что нужно. Преступник не станет хранить улики на видных местах. Уэнсдэй решительно направляется к кровати, на которой стоит открытый ноутбук. Поразмыслив пару секунд, она нажимает длинную кнопку пробела, но компьютер требует пароль. Сейчас совсем не помешал бы Вещь со своим талантом взломщика, но перед ужином Энид усадила его смотреть одну из своих любимых слезливых мелодрам. К тому же, код от сейфа и пароль от ноутбука — довольно разные вещи, и нет никакой гарантии, что он справится. Аддамс отметает эту затею, а затем торопливо проверяет ящики прикроватной тумбочки. Увы, там тоже не обнаруживается ни единой мало-мальски интересной вещи. Уэнсдэй почти готова признать, что поиски возможных улик не увенчаются успехом, но, когда она закрывает нижний ящик, замечает странную деталь. Он никак не задвигается до конца. Аддамс просовывает тонкую руку вглубь ящика, пытаясь отыскать помеху. Пальцы нащупывают узкий книжный переплет. Покопавшись немного, Уэнсдэй вытягивает небольшой толстый блокнот в твёрдой обложке. Вот и оно. Первые несколько страниц посвящены наброскам — с дюжину картин, изображающих животных, ещё один рисунок в цвете, на котором отчетливо угадываются острые вершины швейцарских Альп, детально прорисованный портрет красивой женщины с длинными волнистыми волосами — судя по схожести черт, матери Эмили. Но это непохоже на обычный скетчбук. Пролистнув дальше, Уэнсдэй натыкается на текст, выведенный от руки. «29 мая 2019 года. Дорогой дневник…» Эврика. Включив настольную лампу, Аддамс погружается в чтение. «…сегодня мы с родителями ездили на приём к партнёрам папы по бизнесу. Я ненавижу званые ужины, но этот вечер стал особенным. Я кое с кем познакомилась. Его зовут Митчелл Кэмпбелл, и он — самый необычный человек, которого я встречала… У него такие потрясающие голубые глаза…» Скривившись от отвращения, Уэнсдэй пропускает подробное описание внешности будущего возлюбленного Мартинес и перелистывает ещё несколько страниц. «30 сентября 2019. Сегодня мы с Митчеллом ездили на водопад Штойбен. Он уже получил права и учил меня водить машину. Это было очень интересно и волнительно, а когда мы прощались, он поцеловал меня. Это самый лучший день в моей жизни. Жаль только, что он…» Дальнейшие слова оказываются тщательно зачеркнуты. Аддамс несколько раз поворачивает страницу под разными углами, но разобрать написанное не представляется возможным. Недовольно поджав губы, она переворачивает ещё с десяток листов. «3 января 2021 года. Митчелл ведет себя странно, мы стали чаще ругаться. Наверное, это связано со смертью его брата, но прошло уже полгода, а он всё никак не успокоится. Я стараюсь поддерживать его, но он часто кричит на меня и уходит гулять с новыми друзьями. Неужели он больше меня не любит?» «9 марта 2021 года. Сегодня мы очень сильно поссорились. Он назвал меня ненормальной и оттолкнул, когда я попыталась его обнять. Я упала и ударилась головой, а он даже не протянул руку. Мне очень страшно. Вдруг это конец?» Следующие страницы вырваны. Новая запись датирована летом 2022 года, за несколько дней до последней публикации их совместной фотографии. «2 июля 2022 года. Я не знаю, что мне делать. Родители не понимают меня. Никто не понимает. Прошлым вечером, когда я была дома одна, Митчелл обдолбался дури со своими дружками и пришел ко мне. Я умоляла его не делать этого, но он не слушал. Набросился на меня с порога, и если бы не охрана… Мне страшно. Кажется, я схожу с ума. Я боюсь, что однажды не смогу сдержаться…» Уэнсдэй несколько раз перечитывает последнюю фразу, напряженно хмуря брови. Слова звучат слишком туманно, чтобы их можно было расценить как прямые доказательства. Но спустя десять дней после этой записи Митчелл Кэмпбелл таинственным образом исчез. Настойчивая трель телефона вырывает её из мрачных размышлений. Поспешно нажав на зеленый кружок, Аддамс принимает звонок. — Уэнсдэй! — в голосе Энид слышны панические интонации. — Я отвлеклась всего на минутку, потому что пришел Аякс! А когда мы закончили целоваться, я обнаружила, что Эмили и Эбби ушли! Пожалуйста, скажи мне, что ты уже не в их комнате… Oh merda.