В холодной ненависти и пламенной любви

                   На улице стояла жара, солнце нещадно палило, от чего цветы вяли, а животные, вынужденные целые дни проводить у источников, мучились. Солнечные лучи пробирались в новые покои, что были чуть побольше Тэхёновых.       Сам омега, лежа на софе, наслаждался одиночеством, которое проводил с пользой. Пока Чонгук и отец обсуждали дела королевств, которые послужат лишь пользой для народа, Тэхён читал недавно найденную книгу, которая сильно ему полюбилась. На открытых участках кожи игрались солнечные лучи, пригревая её. Было слишком жарко, даже в лёгком одеянии Кима.       Васильковые глаза бегали по строчкам романа, а пальцы, еле касаясь, перелистывали страницы. Тэхён с жадностью дочитывал книгу, которая никак не хотела отпускать его внимание. Отвлекался от всего, что происходило в реальности.       За чтением он даже не услышал, как дверь отворилась, а в покоях вновь повеял запах винограда. Альфа со стороны наблюдал за Тэхёном, который никак не отрывался от книги. Чонгук лишь хмыкнул. Стоя около дверей уже минут двадцать, он не выдержал, тихой поступью подошел к омеге со спины и уложил ладони на плечи, которые в тот же миг напряглись, а взор любимых глаз наконец был переведён на альфу.       Так то лучше. – Что же ты такое читаешь, раз даже моего прихода не заметил? – опустив корпус, Чонгук уткнулся в макушку носом, глубоко вдохнув сладкий аромат. От наслаждения даже глаза прикрылись невольно. – Новый роман. Чимин привез мне из города, – сильные руки спустились к локтям, а поцелуи к шее. – Ну ты чего? – хихикая от щекотки, омега всё же откинул голову, давая больший доступ к шее. Глаза всё так же бегали по строчкам. Омега всё равно пытался дочитать книгу, но мокрые поцелуи, что спускались все ниже, не давали сосредоточиться. Сердце в груди участило свой ритм, отзываясь на столь трепетные касания. – Ничего. Просто очень соскучился по своему омеге, – улыбаясь, Чонгук забрал из рук книгу, откладывая её. Альфа мягко сминал чужие губы, порываясь углубить поцелуй, от которого всё внутри сворачивалось в тугой узел.       Поцелуй был страстным и жадным,словно передавал все помыслы хозяина. Чонгук, даже за тот промежуток времени, что отсутствовал, успел соскучиться по ласкам, не в силах ими не насытиться. Они виделись утром. Перед уходом альфа успел поцеловать светлую макушку спящего Тэхёна и поспешно отправился на встречу с королём.       Она, конечно же, прошла успешно. Только вот в голове прочно засел его любимый василёк, который нежился в постели, а по коже его гуляли солнечные лучи. Он так и горел соблазном вернуться обратно в комнату, сгрести Тэхёна в объятия и целовать, целовать, целовать до потери пульса.       Именно поэтому альфа кажется сейчас таким ненасытным, будто они год в разлуке пробыли. Чонгук требует взамен давать то, что отдаёт. И Тэхён дарит это альфе, от чего Гуку сносит крышу. Он наслаждается каждым ответным поцелуем, а прикосновение мягких и красивых пальцев сводят с ума. Они кажутся такими трепетными, будто Тэхён трогает что-то неимоверно ценное. И Чонгук не догадывается, что для принца он и правда ценнее всего, что есть на свете.       Чон сладко целует губы любимого, не в силах оторваться. Чувствует, как сгустился аромат карамели, от чего внутри все скручивается и немного тянет. Тэхён корпусом развернулся к альфе, поднимаясь на колени и обнимая мужчину, притягивая за плечи и углубляя поцелуй. Они дарят друг другу нежность, которая так и рвалась из глубин сердца. Она бьёт через края и никак утихнуть не может. Ей наконец-то дали волю и она, словно хозяйка, отныне будет распоряжаться жизнями двух влюбленных, которые вкусив однажды сладкий плод, никогда не смогут остановиться.       Чонгук целует, оттягивая нижнюю губу, а Тэхён задыхается в этот момент, мычит, но отстраниться не может. Ему кислород не так нужен. Не важен. Главное, чтобы Чонгук продолжал так же нежно целовать, не выпуская из сильных рук. Иначе Тэхён точно с ума сойдет. – Мой маленький Василёк, – шепчет в самые губы, смотря на лицо, на ресницы, что трепещут, словно крылья бабочки. – Незаменимый никем. Прекрасней тебя никого я не встречал на свете этом.       Сердце Тэхёна с каждым нашептываемым словом сильнее ускоряется, бьётся о ребра, грозясь сломать их и выпрыгнуть из груди. Личная сказка кажется до того прекрасной, что Тэхён боится в один день открыть глаза и осознать, что всё это было сном.       Но это не сон. Омега чувствует горячее дыхание, слышит низкий голос, что продолжает шептать комплименты. Вполне осязаемые касания Чонгука и от этого становится легче. Он чувствует, как скользят грубые пальцы по скуле, добираясь до волос, и заправляют золотистый локон за ухо. Чувствует каждый подаренный, трепетный поцелуй. – Мой принц, – Чонгук обнял Тэхёна крепче, а тот уткнулся носом в изгиб шеи, глубоко вдыхая родной аромат. – Гук... – Я так люблю тебя, – васильковые глаза вновь устремляются на альфу, а тот улыбается мягко и ласково. – Не описать словами то, что я чувствую. Так сильно я любил тебя и буду любить. Сам не понимаю, почему прятал свои чувства. Ты такой красивый, до ярких вспышек, любимый. И отныне только мне принадлежишь.       Голос на последних словах понизился, а Тэхён почувствовал, как окончательно потерял рассудок. Альфа поднял Кима на руки, а тот сцепил ноги на пояснице. Руки вновь скользят по тонкой талии. Чонгук присаживается на софу, неотрывно смотря в глубокие глаза, цвета лепестков распустившегося василька. Целует мягкие розоватые губы, спускается к шее, стягивая с плеча мешающую одежду. Бархатная кожа покрывается мурашками, а омега прогибается в спине. Длинные пальцы зарываются в волосы, оттягивая их.       Чонгуку до одури нравится слушать прерывистое дыхание своего мальчика, который мечется и никак не может найти себе опору. Внутри бушует зверь, требует своё заполучить, но альфа усаживает его на цепь. Не для этого готовит. – Мой и только мой. – цедит Чонгук, кончиком носа касаясь плеча, а улыбка растягивается на губах, стоит услышать нетерпеливый стон.       Тэхён уже хотел что-то сказать альфе, поторопить его, ведь терпение совсем не железное и ему свойственно заканчиваться, а сам мужчина может остаться сидеть в коридоре, как вдруг плечо пронизывает острая боль, а с губ вместо слов срывается болезненный вскрик. Пальцы сильнее сжали корни волос, а грудь сильнее прижалась к более сильной и надёжной груди возлюбленного.       Чонгук посильнее сомкнул зубы на нежной коже, слушая приглушенное мычание. Отстранился, зализывая укус, а после, с упоением смотрел на кровоточащий след, оставленный им навечно. Этот след показывал принадлежность омеги лишь одному и не сулил ничего хорошего тому, кто посмеет к этому омеге прикоснуться.       Чонгук смотрел на свою метку, что ласкала взгляд. – Животное. Мог бы и предупредить, – в очередной раз прошипел недовольный Тэхён, прижимаясь лбом к чужому плечу, под едва уловимый смех Чона. – Я думал, ты уже всё понял. – Поганец. – Мой маленький Василёк так ругается. Может ему не нравится мой подарок? – альфа за подбородок поднял красивое лицо, на которое тут же пробрались непослушные солнечные лучи, играясь на медовой коже. – Нравится. Просто теперь тебе придётся каждый день, до последнего твоего вздоха терпеть меня и мой несносный характер. – Я был готов к этому еще тогда, когда ты сам поцеловал меня, а после заставил спрыгнуть с окна, – Чонгук ухмыльнулся, а после провёл пальцем по своей метке, не в силах оторвать от неё взгляд. – Это была вынужденная мера. Чимин бы сам отправил тебя в свободный полет, узнай он о том, что ты тут ошивался и бесстыдно прижимался к наследному принцу. – Ох, как же мне страшно, – наигранно произнёс альфа, укладывая руки на бока Тэхёна,бережно поглаживая их.— Аж коленки трясутся. – Уж поверь. Раз трясутся у его мужа, у тебя определенно будут. – Я уже искренне сочувствую ему, – продолжал спор Чонгук, а Тэхён лишь утробно посмеялся, зачесывая выбившиеся пряди волос.       Место укуса на плече нещадно болело и пульсировало, но Чонгук вовремя унимал боли, а Тэхён наслаждался такой заботой и внимательностью в свою сторону. Ластился к своему альфе, словно зверёк, прижимался ближе и был нежнее обычного.       Разнежился от действий альфы, а после долгожданной метки и вовсе подобрел.       Теперь он доволен и счастлив.                                           ****       Чанёль стоял в главном зале, смотря через огромные окна на ночное небо, усыпанное множеством звёзд. Где-то там, альфа уверен, за ним и его сыном наблюдает человек, которого он любил больше жизни. Который подарил ему такого светлого и маленького кроху, как Тэхён. У которого было мягкое сердце и ласковый взгляд к каждому живому существу. Добрый, отзывчивый и самый прекрасный омега, по которому король безумно скучал. В голове образ и яркая квадратная улыбка, которая передалась и сыну.       Супруг короля даже после смерти приносил счастье, стоило лишь вспомнить светлый и невинный образ. – Дядя Ким? – со стороны вдруг послышался низкий голос молодого альфы. Чанёль оторвался от созерцания звёзд и перевёл взгляд на Чонгука, что недоуменно смотрел на него. – Ох, Чонгук, почему не спишь в такой поздний час? – король всем телом развернулся к подошедшему юноше. Чонгук смотрел на лицо, которое было всё в морщинах от возраста. Улыбка всё так же не теряла своего очарования, а глаза, точно чёрные омуты, сверкали даже ночью. – Хотел бы и вас спросить о том же, дядюшка, – оба усмехнулись, а старший в последний раз бросил взгляд на звёзды, мысленно желая добрых снов покойному мужу. – Всё хорошо? – раздалось со стороны – Да, Чонгук, всё прекрасно. – Вы выглядите таким грустным, – задумчиво произнес Чон, складывая руки. Внутри вдруг возродилась непонятная тревога за дядю. – С Вами точно всё хорошо? Скажите, не скрывайте от меня.       Чанёль вновь усмехнулся порыву младшего и покачал головой. Он, сцепив руки за спиной, тронулся с места, проходя по длинному коридору своего дворца, и молодой альфа долго не стоял. Сразу же двинулся за ним. – Не переживай, сынок, со мной точно всё в порядке. Просто немного загрустил, – Чон промычал в знак ответа, подстраиваясь под шаг старшего. Медленные, размеренные и тихие. – Как там Тэхён? Метка ещё его беспокоит? – Немного, но он виду не подаёт. Даже когда я спрашиваю, он упрямится. Глупый, не понимает, что я переживаю о нём. – Такова уж сущность нашего Тэхёна. Её остаётся лишь принять.. И смириться с тем, что у меня такой упрямый сын. А у тебя такой омега. – Я всё равно люблю его, – с воздыханием ответил Чонгук, сцепив так же, как и старший, руки за спиной. – Уже привык к его капризам, даже и не замечаю их. – Это правильно. А-то он замучает тебя, – Чонгук лишь широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. – И всё же я очень рад, что именно ты достался в пару моему сыну.       Оба остановились где-то в середине коридора. Чанёль уложил руку на плечо младшего, отчего тот притормозил. – Ты хороший человек, Чонгук. Как бы вы не ругались и не строили раньше козни друг другу, ты – самая лучшая партия для моего Тэхёна. – Я правда благодарен, что Вы так считаете. Я немного переживал, что Вы не примите меня, – смущенно выговорил Чон, чуть кланяясь королю. Ким пару раз похлопал альфу по плечу, улыбаясь. – Я тебе доверяю, как никому другому не доверял. Не могу представить Тэ с кем-то, помимо тебя. – Потому что я больше подхожу ему? – поинтересовался Чонгук. – Потому что его жених точно бы сбежал от него на следующий же день.       Чонгук чуть растерялся, а после, когда до него дошёл смысл сказанных слов, оба заливисто рассмеялись, смотря друг другу в глаза. – А так же потому, что Тэхёну с тобой спокойнее. Он тебе тоже доверяет. И доверял до этого, каким бы холодным себя не показывал, – старший тяжело вздохнул, убирая руку с широкого плеча. – Помню, когда Тэ был маленький, он от меня узнал, что к нам приедете вы. Чета Чон. Это была первая поездка твоего папы к нам с тобой. Лица Тэхёна я не забуду. Он тогда фыркнул, нахмурил брови и, развернувшись, ушёл к няне в комнату. Он там проживал до совершеннолетия, – объяснил тут же Ким, когда поймал вопросительный взгляд. – Я думал, он снова начнёт показывать характер, а когда пришёл к нему, чтобы договориться, то...       Альфа вдруг смолк, а Чонгук терпеливо стоял и слушал, хотя очень хотелось поинтересоваться, что же было дальше. – То увидел моего сына, который стоял около своих нарядов и примерял на себя каждый. Он тогда невероятно утомил госпожу Мин. Она помогала ему подбирать наряд к вашему приезду, а Тэхён все воротил носик и говорил, что не подходит, а что вообще стоит выкинуть.       Губы Чона растянулись в широкой и яркой улыбке, когда фантазия подбросила картинки того, как маленький, совсем крошка, Тэхён старательно выбирал наряды к его приезду. – Я сказал ему о твоём приезде. И хотя при мне он начал возмущаться, в комнате, наедине с собой, готовился к приезду альфы, которого очень хотел увидеть. – Неожиданно, – усмехнулся Чонгук, устремляя взгляд на дальнюю дверь, где тихо дремал его родитель. – Но очень приятно. Не знал, что он так готовился, хотя сам при первой встрече начал оскорблять меня. – Думаю, он так выражал своё гостеприимство. – Верю. «Уезжай из моего дома, заносчивый альфа» – весьма гостеприимно с его стороны. – Как бы он тебе не грубил и не скалился, думаю в глубине души он привязывался к тебе, а его омега уже приняла тебя как своего альфу. Просто ненависть, которую он уже привык обнажать, не давала ему признаться в этом.       Мысли Чонгука во многом были схожи с мыслями старшего дяди. Потому что и у него было так же.       Альфа в детстве всегда задирал Тэхёна, но тайно оберегал его, когда тот сбегал куда-то или в одиночестве гулял слишком далеко от дворца. Его внутренняя сущность переживала об омеге, а так, он яро не хотел показывать свою заботу. Его ненависть и злоба перекрывали доброту, и, когда Чонгук пытался помочь, делал только хуже. После стольких грубых ошибок, омега перестал воспринимать его, а Чонгуку пришлось смириться с этим.       «Наверное, не суждено.» – думал тогда Чон, решив окончательно свернуть на дорогу, по которой шёл всю жизнь. Пока в один день судьба окончательно не связала их и не указала на истинные чувства, которые они спрятали и которые пылились, ожидая своего часа.       И вот сейчас они вырвались наружу, сильные, укреплённые годами и временем. Они растут с каждой секундой, превращаясь в такой красивый цветок, какой свет не видел.       Чонгук тихо прошёл в их покои. Вокруг темнота, нарушаемая светом Луны, что проскользнула через открытые окна. Её яркий свет скользил по мягким чертам омеги, который укутался в покрывало и мирно спал, так и не дождавшись своего альфу. Сон оказался гораздо сильнее и окутал сладкой негой Тэхёна, обещая показать самые лучшие и сладкие сны.       Альфа смотрел на своего омегу и никак не мог налюбоваться. Пальцем оглаживал кожу на щеках, поправлял волосы. Смотрел, как дрожат во сне ресницы, и чувствовал, что в груди всё покрывается приятной теплотой.       Этот омега связан с ним чувствами, телом и душой. Он не сможет уже представить свою жизнь без Тэхёна, как Тэхён не сможет без Чонгука.