Тропой кровавых перьев

      Треск разведенного костра раздавался чуть ярче, чем шумящий на входе в эту пещеру дождь.       Шима испытывала смешанные ощущения — вроде бы нужно радоваться, что удалось найти неприметное укрытие, спасающее от непогоды, но в то же время… раздражало, что сейчас невозможно было двигаться прочь из Конохи: буря, неважное личное самочувствие и… балласт в виде все еще не пришедшего в себя Учихи.       Девушка недовольно фыркнула — парень отвергает всякую ее помощь в том самом секретном гроте ее клана: «Это слишком большая честь для меня прикасаться к такому герою, как Вы…». Дурак! Не понимает, что это все на его благо! Даже этот облик знакомого ему хокаге! Ведь вряд ли джоунин будет доверять первому встречному-поперечному. А тут целый живой Второй хокаге! Ну что еще нужно для обретения сердца верного Листу шиноби?       Альбиноска, глядя на согревающий огонь перед собой, находилась сейчас в двух плоскостях — здесь, в этой пещере, и в том другом мире, который целиком и полностью принадлежит ее клану.       Тяжелый выдох: Майна… опять она… Не то, что все портит, а появляется не всегда тогда, когда это действительно надо. И вновь со своими нравоучениями. Щелчок ее пальцев в том другом мире, и Шима, будучи там, оборачивается — Шисуи уже и след простыл.       — Снова будешь читать нотации? — лепечет легендарный шиноби. — Если да, то делай это как Верховная жрица, а не как…       — К чему этот маскарад, м? — Майна с недовольным лицом прикасается к меховому воротнику хокаге. — Ты ведь далеко не Сенджу Тобирама. Иначе бы не ходила до сих пор в генинах.       Вялый смех в ответ — «хокаге» уводит взгляд в сторону:       — Да, я генин. Да, я не владею элементарными техниками, но… — чуть замирает, вглядываясь в попарные огоньки кругом, — …я в состоянии создавать новые техники, которые могу использовать.       — Запретные, — недовольно рядом. — Знаешь, Шима, я уже говорила тебе, насколько они опасны. И знаю, что ты используешь одну из них прямо сейчас. Поэтому… не надейся, что направлю тебе подмогу. Раз такая умная и самостоятельная, то доберешься до Облака своими силами. И… учти, что сегодня полнолуние, поэтому следующие две недели будут для тебя ужасными.       Вновь щелчок пальцев.       Треск разведенного огня раздавался чуть ярче, чем шумящий на входе в эту пещеру дождь.       Шима задумчиво коснулась пальцами украшения в своих волосах — одного из двух белых перьев — пера Майны. Грустно хмыкнула.       Вдруг… едва уловимое, «легкое» кряхтение: Шисуи. Альбиноска резко обращает взгляд к парню — он ворочается, постепенно приходя в себя. Скоро должен. Ведь уже прошли почти сутки.       Альбиноска кутается в теплое окровавленное пончо — дрожь и холод уже отступили: «Значит, все-таки не яд, а просто… холодная река». Тихо радуется, что иммунитет Повелителя ко всему такому действует, и человеческий организм быстро восстанавливается. Определенно, это успех и реверанс в сторону Великого и Ужасного за то, что… обладает такой особенностью и щедро делится с ней…       Девушка смотрит на вход в пещеру, который едва виднеется за каймой света костра: первая и третья наверняка прячутся где-то снаружи, охраняя вход в укрытие. А, возможно, кто-то из них направился к четвертой, чтобы выведать что-то в отношении Сарутоби-сама или же нападения Данзо…       Вновь легкое кряхтение: Шисуи едва ворочается. Наверняка, уже видит какие-то тревожащие сны, пока его организм пытается справиться с ядом. Да, ему сейчас непросто, несмотря на антидот.       «Этот парень мне нужен живым…».       Внезапно Шима распахивает глаза: ее осеняет. Подорвавшись с земли, тихо, но стремительно подходит к джоунину, опускается рядом с ним на колени. Смотрит на его бледное лицо, едва морщащееся от неизвестных образов, замечает испарину на лбу и разлохмаченные черные кучерявые волосы. «Он нужен мне как никто другой», — внутренний голос девушки вновь повторяет жгучую мысль.       Особа уже задирает рукав своего пончо, оголяя татуированный узор на запястье:       — Фууиндзюцу, — тихо шепчет, и в тот же момент рядом в легком, едва уловимом дыме появляется коробка. Девушка почти беззвучно открывает ее, вызволяя мягкую подушку — аккуратно приподняв голову Шисуи, подкладывает предмет под нее. Далее достает из коробки одеяло — накрывает им шиноби.       Ведь охранник должен быть отдохнувшим, ведь так?              

***

                    Символ месяца, направившего свою пару остриев влево, красной краской красовался на женском лбу.       Несмотря на свой шестидесятилетний возраст, четвертая была еще способной быть ниндзя — во всех смыслах этого слова: ментально, физически.       Ее стройный белый силуэт с длинным низким хвостиком волос, подвязанным ниткой из четырех таких же светлых перьев, умело прятался в тени меж рядом стоящих зданий. Цепкий взгляд темно-бордовых женских глаз был устремлен в небо: женщина следила взором и слухом, жадно поглощая всякую подсказку — ловила каждое движение парящих в небе птиц и любой существующий их восклик, так как пернатые — главные слуги ее клана. Нужно лишь знать их язык. А это — одно из важнейших умений Энага.       Крылатые прозорливые, умные создания — подмечая в Конохе выстроенные ловушки и передвижения шиноби Корня, не меняя частоты своего пения, транслировали вслух все то, что видели. Ведь альбиноске полагаться только на собственные перья, которые она разбросала за последние два дня пребывания в Конохе, было не слишком-то и практично. Да, ее перья прекрасно собирают и передают информацию о том, что происходит вокруг. Сохраненная в них чакра способна жить собственной жизнью, изучая окружающее пространство — но… опытный и знающий враг вполне сможет воздействовать на перо так, что оно станет транслировать искаженную реальность. А сейчас вестись на чью-то уловку совсем не выгодно.       Едва улыбается: ее ищут. Всеми доступными коноховцам способами. Даже жуков Абураме подключили, но… многие птицы питаются насекомыми.       Четвертая слышит восторженное пение крылатых, радующихся в небе — ликуют скоплению пищи возле резиденции хокаге, главных ворот и еще в парочке мест. «Видимо, сегодня Абураме будут слишком печалиться об утрате большого количества жуков», — старушка сдержанно хмыкнула.       Да, не исключена опасность, исходящая от насекомых-индивидуалистов — отбившихся от собственного коллектива… Во-первых, они менее заметны, чем группа букашек, а, во-вторых, могут легко стать меткой обнаружения жертвы, которую они выбрали. Еще, правда, стоит упомянуть о смертельном яде, что таят в себе некоторые особи, но для Энага это не проблема — на этом спасибо генам и чакре их Повелителя.       Четвертая внезапно замирает — ее сердце пропускает удар, легкие не делают вдоха, а в душе… ощущение… Хирузена. Куноичи тут же концентрируется еще больше, подключая к собственному восприятию информацию не только от одного, но и других перьев, что встречаются на пути Сарутоби. Он идет в резиденцию хокаге… «Даже почти не опоздал», — уже хитрая ухмылка красуется на бледном, едва морщинистом лице, ведь в это самое время в кабинете Хирузена должна была состояться официальная тайная встреча Шимы и ее телохранителя.       Но радоваться не стоит — вдруг ловушка? И тут же птичий восклик с неба: словно парочка пернатых подслушала мысли четвертой — нет, Сарутоби действительно направляется в резиденцию… не спеша и пешком…       «Еще за ним следует некий шиноби в кошачьей маске… — щебетали птицы. — Он на расстоянии и прячется в тени: похоже, он охраняет хокаге. И кажется… этот шиноби похож на… твоего родственничка… Энергетика напоминает…».       Старушка нахмурилась, недовольно циклов языком. И уже складывает печати: ветер — почти единственная доступная стихия ее клану. Техник придумывалось куча. И модификаций их было уйма. Так, например, техника шторма удобна, поскольку имеет уровни воздействия — главное, уметь хорошо контролировать собственную чакру, и тогда можно хоть смерч устроить, хоть просто сильный ветер или же незначительное легкое дуновение. И сейчас же…       …много энергии не требовалось: появилось лишь небольшое движение воздуха, что трепало волосы, развешенную на веревках сушащуюся одежду и поднимало юбки женских платьев. Этого достаточно, чтобы переместить перья по Конохе — важно убедиться, что это за тайный прячущийся позади Сарутоби шиноби и какую опасность он может нести. Четвертая вновь замирает, ощущая как одно из ее перемещающихся по воздуху перьев в том районе кем-то удачливо поймано: «Этот шиноби в маске… видит чакру в пере?.. Или чувствует ее?..»       Нужно обладать прекрасными глазами или же сенсорными навыками, чтобы разглядеть и прочувствовать на белых ворсинках незначительное количество сохраняемой энергии. Жаль, что перья не обладают ни глазами ни ушами — ведь так хочется узреть своего врага в лицо.       Однако альбиноска едва ли высокомерно усмехается… Она чувствует, он положил перо в карман набедренной сумки: этот молодой парень лет так двадцати трех не слишком умен, раз не понял, что так теперь не только его перемещения, но и состояние его организма предельно ясно для куноичи.       Энага чуть сжимает кулаки, слишком хорошо ощущая чужую чакру. И… понимает, кому она принадлежит…       Вновь взглянула в небо.       — Это называется «предатель», а не «родственничек», — тихо шепчет. Больше для себя, чем повинуясь желанию поправить неугомонных птиц.       Впрочем, больше ждать нельзя, хокаге уже у себя в кабинете — четвертая чувствует это: несколько перьев залетели в открытые окна. И вновь старушка складывает печати:       — Техника Летящего Бога Ветра, — и в одно мгновение оказывается в кабинете хокаге на том месте, где лежало одно из ее перьев — у окна. Чуть поворачивает голову, глядя на Сарутоби, сидящего в кресле за своим столом.       За последний час в ее разуме было слишком много мыслей. Начиная от самых мрачных, где Данзо и Хирузен главные предатели, и заканчивая тем, что Сарутоби все еще может быть на светлой — ее — стороне.       Глупо надеяться на первые эмоции, что проскользнут на лице старика — он ведь главный ниндзя в Конохе: он слишком хорошо умеет управлять своими чувствами. В них невозможно найти разгадку о его истинных размышлениях. Но… попытать удачу все же хотелось.       Четвертая внимательно смотрела на хокаге — пыталась изобразить на собственной мимике превосходство и в то же время особую расслабленность. Хотя внутри все сжималась от напряжения — рядом сильнейший шиноби… мира, за дверьми — парочка дежурных, а за окном, в кроне дерева напротив — предатель. То, что последний ее уже увидел — ясно слишком отчетливо: четвертая улавливает, что его сердце забилось чуть активнее. Вероятно, он не напал на нее лишь потому, что от самой женщины не последовало активных действий и… Наверняка он ждет реакции хокаге…       — Шима… — чуть хрипловатый голос Сарутоби заставил внутренне вздрогнуть. Беловолосая до этого уже слышала тембр старика, когда в предыдущие разы посещала Коноху, принося тайные донесения о делах Кумогакуре. Но сейчас же… Внутреннее напряжение было непросто сдержать.       Она выдыхает, рисуя на лице смелую улыбку. Нагловато смотрит в глаза хокаге: да, раньше она, как верный подданный, склонялась перед ним, протягивая нужные свитки. Но не в этот раз…       — Не совсем она… — делает шаг, касается стола, едва касаясь, проводит по бумагам пальцами, скользит взглядом по скучным отчетам. — Я лишь ее часть. — однако погружаться в детали техники не было сейчас ни времени, ни настроения. — Есть разговор, хокаге-сама.       — Так что же заставило внучку Второго хокаге появиться… не по ранее обозначенному регламенту, нарушая при этом все акты приличия и рамки субординации? — холодный укол Сарутоби. Этот старик слишком хорош в сокрытии своих эмоции — по его выражению лица ясно лишь то, что он не доволен, к сожалению, необговоренным появлением куноичи, но совершенно не тем, что спровоцировало ее так появиться.       На чьей он стороне? Остается лишь гадать и… рисковать.       — Час назад на Шиму было совершенно нападение, — пожилой альбиноске захотелось хищно улыбнуться: маска Хирузена дала трещену, или он так прекрасно отыгрывает удивление? Его глаза чуть расширились и на грубом морщинистом лице разгладились несколько морщин возле глаз и рта. — На ярмарке, почти у всех на виду. Это были люди Данзо — они пытались отравить ядом жуков, — чуть наклоняется, говорит совсем тихо: — Если бы не физиология Повелителя, то Шима была бы уже мертва, — выпрямляется, глядя на хокаге совсем холодно. — Надеюсь, Вы понимаете, что теперь ни о каких донесениях об Облаке речи и быть не может? Ради Конохи можно было бы рискнуть жизнью, но не тогда, когда сама Коноха хочет тебе ее оборвать…       — Я не понимаю, о чем речь…       — О, правда? Так, может, пригласим сюда Данзо и всем перетрем на троих? — обоворожительная улыбка на морщинистых губах, и четвертая повела плечами. — Лично я готова на любые авантюры — у меня нет того свитка, что Вам нужен, поэтому мне нечего опасаться. Более того, даже не знаю, у какой из трех других частей Шимы он находится… Так что можете даже у Яманака меня попытать…       Молчание. Такое внезапно повисшее. Холодное.       — Я не причастен к нападению… — привычная серость вернулась в мимику Сарутоби: вновь по лицу ничего не понятно.       Четвертая усмехается — все это становится чем-то предельно веселым. Чуть наклоняется, изящно поправив за ухо прядку белых волос:       — Хокаге-сама, помогите, пожалуйста, — поворачивает голову, — кажется, у меня вот здесь на ухе рамен… — вновь смотрит в глаза ниндзя: странный черный блеск промелькнул в чужом взгляде. Но альбиноска старается его скопировать — выпрямляется, складывая руки на груди. — Старшая сестра Шимы крутится в высших кругах Кумогакуре. Вы должны понимать, с кем имеете дело и кого можете потерять…       — Повторяю, я не отдавал приказа…       — Тогда разберитесь в том, почему руки Конохи действует без приказа ее головы, — делать наставления хокаге? Слишком нагло, но по-иному… четвертая не видела другого способа здесь добиться чего-либо. — А я пока останусь в Конохе и понаблюдаю за ходом дел… — внезапно куноичи складывает печати и испаряется — техника Летящего Бога Ветра.       Сарутоби ударяет кулаком о стол, шикает — наконец-то можно дать волю эмоциям? Ведь все идет не по плану…       — Хокаге-сама, — мужской голос за окном: выглядывает кошачья маска, — все в порядке? Нужна ли Вам помощь?       Анбу подоспел тут же, как исчезла женщина. Тяжелый и темный старческий взгляд обратился к тому, кто сегодня нес свой пост по охране хокаге: два молодых глаза выжидающе глядели на Сарутоби в отверстиях маски.       — Какаши… — хрипло и взирая уже на забирающегося в кабинет серебристоволосого шиноби, — найди свиток, доставь его. Или хотя бы выясни, у какой из частей куноичи с геномом Пера он находится. Сейчас та, что видел, была лишь ее частью…       Не нужно было более слов: кунай сверкнул в руке Анбу — порез на пальце:       — Техника призыва!       Белесый дым на полу быстро развивается, открывая взору коричневую приплюснутую морду невысокой собаки.       Какаши бросает цепкий взгляд в сторону окна: на полу лежит небольшое белое перо — точно такое же, какое он подобрал с земли, когда следовал за хокаге. Но вместо того, чтобы взять его, достает то, что было в кармане. Протягивая мопсу:       — Паккун, нужно срочно найти того, кому принадлежит это перо…