В холодной ненависти и пламенной любви

      Тэхёну сегодня ночью неспокойно. Чонгук, чёртов альфа, его сон рушит каждый раз. Стоит глаза прикрыть, перед взором всплывает, как тот страстно целует и к себе прижимает. А Тэхён уже психует из-за этого, с той самой ночи Чонгук везде стал появляться, куда не глянь.       Его губы и прикосновения.       Во сне, в комнате, в саду, в мыслях. Там, где ему не позволено находиться. Он рушит всё личное пространство, заходя туда, куда ещё никому не удавалось. Куда Тэхён не впускал, ни за что и никогда. А этот альфа без спроса и зазрений совести вламывается туда, куда каждому вход воспрещён.       Засоряет своим присутствием весь кислород, заставляя дышать диким виноградом. А Тэхёну не хочется. Тэхён как только не пытается противится этому, но не может. Не выходит не думать о нём.       Потому что Чонгук Тэхёну снится каждую ночь.       Первый касается омегу везде, целует страстно, как в ту ночь, дыханием ополяет, а омега по пробуждению чувствует, что места, где губы чужие касались – горят, а на участках, которых ласково трогали, до сих пор ощущаются чужие пальцы. Они словно отпечатывались, оставляя ожоги. Словно помечали.       Чонгук Тэхёну снится уже пятую ночь и самому омеге это не по душе.       Ему не нравится то, что он чувствует после пробуждения разочарованность. Не нравится, что начал и в реальности неистово желать чужих прикосновений. Он не хочет это ощущать, но противиться чувствам уже не может. Это становится непосильной задачей с каждой их встречей. Омега, что внутри него был, взбунтовался, не слушается и делает, что вздумается. Он так же желает почувствовать всё в реальности.       Просится буквально в руки прыгнуть и отдаться. Тэхён такие мысли сразу отгоняет и свою гордость в первую очередь ставит. Он такого точно не сделает. Не совершит такую глупость.       А сущность внутри хочет на своём теле реальные касания. Хочет реальных поцелуев. Таких же, как во снах. Это всё заставляет об этом круглосуточно думать, за что не берись и как не пытайся себя отвлечь. Тэхён уже с ума сходит.       Альфа от этого еще больше раздражать стал. Одним лишь своим видом напоминает о снах откровенных и в краску его вгоняет, хотя при этом ничего и не делает: просто пьет воду, просто улыбается, просто работает, помогая папе. Он просто существует!       Это Тэхёну не нравится. Чонгук ему мешает свободно дышать. Поэтому он и старается меньше пересекаться с альфой. Снова.       Это и Чонгука самого напрягать начало, потому что омега принципиально избегать стал. Он это с первой их встречи, после того поцелуя заметил. Всё выловить его пытался, но смысла не было. Не получалось.       Тот сбегал постоянно от него, а Чонгук сильнее раздражаться начинал. Не выдержал и вовсе, когда альфа, попытавшись с ним поговорить снова, выловил омегу в коридоре, а Тэхён пыхтеть начал и пинаться, в очередной раз сбегая от Чона.       Чонгуку от этой ситуации спать трудно. В конце концов, он не выдержал, и в один день, под покровом ночи, без какого-либо разрешения, в чужую комнату пробрался.       Взрослые разбежались уже по комнатам и спать легли, а младший омега в это время ванну решил принять и расслабиться. Альфа же ждал его терпеливо, усевшись на край мягкой кровати, вновь и вновь оглядывая каждый угол комнаты.       И вот, когда омега всё-таки объявился, Чонгук тут же с места подскочил, подлетая к ошарашенному Тэхёну. Закрыл дверь на ключ, прижимая его к ней же и, с разгорающейся злостью, смотрел на вдруг сменившего лицо омегу.       Тэхён смотрел злостно, нахмурив брови. Точно недоволен гостем незваным, но Чонгуку всё равно.       Омега весь такой уютный был: вьющиеся светлые волосы были растрёпанны, спадали на глаза и недовольное лицо, что злостно смотрело на старшего. Они ещё мокрыми были. С кончиков волос срывались капельки воды, спадая то на плечи, то на лицо. Ночная рубашка до колен доходила, а босые ступни после себя мокрые следы оставляли. Истинный запах смешался с запахом душистых масел, отчего Чонгук непроизвольно глубокие вдохи совершал. – Ты что, прямо так до комнаты дошел? – забывая обо всем, Чонгук ещё раз окинул взглядом внешний вид омеги и нахмурился, а Тэхён руки на груди сложил. – Что-то не нравится? – Да, всё, – честно признался. – Тебя могли увидеть. – И? – «И?» – повторил Чон, вскинув брови и усмехаясь. – Тебя не смущает тот факт, что ты почти нагой? – Ну, не нагой же, – буднично отвечал Тэхён, выдыхая. – Ты в одной рубашке. – К тебе это имеет какое-то отношение? – Самое прямое. – А я так не думаю. – Думать это явно не твое, Василёк, – издевался Чонгук, а Тэхён от таких слов нахмурился сильнее, тяжело дыша. – А так же, я думаю, что вам пора идти, молодой господин, – он специально акцент на том же слове сделал и указал пальцем на дверь. – Я собираюсь лечь спать, так что всего Вам хорошего.       Тэхён уже собирался пройти к своей кровати, как почувствовал на своей талии чужие руки. Чон, поднимая омегу на руки, сам понес того к ней, опрокидывая и сверху нависая. Ким злился сильнее, руки на чужой груди держал, не позволяя ближе придвинуться к себе. Альфа вес свой на руках удерживал и в глаза напротив хмуро глядел. – И чего это ты снова меня избегаешь? – Слишком много чести, – продолжал отпираться, пытаясь выбраться из-под Чона. – А я так не думаю, – усмехнулся, хватаясь за кисти и заводя их за голову. – Думать это явно не твоё, молодой господин, – вернул его же слова, ёрзая под парнем. – Пусти! – Прекрати отпираться, я же знаю чего ты на самом деле хочешь, – нос, что по виску гулял, шумно вдохнул аромат омеги, а Тэхён оцепенел, переставая дергаться и сглотнул.       Знает? – И чего же я по-твоему хочу? – он старался держать голос твёрдым и холодным. А альфа над ним измывался, продолжая бесстыдно касаться хрупкого тела, что Тэхёну явно не понравилось.       Он уже хотел пнуть того, но крепкая рука вдруг схватила ногу поперёк колена, прижав обратно к постели, а глаза предупреждающе смотрели. – Руки не распускай. – И что же мне сделает маленький омега? – продолжал играть с ним и его злостью, охотно потешаясь. – Казнь через повешение. Или лишишься своего достоинства. Сам лично сделаю это. – Ой, как страшно, – куда-то в шею усмехнулся Чонгук, мягко губами касаясь бархатной кожи. Тэхён от такого невинного прикосновения вытянулся стрункой, шумно выдыхая через нос. – Чонгук...– в ответ незаинтересованное мычание. Альфа от своего дела не отрывался. – Прекрати, – более твердым тоном прошептал, пытаясь освободить руки. – Почему же? – Потому что нельзя. – Почему нельзя? – так же шептал Чон, оставляя поцелуй на открытых ключицах. – Я еще не достиг совершеннолетия. – Глупая отмазка. Тебе уже совсем скоро восемнадцать. – Чонгук, нельзя говорю, – уже скулил омега, почувствовав как зубы оставляют след на молочной коже. – Почему не разрешаешь? – Потому что ты мне никто и не имеешь права касаться меня, – Чонгук на этих словах нахмурился, поднимая взор на омегу. Смотрел не в глаза, а в самую душу. Сжигал взглядом, недовольный таким ответом.       Он к уху приблизился и почти что прошипел сквозь зубы: – Я уже сказал тебе: ты мой и никто не смеет тебя трогать. – Все равно нельзя! – тихо прикрикнул Тэхён, потянув правую руку вниз и пытаясь высвободить её, но альфа сильнее сжал. – Больно! – Почему нельзя? – Потому что не твоё, – огрызнулся, продолжая злостно смотреть, а альфа рычит. – Моё. – Нет, – продолжал спорить. – Ким Тэхён. – Ты не мой муж, не мой истинный, не возлюбленный, никто. Так какое имеешь право трогать меня и называть своим? – Чон смотрит пронзительным взглядом вот-вот готовый рвать и метать. Понимал, что Тэхён прав, но всё равно не хотел признать этого. – Пусти меня, мне больно! – крикнул Тэхён, стягивая руки вниз. Чонгук слишком сильно запястья сжимал, от чего на них точно останутся следы. – Чон Чонгук! – Тэхён, что там у тебя происходит? – вдруг послышался стук и голос Чимина, а у Тэхёна глаза округлились, смотря на закрытую дверь. Оба тут же уставились на неё, один испуганно, другой недовольно. – Всё хорошо? Почему ты запер дверь? – Д-да, не заходи только! Я...я переодеваюсь! – Ким сильнее прежнего заёрзал, пытаясь спихнуть альфу, а тот упирался, словно капризный ребенок, у которого конфету отнимают. – Слезь с меня сейчас же! – прошипел сквозь зубы. – Сначала ответь. – А ты слово «нельзя» не воспринимаешь? – Нет, не воспринимаю. – Чон Чонгук, ты... – Тэхён? – услышав в очередной раз свое имя, Ким заскулил от безысходности своего положения. Он не мог рассказать Чонгуку всё вот так. Он не должен, пока рано. – Чонгук, я не могу тебе рассказать. Просто нельзя, понимаешь? – Нет, не понимаю. Почему нельзя? – Ким задушенно воет, а за ручку двери усиленно начинают дергать. Он судорожно пытался придумать хоть что-то, чтобы выбраться, смотря то на дверь, то на альфу над собой.       Не выдерживая, Тэхён вперёд головой поддался, вцепившись губами в чужие и целуя глубоко и мокро. Чонгук долго ждать не заставил, в ответ целовал, сильнее прижимаясь к телу под ним.       Терзал нежные губы, кусал до следов, язык внутрь проталкивал и шумно дышал через нос. Ким за ним еле успевал, уже готовый отдаться сейчас, хотя всё же еще помнил, что по ту сторону двери стоит и ждёт Чимин.       Омега внутри скулит от счастья, потому что наконец исполнили его желание, а сейчас в огне удовольствия сгорает и радуется.       Тэхён высвободил руки из ослабившейся хватки, перевернулся, седлая бедра альфы, и не смел поцелуй прерывать. Усыплял чужую бдительность тем, что так хотел заполучить Чонгук.       А Чонгук точно сейчас не в этой комнате находится. Откровенно наслаждался телом Тэхёна, не отказывая себе в прикосновениях и думал, что ему точно с рук сойдет всё, что позволяют несмотря на «нельзя» и подпустят наконец.       Дорвался до желанного.       Однако Тэхён так не считал. Он хоть и ощущал подступившее вдруг желание, что внутри ярким огнём разгоралось, и то, как внизу все сворачивается в узел, все равно держался в сознании, как только мог.       Омега чуть приподнялся, схватив за ворот рубашки Чонгука и потянул его на себя, усаживая. Чон поддаётся, руками вниз скользя по талии и под свободную рубаху залезая. Сжимал чувствительную кожу до пятен, глаза закатывая от наслаждения.       Руки альфы блуждали от оголённой спины до талии, теснее к себе прижимая и пальцами в бока цепляясь, а сердце омеги в груди сильнее бьётся. Поцелуй всё жарче становился, а по комнате вдруг раздался несдержанный и сладостный стон. – Тэхён? – обеспокоенно прозвучало, а ручка сильнее дергаться начала, напоминая о себе. Ким судорожно выдохнул, сползая с чужих колен, утягивая за собой Чонгука, который никак не хотел отпускать из своего плена омегу, слепо шагая туда, куда тот ведёт.       А Тэхён его к окну подталкивает, пытаясь оторваться от чужих губ, но Чонгук за затылок его удерживает, целуя глубоко словно оголодавший зверь.       Тэхён мычит и хмурится, отпихивая альфу, а тот не слушается, продолжая пятиться назад под чужие толчки. – Иди, – наконец отстранившись, прошептал Тэхён прямо в чужие губы, которые так и порывались поцеловать его. Хотели ещё раз к себе прижать, а Тэхён усиленно сопротивлялся, назад корпусом поддаваясь. – Нет, Чонгук, стой, нельзя, говорю же тебе.       Парень вырвался из цепкой хватки, подталкивая альфу к окну и параллельно крича Чимину, что сейчас откроет. – Ты что творишь? – Иди давай отсюда, а иначе я стражников позову, – Тэхён под спину толкал альфу, что через плечо смотрел на него. – Ким Тэхён, – рыкнул злобно Чонгук, не радуясь такому раскладу. Так же, как и его возбуждение в штанах. – Не рычи на меня и прыгай отсюда немедленно. А иначе я двери открою и скажу, что ты в комнату без разрешения пробрался и пытался изнасиловать меня. – Что? Ты... – У тебя минута, – угрожающе произнес, отходя от альфы и спешно добежав до дверей, поправил задравшуюся рубашку, разглаживая складки и волосы. – Открываю я! – Что у тебя тут происходит? – Чимин вбежал в чужие покои, осматривая их на наличие посторонних людей. Не увидев никого, он снова к младшему повернулся, осматривая того с ног до головы. Тот запыхавшийся, растрёпанный и красный. – Что у тебя с губами? – Губами? – касаясь пальцами губ, Тэхён судорожно пытался хоть что-то сообразить. – Я просто пытался...сделать макияж себе. – Что ты на них наносил, что они так опухли и покраснели? – приблизился старший, осматривая его лицо. Чимин смотрел на них, а Тэхён их с силой сжал. Головой вертел в разные стороны, недовольно мыча.       «Чужие губы» – пронеслось в голове, от чего щёки пунцовым румянцем залились, а Чимин вдруг принюхаться начал. – Чем это от тебя несёт? Что за запах? – Тэхён зажмурился до белых пятен перед глазами, корпусом назад сильнее поддаваясь. – М-маслами новыми. Недавно торговцы привезли мне, я и попробовал, – выдал на одном дыхании омега, отходя на шаг под скептический взгляд Пака. – Не помню, чтобы кто-то привозил что-то, – хмурясь, произнёс Чимин, смотря на Тэхёна. – Неважно. Ложись спать, завтра у тебя завтрак с отцом. – Хорошо, – облегченно выдыхая, произнес Тэхён, смотря как Пак окинув его недоверчивым взглядом, вышел из комнаты.       И как только дверь закрыли с внешней стороны, Тэхён тут же сорвался с места, подбегая к окну и смотря вниз.       Там виднелись кусты роз, недавно подстриженная слугами трава, но не Чонгук. Тот сразу с окна выпрыгнул, стоило Тэхёну за ручку дернуть. Упал прямиком в кусты роз, поранившись об колючки. – Чёртов Ким Тэхён, – хромая, Чон тихо, так чтобы стражники не заметили его, добежал до своих покоев, заходя в них через окно. – Придушил бы тебя.       Чонгук тогда всю ночь, борясь с возбуждением, пытался избавиться от пронзивших его колючек.       А Тэхён в ту ночь впервые к себе прикоснулся с чужим образом перед закрытыми веками.