Тропой кровавых перьев

      Стоило лишь гадать, какую цель закладывал Данзо в сию аудиенцию. И странным было то, что организована она была практически перед самой миссией. Но… Шимура же ведь не должен обо всем знать? Ведь Сарутоби-сама говорил, что поручаемое Шисуи секретное задание — дело только самого Учихи и, непосредственно, хокаге. Никого более, кроме них двоих. Хотя… когда это Данзо чего-то не знал?       Шисуи не особо приветливо окинул взглядом то место, куда его привели. Кругом одинокая пустошь, обрамленная с одной стороны обрывом, а с другой — храмом, построенным в скале: Шисуи безэмоционально одарил взглядом многоликие статуи и вновь посмотрел на стоящего впереди главу Корня, по левую руку от которого находился неизвестный шиноби в кошачьей маске.       Вся атмосфера… интуитивно воспринималась не особо дружелюбной, как бы джоунин не настраивал себя, что все в порядке, что Шимура как всегда в своем репертуаре — что избранное время встречи лишь просто совпадение.       — Ты же понимаешь, Шисуи, почему ты здесь? — внезапно раздался голос Данзо на учтивое приветствие, прозвучавшее сразу, как только джоунин оказался здесь.       — Есть несколько предположений, но гадать сейчас о них — не имеет смысла, — отчего-то хотелось быть в данную минуту смертельно прямым и честным. Неужели это так действует единственное понимание, что это последние часы в Конохе? Что дальше миссия и новая жизнь в Кумогакуре?       — Ты прав, Шисуи, это только отнимает время, — сколько бы сил не приходилось прилагать, но по выражению лица Шимуры, пожалуй, самого скрытого старейшины Конохи, было сложно что-либо уловить. Лишь холодная и непроницаемая маска — и то та, что скрыта наполовину бинтами. — Мне известно все о твоей миссии. И, надеюсь, ты понимаешь, что ее абсурдность заключается в том, что Сарутоби намерен безвозмездно отдать Облаку Манегеке шаринган…       Такое откровение… вполне может убить, если не готов к нему изначально. Если вообще никогда не допускал мысли об этом. Однако если в твоем разуме мелькала хотя бы тень этого, то… все уже и не так плохо? Ведь так? По крайней мере, так кажется…       — Мне непозволительно обсуждать и осуждать решения хокаге-сама, — безропотный ответ верного власти джоунина. Но таким был Шисуи, и его искренность всегда вылезала тогда, когда он оказывался застигнутым, даже и на какую-то долю, врасплох.       — Но зато мне позволительно. И я считаю, что Сарутоби ошибся. Причем не единожды.       Кулаки Шисуи рефлекторно сжались — снова намеки на подпольничество Учих. Данзо же не верит, что клан можно направить на истинный путь — путь мира. Но у кучерявого снова сейчас что-то доказывать почему-то не было ни сил, ни желания… Наверное, нужно было себя хоть как-то заставить выспаться сегодня ночью. Тогда бы и самочувствие было бы иным.       Внезапно шаги: Шимура двинулся вперед неспешно, тихо, выдерживая устную паузу, наделенную одному ему известными драматическими смыслами. Размышлять о них сейчас вообще не получалось — голова перегружена предстоящей миссией, кланом Учиха и той ситуацией с Данзо, которая вырисовывалась в данную минуту. Хотелось больше ясности и четкости хотя бы в последнем.       — На мой взгляд, — Данзо вдруг остановился в шаге от джоунина, — Хирузену стоило выбрать кого-то другого, а не тебя…       Резко удар: Учиху согнуло пополам от кулака под дых. И прежде, чем мозг Шисуи нашел ответ на два главных вопроса — «Это бил Шимура?» и «У этого старика настолько сильный удар?» — кулак главы Корня уже пришелся в самую челюсть парня. И джоунин отлетел бы на несколько метров назад, едва успев активировав Мангеке, однако цепкие пальцы старца грубо ухватили за вьющиеся волосы. А затем…       …решительно и хладнокровно вырвали правый глаз.       Крик боли остро зазвенел в ушах, словно оглушая не только снаружи, но и изнутри — поддавшись не пойми какому импульсу, Шисуи смог отскочить назад, схватившись рукой за собственную, теперь уже пустую глазницу. Горячая вязкая кровь багряной рекой потекла по бледной щеке, пачкая скулу, губы, подбородок… И по воле страха Учиха поднял свой уцелевший глаз на того, кто в один момент из союзника превратился в самого опасного человека — Данзо.       — Шисуи, твои глаза должны принадлежать только Конохе!       Чужая фраза дала лишь единственное понимание — шанс спастись может быть, если… не вступать в бой.       Бегство. В данном случае это показатель не трусости, а благоразумия и хорошей смекалки. Телесное мерцание заискрило в воздухе, перенося Учиху в лес неподалеку. Но прежде он все-таки успел расслышать, как Шимура произнес одно единственное слово: «Абураме». Однако задаваться вопросом, что бы это могло значить, пришлось недолго — почти сразу джоунин поучаствовал на шее жжение. Хлопок по коже — раздавленный жук на ладони.       Нетрудно догадаться, что насекомое ядовито, и, вероятно, уже пустило свои отравляющие вещества в кровь беглеца. И гадко Шисуи от того, что двигаться сейчас приходится много — от этого яд быстрее распространяется по организму.       Сколько еще времени в запасе? Пять минут? Это чертовски мало, чтобы добраться до деревни! Кругом лес, который еще стоит преодолеть! Даже Шуншином быстро не получится! Нужно время!       Тело Шисуи рухнуло на какой-то опушке обрыва возле водопада. Перед глазом рябило и темнело, в голове стучало и бомбило, в ушах звенело и тукало. Однако сквозь весь этот хаос не подводило только одно — чувство шиноби, позволяющее обнаруживать тех, кто рядом: отряд невесть откуда взявшихся ниндзя Корня во главе с тем самым Абураме…       Хотя… совершенно ясно, как они вычислили, где находится Учиха — наверняка, по какому-нибудь секрету, что выделяют самки жуков, и тут, видимо, не важно, оказываются они раздавленными или нет.       Правда, это сейчас уже занимало мозг не особо. Единственная звучно шелестящая мысль, что скрежетом стекла раздавалась в голове Шисуи: «Я сейчас умру?»       Горячо.       Страшно.       И… на самом деле, трудно осязаемо. Какой бы красочной и яркой ни была бы эта мысль, она казалась безумно сюрреалистичной. Ведь у Учихи миссия — стать изгоем Конохи! Ведь у Шисуи идея — помирить клан и деревню. Ведь у джоунина мечта — обрести счастье для себя и окружающих…       Так неужели… этому никогда не суждено сбыться? А все из-за каких-то недоверий и личных амбиций власть имущих?       Сложно говорить, насколько здравым было решение, что посетило отъезжающий рассудок Учихи, но… ему хватило смелости или же отчаяния сделать резкие и стремительные шаги к обрыву, в одночасье посвятив себя пропасти… водопаду…       Удар о воду оказался жестким, сковывающим все тело и выбивающий весь воздух из легких. Потемнело не только в глазу, но и сознание окончательно погрузилось во мрак.