Защитник государства

— Поединок окончен! — зычный голос Родерика Касселя разнесся по двору Винтерфелла, перекрывая скрежет стали. — Это невозможно, — выдохнул Робб, грузно опустившись на скамью рядом с кузеном. Джон молча передал брату глиняный кувшин с водой. — Это невозможно, — повторил наследник Винтерфелла, напившись. — Я думаю если бы мы вышли против него вдвоем… — Да будь нас хоть четверо, — отозвался Джон. — Ты держался дольше меня, — заметил Робб. — Меня он гонял по всему двору. — Я выше, только и всего, — отмахнулся его кузен. — А он, если ты забыл, служил в Королевской Гвардии с Эртуром Дейном и Барристаном Селми. — Утешил, — усмехнулся Робб, убрав со лба намокшие от пота пряди. — Желаете попробовать еще раз? — лениво поинтересовался Джейме Ланнистер. — Я хочу! Арья стояла перед рыцарем, сжимая в руках тренировочный меч, выставив руки вперед. — Вы тренируетесь с моими братьями, а мне отказываетесь дать хотя бы один урок! Джейме лишь рассмеялся. — Ну, во-первых, юная леди, вы меч держите так, будто это продолжение не вашей руки, а вашего, кхм… того, чего вы лишены от рождения. Арья прыснула, а ее уши покраснели. — А во-вторых, даже если вы все же возьмете меч правильно… — Ланнистер приподнял ее левую руку и наклонил вперед запястье, после чего отошел на несколько шагов назад, окинул Старк придирчивым взглядом. — Ничто не мешает мне отобрать его у вас. С этими словами, он вырвал тренировочный меч из рук Арьи. — Я была не готова! — вскрикнула младшая Старк. — Если бы мне платили по монетке каждый раз, когда я это слышал, я был бы богаче своего отца, — безразличным тоном отметил Джейме Ланнистер. — Научить держать меч можно кого угодно, даже свинопаса, но чтобы леди могла орудовать мечом, она должна быть шести футов ростом, или же… сидеть в седле, облаченная в сталь. — Но… Нимерия? — растерянно спросила Арья. — Вела за собой и правила, но за нее сражались ее мужья, от Морса Мартелла до Давоса Дейна. — Джонквиль Дарк? — До того как стать «таинственным рыцарем» таскала мешки с мукой на мельнице матери. — Мелони Пайпер? — Девица нарядилась в доспехи и заявила, что ее ведут Семеро против «безбожника-многоженца». Учитывая, что тем безбожником был Мейгор… у этой истории конец не лучше, чем у вашей песни о Данни Флинт. В трех мне известных вариантах. — Вы удивительно осведомлены о подобных историях, сир Джейме, — улыбнувшись отметил Джон. — Моя дорогая сестра заставила меня их вызубрить — ответил Джейме. — Впрочем, наш отец довольно быстро убедил ее, что ее судьба — быть королевой, — добавил он без улыбки. — Черная Али Блэквуд? — не унималась Арья. — Командовала отрядом лучников. Многое из того, что ей приписывают, позже говорили и о Бриндене Риверсе, — Ланнистер усмехнулся. — Родственники, как-никак, Блэквуды. Хотя вам, Старкам, она вроде бы тоже родня? — Нет, — Джон покачал головой. — Алисанна Блэквуд была женой Кригана Старка, но в том браке рождались лишь дочери. — Но мы действительно родичи Блэвудам, пусть и дальние, — добавил Робб. — Лорд Виллам Старк… да, он, был женат на Меланте Блэквуд. Он был прадедом… нет, дедом Рикарду Старку, нашему деду. По лицу Ланнистера пробежала тень. Робб не сразу вспомнил, что Ланнистер был гвардейцем Безумного Короля. Отец никогда не рассказывал о том, что с его отцом и братом сделал Эйрис. Арья потупила глаза, после чего вскинулась и торжествующим голосом объявила: — А я могу назвать тех, кого вы не знаете! Леди Мейдж Мормонт, и ее дочь Дейси. Они обе носят оружие и сражаются. Джейме одарил ее снисходительной улыбкой. — Я провел полтора десятка лет на Стене, из них десять под началом лорда-командующего Джиора Мормонта. Не лично, конечно, я служил в Сумеречной Башне. И вообще, так подумать… я прожил на Севере почти дольше чем на юге. Так что да, я весьма наслышан о Медвежьем Острове. И я сомневаюсь, что леди Мейдж бьет тюленей на скалах рыцарским мечом. — Ну так это охота, а не битва, — невозмутимо ответила Арья. — Разница есть, — согласился Джейме. — Но даже за Стеной, женщины чаще охотятся, чем сражаются. Хотя и биться они могут, поверь мне. Но не из жажды к подвигам или славы — потому лишь, что мужчин в племени нет — ушли на охоту, или убиты. У одичалых с Молочной Реки, есть легенда о неком Нао, сыне Уна, что повел на бой с некими «людьми огня» «войско из детей и женщин». Насколько она достоверна, я судить не берусь — так я слышал также, будто бы сейчас один из вождей одичалых зовется Великаньей Смертью за то, что провел зиму в чреве великанши… не спрашивайте как, — Джейме коротко хохотнул. — Ну а с другой стороны, когда мертвые встают… что вообще может казаться реальныи? — Вы, дозорный, а говорите об одичалых так, будто они ничем от нас не отличаются, — заметил Джон. — Я, дозорный, и говорю о том, о чем знаю. Не стану лгать, по пути на Стену, я вдоволь представлял себе чудовищ какими матери пугают непослушных детей. А увидел вшивых, нищих оборванцев, для которых ржавый тупой нож из плохой стали дороже всего золота Бобрового Утеса. — Слышали бы вас горцы да Амберы, — заметил Робб. — Им бы я сказал бы то же, что сказал и вам. Я не испытываю никакой симпатии к этим дикарям. Каждый из них, окажись он на юге, занимался бы тем же, чем и на севере — грабежом и убийствами. Ну а с другой стороны, три из четырех дозорных до того как надеть черное промышляли тем же. Не стану отрицать, иной раз мне кажется мы, дозорные, не так сильно отличаемся от них. Они — за Стеной, мы — на Стене. Нет, есть конечно… — Сир Джейме! Местер Лювин семенил через замковый двор. — Письмо из Королевской Гавани. Лорд Старк ждет вас в своих покоях.

***

— Король вызывает вас в столицу, сир, — сказал Эддард Старк, протягивая Ланнистеру пергамент. Сын и племянник лорда Винтерфелла молча стояли у двери. — «Для разбирательства». — процедил Джейме. — Неужели его величество изволил озаботится обо мне? — Вам гарантируют неприкосновенность, — заметил Старк. — Но я озабочусь тем, чтобы вы не отправились в столицу один. — Тогда дело остается за малым — что вы считаете нужным сказать королю? Вы знаете его лучше меня. Вы были другом его брату. «Его брату. Не королю» — подумал Хранитель Севера. Столько лет прошло, но пустота, что осталась после смерти Роберта так и не ушла. «И Брандона. И отца.» Лорд Рикард и его наследник лежали здесь, в крипте Винтерфелла. Лорд Штормового Предела был похоронен в родном замке. Роберт столько рассказывал о древнем замке и обширных лесах вокруг него, звал в гости… а он за эти годы так и не сподобился съездить на могилу друга. Ну а теперь, когда зима близко, когда из-за Стены идет неведомая угроза, как он может оставить Винтерфелл? Мелькнула и тут же исчезла мысль отправить Кэт и девочек к зятю в Риверран. — Станнис не Роберт, — сказал Эддард наконец. — Что до ваших слов — я полагаю вам следует сказать все то, что вы сказали мне. — Скажите, милорд, вы действительно считаете, что я смогу убедить короля в том, что мертвые встают? — усмехнулся Ланнистер. — Я склонен верить вам, сир, — заметил Хранитель Севера. — Но окончательно поверю лишь после того, как увижу оживших мертвецов собственными глазами. — Малопривлекательно зрелище, уверяю вас. — заметил Джейме. — Здесь сказано, что «Джейме из дома Ланнистеров налдежит явиться в столицу по Королевскому Тракту». Неужели наш добрый король так боится того, что я попытаюсь сбежать в Вольные Города? — У вашего дома много врагов, сир, — ответил лорд Эддард. — «Благодаря моему отцу» — подумал Джейме с горечью. И в самом деле, сторонники Роберта, у которых его отец украл победу, сторонники Эйриса, которых он предал, железнорожденные которых он отправил под стены Сигарда, и, конечно же дорнийцы. До войны дом Ланнистеров боялись. Теперь… хотя, он сам, Цареубийца, немало сделал для «прославления» семейного имени. — Мой брат собрал весьма убедительные свидетельства о состоянии Дозора. И опросил ваших братьев по оружию, — сказал Эддард Старк, положив на стол небольшую деревянную шкатулку, перевязанную широкой шелковой лентой, скрепленной печатью. Вам выделят сопровождение. Сир Родрик Кассель, человек верный и надежный. — Отец. Позволь мне отправиться на юг. — Робб сделал шаг вперед. — Сир Родрик верно служил дому Старков. — Но он присяжный рыцарь, — сказал Робб. — Если слова сира Джейме правдивы, то только Старку и должно нести такие вести. Ты остаешься в Винтерфелле, дядя Бенджен в землях Дара и прибудет едва ли через месяц, Бран с Риконом слишком малы. А Джон… — Наследник стоит выше племянника, — сказал Джон. Было видно, что этот разговор они обсудили заранее. — Король скорей прислушается к сыну лорда Винтерфелла.

***

— Нет, нет и еще раз нет! И слышать об этом не стану! — Кейтлин Старк старалась звучать как можно тверже. С того дня как ее старший сын вознамерился отправиться на юг она страшилась этого вопроса. — Но Робб едет, и Джон тоже. — Это не увеселительная прогулка, Арья! Кроме того, я уже отказала Сансе, которой, если ты не забыла, предстоит свадьба. — Так Сансе это и не нужно! — уверенным тоном воскликнула девочка, как будто это было что-то само собой разумеющеюся. — Она-то истинная леди. А ведь в твоих книгах пишут: «Войдите в узкую дверь, которая открывает долгую дорогу к жизни, потому что просторны ворота и проста дорога, ведущие к погибели, и множество людей следует по этому пути». Так… — Арья закусила губу и опустила голову, — возможно мне просто нужно увидеть, как живут люди на юге, чтобы стать «настоящей леди»? Пойти сложным путем? — Арья… — возможно впервые в жизни, Кейтлин Старк не нашлась что ответить. Последние дни ее младшая дочь действительно вела себя примерно… насколько это вообще возможно. Но фраза «в твоих книгах» задела ее куда сильней, чем ей хотелось признавать.       Септа Винтерфелла встретила ее тишиной. Септа Мордейн занималась шитьем с Сансой, Шейли и мейстер Лювин пересчитывали запасы. Возможно, ей стоит пойти к ним. Тусклый свет северного солнца блестел на витражах. На юге, в Речных Землях, богов представляли статуи. Но еще южней, в Просторе, зодчие отдавали предпочтение рисункам, фрескам, мозаикам и — если позволяли средства — витражам. Септу Винтерфелла строили зодчие из Белой Гавани. Кейтлин улыбнулась, вспомнив, как впервые оказалась в вотчине Мандерли — маленьком островке Юга среди снегов Севера. Горожане молились по просторскому обычаю, стоя, но знак Семерых совершали тремя пальцами, а не ладонью. Леди Винтерфелла рассеяно провела рукой по скамье. Только утром она с дочерьми и септой читали «Наставления святого Дунстана». «Твои книги». Боги, это не должно было так ее взволновать!       Она никогда не пыталась открыто наставить своих детей на путь Веры. Это было их с Недом молчаливым уговором. Септа была выстроена для нее. Мордейн стала скорей наставницей для Сансы и Арья. Шейли стал в большей мере помощником Лювину. Ей бы стоило смириться, что ее вера, вера ее отца, брата и сестры, вера ее предков, здесь на Севере, чужая. Чужая ее семье. Чужая ее детям. «Твои книги». «Твои боги». Леди Кейтлин села за скамью и раскрыла книгу, рассеяно перебирая страницы. Фраза «утешение в молитве» еще никогда не казалась столь… пустой. — Леди Кейтлин? В проеме септы показалась высокая фигура Лианны Старк. — Прошу прощения, если потревожила вас. Джон отправляется на юг вместе с Роббом. Я молилась Старым Богам в богороще, но… я подумала, быть может мне стоит помолиться и южным богам тоже. — Что же… конечно, — И снова, «южные боги». Для ее сына, отправляющегося на юг, эти земли, чужие. — Достаточно помолиться Старице. Повторяй за мной: — Всеведущая Старица. — Всеведущая Старица, — эхом отозвалась Лианна. — Озари путь. — Озари путь. — Сохрани в дороге. — Сохрани в дороге. — Моего сына. — Наших сыновей. — Вы помните день, когда я вернулась в Винтерфелл? — сказала Лианна после долгого молчания.       Кейтлин хорошо помнила тот день. Она не знала Лианну Старк до войны, но могла сказать точно: замок вернулась не девушка, но тень. — Вы помните, что я сказала о пророчестве? — Об обещанном принце?       Лианна коротко кивнула. — Все эти годы я верила, что это всего лишь сказка. Но теперь? Комета, лютоволчица в снегу, и… если то о чем говорил сир Джейме действительно правда… В южных сказках герой получает принцессу в жены и живет долго и счастливо. И даже в посмертии у вас единение. Но… вы слышали легенду о Последнем Герое, верно? — Старая Нэн рассказывала ее детям, — ответила Кейтлин. — Он остался один, — сказала Лианна. — Друзья, семья… Оставленный всеми, отрекшийся ото всех, опустошенный, обреченный стать щитом рода людского. Скажите, какая мать благословит своего сына на подобную участь? — Ты думаешь, что Джон может быть как-то связан со всем этим? — Я не знаю, — Кейтлин почувствовала как тонкие белые пальцы Лианны Старк вцепились в ее ладонь. — И не хочу знать. Но если хотя бы доля этого правда — то мой сын не должен стать очередным героем, — голос девушки, обычно спокойный, дрожал. — Пусть он отправиться на юг, пусть увидит мир, пусть его душу и помыслы не сожрет чужое пророчество. — Мальчик не знает? — только и сказала Кейтлин. — Нет. Вы считаете меня трусом, верно? Нед тоже не знает. Он лорд, мой брат, лорд-хранитель Севера. И менее всего я хочу ставить его перед выбором между семьей, долгом и честью.

***

      Утро их отъезда было ясным. Бран засыпал Робба вопросами, Рикон, зевая в очередной раз спрашивал почему «все» уезжают. Санса молча метала глазами молнии в сторону Арьи, вполуха слушавшей свою мать. Леди Кейтлин в очередной раз наставляла свою младшую дочь. Рядом с ней с ноги на ногу переминалась Бет Кассель, дочь мастера над оружием, которой предстояло быть компаньонкой Арье. Леди Кейтлин обняла Робба, Лианна молча повязала вокруг шеи Джона шарф.              Закончив свой разговор с Роббом, лорд Винтерфелла отвел племянника в сторону. — Джон, — лорд Эддард был тих, но тверд. — Четырнадцать лет назад, король дал мне поручение, которое я намеревался исполнить и без его указа: воспитать тебя Старком. Я говорю это с тем, чтобы ты знал, на юге в тебе могут попытаться увидеть твоего отца. — Я был воспитан тобой, дядя, — сказал Джон. — И скорей назову своим отцом тебя, чем человека, которого я никогда не знал.

***

В сравнении с захудалой тропой, по которой Джон ездил к горцам, Королевский Тракт был многолюден, так что редкий день им доводилось ехать в одиночестве. Путники, пешие и конные, торговцы, повозки. Многие с удивлением и опаской оглядывались на сопровождавших их лютоволков, но никто не смел отказать в постое семье Эддарда Старка. Леса и луга сменялись каменистыми пустошами. Ночь несла с юга туман болот Перешейка, через который кровавой вспышкой пробивалась комета. Ров Кейлин встретил путников густой и влажной тишиной. Мягкий запах торфа шел от нескольких хижин, примостившихся к паре массивных черных камней размером с богатую усадьбу — все, что осталось от некогда огромной крепостной стены. Не поселение, не гарнизона — так, лишь несколько семей, присматривавших за разрушающейся крепостью и дорогой. — Не лучшее место, но всяко лучше чем морем, — заметил Родрик Кассель, осмотревшись. — Ждите меня здесь, пока я схожу за проводником. При слове «проводник», Джон вспомнил угрюмого бастарда из Хорнвуда, мальчишку не старше Сансы. Но приведенный старым рыцарем проводник, назвавшийся Маком, оказался рослым, слегка полноватым мужчиной с зелеными, как и у всех выходцев с Перешейка, глазами. — Коней, детей, собак… лютоволков держите при себе. — проворчал он, ничуть не смущаясь ни тем, что говорит с семьей лорда Винтерфелла, ни тем, что стоит перед тремя лютоволками. — И остерегайтесь львоящеров.       Первого львоящера они увидели на третий день пути. Огромная буро-зеленая туша лежала поперек дороги, не шевелясь. Проводник поднял руку, призывая остановиться. — Это — Уолдер, — добавил он. — Прелестно, — процедил Джейме. — И как вы их различаете? — Никак, — невозмутимо ответил Мак. — Который сегодня выползет, тот и Уолдер. — Говорят, что их шкуру меч не берет, — заметил Родрик Кассель. — В последний раз как я бывал здесь, эти твари утащили у нас лошадь. Кобыла и вскрикнуть не успела. Резвые, твари. — Такое бывает, — согласился Мак. — В наших краях, их обычно на крючки ловят. Есть и такие, кто на них идет с острогой и сетью — это если силки объедают. Но, по правде сказать, до холодов их обычно не трогают. А вот, когда самые холода, но льда еще нет, они сонные, их хоть живьем режь. Вы к Королевской Гавани путь держите? Если обратно так же через наши края пойдете, может угощу. — Так вы их едите? — спросил Робб. — А отчего нет? По вкусу, что ваша курица, ну может рыбой чуток отдает. Под пиво, в общем, пойдет. — Хорошо, но как нам пройти дальше? — нетерпеливо спросила Арья. — Ну, можно просто подождать вечера, — спокойно ответил проводник. — Они под вечер уползают в свои норы. Я вот от путников слышал, будто за морем ящеры вроде наших, так те наоборот днем спят, а ночью охотятся. Покричать можно, они шума-топота не любят. Ну или можно еще так, — Мак снял с плеча сумку и достал оттуда сверток пахнущий рыбой. Размахнувшись, он швырнул его вперед. Сверток погрузился в покрытую тиной воду и в то же мгновение львоящер сорвался с места. — Быстрый какой, — только и прошептала Арья. Ночевать им приходилось не около дороги, но на самом Королевском Тракте — настолько узкой была насыпная гать. Несмотря на строгие наставления, Арье не сиделось на месте и в колонне. Так во время одной из стоянок, она принесла охапку пурпурных, белых и зеленых цветов. — Правда, красивые? — Красивые, — усмехнулся Мак. — Да только пурпурные цветы, это жгучецвет миледи. Вон, у вас и пальцы уже покраснели. Арья ойкнула, и выронила цветы. Кожа на ее руках действительно покраснела. — Да вы не волнуйтесь, — сказал проводник. — Перебинтуйте руки, скройте их от солнца. «Слезы Фенсалир», так их зовут в наших краях. — Расскажите? — Отчего и не рассказать? — ответил проводник, доставая из сумки несколько отрезков ткани. — Было это в давние времена, когда сто королей было в Вестеросе, и великаны, и Дети Леса еще ходили среди людей, когда еще случались чудеса, а герои бились с чудовищами. У короля — одного из многих, что правил в этих краях, была дочь, прозванная Фенсалир, что с старого языка значит «владычица туманов». И в самом деле, была у нее прялка, на которой она пряла туманы и облака. Стоило прийти на Перешейк врагам — с севера ли, с юга ли — укроет Фенсалир свой родной дом, и останется врагу лишь блуждать среди болот и топей. Ваши руки, миледи. Арья послушно протянула руки и проводник аккуратно обернул каждую от локтя до запястья, а затем вокруг ладоней и пальцев. — Когда я был в вашем возрасте, миледи, мы обходились обычной грязью. Так, на чем я остановился… а, вот. Долго ли коротко ли, только пришел ей черед выходить замуж. Муж ее был сыном соседнего короля, статен и знатен. Обменялись они плащами и клятвами, и перешла королевская дочь к очагу мужа, и родила ему сына. Жили они в согласии и мире, до тех пор пока не случилась между их домами война. Отчего случилась да почему — не помнит никто. Может статься, какие-то иные королевства призвали их в свою войну, а может и была меж ними старая вражда, что и узы брака перекрыть не смогли. Собрал ее муж свою дружину и сказал напоследок: «жена моя, укрой свой дом туманом, чтобы ни дротик, ни стрела не достигли этих стен». Ну и стала дева перед выбором, кому помочь, чей дом защитить — отчий, в котором родилась и выросла, или мужа, которому она теперь принадлежала, в верности к которому поклялась перед людьми и богами? Обратилась Фенсалир к камням и скалам, и сказали ей камни и скалы — «ты клятву дала перед богами и людьми, исполняй наказ мужа». Обратилась Фенсалир к ручьям и рекам, и сказали ей ручьи и реки — «ты клятву дала перед богами и людьми, исполняй наказ мужа». Обратилась Фенсалир к лесам и рощам и сказали ей леса и рощи — «ты клятву дала перед богами и людьми, исполняй наказ мужа». Вернулась Фенсалир в дом мужа, села перед прялкой, а сердце ее разрывается — поможет мужу, отца потеряет. Не поможет — клятву нарушит. И стала Фенсалир ткать. Десять веретен она сломала, пальцы в кровь истерла, но не смогла ни свой дом укрыть, ни отцовский. Муж ее взял отцовский дом приступом, и сразил ее отца. Долги ли, коротко ли, вернулся муж с ратью. И спросил он у жены: «Разве не был я тебе верным мужем? Разве не был я отцом сыну твоему? Разве не осыпал я тебя железом и медью, золотом и серебром? Изменой ты мне отплатила за верность, злом за предобрейшее?» И повелел королевич жене: «обрядись в свои лучшие одежды ибо изменой повинна смерти». Пришел король в назначенный час, да только не одна Фенсалир его ждет. Сын его меч в руках держит и молвит отцу: «Отче — не одна мать моя здесь». Дерзость великая — обнажить железо против родителя. Да только смягчилось сердце мужа ибо понял он, сколь сильна любовь родительская. И сказал он жене, убрав меч: «Прощу я тебя, но поклянешься ты, как клялась мне перед чардревом, что ни копья, ни дичи, ни цветка на могилу отца не положишь.» И сказала Фенсалир: «Ни копья, ни дичи, ни цветка не положу, но позволь верной дочери хотя бы слезы пролить над отцовской могилой!» И смилостивился муж и позволил жене прийти на руины отчего дома. Опустилась Фенсалир перед чардревом, в чьих корнях прах отца лежит, и заплакала. А из слез тех поднялись цветы и распустились пурпуром. Вновь разгневался муж, ибо жена, пусть и невольно но нарушила его наказ. Взял он цветок в руку, да ожегся. Приказал он жене сорвать цветы - и та обожглась. Так и остались цветы на могиле павшего воина, и растут они по всему Перешейку, обжигая каждого, кто осмелится их потревожить.

***

Прохладный утренний ветер обдувал лица путников, болота и леса Перешейка остались позади и перед их взором открылись зелёные равнины северного Трезубца. Осень уже тронула деревья и поля, но даже так они выглядели намного живее чем все просторы Севера в разгар лета. Только сейчас, Робб начал понимать рассказы матери о её детстве в Ривверане. — Никогда не думал, что вернусь в эти края, — пробормотал Родрик Кассель. — Мне об этом скажите, — усмехнулся Джейме Ланнистер. — Мы на Юге… — прошептала Арья. — Мы на Юге! — повторила она, крича так громко, что с ближайшего дерева взлетело несколько ворон. Оставив позади сонную Бет, девочка спрыгнула с лошади и с гиканьем побежала по покрытой росой траве. Нимерия тут же сорвалась с места вслед за своей хозяйкой. Призрак и Серый Ветер так же бросились за сестрой. — Вот тебе и «истинная леди» — усмехнулся Джон, вспомнив наставления матери и то, как примерно вела себя Арья перед их поездкой. — Пускай веселится, — отозвался его кузен, глядя на лежащую перед ними дорогу.