Тропой кровавых перьев

      Она сидела на холодных камнях побережья, прислонившись спиной к скале, тянущейся вверх к небу. Обняв собственные колени, Шима уперлась в них лбом, пытаясь сдержать дрожь в теле — вода реки была слишком холодной. Лишь бы не заболеть после такого «купания».       — Пока никого нет, — периодически раздавался голос девочки рядом, что внимательно бдила окружающую местность, лишь иногда поглядывая на недвижно лежащего Учиху и сидящую рядом с ним альбиноску.       Девушку же знобило уже так сильно, что… Во-первых, в душе нарастало жгучее негодование в отношении стихии воды — с ней никогда контакт не получался, от нее всегда было много вреда. А, во-вторых… непонятные сомнения шевелились в мозгу: «Быть может, меня знобит от… яда? А если мой иммунитет уже не работает?» Шима чуть приподняла голову, взглянув на кучерявого шиноби рядом — неужели, желая его вылечить, она подцепила от него заразу? Стоит ли вообще спасение утопающего всего этого?       Девушка едва качнула головой: нет, не стоит. Ведь есть еще куча других вариантов, как… выбраться отсюда. Поэтому жертвовать собой, своим здоровьем и вовсе необязательно. Альбиноска чуть прикусила нижнюю губу.       Этот Шимура Данзо напал не только на нее, но и на этого кучерявого джоунина…       Но с какой целью? Быть может, в голове этого старикашки существуют некоторые планы, в которых существование парочки, состоящей из Энага и Учиха просто не существует?       Кривая усмешка: девушка запустила пятерню в собственные волосы в утешающем жесте. Надо же… ее хотели убить. Коноховцы. Нет, это все вполне логично, ведь она из Облака, но… в то же время, безумно иррационально.       «Шимура Данзо».       Взгляд вновь коснулся кучерявого парня, задержался, ловя едва заметное движение грудной клетки — дышит. Женские холодные пальцы едва касаются ворота мужской водолазки, чуть отворачивая ткань: ядовитые черные полосы уже отступают от шеи, проходят. Антидот действует как-никак.       «Чтобы ты не придумал, Данзо, я… — внезапно рождаются мысли в светловолосой голове, — …лично познакомлю тебя с одним важным жизненным правилом: враг моего врага — мой друг».       — Шима! — внезапно веселый восклик шепота: девочка резво запрыгала на месте, пальцем указывая куда-то вверх в сторону скалы.       Пришлось напрячь глаза, чтобы разглядеть в воздухе неспешно качающееся и опускающееся небольшое белое перо. Когда оно спустя пару минут достигло земли, воздух на его месте заискрил и потемнел: показался женский силуэт.       — Я… — тут же произнесла появившаяся куноичи — на вид ей было лет тридцать пять, но, не смотря на это, ее длинные белые волосы, спадающие по плечам, не казались седыми, скорее, они были такими светлыми от природы, и в них также украшение, но из трех перьев, — убила шиноби Корня — тех, кто напали на нас и на него, — женщина кратко кивнула на лежащего Учиху. — А кого не смогла — направила на ложный путь. Поэтому у нас есть немного времени, чтобы замести свои следы, — договорив, особа заметила на собственной руке кровь и тут же вытерла ее о свое светлое пончо, и без того немного замаранное свежими алыми пятнами битвы. Деловито смахнула пряди собственных волос, немного попавших в глаза, открыв свой строгий взгляд темно-бордовых очей и красную нарисованную точку меж светлых бровей. — Так… каким будет наш следующий шаг?       — Не умереть, — зловеще хохотнула девочка, коварно потирая руки.       Шима едва улыбнулась, но эта улыбка казалась безумно вымученной и уставшей. Холод и мандраж все еще не отпускали.       — Где четвертая? — ее серьезный взгляд коснулся женщины.       — Осталась в Конохе, — пожала плечами та. — Сама же помнишь: на сегодняшнее утро намечена аудиенция у хокаге. Сарутоби должен был представить того, кто сопроводит тебя до Кумогакуре. Четвертая встретится с Хирузеном и заодно расскажет ему, что случилось — сообщит обо всем этом вероломном нападении прихвостней Данзо…       — Я уже… — внезапно Шима двигается вперед, пытаясь подняться, держится руками за угловатые выступы скалы, — …не доверяю хокаге. Уговор был следующий: о просьбе сопроводить меня до Облака знают лишь трое — я, Хирузен и сопровождающий шиноби. А по факту, что имеем? Этот Данзо со своими ниндзя напал прямо почти средь бела дня — на ярмарке, едва ли не у всех на глазах. Едва ли! Да, его приспешники сделали все прекрасно, так, что о пропаже четырех человек в заметных белых одеждах никто не и не спохватился!..       — Считаешь… что все подстроено?.. — совсем нерешительная интонация женщины. — Думаешь, Шимура и Сарутоби в сговоре? Раз никто не заметил нападения и нашей пропажи…       — Я не знаю, что думать, — тяжелый выдох: Шима качает головой, устало закрывает глаза. — Знаю лишь то, что мое положение во всей этой истории крайне щекотливое. Не понимаю, кому верить, — вымученно опускает голову. Глядя себе под ноги, обхватывает собственные плечи. — Но во всяком случае, пускай четвертая встретится с хокаге: узнаем, что он скажет и сделает. Ну, а мы… Некогда ждать и надеяться. Мне нужен был защитник, — обращает взгляд к Учихе, — попался вот этот, значит, будет он. Надеюсь, этот джоунин быстро поправится, — внезапно хитро улыбается, посмотрев на женщину: — К тому же… коноховцы так сильно пекутся о каждом Кеккей генкай своей деревни, поэтому… этот Учиха послужит мне хорошим заложником…       Третья довольно усмехнулась в ответ и сделала шаг вперед. Дотронулась до мокрого хаори Шимы:       — Снимай — ты уже вся продрогла, — забота в голосе. — Я отдам тебе свое пончо, — внезапно смотрит на кровавые пятна на собственной одежде. — Отдашь его в ближайшей деревне где остановишься в стирку.       В ответ кислая мина на лице Шимы:       — Вечно сбагриваешь мне свои вещи во имя заботы, но по факту просто не хочешь ухаживать за ними сама…       — Я, конечно, извиняюсь, — вдруг подал голос ребенок, прерывая еще не начавшуюся оправдательную реплику женщины, — но что будем делать сейчас с ним? — девочка ткнула пальцем в джоунина. — Надо его куда-то спрятать! И нам самим спрятаться! Ведь третья уничтожила не всех шиноби Корня — остальные всяко сейчас ищут нас!              

***

                    Это все казалось, чем-то… иллюзорным.       Да. Осознание того, что все это чей-то мираж или, возможно, даже гензюцу, пришло в едва сросшееся сознание почти сразу. И эмоции от этого были крайне противоречивыми: с одной стороны, Шисуи был рад, что в своем разбитом и буквально уничтоженном сознании, во всей этой боли разума и тела в его голову приходят самые дельные соображения; а с другой — тот, кто применил это гензюцу, вполне вероятно является достаточно сильным шиноби, с которым справиться будет не так уж и просто…       Учиха неотрывно смотрел в строгое лицо Второго хокаге, с каждой секундой подмечая, несмотря на весь окружающий мрак, аккуратные черты легендарного шиноби: не шибко длинные белые волосы, едва обрамляющие лицо; темно-бордовые глаза с решительным, но таким сдержанным взглядом; вертикальные алые отметины, спускающиеся по бледным щекам; небольшие губы; острый подбородок.       Сенджу Тобирама казался предельно реалистичным. Живым. Материальным.       Хотя и в любой иллюзии можно найти изъян — то, что наведет на мысль, что это мираж. Но здесь же… такого не было. Второй хокаге был чертовски физическим. В то же время… может быть, его такая безупречность и есть упущение того, кто всю эту иллюзию создал? Ведь Тобирама-сама давно мертв. Он не может быть сейчас таким живым и предельно ощутимым.       Черный взгляд Шисуи вновь опустился на протянутую ладонь хокаге.       «Это уловка… удочка, которую закинул хозяин гензюцу. Но я не поведусь на эту приманку», — Учиха чуть сжал губы.       — Простите, хокаге-сама, — улыбнулся, чуть мотнув головой, едва ли не подняв руки в капитулирующем жесте. — Это слишком большая честь для меня — прикасаться к такому герою, как Вы…       Сделал усилие, чтобы подняться, но… внезапно слабость обрушилась на плечи с особой силой, так, что аж ноги подкосились, и джоунин грохнулся на каменные плиты. Прежняя адская боль, расщепляющая сознание, мерзко лизнула мозг парня — оставалось лишь хвататься за собственный череп руками, желая хоть как-то удержать в пальцах то, что распадается на тысячи мелких кусков.       …Но резко легкий толчок в грудь, и что-то дернуло наверх — Учиха не сразу осознал, что крепкая рука хокаге схватила его за грудки, грубо и решительно дернув вверх, поставив на ноги. Понял это тогда, когда через мгновение… боль в голове отступила. И вновь склеивая своим отступлением разбитый разум, даруя четкость в визуальном восприятии мира, ощущением физической силы собственного тела. Правда… решительность мельтешила где-то на задворках мыслей Шисуи: парень был предельно напряжен, вглядываясь в иллюзию хокаге, что все еще держала его в своих руках. Ведь любое движение, поступок, действие может спровоцировать более серьезные импульсы со стороны хозяина этого гензюцу. И тогда…       Да, быть может, это только внешне Тобирама-сама такой реалистичный — его способности здесь могут быть не такими крутыми. Хотя… что, если этот Сенджу также силен, как был и при жизни? И если это действительно так, то в схватке с ним вряд ли получится остаться в живых. Оставалось только сосредоточенно вглядываться в молчаливого и такого сурового хокаге, предвкушая или же опасаясь его следующего шага. Поэтому даже шутить далее не хотелось. «Вот бы этот Сенджу стоял так и больше никогда бы не двигался. Максимум — отпустил бы…».       — Шима, довольно! — Шисуи внезапно слышит незнакомый женский голос за своей спиной. — Своими поступками ты гневаешь нашего Повелителя: приводишь сюда не пойми кого и тратишь Его энергию на…       — Майна, — негромко изрекает хокаге своим низким тембром. И Учиха видит, как строгий взгляд темно-бордовых глаз Сенджу несколько лениво скользит за его плечо. Уже чувствует, как чужие пальцы, сжимающие его водолазку на груди, отпускают ткань.       Тобирама отступает на шаг лишь для того, чтобы обойти джоунина. И остается только следовать за ним взглядом, чтобы понять… хотя бы на минамалках разобраться в том, что тут происходит, оценить опасность.       — Во всяком случае, — деловито изрекает Сенджу, направляясь к… девушке в белом кимоно, что украшали серебристые отвороты на воротнике и манжетах, — ты же договоришься обо всем с Повелителем? И он будет уже не так уж и сильно злиться…       Странное напряжение окружающей атмосферы Шисуи, казалось, ловил словно собственной кожей. Сжимал кулаки и губы не то от боли в теле, не то от царивших разборок… он сам и не знал. Но точно не отводил своего цепкого взгляда с хокаге и…       Незнакомка, что так внезапно появилась, казалась чуть старше Шисуи. Она была высокой и изящной, несмотря на то, что «изюминкой» ее лица был не особо привлекательный нос, с горбинкой. Хотя из-за яркого макияжа — красных стрелок и двух нарисованных алых точек под глазами — эта ее особенность не сильно бросалась в глаза. Правда, вероятно, от этого отвлекал и пирсинг — серебристая цепочка, тянущаяся от носа к левому уху девушки.       Эта Майна внимательно следила своими твердыми темно-бордовыми глазами за приближающимся Сенджу. И, словно выказывая свое недовольно чужим поступком, резким движением поправила пряди светлых волос, выскользнувших из собранной прически: в тусклом свете огоньков сверкнули металлические острые накладки на ее безымянном пальце и мизинце.        — …и тогда объяснишь Повелителю, — продолжал Второй хокаге, — все ситуацию как надо. Ты ведь его любимица: думаю, он займет на твою сторону.       — Ты переходишь все границы, Шима, — недовольно шипит альбиноска. Но тут внезапно смотрит на Шисуи. — А ты, Учиха… будь добр, никому не говори об этом месте, а лучше… просто забудь, — внезапно щелкнула пальцами.       И картинка… треснула.