В холодной ненависти и пламенной любви

      На следующее утро Тэхён спустился к завтраку как всегда, а отец в это время насторожился. Омега около Чона сел, который так же его взглядом от лестниц провожал. Они втроем сидели в напряжении, ожидая, когда младший прекратит свою забастовку. – Тэхён? – прохрипел старший альфа, а в ответ получил лишь слабое мычание. Тэхён взгляда ни на кого не поднимал, накладывал себе еду и так же молча её ел. – Ты вчера отправил Чимина? – Да, я. – Ты больше не злишься на Чонгука? – продолжал допытываться, а младший вдруг жевать перестал. Отложил приборы по бокам от тарелки, а взрослые вдруг напряглись сильнее, когда взгляд васильковых глаз устремился на них. – Нет, все хорошо, – буднично пропел Тэхён, от чего и сам Чонгук был в шоке. Таращился на принца во все глаза, чуть-ли не давясь своим хлебом, а старший Ким улыбнулся широко. – Я рад, – уложив ладонь поверх ладони Тэхёна, он слегка по ней похлопал, шире улыбаясь. – Очень рад, – Тэхён так же в ответ широко улыбнулся, продолжая завтракать. Все выдохнули с облегчением.       Чонгука перестала совесть мучить. Стихла и больше не достает его. Господин Ким больше не беспокоится о сыне. Больше не рвётся каждый раз к нему в комнату вбежать и спросить как он, что с ним и почему вновь заперся от него в четырех стенах. Почему предпочел комнату, а не отцовское сердце. И почему всё-таки не может ему довериться.       Это хоть и удручало старика, но тот искренне радовался, когда Тэхён снова возвращался к нему. Без затаённых обид, недосказанных слов и подавленного настроения. – Папа, я слышал, ты издал указ о переводе изгнанников, – как бы невзначай поинтересовался омега, привлекая и внимания Чонов. Чонгук посмотрел на Кима, который потянулся за хлебом, а потом и на дядю, который не понимающе посмотрел на сына. – Да, это так. Прошлое место слишком близко находилось к землям магов воздуха. Изгнанники бегали к тем и крали у торговцев товары, а так же еду с прилавков, – терпеливо объяснил ему отец, а Тэхён промычал, дожевывая еду. – И ты посчитал правильным решением перевести их поближе к нам? – в голосе возмущение и непонимание слышалось. Тэхён был зол, когда услышал об изданном отцом приказе. – Разумное, однако, решение, папочка.       Не успело утро нормально начаться, как каждый сидящим за столом уже чувствовал что-то неизбежное.       И все снова напряглись. – А что за изгнанники? – вдруг вклинился в разговор Чонгук. – Я посчитал нужным переместить их ближе к моим землям, Тэхён. Мне так легче будет смотреть за ними и меньше проблем. Они под круглосуточным надзором моих людей, – тактично проигнорировав Чона, произнес альфа. – Проблем для кого? Может, для магов воздуха и станет проблем меньше, но не для нас. Ты, можно сказать, вручил им кучу денег из казны и поселил тут. Наше поселение пойдет в убыток, если эти сволочи начнут красть у наших торговцев. – Тэхён, ты за столом, веди себя прилично, – старший пытался вразумить сына, а тот не слушался его. – А откуда они хоть взялись? – снова спросил Чонгук, на что получил злобный взгляд папы. – Я говорю правду. И ты вспомнишь мои слова, папочка, когда эти гады начнут обворовывать нас. – Тэхён! – Что?! – Мне кто-нибудь уже объяснит, кто такие эти изгнанники? – так же прикрикнул Чонгук, а старший омега вдруг пнул его ногой по голени под столом. – За что?! – Это бывшие маги, которые не соблюдали законов или же нарушили их, – всё же ответил на вопрос младшего альфы господин Ким. – Да. Или же проще говоря воры, убийцы и насильники, которые нагло и бестактно нарушают мир и покой! – Тэхён, ну-ка прекрати немедленно! – Это правда, папа. Они приносят лишь ущерб и вместо того, чтобы изгнать их прочь и желательно подальше, ты всё ещё веришь в то, что побыв друг с другом они устанут от такой жизни и смогут хоть что-то понять. – И я всё еще верю в это. – Как видишь, прошло уже четыре года, а они ещё не валяются у наших ног, поедая грязь и не молят о пощаде. Хотя я бы уже давным-давно казнил каждого из них. – Тэхён, они такие же люди. Просто не понимают,что творят. – Они преступники, – продолжал на своём стоять омега, сжимая рукоять ножа, которым резал мясо. – Они люди. – Они. Преступники. И ничто их не изменит. Они бесчувственные и хладнокровные убийцы, которых не заботит ничего. Им лишь бы свои карманы набить деньгами. А в голове лишь мысли о том, как бы не послушаться приказа или сделать все по иному. – Ты всё ещё продолжаешь судить их по одному человеку, – обречённо выдохнув сделал вывод отец, смотря на вмиг разгоревшуюся злобу сына. – Да, продолжаю! И продолжу! Потому что они все такие! Все плохие, – голос предательски задрожал, а на белоснежную скатерть упали слезинки, которые не ускользнули от взгляда Чонгука. – Этих сволочей нужно поголовно приговорить и казнить, а не держать около нас и надеятся на лучшее! – Тэхён, милый... – уже было вмешался старший омега, но Тэхён выставил руку перед ним, призывая к молчанию.       Вспыхнувшая злость и обида так же быстро исчезла, как и появилась. Ким шмыгнул носом, утирая слёзы с глаз голубых. – Надеюсь, ты примешь более разумное решение, отец, – с этими словами Тэхён встал с места и, поклонившись, вышел из-за стола, удаляясь. Он оставил после себя нагнетающую атмосферу и звенящую тишину.       Старший Ким отложил столовые приборы, смотря на друга. – Что это с ним? Чем они ему так насолили? – недоуменно выпалил молодой альфа, смотря на папу, а дядя лишь тяжело вздохнул. – Это долгая и очень тяжелая история, Чонгук. – И всё же я имею право знать.       Хоть и не знаю на каких.       Старший Ким лишь выдохнул тяжело. Ему точно уже далеко от пылкости этой молодежи. – Девять лет назад, когда только появились такие люди, как изгнанники, папа Тэхёна пытался как-то разрешить эту проблему. Обрубить на корню, и так, чтобы никто не пострадал. Он всегда был добросердечным омегой, с такой же доброй душой. И Тэхёна этому учил. Ему было тогда только девять лет. Совсем маленький. Один из изгнанников в знак протеста пробрался в наш дом и.. убил Джинсона, прямо у него на глазах.       Чонгук шокировано уставился на дядю, который с таким спокойствием рассказывал об этом, будто это не его супруга безжалостно убили. Пытался хоть что-то произнести, но Чонгук лишь закрывал и открывал рот, словно рыбка, выброшенная на берег.       Чон старался подобрать хоть какие-то слова, но в голове пустота. Впервые он не мог ничего ответить, только губу закусил, посмотрев на папу, что слезно смотрел на своего друга детства. – Все хорошо? – поинтересовался тот, а старший кивнул, чуть улыбнувшись уголками губ. – Я давно смог принять такую реальность. Смог принять то, что не уследил за своей семьей и допустил такое. И, возможно, Тэхён прав в том, что изгнанников нужно отослать далеко, но его папа хотел всё решить мирно. Без насилия. Поэтому я и не предпринимаю таких жестких мер. – То есть, убийцы папы Тэхёна живы только благодаря ему самому, – загробным голосом все же прошептал Чонгук. Ему не верилось в такое. Эти люди бессовестно гуляют по этой земле и дышат свежим воздухом, зная, что уничтожили чью-то жизнь. Забрали чужого папу, лишили ребенка опоры, сломав его навсегда.       На это старшие ничего ответить не смогли. Промолчали, виновато смотря на альфу, пытающегося принять все услышанное.       Чонгук с приездом в секретах омеги тонуть начал. Испытывал новые чувства и ощущения, которые ему не удавалось познать с другими. – Чонгук, – отозвался вдруг старший, привлекая внимание альфы. – Прошу, присмотри за Тэхёном. Он может натворить глупостей или попасть в неприятности. – Не волнуйтесь дядя, я буду приглядывать  за ним.                                           ****       На улице уже давно глубокая ночь. Жильцы разошлись по своим комнатам и спят, а самый младший из них стоит подле зеркала, разглядывая себя.       Широкие чёрные штаны, а сверху растянутая кофта с длинными рукавами, прикрывающая кисти, но открывающий вид на ключицы. Поверх мантия того же цвета. На светлую макушку накинут капюшон, а лицо скрывает чёрная маска. Помимо глаз, цвета василька, не видно ничего.       Тэхён стоит долго, смотря на свое отражение с ног до головы. Выглядит, как беглец, воришка, как... – Боже, не может быть, – усмехнулся омега, прикрыв глаза ладонями. Перед взором всплывает образ, которого презирают уже долгое годы. Того самого изгнанника.       Ким тряхнул головой, отгоняя мысли и взяв фляжку с водой, зацепил ее на своем поясе. Дверь крепко заперта, а настежь открытые окна пропускают в большую спальню ветер, развивая белый тюль и накидку парня, что собрался в тот самый город.       В город, где проживают отосланные или сбежавшие маги. Они не знали законов, не принимали власть и устраивали протесты. Убивали, воровали, используя свою силу в плохих целях. Кочуют от земли к земле, по приказам короля, но успокоится никак не могут. Делают, что пожелают, не намереваясь прекращать свои деяния.       У магов воды не приняты казни, только если совершенный грех тяжкий и нет ему прощения. Такое как убийство.       Омега помнит каждую деталь той самой роковой ночи. Он пообещал отомстить убившему его папу изгнаннику. Хотел, чтобы тот так же мучился и от боли медленно умирал. Хотел, убивать его и вновь воскрешать, чтобы тот в метаниях жил и самолично наложил на себя руки. Однако расплата оказалась куда более мягче, чем хотелось бы. Того изгнанника поймали сразу же на месте, не успел сбежать.       Отец приговорил к смертной казни его в ту же ночь. Мужчину, который не ел, не пил и не спал всю неделю провели к деревне, где проживали жители водного знака. Заставили обойти её до тех пор, пока ноги, подвергавшиеся пыткам, не выдержав,подкосились и он рухнул на землю, склоняясь на колени. Каждый знал о том, что это грешник. С ним рядом был не только человек, который кричал об этом на каждом углу. На коже альфы выжжен был символ, что означал одно – смерть.       Альфу долго мучали, а после вывели на эшафот и перед всем народом зачитали самый страшный грех, совершенный им, а в конце приговор. – Наш убитый горем король, отдал приказ. Изгнанника, что посмел покуситься на жизнь наследника, и убившего супруга короля, был приговорен к смерти через повешение в полдень!       Петля на шее туже затянулась, а после, палач, следуя приказу, потянул рычаг, и пол под ногами преступника пропал, мужчина дёргался, закатив глаза, но сразу-же умер.       Тэхён помнит каждый миг и каждую пытку того мужчины. Желал сам стать его палачом и самому рычаг потянуть. Он сам хотел лишить жизни того, кто Богом себя возомнил, решив отнять самое драгоценное для сердца омеги.       Он не знал с какой целью собирается в тот злополучный город. Не знал, зачем хочет посмотреть на этих мерзких его взору людей, если не мог каждого поголовно казнить, упиваясь чужой кровью.       Но пути назад нет. Он уже собрался. Уже захотел посмотреть и стоит около открытого окна, смотря вниз. Терять ему было нечего, а Тэхён так просто не успокоится.       Поэтому в ту же секунду, не мешкая, выпрыгнул из окна, приземлившись на твёрдую землю. Оглянулся по сторонам, проверяя наличие свидетелей и, никого не обнаружив, побежал к главным воротам.       Но всё же, насчёт отсутствия свидетелей он ошибся. Его заметили.                                           ****       Чонгуку не спалось. Мысли покоя хозяину не давали, всё возвращались к тому разговору.       «Один из изгнанников в знак протеста пробрался в наш дом и... убил Джинсона, прямо у него на глазах.»– эхом в голове проносилось и никак не забывалось.       Чонгук думал обо всем этом, в голове прокручивал картины, как маленький Тэхён видит смерть своего папы, отчего на глаза слёзы наворачивались, а сердце болезненно сжималось.       Парень по ночному саду прогуливался и теребил пальцами тёмную макушку, так как та была ещё влажной. Чонгук решил, что самый лучший способ остудиться и прийти в себя – это залезть в холодную воду. Вот и поплескался. И часа не выдержал, вылез из ледяной воды.       После долгой прогулки парень решил возвращаться в дом, так как от неё могла быть только одна польза и это простуда. Чонгук уже направлялся ко входу, как вдруг замер, услышав позади шум. Он огляделся, приподнял руки, готовясь уже атаковать. Чон глазами старался найти источник шума, и вдруг наткнулся на силуэт в чёрном одеянии.       Чонгук ближе подошёл, чтобы рассмотреть парня, но тот, приподнимаясь с земли и отряхиваясь, оглядываться стал, отчего Чонгук тут же за кусты спрятался, чтобы его не заметили. Готов был уже накинуться на непрошенного гостя, но что-то не давало этого сделать.       И пока Чонгук думал, парень в чёрном одеянии уже направился к выходу и скрылся. – Из чьей комнаты он вышел? – тихо размышлял Чонгук, подходя к месту, на котором минуту назад стоял незнакомец.       В голову прокралась нехорошая мысль, и Чонгук, неотрывно смотря на открытое окно, резко прокрутился, прыгнув вверх и цепляясь за подоконник.       Тренировки конечно пригодились.       Стараясь приподнять себя, Чонгук шустро залез в чужую комнату. В ней полумрак был, нарушаемый лишь лунным светом. Стояла пугающая тишина, разгоняемся свистом ветра. Кровать была не смята, всё так же аккуратно заправлена. – Есть кто? – оглядывая комнату, Чонгук вглубь прошёл, чувствуя сладкий запах карамели. Просторные покои были светлыми. Кровать стояла у стены, а с обеих сторон тумбы из того же материала, что и вся мебель. Недалеко дверь, которая, как оказалось, вела в гардеробную. В ней бесчисленное количество вещей, украшений и обуви. Чонгук как только прошел в неё, с порога почуял запах.       Это была та самая комната Тэхёна, в которую он никого помимо нанятого слуги не впускал. Та самая, местоположение которой не знал ни один страж, ни одна прислуга,что служили при этом дворце. Та самая, которую все же смог отыскать Чонгук. – Что же ты задумал, неугомонный омега? – прошептал Чон и, срываясь с места, выпрыгнул в окно, направляясь по следу Тэхёна.                                           ****       Тэхён стоял неподалёку от того самого городка. Смотрел на горящие огни и взрывающиеся фейерверки. Со стороны наблюдал, но не осмеливался заходить внутрь.       Хотелось, но страх сковал всё тело и не давал ногам идти дальше. И всё, что оставалось – это покорно смотреть, заглушая неприятное чувство.       Даже издали слышался громкий смех и восторженные крики, ночное небо вспышки огней украшали, что больший страх вызывали.       Но Тэхёну всё равно хочется пойти туда и поглядеть на тех самых беженцев.       Подходя к воротам, Ким глубоко вздохнул и, собрав всю уверенность, медленно переступил чёрту, заходя в город. В город изгнанников.       В город непокорных людей, что не жалуют закон и власть. Люди, которые живут без правил, получают, что захотят и делают что хотят.       Вокруг было очень много людей. Они все громко смеялись, веселились, пили и танцевали. Грозные альфы, не стесняясь, разгуливали по улицам с полуголым торсом. На накаченных мышцах виднелись красивые чернильные рисунки. Все разные и по-своему привлекательные. Каждый рисунок что-то своё означал. У каждого своя история, свое значение и свой секрет: змея, птица, иероглифы. Мелькали и надписи на ином, незнакомом Тэхёну, языке. Но он заметил, что у каждого здесь есть и общий рисунок. Что у омег, которые были вульгарно одеты, нагло лезли к альфам и неподобающе вели себя, что у самих альф, грязно улыбающихся и, так же грязно разглядывая тонкие талии и смазливые лица.       У каждого на руке нарисован знак, перечеркнутый чёрной линией. Знак, показывающий каким магом был каждый из них.       Знак изгнанников. Клеймо беженцев, которых никто не жалует видеть в своих землях и домах. Которых никто не приютит и которых до конца будут боятся.       Ким, стараясь слиться с толпой, разгуливал по улицам, в которых вонь истинного запаха и пота альф вместе смешалось, а сладкие запахи омег никак не спасали это дело. Он так же старался быть не замеченным, но проходящие оглядывались и с похотью разглядывали светловолосого, с макушки которого свалился капюшон, облизываясь.       От такой мерзости омега лишь брезгливо губы кривил, которые не видны под чёрной маской, и вперёд шёл. Его хрупкий вид и маленькое тело выдавало его, не говоря уже о сладком запахе, который выделялся больше всего.       Этих людей не останавливал и вид омеги. Они всё равно оценивающе смотрели, скользя взглядом по темной одежде. – Похотливые скотины, – прошептал Ким, словив очередной взгляд на себе. Они бесили, раздражали, прожигали кожу сквозь одежду, оставляя следы, от которых хотелось избавиться немедленно.       Краем глаза Тэхён вдруг уловил фигуру, которая следом за ним ходила. Сворачивала туда же, куда и юноша, ходил по пятам. Увидеть его лицо не выходило, потому что оно было скрыто под таким же капюшоном.       Ким страх и растерянность прятал, блуждал по улицам и переулкам, надеясь избавиться от подозрительного человека. Терялся в толпе, но и там его находили. Ускорял шаг и замечал, что мужчина повторял за ним. Хотел уже бежать, но со стороны это показалось бы ещё подозрительнее. Тот так же бы сорвался с места.       Гуляя по переулкам, Тэхён в конце-концов не выдержал и завернул на пустынную улицу. На ней не было никого, лишь дома с открытыми нараспашку дверьми и окнами. Хозяева явно не боялись, что их ограбят. В этом городе все свои были и бояться ничего не нужно, кроме них самих.       Остановившись Ким сглотнул. Стоя спиной к незнакомцу, он всё равно чувствовал прожигающий взгляд и тяжелое дыхание. Ткань, что лицо, прикрывало, снимать не осмеливались. Так и повернулся к альфе, прожигая его взглядом. – Кто ты такой? Почему преследуешь меня? – в ответ послышалась тишина. Он всё так же стоял на месте, склонив вниз голову и пряча лицо. – Почему молчишь? Говори кто ты, иначе тебе не поздороваться. – И что же ты сделаешь, Василёк? – вдруг послышался голос, который Тэхён узнаёт из тысячи. Широко распахнув глаза, он внимательно смотрел на него и глазам поверить не мог. Пытался что-то сказать, но слова в голове в предложения не связывались.       Чонгук скинул капюшон, смотря на стоящего перед собой омегу, что был в шоке. Хмыкнул, уже по привычке пряча руки в карманы брюк и намереваясь подойди ближе. – Не подходи, – робко произнёс омега, отступив назад и выставляя руку. Чонгук притормозил, глядя в васильковые глаза, в которых огонь от факелов отражался. – Не подходи ко мне, Чон Чонгук. – Тэхён, возвращайся домой немедленно. Иначе уже тебе несдобровать, – повторил недавнюю фразу Чонгук, стараясь приблизится. – И что же ты сделаешь мне? – вернул его же слова омега, хмыкнув. – Отцу расскажешь? – складывая руки, он склонил голову к плечу. С интересом разглядывал Чонгука, будто только увидел его. – Удачи тебе. Только тогда я расскажу о том, кто недавно решил руки свои распустить и на чужое покуситься. Отцу точно это не понравится. – Как и твои шастанья по опасному городу.  Разве ты сам не говорил об этом? Разве сам не злился? Зачем пришел сюда, раз знаешь кто эти люди? – Тебя это касаться не должно, – уже твёрдо произнес Тэхён, сделав очередной шаг назад.       Чон попытался приблизиться к Тэхёну, но тот все время назад пятился, грозно смотря на альфу. Не выдерживая, Чонгук уже хотел подбежать к Киму, но у него не вышло.       Тэхён понял намерения альфы и, открыв покоящуюся на поясе флягу с водой, брызнул на ноги альфы. Та моментально затвердела, превращаясь в лёд и не давая с места двинутся. – Ким Тэхён! – крикнул альфа, скалясь и грозно смотря на подходящего омегу. – Сейчас же прекрати свои выходки и вернись назад! – Не смей ходить за мной, Чон Чонгук, иначе, клянусь, тебе не жить, – в темноте васильковые глаза злобой горели, страх нагоняли. Голос понизился, а эти двое никак друг другу не уступали. Один на другого скалился, пытаясь вразумить. – Прекращай свои пустые угрозы, Ким Тэхён. – высказывал свои недовольства Чонгук.       Тэхён слова проигнорировал. Окинул альфу безразличным взглядом и, надевая обратно капюшон, попятился назад. – Возвращайся назад сам. А я вернусь, когда мне это нужно будет, – с этими словами Ким в темноте скрылся, исчезая полностью, оставив лишь шлейф своего запаха и до ужаса злого альфу. – Господи, Ким Тэхён, я сам убью тебя, – злобно прошипел в темноту альфа, пытаясь высвободить ноги. – Капризное существо. Я вправлю тебе твои мозги на место. Обещаю.