Here’s to us//За нас

Пятница, 29 мая. С эскалатора продолжают сходить люди, которые не Майки. Должен существовать закон, запрещающий это, что-то, что требовало бы, чтобы на каждую дюжину незнакомцев в брючных костюмах приходился один парень с растрёпанными волосами. Ничего не оставалось, кроме как ошиваться у таблички прилёт/отлёт, держа в руках букет импульсивно купленных цветов. Нужно было купить ему что-нибудь полезное, вроде солнцезащитного крема или MetroCard, но как я должен был сопротивляться двум дюжинам роз за двенадцать долларов? Мой телефон вибрирует, оповещая о полученном сообщении, и я достаю его, чтобы порверить. Звучит прекрасно, скоро увидимся! Вполне себе типичное сообщение от моего уже-почти парня. Но оно не от моего парня. Я пялюсь на эти слова, а внутри что-то легонько трепещет… — Привет, извините, но вы не видели Чада из корпорации? Лицо Майки, но не на экране моего телефона. Я обхватываю его руками так быстро, что чуть врезаю ему по лицу розами. — Ты здесь! — Я знаю! — Не могу поверить. Ты был в Бостоне, — я сжимаю его сильнее. — Майки! Он кратко, запыхавшись, смеётся. — Длинные две недели. — И не говори, — я отодвигаюсь назад, чтобы взглянуть на него, и его щёки мгновенно становятся розовыми. Я не могу поцеловать его. Майки очень стесняется публичного проявления чувств, и не может быть места более публичного, чем главный терминал Пенсильванского вокзала. Но его пребывание здесь похоже на первые несколько шагов после американских горок, когда твёрдая почва кажется совершенно новой. Хорошо. Это хорошо. Математика работает. Две недели без Майки равняются Я пиздецки рад, что он здесь. Я чувствую всё то, что должен чувствовать. Ничего необычного. Никаких странных или невысказанных вопросов. Ничего, кроме… Будет ли нормально, если мы сегодня вечером встретимся с Беном? Эй, итак, мы встретимся с Беном и купим мороженого. Всё будет в норме. Я даже не переживаю, знаете? Мы поговорим об этом по пути домой на метро, и всё будет обговорено ещё до того, как мы доедем до Колумбус-сёркл.

—

Не беря в расчёт того, что мы проезжаем Колумбус-сёркл, а потом и Линкольн-центр и вот мы уже на семьдесят второй улице, поворачиваем за угол, проходя мимо Citarella, а я до сих пор с ним не поговорил. Не то чтобы я избегал этой темы. Но в метро было слишком много людей, которые, к тому же, и потели, а Майки стоял с широко распахнутыми глазами, да и выглядел крайне расстерянным. А теперь он рассказывал мне о своей поездке с хором в восьмом классе, которая был единственным разом, когда он был в Нью-Йорке. Болтливый Майки, его наиболее редкая и самая очаровательная версия. Я ни за что не сорву это. Я даже не прерываю его, чтобы сказать, что мы дошли до моего здания — я простой достаю свой ключ и засовываю его в замок, пока он говорит. Но в ту же минуту, когда мы остаёмся одни в холле, я так сильно целую его, что его розы выпадают из рук. Я не могу поверить, что он здесь. Настоящий Майки, во всех трёх местах. В Нью-Йорке. В этом здании. Это словно наткнуться на своего учителя по математике в Publix или увидеть залетающую к тебе в окно птицу. То, что я целую Майки в том же помещении, где забираю почту для своего двоюродного дедушки Милтона, кажется научно невозможным. Когда мы наконец отлипаем друг от друга, Майки очаровательно смущён. — Ладненько! — немного отдышавшись, говорю я. — Это и есть холл. Майки подбирает свой букет с пола. — Пока всё хорошо. В лифте мы ведём себя по-нелепому стеснительно друг с другом. Майки каждый раз, увидев собственное отражение в зеркальных стенах лифта, пугался, а я продолжал улыбаться, смотря в телефон и думая о том, что Джесси обычно нет дома в такое время и её не должно быть ещё около часа. И, конечно же, мы не увидимся с Беном до девяти. О чём я расскажу Майки сразу же. На этот раз серьёзно. Я расскажу ему в ту же самую минуту, когда мы будем дома. Лифт останавливается на третьем этаже со характерным звуком, и я беру чемодан Майки. Но, когда моя рука дотрагивается до ручки двери 3A, дверь широко распахивается. — Эй! Прости! — Джесси держит дверь открытой, ослепительно улыбаясь. — Не хочу мешать тебе. Просто оставила свой ноутбук. Я встречаюсь с Намратой и Джулиет, чтобы перекусить. В любом случае, Майки! Привет! Я очень рада, что ты здесь. — Я тоже рад быть здесь, — он смущённо улыбается. — Напомни-ка, когда ты там встречаешься с Беном? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне. Мои внутренности сжимаются. — Э. На самом деле, мы ещё не… Брови Джесси взлетают вверх, самое кристально понятное ? выражение лица. Майки ничего не говорит, даже после её ухода. Он просто следует за мной в квартиру, где я захлопываю дверь слишком громко, а затем нащупываю выключатель. Моё сердце бьётся настолько сильно, что я будто бы могу попробовать его на вкус. — Эй. Итак. Я только хотел тебе рассказать. Он уставился вниз на пол, выражение его лица непроницаемое. Когда он, наконец, говорит, его голос слаб, словно принадлежит призраку. — Ты видишься с Беном этим вечером? — Мы! — быстро поправляю его я. — Господи Иисусе, не то чтобы без тебя. Вот, прости, я не хочу, чтобы ты стоял в фойе, — я слабо смеюсь, разводя руками. — Добро пожаловать в квартиру дяди Милтона. Майки неторопливо кивает. — Хочешь пить? Я мог бы принести тебе воды или, не знаю. Думаю, тут где-то может быть кола… — Я в норме, — он очень очевидно избегает смотреть на меня. — Хорошо, — я пересекаю комнату, усаживаясь на своё любимое место, отодвигаясь, чтобы оставить немного пространства. — Мы можем обсудить это? Он не отвечает, но оставляет свои цветы на столе и садится рядом со мной с идеально прямой спиной. Когда я беру его руку с свою, он не отдёргивает её, но и не прижимается ближе. Ни осталось и следа от его смущённости и мягкости в холле. Я изучаю его профиль. — Майки. Он устремляет взгляд на свои колени. — Так мы встречаемся с Беном. Сегодня вечером. — Я знаю, что это не лучшее время. Просто, завтра днём мы с тобой идём на выступление, затем у Бена запланирован обед с Диланом и Самантой, а потом Марио возвращается после своего отъезда, и ты уезжаешь очень рано в субботу, так что… — Сегодня наиболее подходящий день. Понял. — Встреча будет позже. И мы встречаемся только на десерт, да и я думаю, что тебе понравится место, которое я выбрал, — я сжимаю его руку, но он не поднимает взгляда. Я колеблюсь. — Я просто очень хочу, чтобы вы познакомились, понимаешь? Это важно для меня. Наконец, Майки смотрит мне в глаза. — Почему? — Потому что вы важны мне? Не знаю. Он мой друг, и я хочу, чтобы он познакомился с парнем, который делает мне очень, очень счастливым. Ладно? Его выражение лица смягчается. — Ладно. — Майки Маус, мне так жаль. Мне не стоило вываливать это на тебя в ту же секунду, как ты перешёл порог. — О, я тогда был ещё в холле, — он слегка улыбается. — Ну, а теперь ты тут, — я целую его в щёку, а затем кладу голову на его плечо. — Ты хоть понимаешь, насколько сильно я скучал по тебе? — Я тоже скучал по тебе. И следующие несколько часов мы просто оставались в таком положении, уютно устроившись на диване. Ну, мы немного целовались, но всё в рамках Диснея. Мы не поднимали даже возможность занятия сексом. Может, это и трата драгоценного времени наедине, но было хорошо. Мы заказываем пиццу, и я достаю снимаю линзы, надевая очки. К тому времени, когда мы заканчиваем есть, остаётся ещё около часа до нашей встречи с Беном, но я уговариваю Майки выйти заранее, чтобы я мог показать ему Центральный парк по пути. Конечно же, Майки почти не разговаривает всю нашу дорогу по Семьдесят Пятой улице, что что мой мозг решает заполнить тишину безостановочным потоком слов. — Как я знаю, на Семьдесят Седьмой улице есть вход, если хочешь, мы можем заглянуть туда, или просто вернуться к Музею естественной истории. Он прямо там, — я указываю вперёд, искоса поглядывая на Майки, который неопределённо улыбается и кивает. Я перевожу дух и продолжаю. — Ты когда-нибудь видел «Ночь в музее»? С Беном Стиллером? — Я… думаю? Не помню. Я был довольно маленьким. — Я отказывался смотреть его где-то до десятого класса, потому что знал о ките, которой должен был быть там, и, Майки, я очень боялся того кита. — Кита? — Э, пиздецки огромного кита, свисающего с потолка? — я смотрю на него с недоверием, когда мы сходим с обочины на пешеходный переход. — Как ты можешь не знать про кита? Он буквально мой враг. Я… ладно, знаешь что, думаю, он, возможно, открывается завтра в десять? Когда там у нас начинается выступление, в два? Майки поднимает брови. — Не хочу вынуждать тебя видеть того страшного кита. — Я бы сделал это. Майки Маус, я бы сделал это для тебя. Он смеётся, затем выдыхает, его плечи поднимаются, а после опускаются. Через мгновение он берёт меня за руку. Я вверх смотрю на него в растерянности. Мы только что прошли Коламбус-авеню, солнце уже почти зашло, и мы окружены людьми. Что меня ни капельки не беспокоит… но Майки? Он сжимает кончики моих пальцев. — Так нормально? — Ага. Божечки. Конечно, — я изучаю его профиль. — Я просто. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. — Мне не некомфортно, — прерывисто вздыхает он. — Это не звучало так, будто тебе комфортно. Майки смеётся. — Нет, я в порядке. Прости. Угу. Мы идём в тишине некоторое время, наши руки всё ещё сплетены вместе. Когда мы доходим до Амстердам-авеню, я легонько толкаю его. — Это та пекарня, в которой я покупаю своё свежеиспечённое печенье, — говорю я, указывая на Levain. — Мы встречаемся с Беном там? — Не-а. Хотя, пекарня и недалеко от места встречи. Мы прибудем довольно-таки рано. Он быстро кивает, его губы сжаты. — Не переживай! — я немного посмеиваюсь, притягивая его ближе. — Обещаю, он не страшный. Тебе он понравится. — Знаю, — говорит Майки. — Это не... ага. Я в порядке. — Готов быть более чем в порядке? — я наклоняю подбородок. — В конце квартала, направо. Майки смотрит на улицу, щурясь, и его выражение лица вновь озаряется, когда он видит это. — Ты шутишь. Emack & Bolio’s выведено белыми заглавными буквами на простеньком зелёном навесе. Не думаю, что вообще заметил бы его, если бы Майки не выжег его название у меня в голове. Это его любимый магазин мороженого в Бостоне. Его сестра и её муж обручились там, и это также то место, где Майки сделал каминг-аут своему брату. Когда мы начали обсуждать лето в Бостоне, это было первым, что он упомянул. — Я понятия не имел, что он есть здесь, — он выглядит изумлённым. Мы пришли почти на полчаса раньше, так что мы усаживаемся на скамейку перед магазином. Майки снова притих, и я никак не могу уложить в голове его настроение сегодня. Я не думаю, что он всё ещё расстроен из-за Бена. В смысле, минуту назад, у него чуть ли не голова шла кругом из-за открытия Emack & Bolio’s — не говоря о немыслимом держании за руки на улице по пути сюда. Но каким-то образом наши руки разъединились во время перехода с тротуара на скамейку, и Майки несомненно нарочно оставил несколько дюймов между нами. А теперь он всё время украдкой поглядывает на меня, будто мы незнакомцы, оценивающие друг друга на вечеринке в общаге. Но всякий раз, когда я пытаюсь поймать его взгляд, он судорожно отводит взгляд. — Майки Маус, — наконец говорю я, — Я вижу, что ты не в порядке. — Я люблю тебя, — выпаливает он. Я просто пялюсь на него, ошеломлённый. — Божечки. Прости, я... — выдыхает он. — Я набирался смелости всю дорогу сюда. Я чувствую себя так... — О Господи Боже. Майки. Не... не извиняйся, ладно? — я прижимаю руку к своей груди, словно это поможет мне восстановить дыхание. Я еле различаю свои мысли от сердцебиения. Он любит меня. Любит меняю Любит. Меня. Майки, который краснеет всякий раз, когда я целую его. Майки, подарком на День Святого Валентина от которого был заправленный бензином бак моей машины. Майки, который сел на поезд из Бостона, что увидеть меня. Майки любит меня. Эта мысль не укладывается у меня в голове. Он закрывает глаза, а затем снова открывает их — и внезапно его лицо словно каменеет. — Думаю, Бен здесь, — тихо произносит оню Я качаю головой. — Да быть такого не может. Он никогда не приходит заранее. Никогда... — но слово застревает у меня на языке. Потому что парень идёт по Амстердам-авеню, одетый в джинсы и тёмную приталенную футболку, и это безо всяких сомнений Бен Алехо. Он отвлекается от телефона, расплываясь в улыбке, когда замечает нас. Он пришёл на двадцать минут раньше. — Майки... — Всё в порядке. Правда, — он начинает вставать, но я хватаю его за руку и сжимаю её. — Мы поговорим позже, — говорю я, и это выходит немного сдавленно. — Мы продолжим, ладно? Он кивает, ничего не говоря, поправляет свои очки, и это настолько знакомый жест Майки, что моё горло сжимается. Когда я встаю, мои ноги словно стали резиновыми. Как у Гамби. Люди же занимаются подобным> Парни и друзья должны познакомиться. Это самая нормальная вещь в мире. Так почему всё это ощущается так, будто я пытаюсь уместить две вселенные в одну Солнечную систему? Что я должен сейчас сказать? Как я вообще должен их представить друг другу? Парень, с которым я потерял девственность, познакомься с парнем, который только что сказал я люблю тебя в первый раз буквально две секунды назад. — Разве ты не хочешь меня похвалить за то, что я пришёл пораньше? — спрашивает Бен, натягивая фальшиво-городую улыбку так, как он делает иногда, когда он правда гордится собой, но чувствует себя странно, произнося это. Когда он поворачивается к Майки, его улыбка становится более робкой. — Рад наконец познакомиться с тобой. — Взаимно. Я слышал... многое о тебе. Бен выглядит заинтригованнымю — О, да? — Привет! — я сжимаю свои руки настолько крепко, что мои костяшки белеют. — Кто-нибудь хочет мороженое?