В холодной ненависти и пламенной любви

      Неделя пролетела настолько стремительно, что омега и не заметил этого. Сердце колотилось настолько быстро, что Тэхён готов был вскрыть грудную клетку и вырвать его, лишь бы прекратило так терзать.       Прекратило доводить и перестало так волновать все нервы, которые сдают по одному. Он не хочет делать этого, он не выдержит. Внутри всё скручивалось в тугой узел от представления той боли, которую предстоит ощущить. Он боялся до ужаса, но так об этом никому и не сказал.       Его же беспокойство сжирало его изнутри и покоя не давало. Ночами спать не позволяло, а помеченное место фантомной болью отзывалось и жгло, вызывая слёзы, которые так старательно сдерживали.       Перед глазами маячила прислуга, приводя в порядок принца, у которого время вдруг остановилось. С этого дня каждый знает местоположение королевсих покоев, следующего правителя магов воды. Он знал, что так будет, знал, что придет этот день и готовился все эти годы, но именно сейчас вся уверенность утекла сквозь пальцы, как вода, оставляя Тэхёна один на один с переживаниями. – Ваше Высочество? – из глубоких мыслей Тэхёна вывел тоненький голосок молоденькой девушки приятной внешности. Она, глядя на омегу, застыла, взволнованно осматривая его и глазами спрашивая, что случилось.       У того лицо бледное, будто полотно, словно он на смертном одре. Под глазами залегли синяки, а взгляд пуст. В руках девушки гребень, которым она поправляла светлые волосы, приводя их в порядок. – М? Что такое? – Все в порядке? Вы побледнели, –  Тэхён посмотрел в отражение на себя. Он был похож на живого мертвеца, будто не метку ставили, а только-только вынесли приговор о казни. – Вам плохо? Сообщить королю? – так же поинтересовался другой слуга-бета, что был в возрасте. – Всё в порядке, – натянуто улыбнулся Тэхён, глотая подступивший ком, мысленно отсчитывая часы до рокового момента. – Продолжайте, – девушка улыбнулась ему искренне в ответ, продолжая незаконченное дело. – Ваш наряд готов, Ваше Высочество, – зашедший Пак стоял у дверей вместе с прислугой, держащей наряд для посвящения, который хотелось сжечь. Сейчас и не колеблясь. У Тэхёна бы даже рука не дрогнула.       Наряд был белоснежным, но с добавлением цветного орнамента. Шёлковые штаны свободного кроя, на подоле которых виднелась вышивка небесно-голубого цвета, с эмблемой магов воды. Рубашка, такая же шёлковая, идеально сидела на тонкой талии и была аккуратно заправлена в пояс штанов. Рукава на ней были с вырезом по горизонтали, открывая вид на нежную кожу. Он до самых плеч доходил, чтобы был легкий доступ к нужному участку. На светлых, заботливо уложенных волосах, красовался и сиял облитый золотом венок, а бледное лицо продолжало страх выражать. – Вы такой красивый, – пролепетала девушка, складывая руки и ярко улыбаясь, с восхищением на Тэхёна смотря. Он и правда был очень красивым. – Очень красивый, – поддержала другая, широко улыбаясь, от чего на щеках появились ямочки. Каждый из них знал так же, что будет вскоре, но продолжал волнение скрывать за улыбками. – Господин Ким, в зале уже собраны люди. Ваш отец и семейство Чон тоже там. Люди из Совета тоже прибыли. Они все ожидают Вас, – каждый из присутствующих, после слов старшего, низко поклонились, оставляя Тэхёна одного. Наедине со своими мыслями.       Вот он. Час, к которому Тэхён морально готовился все эти годы. Убеждал себя, что всё будет быстро, стоит только потерпеть. – Только потерпи, – шепчет одними губами, неотрывно глядя на себя. В голубые глаза, в которых испуг плещется океаном взбушевавшимся.       Сердце, словно предатель, ритм ускоряло. Тошнота к горлу подкатывала, а Тэхён, сглатывая её, собирался с мыслями. Он это сделает, он сможет. Он будущий наследник престола и правитель магов воды.       Он тот, кто не побоялся в детстве забраться на верхушку замка; тот, кто не побоялся сорвать заседание Совета и, ворвавшись в зал, начал требовать внимание отца; тот, кто не побоялся пойти в опасный город, зная, что там проживают люди, подобные тому, кого на площади казнили; тот, кто спускался к тёмным пещерам и блуждал по опасным лесам, без какого-либо страха.       Тэхён сможет и это перетерпеть.       Выдыхая, Тэхён оглянулся, осматривая комнату вновь. За окном уже сумерки, холодный ветер, прорвавшись внутрь, игрался с белым тюлем, спальня была освещена свечами, а камин, стоявший в углу, согревал.       У Тэхёна выйдет. Он сможет.                                           ****       Чонгук сидел в большом зале рядом с отцом, нервно теребя ногой и кусая губы. Они всё сидели и в напряжении ожидали главного гостя, который никак не появлялся.       Дядя Ким тяжело вздыхал, болезненно смотря на место, где будет восседать Тэхён.       Каждый раз церемония проходит в тронном зале, на том месте, где каждому наследнику предстоит оказаться.       По бокам от трона золотые чаши с двумя стихиями: яркий и пылающий огонь, а около него маг огня, облаченный в черную одежду, и тихая, плещущаяся вода, подле неё маг в такой же одежде. – Чонгук, успокойся, прошу тебя, иначе и я нервничать начну, – шёпотом произнёс отец, сжав в руках белый платок. Сегодня все присутствующие были одеты именно в белый цвет, даже Чонгук. – Не могу я успокоиться! Не выходит у меня, – раздраженно прошипел сквозь зубы Чонгук, а Чонин выдохнул.       Альфа правда старался успокоиться как только мог, но мысли, которые всю неделю посещали, его никак не хотели оставлять. Чон принял столько успокаивающих настоек, что любой другой мог превратится в овощ, но тревога и злость никак не хотели оставить парня.       Ночи провёл без сна, всё порываясь к омеге, а утром сидел и наблюдал за Тэхёном, который поникший, словно призрак, по дворцу скитался и мало ел. Точнее вообще не ел.       Как успокоиться, когда глаза каждого альфу находили и расправу мысленно совершали? Измученный разум уже каждого прохожего соперником и врагом считал, готовясь к тому, чтобы сжечь заживо.       У Чона уже голова кругом от мыслей, что убивали его, стоило узнать о том, что у Тэхёна может быть кто-то другой.       Чонгук это не контролирует и не знает, что с этим делать и как справляться с вдруг обострившимися инстинктами, которые яро требовали выкрасть Тэхена и спрятать. Приласкать и подарить надежду на то, что боли можно избежать. Он сам себя и своих мыслей боялся уже.       Боялся, что в один день он и правда кого-нибудь, да придушит, но держался, как мог. Сдерживал себя и вспышки гнева, которые возникали, когда рядом с Тэхёном хоть один альфа проходил.       Чонгук явно с ума сходит.       Тяжёлые двери отворились, привлекая внимание. На пороге стоял Тэхён, которого стоявший рядом бета громко представил, озвучивая и статус.       Омега был такой красивый, словно ангел с небес спустился. Только, вот, у ангела этого в васильковых глазах страх пляшет, а лицо безразличием ко всему живому горело. Душа кричала от вида золотых чаш, стоявших по бокам от трона, который красным бархатом и золотом обвит, а на спинке эмблема водных магов вырезана и голубым цветом отпечатана.       Такой же отпечаток горит у каждого наследника и у Тэхёна отныне он будет. Каждый будет видеть клеймо, которое не скроешь, не вырежешь. Ему с этим жить всю оставшуюся жизнь. Стоит только потерпеть и все пройдет.       Ким шёл с высоко поднятой головой, зная, что не сможет сбежать и скрыться. Не получится спрятаться от судьбы.       Он ловил восхищённые взгляды на себе от присутствующих, что смотрели в след ангелу, у которого каждый оставленный след золотом сиял.       Альфы, сидевшие неподалёку, обворожительно улыбались омеге, стараясь привлечь внимание, а Тэхён лишь фыркал тихо в ответ, хмурясь.       Чонгук готов был убить каждого глазеющего и самолично в огонь бросить, лишь бы не смотрели. Хотелось вырвать эти глаза, что плотоядно смотрели и вниз взглядом скользили.       Чонгуку самому наслаждаться хотелось сиявшим ангелом, что только для него предназначен. Омега мягко по ковру ступал, оставляя за собой шлейф сладкого аромата карамели. Вальяжно дошел и сел на трон, раскинув руки на ручки и с таким же безразличием оглядывая пришедших.       Внутри все от страха ходуном ходило. Сердце бешено билось и готово было уже вот-вот решающий стук, совершив, остановиться. В горле ком застрял, а на глазах слезы собирались, которым волю не давали. Хозяин слишком был горд, чтобы свой страх напоказ выставлять. Он не покорен и о своих слабостях каждому не кричит. Сам со всем справится.       «Стоит только немного потерпеть. Все будет хорошо, только потерпи.»       Невыступившие слезы душили, а ком, застрявший в горле, всё сдавливал. Сущность скиталась и кричала. Просилась в чужие объятия, которые, она была уверена, защитят его и скроют от чужих сжирающих глаз. Тэхёну не нравилось это внимание к нему. Оно противно липло к коже, и как не старайся, от неё не избавишься.       В толпе он взгляд карих глаз нашёл, что так же обеспокоенно смотрели на него. Тэхён видел, что Чонгук уже сейчас готов с места сорваться, стоит тому лишь позвать. Ради Тэхёна на все готов пойти.       Альфа видел, как тот не хочет и боится неистово. Для Чонгука этот страх слишком явный был. Он его от и до изучил за всю свою жизнь и знает об омеге все. Тэхён глазами молил защитить его. Он его мысли слышал и душу видел, которая плачется и просится в его объятия.       Глаза васильковые предателями оказались. Потому что страх, который прятали усиленно, раскрывали Чонгуку, оголяя душу, которая мечется в страхе. – Дамы и Господа! Сегодняшняя ночь для нас особенная, – дождавшись тишины, старший Ким окинул каждого серьёзным взглядом. Голос низкий и властный, в глазах сияет сосредоточенность, смешанная со страхом за своего единственного сына.       Он знает эту боль. Прошёл через неё когда-то давно. Но он и представить не может, как может быть больно омеге, который сделать ничего не может. Лишь подчинится и покорно принять реальность. Она его страшит и это видно, но Тэхён омега, что воспитывался сильным папой. Он его учил до конца идти, если в жизни возникли испытания. – Сегодня мой единственный сын совершит обряд посвящения, который сделает его полноправным правителем! Именно в эту ночь Тэхён получит метку и узнает, кто станет в дальнейшем присутствовать в его жизни, кто станет сопровождать и оберегать его. И именно сегодня я смогу законно передать престол и власть Тэхёну.       Зал залился громкими овациями и свистом. Люди восхищенно охали, скандируя имя будущего правителя, тихо восседающего на своем законном месте. Они считали Тэхёна сильным омегой, который с легкостью примет это испытание. Думали, что боль его не страшит, но сильно ошибались.       Потому что выстроенная стена с каждой секундой трещинами покрывалась, грозясь вот-вот рухнуть и показать страх.       Краем глаза Чонгук наблюдал за теми самыми людьми в черных масках. Оба стояли напротив чаш, готовясь к обряду и ожидая дальнейших указаний.       Руки непроизвольно в кулаки сжимались, стоило заметить, как Тэхён оголил правую руку, положив её на холодный металл ручки, чтобы её привязали. Это делается для того, чтобы тот, если начнёт сопротивляться, случайно не отдернул руку.       В голове все мысли испарились, все слова слышались нечетко, будто через воду, в глазах плыло, а тошнота в очередной раз сдавливала горло. Тэхён держится из последних сил, игнорируя звон в ушах. Рука вцепилась в ручку трона так, что костяшки побелели, а ногти заскрипели, на золоте оставляя след. Он будто в вакууме находился, потому что кислорода вдруг стало катастрофически мало.       Страх окончательно взял верх, потому с глаз все же сорвались слезы, скатившись по щекам.       Маг воды, получив знак короля, взмахнул рукой, отчего вода в чаше ручейком по воздуху повторила движение, поднимаясь выше и направляясь к Тэхёну.       Чонгук почувствовал, как каждая клеточка внутри сжимается, а сердце всё быстрее сучит, готовясь выпрыгнуть из груди.        Струя воды медленно обволакивала определённый участок кожи, принимая форму эмблемы и застывая. Тэхён, чувствуя прохладу на коже, затаил дыхание. Маг воды, удерживая руки, кивком подал знак второму и тот, взмахнув руками, медленно направил пламя в сторону омеги.       Дыхание Тэхёна тут же участилось, стоило синему пламени подобраться ближе. Жар кожу опалял, а на лбу испарины появились. Он уже и правда порывался руку выдернуть, но, так как та крепко прижата была к холодному металлу, который нагревался от теплой руки, не получалось. Грудь ходуном ходила от глубоких вдохов.       Зажмурившись и, сжимая руки в кулаки, Тэхён отвернулся. Скованный страхом, он ждал, когда пламя уже обожжет кожу, навеки оставив отпечаток. Ждал невыносимой боли, пуская очередные слезы. « – Еще немного Тэхён. Продержись совсем немного. Потерпи.» – твердил самому себе, не выдерживая и учащенно дыша. Вздохи прерывистые, глаза открывать боялся, все ждал пронзающей его боли покорно. – Именем великого правителя Ким Чанёля, бывшего правителя этих земель, провозглашаю Ким Тэхёна, наследника этого трона, правителем! – голос отца ни разу не дрогнул, не смотря на всю боль, которая в глазах виднелась.       А Тэхён его сквозь тот самый вакуум слышал. Чанёль понимал, что ничего сделать не сможет. Не знал, как успокоить напуганного сына и мысленно держался рядом, крепко сжимая маленькую ладошку,которая в детстве держала его крепко, находя в отце опору. У самого сердце сжималось, стоило посмотреть на Тэхёна, который глаз открыть не мог.       Маги обеих стихий после слов правителя тут же направили элементы ближе к коже, соединяя их воедино.       Пронзительный и громкий вопль окутал весь зал, когда пламя всё же коснулось светлой кожи. У Тэхёна в глазах потемнело, а у Чонгука сердце удар пропустило.       Омега еще чаще задышал, будто в огромном зале пропал весь кислород, каждый раз то и дело срывался на крики. Веки в миг потяжелели, а природный запах усилился, заменяя каждому присутствующему воздух.       Тэхён голову откинул на спинку, вертел ею в разные стороны, корчась от невыносимой боли. Хотел встать с места, только веревка сдавливала, оставляя следы на нежной коже.       Внутри всё горело, сжигая душу и оставляя угольки. Хотелось вопить от ужасной боли, а от невыносимого жара – в ледяную воду окунуться. В глазах плыло, а запахи гостей воедино смешались. Чувствуя тошнотворные ароматы, Тэхён заскулил и почти прорычал, выгибаясь в спине до хруста и дергая привязанную руку, желая, что бы все убрались. Исчезли с лица земли, чтобы не видеть их.       Но никто слушать не стал и молча за омегой наблюдал. Старшие омеги прижимали ладони к губам, корчась от каждого крика. Знали, что так нужно, и терпеливо ожидали, когда Тэхёну полегчает.       А Тэхёну не легче. Внутри все пылает, обжигает органы, обугливая их. Невыносимый жар окутал с ног до головы, а пронзающая боль никак не отпускала, пульсируя где-то в груди и добираясь до самого сердца.       В огромной зале эхом отдавались чужие крики, которые мало получалось сдерживать. Невыносимая боль поднималась к горлу, вместе с очередным приступом тошноты. Сердце внутри будто в пламени горело, а участок, где красовался след, пульсировал.       Аккуратный рисунок окрасился на коже в красный, оставляя вечный отпечаток. Руки тряслись от эмоций и ощущений, которые сменялись со скоростью света. – Папа, что с ним? – прошептал Чонгук, который с трудом заставлял сидеть себя на одном месте и не подорваться к омеге. Внутри все так же пылает, будто это ему сейчас прожигают кожу, оставляя след. Слёзы собираются в уголках глаз, а к горлу то и дело ком подкатывает.       Тэхёну так больно, а он ничего поделать не может. – Всё в порядке, это естественный процесс. Синее пламя и вода проникли внутрь, оставив после себя след. Это противостояние сущности и магии, которые приносят хозяину невыносимую боль. Внутри тебя горит огонь, которые вскоре должен стихнуть.       Чонгук чувствует этот огонь, покрываясь испаринами и неприятными мурашками, будто у самого пекла пламени стоит. Руки сильнее тряслись, а Чон то и дело порывался вместе с Тэхеном в унисон кричать. Сердце сжималось, а душа сгорала.       Отдышавшись, омега вдруг стих, падая обратно на кресло обессиленно. Грудь вздымалась от учащенного дыхания, а васильковые глаза устало на присутствующих расфокусировано смотрят, оглядывают каждого. Помощник тут же подбежал к Киму, спешно освобождая руку и отбегая от греха подальше.        Тэхён, сглатывая, и опираясь о рукоять трона, на дрожащих ногах поднялся с места. Взмокшая чёлка прилипла ко лбу, а на подбородке собрались капельки пота. Тэхёна трясло, словно его безжалостно в костёр кинули, оставив гореть. Ноги подгибались от нахлынувшей слабости. Грудную клетку разрывало от боли, словно на ней ожоги оставляли.       Не знал, куда деться, чтобы всё прошло. Хотел лишь одного – чтобы боль отступила и дала совершить полноценный вдох.       Приподнимая руку, Тэхён направил её к чаше, в которой осталось немного воды. Руки сильнее тряслись, а поднявшаяся струя воды никак не хотела слушаться. То поднималась, то падала обратно, расплескиваясь.       Не сдержав гнева, Тэхён подошёл к чаше ближе и сделал ещё одну попытку. Приближающаяся вода тут же опрокинулась на светлую макушку молодого принца и тот от холода задрожал сильнее, но на ногах устоял. Боль стихала, оставляя неприятный след после себя, а на смену ей пришла невероятная злость.       Чонгук уже не мог усидеть на месте и намеревался подойди к Тэхёну. Так хотелось, что внутри все скручивалось от желания, но поднявшись, ноги предательски задрожали не позволяя с места двинуться. – Чонгук! – обеспокоенный отец подскочил, придерживая сына, у которого взгляд помутнел. Альфа головой тряс, отгоняя внезапный приступ боли. – Чонгук, что с тобой? Слышишь? – Всё в порядке, голова закружилась, – сглотнув Чонгук посмотрел на отца, слабо улыбаясь ему. Он и сам не понимал откуда появилась слабость. – Что это с ним? – голос сзади отвлёк от мыслей. Направив взгляд на Тэхёна, Чонгук замер. Ким уже уверенно стоял на ногах, словно вообще не было никакой процедуры. Васильковые глаза от злости пылали, а запах становился сильнее с каждой секундой. Делаясь настолько приторно сладким, что оседал у каждого на языке.       Каждый альфа находившийся здесь чувствовал желание, от накатившей волны течки омеги. – Тэхён? – подойдя к сыну, Чанёль хотел уже дотронутся до него, но тот отшатнулся, с яростью смотря на собственного отца. – Не трогай, – прошипел омега, а отец, опустив руку, растерялся.       В зале все же был его истинный.