В холодной ненависти и пламенной любви

      Остаток дней Чонгук с Тэхёном больше не пересекался. Омега принципиально его избегал.       Когда они сталкивались в коридорах, Ким только кидал злобные взгляды в его сторону и заходил обратно в ту же комнату, где проводил целые дни. Он его не боялся, по нему и не скажешь. Чонгук просто сильно задел его таким отвратительным поступком. Даже от него не ожидалось такого.       Где-то глубоко внутри кольнуло и стало больно от действий Чона. Было неприятно, противно. Тэхён после этого долгое время провёл в воде, отмываясь от чужих прикосновений и поцелуев. – Омерзительно, –сквозь зубы прошипел он.       Если Тэхён не давал согласия на прикосновения к себе, то для него это хуже, чем что-либо, существующее на этом свете. Кима касается лишь отец и больше никто. Тэхён не позволяет не из-за того, что капризен. Ему просто противны интимные касания чужих людей. До рвотных рефлексов неприятно.       Юноша спускался лишь по утрам на завтраки. Обед пропускал, а ужинал в своей комнате. Его относил тот самый, нанятый лично Тэхёном, омега. Чонгук на следующий же вечер после ссоры впервые его увидел.       Не высокий и приятный на вид омега. С серьёзным выражением лица и хмурым взглядом тёмных глаз. Губы пухлые, носик аккуратный. Одетый в широкие шелковистые штаны и атласную рубашку. Худенький и миниатюрный брюнет, который, как оказалось, являлся магом воздуха. – Ох, Господин Пак, я рад Вас видеть, – с улыбкой поздоровался старший альфа, подходя к омеге. Тот в знак уважения вытянул руку в ответ, приветствуя и чуть кланяясь. – Я тоже очень рад. Как поживаете? Как ваше здоровье? – слабо улыбнувшись, омега отпустил чужую ладонь. – Со мной всё хорошо, живу вот, а как Вы? Как Ваше здоровье? – Слава Богу, пока всё хорошо, – мило улыбаясь, пара прошла в большую гостинную и присела на кресла, что стояли друг на против друга. – С каждой нашей встречей Вы цветёте и пахнете, господин Пак, – омега застеснялся, опуская покрасневшее личико и тихо благодаря. – Неужто, Вы нашли себе кого?       Чимин замялся чуть, а потом показал безымянный палец, где сияло золотое кольцо. Мужчина, посмотрев внимательно, охнул. – Мои поздравления! – Благодарю, господин Ким.       Они были в гостинной, где обычно старший альфа принимал гостей. Разговаривали о многом, стараясь наверстать годы, в которых друг друга не видели. Ведь, несмотря на возраст, они дружили крепко, потому что связывало их одно – Тэхён.       Старший, вспомнив о причине прибывания Чимина, обеспокоенно выдохнул, отводя взгляд и тихо произнося: – Что-то произошло? Почему Тэхён снова не выходит из комнаты? – Причины я не знаю, он молчит, лишь злится сильно и всё, – Пак тяжело выдохнул, устремив взгляд туда же, куда и старший. На стене напротив висела огромная картина, написанная лучшим художником. На ней изображены господин Ким и ещё совсем маленький Тэхён, что широко улыбался своей квадратной улыбкой. – Вы бы видели, во что превратилась его комната, – усмехнулся, вновь взглянув на Кима старшего. – Скорее всего он снова повздорил с господином Чоном. – Да, но они никогда не ругались так. Обычно Тэ не запирался в своей комнате.  Наблюдая, я заметил, что сына мало волновали оскорбления в его сторону.       Оба молчали долго, смотря на картину. Сверлили её взглядом, исследуя каждый мазок. Изучая цвета и лица снова, будто в первый раз.       Чонгук, случайно проходя мимо, услышав чужой разговор, лишь выдохнул. Совесть мучает его, а он и не понимает почему. Из-за реакции? Из-за слёз на васильковых глазах? Почему сердце так сжимается?       Чонгука это раздражало до скрежета зубов. Он на себя злился из-за такой реакции. Почему жалеет его, если они всегда так друг над другом издеваются? Ни один не уступал другому. Их разногласия и словесные перепалки всегда били по больному.       Они много раз делали друг другу обидные вещи, которые не принимали в счет. Так почему сейчас так паршиво на душе?       – Перегнул? – закралась неприятная мысль в голову, которую Чон спешно отогнал куда подальше. Он не мог перегнуть. На войне не бывает такого. Все средства хороши. Просто Чонгук к такому не прибегал никогда.       Встряхнув голову и избавившись от ненужных мыслей, Чонгук уже собирался уходить, как услышал чужой голос: – Чонгук, – позвал его старший Ким, а альфа так и замер на месте.       Заметил? – Да, дядюшка, – подал голос Чон, подходя к проёму двери. – Проходи и садись, – указал рукой на противоположное от него место, а Чонгук с места не сдвинулся. Омега, что сидел рядом внимательно изучал альфу. Он видел его давным-давно, когда тот был ещё подростком. Был неоднократным свидетелем ругани и ссор, но внимание на это никогда не обращал. А сейчас альфа подрос знатно, возмужал.       Последняя их встреча была лет пятнадцать назад.       Чон замялся, продолжая стоять около двери. – Мне надо... – Чонгук, сядь. – уже более строго произнёс альфа. Его слово возражений не требовало, раз тебе сказали, то ты должен немедленно выполнить. Он лишь изредка терпел своего сына, если тот не переходил черту. – Мне уже пора, господин Ким. До завтра, – низко поклонившись, молодой омега, кинул последний взгляд на Чонгука и удалился, оставляя после себя слабый шлейф сладкого запаха. – У вас что-то произошло? – требовательно произнёс старший, поддаваясь вперёд. В его взгляде больше не было той ласки и доброты, карие глаза были похожи на бездонные ямы, в которых океан бушевал, обещая поглотить. – Нет.. нет, ничего. – нагло солгал Чонгук, лукаво улыбаясь и стараясь своему виду придать большей уверенности, которая по швам скоро треснет от такого взгляда. – Ты уверен? Тэхён никогда не был таким. Его словно задели за живое, – господин Ким перевёл взгляд в уже опустевший коридор, в котором ещё минуту назад мелькала хрупкая фигура омеги. – Ты его обидел? – голос низкий и устрашающий, что не могло не пугать, но Чонгук всё так же держался, не подавая виду.       Узнал? – Нет, Господин Ким, о чём Вы? Просто поспорили, как всегда, – откашлявшись, Чон спешно перевёл взгляд на ближайшую стену, потому что не выдерживает этого взгляд, словно его сталью обливают.       Дядя головой кивнул пару раз, но взгляда не отрывал. Словно пытался все ответы в чужих омутах отыскать. Не важно каковы они.       Тэхён заперся, избегая каждого в этом дворце. Ни одна душа не смеет видеть его в таком виде. Подавленный и растерянный. Не понимающий как поступить дальше и не знающий ответа.       Как реагировать на такое? Ведь, всё же, это не какой-то альфа. Это Чон Чонгук. Его враг, которого он ненавидит с самого детства. С которым они враждуют и который никак не может испытывать такие чувства и влечение в его сторону.       Чонгук и сам не понимает такой реакции. Не ту, которая сжирает его уже третий день за свой поступок, а ту, которая в тот день трепетала от близости и просила большего. Желала, чтобы была хоть малейшая отзывчивость к прикосновениям. Хотелось почувствовать эту медовую кожу на вкус. Хотелось зубами вцепиться в неё и свой след оставить. Внутренний демон желал, сгорал и чуть ли слюной не давился.       Захотел именно этого омегу, а Чонгук и понять не мог от чего именно его. Ведь до этого не хотелось так, как сейчас. Чонгук уже готов был наплевать на все устои, что в голове выстроил по поводу этого омеги. Хотелось невероятных вещей, а сознание уже картины подбрасывало.       Чонгук вновь головой тряхнул, отгоняя навязчивые мысли, и, откашлявшись, спросил: – А где Тэхён? Его не видно в последнее время. – Понятие не имею. Передал, что к ужину его не ждать, да и вряд ли вернётся ночью... – И Вас никак не беспокоит отсутствие сына? – нахмурившись спросил Чонгук, а старик лишь усмехнулся, откинувшись на спинку дивана, складывая на груди руки. – Тэхён – это точная копия его папы. С ним и его принципами бессмысленно бороться. За все эти годы, что жил и воспитывал его, я смог наизусть выучить Тэхёна. Без его папы было трудно, не спорю, но я всё же сумел прийти к определённым выводам. – И что же это за выводы? – осторожно поинтересовался альфа, а мужчина лишь тяжело выдохнул, о чем-то думая, но все же произнес. – Если он злится, не скрывает этого никогда. В открытую может сказать, не боясь, что обидит или заденет словами. Если счастлив, то точно так же не скрывает эмоций. Может ярко улыбаться и звонко смеяться, в точности, как мой супруг. Но если вдруг Тэхён подавлен или его что-то беспокоит, то он никому об этом не расскажет. Он, как преданный слуга, будет до последнего молчать и никому ничего не расскажет. Даже, если у него на лице всё написано, всё равно продолжит молчать. Он никогда не сдавал своего обидчика даже мне, храня всё плохое в себе. Уйдёт в какое-нибудь тихое место, запрётся и будет сидеть до тех пор, пока не полегчает. Он часто так делал и делает по сей день.       Чонгук с таким же каменным лицом смотрел на дядю, стараясь сохранить хладнокровие. А в глубине души, кошки скребли когтями, в сердце вцепляясь и беспощадно терзая.       Чону определённо не нравилось это чувство, он всегда задирал омегу, но именно сейчас решила проснуться совесть и постучать огромным молотом по пустой голове альфы, мол:«Ты такой идиот, Чон Чонгук. Потоптался на чужой гордости и что? Теперь счастлив?»       В голове снова возник момент, когда в васильковых глазах страх бескрайний отражался, а Тэхён таким гордым оказался, что спрятал страх за злостью, лишь бы слабым не показаться. Как омега отталкивает от себя Чона и сильно по щеке бьёт.       И он знает. Знает, что не правильно поступил, но признавать ошибку свою не хочет. Это бьёт по его самолюбию, ведь Чонгук тоже упрямый. – Поначалу я очень пугался, когда Тэхён пропадал, – продолжил господин Ким, буравя взглядом ту самую картину. На сына своего смотрел и любовался, находя черты, схожие с когда-то ему любимыми. – Всё-таки его папа покинул сына, и я думал, что Тэхён просто характер показывает. Воротит нос и капризничает, плачет по пустякам и влезает в неприятности. Я думал, что вскоре боль в молодом сердце стихнет и Тэхён прекратит скалиться на всех. Но потом понял, что сын просто хотел побыть наедине с собой и своими чувствами, а я лишь мешал ему. Понял, что если человеку плохо или горестно, слова соболезнования или усиленная опека не помогут, а лишь усугубят ситуацию. Поэтому в один из таких вечеров, когда Тэхён пропал, я не стал отправлять охрану на поиски. Я просто сидел и ждал его. А когда тот вернулся, то я лишь крепко обнял его.       Старший перевёл взгляд на младшего альфу, который внимательно слушал его и не смел перебивать. Замечая это, господин Ким усмехнулся и продолжил. – Я дал ему понять, что он не один другим способом. Поэтому, если ты и сделал что-то, то знай, что ты очень сильно его обидел, раз он тебя избегает. А прощение попросить так просто точно не сможешь.       Чонгука всё больше и больше совесть грызть начинала. В кости вгрызалась, ломая их, органы рвала, кашу создавая.       Обидел. И очень сильно.       Чонгук признаёт, что перешёл черту. Ему нужно извиниться перед омегой, иначе внутренний демон, который огонь сдерживает, с ума сойдёт от таких скитаний. Голова кипела от тяжёлых мыслей, что роем нападали и покоя не давали. Они точно не дадут ему покоя. Ким Тэхён, черт тебя побери! – А вы.. не знаете, где может быть Тэхён?.. – тихо произнёс Чонгук, смотря на задумавшегося альфу, который медленно покачал головой. – Не знаю. Он прячется там, где его никто не сможет найти, пока он сам этого не пожелает.       Терпения оставалось всё меньше, а неприятное чувство остро ощущалось во всём теле. Чонгука трясло от злости на себя. Ему нужно найти Тэхёна и исправить всё. Иначе его сожжёт его же демон, злорадно посмеиваясь над хозяином. В покое точно не оставит.       Чонгук в своём же синем пламени сгорит, потому что невероятно стыдно перед омегой стало спустя столько лет.       И вроде бы ничего такого. Но взгляд Тэхёна, как никогда холод отражал. Лютый и беспощадный. Голубые глаза, словно вьюга убивали, заставляя мучиться перед смертью. Морозили конечности и никогда не позволяли забывать о них. Они беспощадны и величественны, как и сама смерть. Рука об руку идут с ней.       По ту сторону ледяной стены омега стоял, сложив руки, и со злым взглядом смотрел на альфу, задрав голову. А тот, злясь на самого себя, уже кричать готов был о своей неправоте и прощении.       Чёртов, Ким Тэхён, прости меня, только не смотри так больше!       Признал и сдался добровольно. Бил по больному и никак не прощал.       На такое омега лишь отвернулся. Он гордый и себя в обиду не даёт. Тэхён с лёгкостью засунет Чонгука в ледяную воду и толстым слоем льда сверху покроет, чтобы тот больше не подавал признаков жизни.       Парень такими выходками убивает, а огонь внутри всё ярче и ярче разгорается.       Сильнее горит, и потушить его не выходит. Альфа не контролирует его. Чон от этого огня страдает. Оно его сжигает изнутри и оставляет шрамы, чтобы жизнь мёдом не казалась. Они ему припомнят, что не каждый человек перед ним голову покорно склонять станет.       И Чонгук это поздно понимать начал. Только сейчас осознал свою глупость.       Понял, что перешёл черту дозволенного.       Они так и просидели до глубокой ночи. Господин Ким в своих мыслях блуждал, а Чонгук в своих тонул.       Сидел, как верный пёс, и ждал хозяина. Только вот хозяин не собирался домой возвращаться, чем изводил всё сильнее. Чон уже готов был в собственное пламя прыгнуть, лишь бы не чувствовать противного ощущения, которое душило. Цепкими лапами ухватывалось за горло, оставляя малое количество кислорода.       Не выдержав, Чонгук всё же поднялся с места и вежливо попрощался со старшим альфой, а затем вышел на улицу.       Он остановился около больших дверей, вдыхая в себя лёгкий ветерок и аромат цветов, которые по всему дворцу кружат. Чон пытался в чувства прийти и найти спасение хоть в чём-то. Запах приносил покой и мысли в порядок приводил. Где-то были слышимыми и нотки сладкой карамели, которые внутри так же осели и только хуже делали. Чонгуку этот запах уже родным стал, как бы тот это не отрицал. Вслух не признает, но без него тоскливо становится.       А всё только хуже стало, когда карамель всё лучше и лучше ощущалась.       Приоткрыв глаза Чонгук застыл на месте. Перед глазами Тэхён был. И присматриваться не нужно. Чонгук этого человека из тысячи узнает. Элегантно вышагивая, он медленно направлялся в сторону Чонгука, а в васильковых глазах всё тот же холод виднелся, продолжая убивать. Он сулил безразличие к человеку напротив.       У одного огонь, а у другого холод полыхает. Точно идеальный союз.       Васильковые глаза не на Чонгука смотрели, а куда-то мимо него, будто парня и не существует вовсе. Стараясь заглушить порывы гнева, Чонгук шагнул вперёд, произнося: – Тэхён, я... – хотел сделать попытку извиниться перед омегой, но тот всё так же игнорируя, прошёл мимо альфы, даже не взглянув на него. Только плечом его задел и дальше по своему пути пошёл.       А внутренний голос уже орал, надрывая связки. Хотел, чтобы Чонгук развернулся, догнал и на колени пал. Молил о прощении, унижаясь. Это его невероятно раздражало и злило.       Чувствовал, как сжатые кулаки нагреваются всё сильнее и сильнее, готовые  сквозь пальцы огонь пропустить. Контроль прощается, помахав ему на последок ладошкой и упорхнув в глубь леса. – Вот же, – рыча от злости, Чонгук ком в горле сглотнул, не понимая, куда себя деть. Всё тело жаром покрывается и Чонгук понимает, что скоро сам пламенем станет, которое никого не пощадит.       Злость на себя является самым противным, что может быть на этом свете.                                           ****       Тэхён стоял в саду, в своем любимом месте. Вокруг витал любимый аромат редких цветов, неподалёку стояли аккуратно постриженные ели, трава зелёная-зелёная, а не далеко от Кима, стояла беседка, колонны которой были обвиты такими же цветами и ветками лиан, в которой когда-то давно два семейства мирно попивали чай, надеясь свести двух упрямых сыновей.       Солнце своими лучами слепило, а лучики проворно бегали по лицу молодого парня. Сказачно красивое место в наследство оставленное единственному сыну.       Юноша уже который день сидел в этом саду. Проводил здесь целые дни и по сей день прятался от альфы, что не оставлял попыток поговорить с ним.       После той встречи, Чонгук начал стеречь омегу около дверей, пытаясь поймать и заставить выслушать. А принц лишь скалился на него, отталкивая. Он знает не единственный проход во дворец, но каждый был рассекречен упрямым альфой. – Я хочу поговорить с тобой, можешь мне хотя бы пять минут уделить? – Нам не о чем говорить.       Тэхён продолжал злиться на Чона, а тот не оставлял попыток осуществить задуманное.       Для чего именно говорить? Что Чонгук хочет сказать или сделать, Тэхён и знать не хотел, поэтому всё больше и больше времени проводил в любимом саду, возвращаясь тогда, когда все уже спали.       Тэхён всё ещё зол, а Чонгук всё ещё пытается извиниться.       Неугомонный принц своими выходками ставит Чонгука на колени. А тот послушно склоняется перед ним, что не могло не бить по самолюбию. Чонгука это ещё сильнее злило.       Омега, которого Чон всем сердцем презирает и ненавидит, заставил голову опустить, отодвигая гордость. Заставил проснуться совесть, которая каждый день его мучает.       Со стороны вдруг послышался шорох и треск веток. Тэхён прекратил свои действия, отчего струя воды упала обратно в реку. Руки зависли в том же положении. Ким голову развернул, глазами ища того, кто нарушил покой принца. – Выходи, я знаю, что ты тут, – произнёс парень, поворачиваясь корпусом к источнику шума. Тэхён сложил руки на груди, сурово глядя на тёмную макушку. – И что ты тут делаешь? – А ты как думаешь? – отряхивая ногу от веток, Чон вылез из кустов. В волосах запутались листья, спадая на широкие плечи, рубашка помята, а жилет синего цвета расстегнут на распашку. – Тебя так просто не поймаешь, омега. – Тебе ли меня в этом упрекать, – всё так же холоднокровно отвечал Тэхён. В красивых глазах неприязнь к незванному гостю. – Уходи. Тебе здесь нечего делать.       Принц уже собирался вернуться к своим тренировкам, как альфа, в два шага преодолев расстояние, подошёл к парню, хватая его за руку, и разворачивая его к себе. Тэхён в ступор впал, глазея на альфу перед собой.       Чонгук его к себе прижал, одну руку уложив на талию, тем самым поддерживая, а другой начал сжимать хрупкое запястье. – С ума сошёл? – пытаясь оттолкнуть от себя парня, Тэхён начал ёрзать в руках. – Отпусти ты, тупой альфа! – Тихо ты. Чего кричишь? – закрывая ладонью рот Тэхёна, Чонгук пытался заглянуть в васильковые глаза, а тот отводил взгляд. Мычал в ладонь, пытаясь вырваться из рук. – Ким Тэхён! Прекрати ты уже и выслушай меня!       Юноша вдруг стих, продолжая злобно глядеть на парня. Брови нахмурил и дышал тяжело через нос. Ногти впились в кожу на руке, что сжимала рот. Глаза чёрные, напротив, смотрели со странной лаской, которая не присуща им. – Красивый, – прошептал вдруг альфа, неотрывно глядя в глаза. А Тэхён от такого заявление и вовсе замолчал, в шоке смотря на Чонгука. Но быстро отойдя, задёргался активнее, уже раздражаясь своей слабости. Он запыхтел и руки чужие с себя снять пытался. – И неугомонный, – добавил Чонгук. – Отпусти! – закричал сквозь руку Тэхён, но получилось лишь жалкое мычание. – Отпущу, если ты пообещаешь меня выслушать, – а Тэхён альфу не слушает. Он как-то умудрился рот открыть, со всей силы кусая того за ладонь.       Чонгук прошипел, одёрнув руку и смотря на оставшийся след от зубов, который стремительно покраснел. – Что, василёк, так хочешь пометить меня? – ухмыляясь, Чон уже обеими руками обхватил талию младшего, притянув его к себе. – Своим решил сделать? – Ещё чего, – опираясь ладонями в грудь, Тэхён, как только смог, назад корпусом прогнулся. – Больно нужно мне такое счастье. – Могу и я тебя покусать? – мурлычет юноша на ушко, улыбаясь игриво. Его забавляла реакция Тэхёна. Как тот пыхтел, пытаясь отпихнуть от себя старшего, как ворочился и пытался совершить безуспешные попытки ударить Чонгука. – Только попробуй тронь меня, – с размаху ударил по плечу, грозно смотря в чёрные омуты. – И ты останешься без рук. – Какой капризный омега. – Не смею уступать Вам и Вашему хамству. – Какой злой, – нахмурив брови, Чон в очередной раз увернулся от удара, но рука все же задела щеку. – И меткий. – А вы надеялись по приезде увидеть омегу, который от стеснения голову будет склонять? – прошипел Тэхён, никак не оставляя свои попытки избавиться от цепких рук. Он уже весь вспотел, а щёки покраснели. Прилагал все свои силы, а тот, зараза, сильнее оказался. –  Смею сообщить, что Вы ошиблись на мой счёт. И если Вас что-то не устроило, можете просто собрать вещички и уезжать из моего дома. Думаю, другие омеги в ваших краях превзойдут Ваши ожидания, ведь не каждый же удостоится внимания молодого господина. –  То, что увижу смущённого омегу конечно же не ожидал, а вот принца, который окажется капризным ребёнком, желавшим, чтобы его прихотям сию секунду потакали, вполне себе. – А я и не просил Вас потакать моим капризам. Я в няньке не нуждаюсь и, Боже, выпустите Вы меня уже! – Я прошу лишь выслушать меня, а ты упираешься. – Вы мне противны, так что, или вы сами меня выпускаете, или вы пожалеете о том, что вообще подошли ко мне. – Ох, молодой принц перешёл к угрозам? – Физическая угроза на Вас не действует, так что же мне делать? – Выслушайте, я большего и не прошу, – оба и не заметили как перешли на более спокойный тон, Тэхён перестал сопротивляться. Стоит в чужих объятиях, да в глаза смотрит. – Ладно, как скажете. Я слушаю вас.       Чонгук бегает взглядом по красивым чертам лица, снова их изучая, будто не этот омега вместе с ним рос, взрослел и хорошел, привлекая внимание альф. Запах слаще и насыщенее, чем в детстве. Оседает внутри, заставляя вдыхать глубже и наслаждаться. – Тэхён... – начал юноша, но вдруг оссёкся. Понимает, что должен извиниться, но никак не может произнести большее. Гордость давит на горло, отчего Чон постоянно сглатывает. – Я слушаю, – Чонгук отпустил всё же омегу, а тот и не вздумал отходить. Ждал слов дальнейших терпеливо.       Альфа глубоко вдохнул и на одном дыхании произнёс: – Тэхён, прости меня. Прости что... – глаза открыл, смотря на изумленное лицо напротив. – Что перешёл черту в тот раз. Что так поступил и обидел тебя. Я не должен был... –Трогать меня без моего же согласия,– в том же холодном тоне продолжил за него Тэхён, а парень головой кивнул в ответ. – Да. Я не должен был распускать рук. – И контролировать своего альфу. – Именно, – Чон усмехнулся с того, как омега продолжает стоически держать всю невозмутимость, хоть конечности и трясутся. Хмурится и злится, сложив руки на груди.       Омега мирится со всем и молча прощает. Ему гордость не позволит произнести это вслух, поэтому он просто кивает, обречённо выдыхая. Принял и готов пойти на уступки. – Теперь можешь идти. В это место даже отцу нельзя заходить, что уж говорить о тебе. – Так я тут первый? – ухмыльнулся альфа, оглядывая красивый живой уголок, родник позади омеги, красивые цветы. – Нет, не первый. Говорю же тебе – уходи. Я хочу побыть один, – на своем стоял Тэхён, указывая Чонгуку рукой на выход и вновь поворачиваясь к быстро бегущему роднику. –  Чтобы и запаха твоего здесь не было в течении одной минуты. Провожать не стану.       Чон фыркнул недовольно, но омегу послушал. Развернулся и медленной поступью по мягкой траве дошел до выхода, оставив после себя лишь слабый шлейф запаха.