Неизбежность

Они на заднем сиденье Форда, и ей судорожно не хватает воздуха, когда его горячие губы в очередной раз смыкаются на обнажённой груди. Стекла давно запотели, в машине невыносимо жарко, но нет ни единой возможности отстраниться, чтобы открыть окно. Сокрушительное, всепоглощающее желание быть ближе — хотя ближе уже невозможно — накрывает их обоих с головой, заставляя забыть о слабых доводах разума. Ксавье сбивчиво шепчет ей в шею какие-то бессвязные слова, которых она не понимает — грубые движения его пальцев внутри буквально парализуют сознание. Её новое чёрное платье давно стянуто с плеч и скомкано где-то на талии. Аддамс нетерпеливо ёрзает на его коленях, её разведенные бедра дрожат все сильнее с каждой секундой. Мышцы внутри сводит тянущим спазмом в преддверии столь желанной разрядки. Он изгибает кисть, меняя угол проникновения, и вскользь задевает особенно чувствительное место — и Уэнсдэй с громким стоном впивается ногтями в его плечи, сминая плотную ткань пиджака. — Что же ты делаешь со мной… — голос Ксавье звучит совсем хрипло, а длинные пальцы продолжают толкаться глубже и глубже. — Чёрт… Ты такая красивая… Невероятная… Моя… Между бёдер всё горит адским пламенем и отчаянно пульсирует. Импульсы наслаждения накатывают обжигающими волнами — настолько остро, что Уэнсдэй едва может дышать. И лишь поэтому позволяет ему шептать эти лихорадочные глупости. Плевать. Пусть говорит что угодно. Только бы не останавливался. Где-то в бардачке надрывается её телефон, но Аддамс не обращает на это никакого внимания. Наверняка это снова Энид — только за позавчерашний день та написала с полсотни сообщений, оставшихся без ответа. Угомонилась ближе к ночи, и то лишь потому, что вчера было полнолуние. Уэнсдэй настойчиво принимается расстёгивать его ремень, запуская тонкую руку под пояс брюк, с приоткрытых губ Ксавье срывается глухой стон… И в ту же секунду назойливой трелью оживает уже его телефон. Похоже, неугомонная Синклер обо всём догадалась и теперь намеревается выяснить подробности, чтобы наутро разнести новую сплетню по всему Невермору. — Не бери, — приказным тоном чеканит Уэнсдэй, когда его рука тянется к карману. — Вдруг что-то срочное… Надо ответить. — Нет. Её пальцы ложатся на напряжённый член, дразняще проводят по головке, и Ксавье сдаётся. Расслабленно откидывается на сиденье и прикрывает глаза, вздрагивая от каждого движения. Телефон умолкает, чтобы через секунду зазвонить вновь. Уэнсдэй едва не шипит от раздражения и убирает руку, вызвав у него разочарованный вздох. — Выключи это мерзкое устройство. Немедленно. Ксавье покорно тянется за телефоном и, взглянув на экран, зачем-то принимает звонок. Раздосадованная Аддамс закатывает глаза. — Я перезвоню позже, — на удивление твёрдо произносит он, хотя рука, сжимающая проклятый айфон, заметно дрожит. — Чёрт, подожди! — доносится голос Аякса на том конце трубки, и в его интонациях отчетливо угадываются нотки… паники. Уэнсдэй вдруг напрягается, интуитивно предчувствуя неладное и склонившись ниже, прислушивается к разговору. А от следующей фразы Петрополуса у неё разом вышибает из груди весь воздух. — Чувак… Энид пропала. Она ведёт машину на предельной скорости, ловко лавируя в потоке других автомобилей и ощущая тяжелую гнетущую досаду. Они выехали из Детройта больше восьми часов назад, но ей отчаянно кажется, что дорога тянется чудовищно медленно. Стрелка спидометра то и дело упирается в максимальное значение, другие водители раздражённо сигналят вслед, но Аддамс абсолютно не реагирует, продолжая остервенело вжимать в пол педаль газа. — Уэнсдэй, послушай… — в какой-то момент Ксавье предпринимает робкую попытку завязать диалог, но она обрывает его ледяной хлёсткой фразой: — Не лезь. Из короткого разговора с Аяксом она узнала, что ещё прошлой ночью Энид ушла в лес с другими оборотнями. А на рассвете не вернулась к месту общего сбора. Её собратья шли по следу весь день, но он оборвался возле реки в нескольких десятках километров от Джерико. От напряжённой позы начинают болеть руки, спина давно затекла, но у Аддамс ни на секунду не возникает идеи остановиться. Тягостные мысли запускают в мозг ядовитые щупальца, отравляя сознание. Это целиком и полностью её вина. Пока она спокойно спала в одной постели с Ксавье, Хайд снова вышел на охоту. Вероятно, на целенаправленную. Рациональное мышление вновь восстаёт, набирая силу и подталкивая к закономерному выводу. Нет, это не совсем её вина — ведь она намеревалась проникнуть в лечебницу в первую же ночь пребывания в Детройте, а затем отправиться назад в академию. И тогда трагедии, вероятно, можно было избежать. Но её остановил Ксавье — один раз, а потом и второй. И она с чудовищной легкостью прислушалась к нему, безрассудно поддавшись проклятым чувствам. Перестала с ними бороться. Преступила запретную черту. Расплата за собственную слабость настигла незамедлительно. Теперь Энид, вероятно, уже мертва. И Уэнсдэй никогда не сможет забыть, что стало тому причиной. Точнее, кто. Спустя несколько часов, когда небо на востоке уже окрашивается первыми лучами рассвета, на горизонте наконец появляется указатель поворота на Невермор. Не сбавляя скорости, Аддамс круто выворачивает руль влево, Форд слегка заносит, и она едва успевает ударить по тормозам, чтобы не врезаться в витиеватые ворота академии. Она тут же выскакивает из машины и бегом устремляется к школе. — Чёрт, подожди секунду! — Ксавье быстро догоняет её и хватает за локоть, резко разворачивая к себе. — Это ты виноват, — сквозь зубы шипит Уэнсдэй, ловким движением выворачиваясь из цепкого захвата его пальцев. — Забудь все, что между нами было. — Нет, пожалуйста… Прошу тебя. Ты не можешь… — его лицо искажается от концентрированной боли, губы дрожат. — Только не сейчас… Ведь я же тебя л… — Если ты ещё раз приблизишься ко мне, я сверну тебе шею. Он отшатывается как от огня, качая головой, словно силясь сбросить морок кошмарного сна. Словно не веря, что все это действительно происходит наяву. Прячет лицо в ладонях, лихорадочно запускает пальцы в волосы, судорожно хватает ртом воздух. Уэнсдэй на долю секунды вдруг становится неприятно от этого зрелища. Нет. Не неприятно. Ей вдруг становится… больно. На крохотную долю секунды, когда она подаётся к нему на крохотную долю миллиметра. Но мгновенно одернув себя, разворачивается и устремляется к академии. Решение принято. Она больше не повторит этой ошибки. Никогда. Ни за что. На негнущихся ногах Аддамс подходит к Офелия-Холлу. Из-за двери их комнаты доносятся приглушенные голоса, и она замирает на мгновение, чтобы вернуть ослабшее было самообладание и придать лицу обыкновенное непроницаемое выражение. А потом решительно нажимает на дверную ручку. При её появлении в комнате повисает гнетущая тишина, и почти все присутствующие как по команде обращают взгляды в её сторону. Здесь собралась большая часть друзей Синклер, многих из которых Уэнсдэй не знает. На полу возле кровати Энид сидит Аякс, уткнувшись лбом в нелепое цветастое покрывало — его плечи содрогаются от рыданий. Рядом с ним Йоко — из-под круглых тёмных очков стекают дорожки слез вперемешку с тушью. Поникшая Дивина обнимает её за плечи, периодически тихо всхлипывая. Вещь сжимает пальцами уголок пушистой розовой подушки. Ещё несколько оборотней, парочка горгон, трое вампиров — их имена Аддамс неизвестны. — Уэнсдэй… — Аякс поднимает голову, взирая на неё с последней надеждой смертельно больного человека. Вместо обычного глуповатого выражения на его лице отчетливо угадывается отчаянная мольба. По щекам градом текут слезы, но он, кажется, этого даже не замечает. — Пожалуйста, Уэнсдэй… Помоги её найти. Если ты не сможешь, не сможет никто… — Что сказала полиция? — окончательно взяв себя в руки, Аддамс решительно пересекает комнату и останавливается напротив Петрополуса. — Н… ничего… — с трудом выдавливает он сквозь глухие рыдания. — Сказали, что заявление о пропаже могут принять только через семьдесят два часа, — уточняет Йоко. — Где это произошло? Покажите, — Уэнсдэй оборачивается через плечо в сторону оборотней. — Там не осталось следов… Мы все проверили, — сообщает один из них, рыжий и худощавый. — Только её вещи и телефон. — Дайте сюда. Оборотень с готовностью достаёт из-под кровати помятый крафтовый пакет с ворохом яркой одежды и телефон в розовом чехле. — Разблокируй, — Аддамс бросает устройство рядом с Вещью и хирургически пристально осматривает остальные улики. Но одежда выглядит совершенно обычно — на первый взгляд, ничего подозрительного не обнаруживается. Впрочем, одного визуального осмотра недостаточно. — Все вон отсюда, — безапелляционным тоном командует Уэнсдэй. Изгои не решаются возражать, быстро поднимаясь со своих мест, и мрачная процессия устремляется к дверям. Привычная холодная собранность наконец возвращается, шестерёнки в голове начинают вращаться с удвоенной силой. Она тыкает пальцем в сторону потерянного Аякса, а затем — в рыжеволосого оборотня. — Вы двое. Останьтесь. Вещь бурно сигнализирует пальцами, привлекая к себе внимание, и протягивает ей разблокированный телефон. Уэнсдэй тут же открывает длинный список сообщений и внимательно пролистывает один диалог за другим. Нельзя исключать вероятность, что Энид похитила вовсе не мать Тайлера — ведь прежде Хайд расправлялся с жертвами мгновенно. Как знать, вдруг неугомонная Синклер умудрилась нажить себе и других врагов? Но, увы, в переписках тоже не обнаруживаются ничего, что могло бы подтолкнуть её к разгадке. Несколько сообщений Аяксу с обилием глупых сердечек, еще одно, достаточно сухое — в адрес матери. И великое множество — для самой Уэнсдэй. Они так и остались непрочитанными. «куда ты слиняла?)) мы тебя ждем в комнате)))» «я умру от любопытства, если ты сейчас же не ответишь» «ты с Ксавье? вас обоих нет в школе)))» «обещай рассказать мне подробности)) вы встречаетесь? у вас уже все было?))» «учти, я не отстану ни за что на свете)))» «напиши хотя бы, что ты в порядке… я волнуюсь…» Иррациональное болезненное ощущение при упоминании его имени вспыхивает с новой силой. Царапает грудную клетку изнутри. Свербит, словно гниющая незаживающая рана. Уэнсдэй отбрасывает телефон, словно опасное насекомое, и усаживается на пол напротив совершенно потерянного Аякса. — Постарайся вспомнить… — вкрадчивым тоном начинает Аддамс, сверля пристальным взглядом его заплаканное лицо. — Ей кто-нибудь угрожал в последнее время? Она не рассказывала ничего подозрительного? — Нет… — очень тихо отвечает он, безуспешно пытаясь утереть слезы тыльной стороной ладони. — Кто ей мог угрожать… Её все любят. Любили… Господи, а вдруг она мертва… Я не переживу этого… Я люблю её, Уэнсдэй, господи… Я так её люблю… — Прекрати ныть, — она борется с нарастающим желанием дать ему пощечину, чтобы хоть немного привести в чувство. — Этим мы ей не поможем. Но Петрополус абсолютно не способен взять себя в руки — снова утыкается лбом в покрывало на розовой кровати, дрожа всем телом. Похоже, от него не будет совершенно никакого толку. Скривив губы в нескрываемом раздражении, она оборачивается к мнущемуся на пороге оборотню. К большому облегчению, тот выглядит куда собраннее и увереннее, чем рыдающий Аякс. Пожалуй, с этим можно работать. — Покажи место, где она пропала. — Да… Конечно. Идем. Потратив минуту, чтобы сменить дурацкие неудобные лодочки на высокие ботинки с привычно тяжёлой подошвой, Уэнсдэй решительно направляется к выходу из комнаты. И вдруг напряжённую тишину разрывает неуместно веселая мелодия. Звонит телефон Синклер. Номер на экране не определяется. Аддамс решительно нажимает на зелёную кнопку. — Кто это? — Ну здравствуй, Уэнсдэй Аддамс. Женский голос, звучащий на том конце трубки, ей совершенно незнаком — низкий и чуть надтреснутый из-за помех связи. Но Уэнсдэй ни на секунду не сомневается, с кем говорит. — Франсуаза Галпин. — Какая догадливая девочка… — с саркастичной издёвкой усмехается мать Тайлера. — Да, чуть не забыла. У меня в гостях твоя подружка. — Что тебе нужно? — требовательно спрашивает Уэнсдэй, машинально сжав руку в кулак. Ногти до боли впиваются в ладонь. — Разве ты ещё не поняла? Мне нужна ты, — голос Франсуазы становится тише. Вкрадчивее. Опаснее. — И сегодня ты придёшь ко мне добровольно, иначе к вечеру твоя очаровательная подружка умрёт медленно и мучительно. Секунда напряженных размышлений. — Я хочу услышать Энид. — О, ну конечно… — на заднем фоне слышится какая-то возня, и мгновение спустя раздается истошный визг Синклер. — Нет, Уэнсдэй, не слушай её! Не ходи сюда! Это ловушка! — надрывно кричит Энид где-то вдалеке, но глухой звук удара заставляет её умолкнуть. Аддамс сжимает челюсть с такой силой, что едва не скрипит зубами. — Куда мне приехать? — Так-то лучше. Я сброшу координаты в сообщении. Ты приедешь ровно через час. Обязательно одна. И без глупостей, иначе я сразу же убью девчонку. Связь прерывается. В трубке звучат короткие гудки.