В холодной ненависти и пламенной любви

      Тэхён только отвязался от одного альфы, как привязался другой. Он понимал, что такое может случиться, но, что всё будет так ужасно, не догадывался.       Омега по пути зашел в какой-то бордель, решив немного выпить. Заказав себе вино, Тэхён и глотка сделать не успел, как к нему подошел альфа, дабы познакомиться. Пытался подлизаться к нему, говорил комплименты, «случайно» прикасался к нему, вызывая отвращение. А когда Тэхен собрался уйти, то тот его ухватил за талию, прижимая к себе и стягивая с лица маску.       От этого альфы несло спиртным, перегаром и сладким персиком, создавая ужасный запах, от которого только тошнило. Тэхён даже руку ко рту приложил, сдерживая рвотные позывы, а другой пытался оттолкнуть от себя мужчину. У него на руке виднелась татуировка со знаком магов земли. – Ой, прекрати строить из себя недотрогу. Я же знаю какие вы, – прижимал к себе напуганного Тэхёна, который всячески старался вылезти из цепкой хватки, и блуждал грязными руками по талии, сжимая её и оставляя следы свои. – Так что, не стоит притворяться. – Отпусти меня сейчас же! – альфа был намного сильнее омеги. На лице сиял оскал, а в глазах одни лишь пошлые мысли. Смрад от него был настолько силён, что хотелось заткнуть нос, потому что он точно вскоре перестанет чувствовать запахи. – Отпусти меня, ты, придурок! – сквозь зубы прошипел Тэхён, поскуливая от нежеланных прикосновений. Бил уже обеими руками и дёргался, когда рука скользила всё ниже и ниже, а паника постепенно нарастала. Нет, всё не должно было произойти вот так. – Ну же, малыш, не ломайся. – от этого прозвища Тэхён перекосило. Омерзительно.       А мужчина продолжал разглядывать до боли красивое лицо и хотел себе забрать столь желанный кусочек. Вкусить чужого тела и присвоить.       Люди, что стояли рядом, ничего не предпринимали, а только грязно улыбались, понимая, что омеге деваться уже некуда, как бы тот не сопротивлялся.       А самому альфе уже надоело то, что паренёк брыкается и шипит. Он без всякий усилий поднял его, на плечо к себе укладывая. – Ты больной придурок, немедленно отпусти меня! Я тебе что мешок?! Не смей меня трогать! – Тэхён бил по крепкой спине кулаками, пока его тащили в непонятное место. Кричал усиленно, срывая связки и пытаясь хоть до кого-то докричаться. – Пусти! Куда ты меня несёшь?!       Куда? В грязное место. Зачем? И думать противно об этом.       Сердце сжалось от страха и почти биться перестало. Он не мог дотянутся до фляги, чтобы открыть и помочь себе магией. Альфа крепко держал Кима поперек пояса и выпускать не намеревался. Схватился мертвой хваткой, уже решив, что все сойдет с рук.       Тэхён уже перестал надеется на спасение, когда увидел коридор с многочисленными комнатами. Пелена слёз глаза застилала и всхлипы сами собой вылетали из персиковых губ. Тэхён, как только мог, сопротивлялся. Всю силу прикладывал, пытаясь слезть с плеча.       Альфа больно пальцами в бёдра впивался, вызывая скулёж болезненный. – Больно! Прекрати, отпусти меня говорю!       Он хочет домой. Тэхён хочет домой к отцу. – Ну, малыш, не плачь, обещаю, больно не сделаю, – поставил Тэхёна возле двери одной из комнаты и к стене прижал. Ким сбежать пытался, а тот руки по обе стороны от головы поставил и теснее прижимался. Смотрел в напуганные глаза и ухмылялся. Считал что победил и себе забрал такой трофей.       Тэхён себя чувствовал пойманным зверьком, которого вот-вот растерзают. Господи, помогите ему.       Жмуря глаза, Тэхён уже ни на что не надеялся. Принял свою участь, покорно готов был ей подчинится.       Боялся до ужаса, ощущая тяжелое дыхание, а слёзы продолжали хрусталиками по лицу скатываться и о грязный пол разбиваться. Руки непроизвольно в кулаки сжимались, а тело трясло от злости и паники. Его не могут так просто и грязно трогать.       Похабно ухмыляясь, альфа приподнял Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть на себя. А тот и смотрел. С отвращением. Альфа же разглядывал сосредоточенно, думая, что омега уже сдался и покорно примет свою судьбу, а потом вдруг понял.       Парень собрал слюну во рту и в лицо мужчины плюнул смачно. Раздражаясь сильнее, первый протолкнул язык в щеку, стирая чужую слюну с лица . – Ах ты, сученыш! – альфа замахнулся, а Тэхён сильнее зажмурился, готовясь к сильному удару. Но его не последовало, ни через секунду, ни через минуту.       Он вдруг со стороны услышал болезненный стон, а глаза открыть боялся. Так и прилип к стене, не двигаясь, и загнанно выдыхая через нос. – Тэхён! – услышал омега и впервые этот голос радовал его. Сердце вновь ритм ускорило, а глаза открылись сами по себе, не веря полностью своим ушам. Повернулся и, гулко сглатывая, смотрел на знакомое ему лицо.       Альфа на полу лежал, сжимая лицо, ругаясь, а Чонгук неподалёку от Тэхёна стоял и грозно на него смотрел.       Руки были синим пламенем окутаны, лицо не выражало абсолютно ничего. Он, не погасив огня, подошёл к лежащему на полу альфе, что от боли скулил, словно подстреленный зверь. От каждого шага на расстеленном ковре выжженные следы оставались.       Он злился. Ужасно злился. И никто от этой злости не спасется. Подошёл к обидчику ближе и вцепился в его ворот, от чего альфа заорал, глаза закатывая. – Ты, сволочь, как посмел прикоснуться к нему? Жить надоело? – крикнул Чонгук на весь коридор, от чего Тэхёна передёрнуло всего. На лбу испарины появились, грудь ходуном ходила от дыхания, зрачки алым оттенком заливались, а желваки на скулах играли.       Бойтесь Чон Чонгука в гневе. Он каждого с лица земли сотрет и в живых никого не оставит.       Ведь они прикоснулись к тому, к чему точно не должны были.       Чонгук сильнее руки вжимал в кожу, отчего та плавилась, покрываясь волдырями. Хотел след навсегда оставить, чтобы знал, кого трогать точно не стоит. Чтобы помнил, к кому посмел прикасаться, за что и поплатился сполна.       Альфа под ним от неимоверной боли кричал и о помиловании просил. Клялся, что больше никогда не подойдёт к нему. На лице слёзы вместе с кровью смешивались. Ткань плавилась под руками, а смуглая кожа, обгорая сильнее, в чёрный цвет превращалась. – Отпусти меня! Прошу! Я больше не трону его! – молил альфа. – Конечно не тронешь, потому что я вырву твои руки и ты больше ни к кому не сможешь прикоснуться, – злостно прошептал парень, медленно теряя рассудок. Уже готов был воплотить все свои угрозы мысленные в реальность. – Нет, прошу, отпусти меня! Помилуй! – Чонгук! Чонгук, отпусти его! Прошу тебя, слышишь?! – выходя из оцепенения и подбегая к альфе, Тэхён оторвал его от мужчины, который скрутился в комок и прижал ладони к ожогам, продолжая кричать и скулить. Испуганно смотрел на Чонгука, который прожигал взглядом лежащего. В мыслях продолжая сжигать кожу до внутренних органов, намереваясь и вырвать их. – Чонгук! Чонгук, посмотри на меня, – Тэхён взял в руки чужое лицо и к себе устремил злой, полный ненависти взгляд. А тот смотрел на прекрасное лицо, которое дорожки от слёз красили. Васильковые глаза были почти красными, грудь вздымалась от учащенного дыхания, а в глазах животный страх. Запах такой же сильный, сильнее обычного. – Я в порядке, видишь? – мягко гладил по скулам и щекам, стараясь успокоить и угомонить своими ласками. Пытался привести в чувства. – Он…Он не тронул меня…не тронул. Я в порядке…клянусь, Чонгук. Только не трогай его, прошу, – взмолился омега. – Тэхен, отойди. – Нет! Стой, прошу! – Тэхён в объятия альфу заключил, не позволяя и двинуться с места.       Кинув взгляд на искалеченного альфу, который притих, Тэхён вновь на Чонгука посмотрел, неотрывно глядящего своими карими и злыми глазами на него. Дыхание тяжёлое, а руки до сих пор горячие. – Идём. Пойдём…Я согласен. Пойдём домой. Клянусь, я пойду, послушаю тебя, только не убивай его, – тянул за руку, выводя из проклятого места.       Хотел домой. Тэхён хотел домой, в свою комнату и под тёплое одеяло. Забыть об этом вечере и этом моменте навсегда.       Тэхён тогда и правда испугался за Чонгука, ведь подумал, что и альфа клеймо заработает необдуманным поступком.                                     ****       Чонгук уже и не помнил, как они вышли из того бара, города, как добрались до дома и как зашли в комнату Тэхёна. В ту самую комнату, в которую вход запрещён. Он всё это время в тумане будто потерялся.       В голове на повторе играл тот момент, где Тэхёна бессовестно трогают. Как тот альфа прижимался сильнее к Киму, смотрел похотливо, так, как точно нельзя, и гулял по телу пальцами, а после одной из рук замахнулся на омегу. Их бы Чонгук точно сжёг, если бы не Тэхён. Его бы точно не остановили.       Что на него нашло? Какой бес вселился? Руки жгло от синего пламени, что давно остыло. Самому альфе было от этого больно, так каково же было тому, кто пострадал от него? Думать об этом мало хотелось, ведь тот заслужил. Отныне, с ещё одной меткой ходить будет.       А ведь он этого делать и не умел. Впервые синее пламя разгорелось вот так просто, что не могло не поражать.       Сейчас Чонгук сидел в комнате Тэхёна, на кровати. А перед ним на коленях стоял сам омега и руки обрабатывал.  Чон всё это время на него только и смотрит. Слышал тихое и непрекращающееся шмыгание, и видел, как тот слёзы утирал рукавом, пряча их.       В тёмной и мрачной комнате, что так же освещена лишь луной, напряжение вместе со сладким ароматом витало, создавая свой необычный запах.       Чонгук прошипел от внезапной боли, когда Тэхён мазал специальным отваром глубокую ранку. А второй остановился, глядя виновато на альфу. Шмыгнул снова, вновь утирая слёзы, что непроизвольно собирались на глазах. – Прости, прости... потерпи немного, я почти закончил, – тихо произнёс Ким, принимаясь дуть на ожог и создавая приятную прохладу. Он взгляд поднимать и в карие глаза смотреть боялся.       Он самого Чонгука опасался. Поэтому сидел тихо и рта не открывал. – Зачем ты пошёл туда? – впервые за всё это долгое время подал голос Чонгук, а Тэхён замедлился, пугаясь низкого голоса, что похож на рык зверя. Закусил губу так сильно, что во рту неприятный металлический вкус появился. – Ответь мне, для чего? Почему не послушал меня? – голос его тихий и  спокойный. Он точно разнесёт тут всё, если ответов не получит.       Вздыхая и откладывая ватку, Ким взял бинт продолжая молчать, чем нагнетал ситуацию сильнее. Не отпуская руки, наматывал вокруг ладони ткань и чувствовал обжигающий взгляд карих глаз. – Тэхён! – зло прорычал Чонгук, хватая за подбородок, и заставляя смотреть на себя. Тот, на удивление, не с испугом смотрел. А с чистым, нескрываемым, отвращением. Отвращением ко всему живому. – Тебе-то какое дело? – убирая левую, уже забинтованную руку, сквозь зубы прошипел Тэхён. Голос хриплый, убитый. В нем слышится усталость. Видел как Чонгук мрачнеет всё больше. На лице желваки снова играли, а зубы скрипели. – Тэхён, не зли меня сильнее. Иначе... – Иначе что? – забинтовывая и завязывая узел, он откинул чужую руку, приподнимаясь с места. Чонгук на него снизу вверх смотрел и сильнее злился. Огонь внутри с новой силой вскипал, которую сдерживать трудно. – Скажи, какое было тебе дело? Я тоже не понимаю тебя, – усмехнулся Тэхён, всхлипнув. – У нас опять всё обоюдно получается, видишь? Вообще не понимаю, зачем ты пошёл туда. Зачем искал меня? Зачем пришёл спасать меня? Зачем избил того типа? Разве тебе не всё равно, а? – слёзы с новой силой собирались в васильковых глазах, а голос дрожал. Омега нескончаемо шмыгал носом и всё смотрел на альфу, что молчал, исподлобья на него смотря. – Тэхён, замолкни, а иначе... – Взял бы и оставил там! – не выдержав выкрикнул Тэхён, снова перебивая. Он тоже зол, тоже не понимает ничего, а Чонгук объясняться не спешит. – Я уверен, ты бы даже и бровью не повёл, если тот мерзавец все же взял и из..       Тэхену договорить не дали, затыкая. Чонгук зло рыкнул на него, приподнимаясь с кровати, и в сладкие губы своими впился до боли. Не дал сказать того, о чём даже думать противно до тошноты и неприятных мурашек.       Не позволял омеге вырваться, схватив за щеки, к себе прижимая. Кусал нежные губы, терзал их, вызывая болезненные стоны, но отпускать и не думал.       Отпустит—точно с ума сойдёт. Внутри демоны ликуют от счастья, ведь они наконец попробовали то, что так хотели, а Чонгук им запрещал.       Он целовал с напором, углубляя поцелуй и пытаясь хоть так доказать, что его бы уж точно никто не посмел тронуть.       У омеги сердце кульбит совершило, когда он на своих губах чужие почувствовал. Глаза сильнее расширились, а силы на сопротивление вдруг разом испарились.       Тэхён с шоком на альфу смотрел, который губы в больном и злом поцелуе сминал, а отстраниться от себя не позволял. Чувствовал на коже своих щек шершавые бинты. Промычал, когда тот кусаться сильнее начал, кладя руки поверх чужих, и оттолкнуть пытаясь. А Чонгук не позволял, сильнее прижимая к себе. Назад пятился, думая что тот его так отпустит, но Чонгук за ним шаги совершал. – Только посмей произнести это слово ещё раз и я точно не остановлюсь, – наконец оторвавшись от губ сладких, он заглянул в васильковые глаза, в которых испуг плещется, – Больше не смей говорить мне о таком. Знай, что если бы не ты, Ким Тэхён, я бы точно убил его. Опорочил себя, свою честь и фамилию, ради тебя одного.       Голос отпугивал, слова шокировали, глаза почернели, а лицо настолько близко, что дрожащее дыхание сталкивалось с другим, не менее сбитым. – Чонгук, что на тебя.. – и снова не дали договорить. Снова в поцелуй увлекли, а Тэхён, сморгнув пару раз, в замешательстве смотрел на альфу. Тот продолжил идти на Тэхёна, а омега хоть и спотыкался, но всё равно пятился назад, пока его к стене не прижали.       Альфа вдыхал густой запах карамели, который голову морочил и дышать нормально не давал. Хочется дышать только этим запахом. Хочется Тэхёна всего и сразу, и прямо сейчас.       Омега старался сопротивляться, но все попытки в прах рассыпались. Чонгук не позволял отстраняться от себя. Персиковые губы уже мягко расцеловывали, собирая всю боль, что испытали за сегодня. Трепетно и до бабочек в животе. Тэхён непроизвольно глаза прикрыл, наслаждаясь. Голову так же дурманил и все попытки на потом оставил. Ближе льнул и не хотел от губ отрываться, отвечая на ласку. – Чонгук... – произнёс Тэхён, кусая свои губы и чувствуя на них чужой вкус.       Его имя – всё что он мог произнести сейчас, но оно именно с этих уст прозвучало волшебно и правильно. По иному красиво.       Желание окутывало сильнее с каждым поцелуем. Тэхён сам просился, чувствуя, как сердце в бешенном ритме билось, рёбра ломая. Пальцы сжимали чужую рубашку, а Чонгук ближе прижимался к хрупкому телу, что дрожью пробило.       Такому до боли красивому, желанному и податливому телу. Он его лечил поцелуями, показывал как бывает по другому, оставлял свои прикосновения, поверх тех не желанных. Показывал как хотел. Всего его хотелось.       Хотелось стереть чужие отпечатки и свои поставить. Хочет свой запах оставить на нем, чтобы знали, кого не стоить трогать.       Хочет пометить, чтобы понимали кому принадлежит. Чонгука мало что сдерживает сегодня.       Тэхён на носочки приподнялся, обнимая альфу за шею. Рот открыл послушно, чувствуя как в него язык проталкивают, сплетаясь с его. Проводил по ряду зубов, ласкал всё и сразу, а омега рассудок терял, тяжело выдыхая. Еле на ногах удерживался, если бы не сильные руки, что крепко его держали, точно бы рухнул. – Мой, – прошептал между поцелуями Чонгук, а Тэхён словно в бреду. Он ему голову морочил, а Ким и не сопротивлялся. – Только мой и ничей больше.       Он в глаза смотрел голубые. Смотрел на растерянного и покрасневшего от стыда Тэхёна, что загнанно дышал. Такой красивый и только одному принадлежит. Чонгук не позволит отобрать.       Проводит носом по сгибу шеи, вдыхая аромат, что давным-давно осел внутри него. От такого Тэхёна крыша едет, а внутри все кричит о том, чтобы он не останавливался.       Никогда. – Чонгук, – укладывая руку на грудь, Тэхён уворачивался от губ чужих, не позволяя себя поцеловать. –  Чон.. гук, стой. – Что? – злостно прошипел. – Нельзя. – Почему? – на выдохе произнес, прижимаясь к шее носом. – Потому что, – огрызнулся, а у самого всё внутри сладкой негой растекается от желание. – Чонгук, стой, не трогай меня, – тот промычал в знак протеста, но отстранился, заглядывая в чужие глаза с немым вопросом. – Меня нельзя пока касаться. – Почему? – Тэхён молчит. Снова молчит, чем выводит альфу сильнее. – Тэхён. – Потому что пока нельзя. У нас... – сглотнул тяжело, отводя взгляд. – Так не принято. – А как принято? – Чонгук его мало слушал, только носом в светлые волосы зарылся, поглаживая рукой по затылку. – Точно не так. Тебе надо идти к себе, уже светает, – Тэхён отталкивает альфу от себя, пряча красное лицо. – Иди. И не смей приходить сюда без моего разрешения.       Он буквально вытолкал ничего не понимающего Чонгука из комнаты, захлопнув перед его носом дверь.       Нельзя, потому что до дня посвящения осталось всего ничего.       А Чонгук до сих пор стоит около недавно закрывшейся перед ним двери и понять не может, почему его так выгнали и почему нельзя.