Свет мрака

1

— Я беременна. Колба с зельем выпала из рук, стукнувшись о гарнитур и волчком спикировав на пол. Не разбилась. Маг обернулся к зашедшей в комнату ведьме, что робко обнимала плоский живот. Она пристально следила за сменой эмоций на лице парня, наконец уловив то самое. — Стой, я знаю, о чем ты думаешь. — У тебя скверно с легилименцией… — А для этого не требуется заклинание, — она подошла к нему, взяв побледневшее лицо в ладони. Рот волшебника смешно сжался. — То видение не будущее, лишь одно из многих его вариаций. — Тем не менее, — пробурчал парень, аккуратно убирая чужие руки со щек. — «Одно из», Лили. — Северус, — девушка вздохнула, — ты не твой отец, ты ворчливый, немного педант, редко улыбаешься… — Интересный способ успокоить, — прервал зельевар. — Дай договорить, — шикнула рыжая, — я к тому, что тебе не нужно быть жизнерадостным весельчаком с кучей сладостей в кармане, — Лили улыбнулась, зарываясь пальцами в черные пряди. — Ты никогда не переходил черту, и не перейдешь. Я прослежу. — Ты не понимаешь, — Снейп отодвинулся, рассеяно пробегаясь глазами по комнате. Отвары и зелья в шкафах отбрасывали мерцающие разноцветные блики на стены, потолок и пол, создавая подобие северного сияния. — Если эта ветвь будущего существует, значит что-то может пойти не так. Если бы только видела его взгляд… — Так у нас будет сын? — Лили улыбнулась шире, притягивая к себе мужа. — Не смотри так, ты не упоминал пол. Северус, если думать о том, что может быть, забывая о том, что есть сейчас, рискуешь упустить момент. У нас будет ребенок, и все, что в наших силах, это любить и растить его. Одна из тысячи вероятностей еще ничего не значит, но если тебя это так гнетет, то сделай все, чтобы она не ожила. Волшебник обнял ведьму, зарываясь носом в тонкую шею. Он понимал логичность всех ее слов, но все равно не мог отделаться от дрожи при взгляде в знакомые зеленые глаза. Видение случилось до встречи с маленькой Лили Эванс, а когда Северус впервые увидел девочку, то отстраненно подумал: так вот они чьи. Каждый раз глядя в весенние радужки мальчишка, а позже юноша, только и мог что сравнивать оттенки эмоций. Лили не стеснялась выражать чувства, ее глаза были подобно калейдоскопу, крутившему новые выражения едва ли не с очередным морганием. Тот взор был другим. Не пустым, не ненавидящим, не радостным — он был никаким, закрытым, отчужденным. Фигура из сна знала об их родстве, и для нее это ничего не значило. Вот чего он боялся. Его сын знал отца, и ему было все равно. Снейп так ничего и не ответил, решив придерживаться плана жены. Сделать все, чтобы никогда не увидеть того равнодушия. До рождения сына он еще не был двойным агентом, по стечению обстоятельств став псевдо прислужником Темного Лорда. Его мнимая вражда с гриффиндорцами, созданная дабы не стать изгоем среди слизеринцев, набрала неожиданные обороты, когда однокурссники только и стали что грезить о мире, который пророчил им Волдеморт, заманивая в свои сети. Один из немногих, кто трезво оценивал ситуацию, был старшекурсник Люциус Малфой, знавший цену себе и своему наследию, но не желающий бессмысленного кровопролития. Северус сблизился с ним, через пару лет доверив тайну своей связи с Мародерами, что с первого курса ставили преподавательский состав на уши. Малфой пообещал сохранить секрет и подыгрывать при необходимости, но ни при каких обстоятельствах не соглашался на совместное времяпрепровождение, будучи либо занятым, либо слишком опасающимся скомпрометировать свою репутацию. И все же Северус пару раз заставал старшего товарища за беседой с Поттером в библиотеке, или на тренировке в квиддиче с Блэком, когда кроме них двоих на поле никого не было. Люпина Люциус избегал, а Петтигрю ему просто не нравился. С Лили блондин пересекался только тогда, когда случайно сталкивался с магглорожденной в компании младшего слизеринца. Северус не заставлял друга вливаться в его странную компанию, ему было достаточно, что тот понимает важность этой дружбы для Снейпа. Когда же Темный Лорд набрал влияния, некоторым чистокровным приходилось вступать в его ряды по настоянию родителей или родственников — против воли — и Малфой оказался в их числе. Люциус не мог пойти против отца, все, что оставалось, идти за указующим пальцем, по возможности уворачиваясь от активных и жестоких заданий. Это была ловушка, где с одной стороны маячила потеря всего, что у него было, а с другой утрата личности и превращение в марионетку. Но он все еще хранил секрет, и даже присутствовал на тайном венчании, организованным Блэком для Лили и Северуса со всеми традиционными обрядами. Тогда был первый и единственный раз, когда он обратился к магглокровке с улыбкой и поздравлениями. Люциус же и был тем, кто затянул Снейпа в ряды Пожирателей Смерти, предположив, что тому будет проще чем кому-либо найти лазейку в защите Темного Лорда. Талантливому зельевару со змеиного факультета ничего не стоит пробиться в приближенные Волдеморта, что в последствии облегчит сбор информации, позволящей использовать ее против мага. Малфой также был инициатором внедрения Северуса в круг Ордена Феникса, где он и смог бы подать планы Лорда на блюдечке. Оставалось только придумать условие, при котором перебежки Снейпа не вызвали бы подозрений. И тут помогла школьная легенда: давняя подруга, крутящая роман с популярным грифом, оказалась под ударом из-за охоты на магглорожденных. Теперь вся информация, добываемая Малфоем и Снейпом, и используемая ими для предотвращения массовых убийств, могла также переходить в руки светлых магов. Войну необходимо было окончить, и каждый действовал в силу своих возможностей. Когда Дамблдор услышал пророчество Треллони, как и подслушивающий Снейп, все переменилось кардинально. Потому что день назад Лили сообщила мужу, что ждет ребенка, и по срокам выпадал чертов седьмой месяц. Северус не находил себе места, крутя в голове подходящие под описания пары. Бесполезно. Если подумать, то за время своей службы он как минимум трижды исподтишка срывал самые грандиозные — по меркам Волдеморта — нашествия, столько же значилось и за Лили в ее деятельности в Ордене. В голове всплыла фигура в черном со сцепленными за спиной руками и пронзительным ясным зеленым взглядом. Да не может же быть, чтобы в итоге все именно так и обернулось. Вселенная не может быть настолько сволочью. Оказалось, может. Они прятали ребенка так долго, как могли. И в веренице окровавленных мантий, криков, смертельных заклинаний, пыток, погонь — было хорошее, домашнее, смеющееся зеленоглазое чудо. Впервые взяв своего ребенка на руки, Северус позабыл как дышать, позволяя болезненной колючести терзать сердце, тут же омываемое вдохновленной щемящей нежностью. Страхи ушли. Тревоги растаяли. В ту минуту он мог думать только о том, что держит в руках воплощение любви двух людей. И он один из них. Он причастен к созданию новой жизни. Новая жизнь куксится и покрывается красными пятнами. Лили смеется, когда он неумело передает ей младенца, крутясь поблизости и каждые двенадцать секунд спрашивая, точно ли ребенок просто хочет есть и не болит ли у него что-нибудь. Те редкие ночи, что удается провести в постели с любимой превратились в бессонные бдения у детской кроватки, ведь Снейп имел неосторожность начитаться всякого в книжках для молодых родителей, и внезапное прекращение дыхания, из-за которого гибнет какой-то там процент детей, вовсе не успокаивает. Джеймс слишком балует мальчика. Как и Блэк, заимевший привычку в облике пса ласкаться к ребенку. Питер, попытавший удачу в своей крысиной ипостаси, вызвал слезы, а Римус так осторожничал, что ни разу на руках младенца и не держал. Только книжки читал и отвешивал Сириусу оплеухи, когда тот подсовывал ребенку сосательные конфеты. Северус особенно ценил моменты, когда удавалось собраться всем вместе, без тревог о будущем, без распрей между Джимом и Питером, без поглядывания на календарь, оповещающим о полнолунии, без давления со всех сторон. Волшебника не покидало тревожное предчувствие, списываемое на многолетнюю паранойю. Ничего не имело значения, когда Гарри заливисто смеялся, еще не умея ходить, но уже твердо держась на оленьей спине. Больше всего Снейп любил время, когда уставшая Лили укладывалась ему под бок, обнимая руками и ногами, и рассказывая обо всем, что новоиспеченный отец пропустил. Как Гарри впервые перевернулся, как произнес подобие «ма», как построил логическую цепочку и понял, что хныканье заставляет взрослого в очках всполошиться и неуклюже затанцевать, ведь это так весело. Северус много чего пропускал, но жаловаться не было времени — вовремя получилось научиться благодарить за то, что застал, и за то, что есть кому рассказать обо всем. Оставаясь наедине с сыном маг, вопреки собственным ожиданиям, не волновался и не переживал. Лили всегда была поблизости, чтобы подхватить. Порою, поблизости бывали и многочисленные дяди. — Давай так, если станешь ловцом, я уговорю твою маму уложить тебя на час позже, идет? — Джим, у детей не просто так существует расписание. — Да ладно, Римус, всего час, Сириус, помоги мне! — Я охотник, поэтому, Гарри, спи в положенное время, чтобы стать сильным и надавать идиотам по головам. — Все еще не понимаю, почему ты не окончил Слизерин, с твоим то подходом, — усмехнулся Питер. Позже Лили ругалась на всю компанию за то, что они так утомили ребенка, что тот захотел спать раньше обычного, сбивая режим. Обыденные склоки вносили в жизнь уюта, так нехватаемого на поприще войны. Любая минута, час, день, неделя проведенная вдали от дома и семьи сокрушительными камнями раздавливали естество, заставляя все больше думать, а что если это конец? Темного Лорда в последнее время раздражает все, начиная от скверной новости, до неловкого шарканья ногой. Не раз Северусу доводилось буквально приволачивать свое тело к порогу дома, иногда не находя сил постучаться. После дни пропадали во вспышках темноты и размытых лицах, мелькающих перед глазами. Чаще всего по пробуждению рядом сидела Лили, реже Джеймс, по пальцам пересчитать — Люпин, Блэк же и Петтигрю никогда. Хуже всего было, когда, не имея возможности с кем-то оставить Гарри, Лили приходилось следить за ними обоими. Отпаивая обезболивающими зельями мужа ведьма тут же переключалась на прихоти годовалого сына, сохраняя бодрую улыбку на лице. Чтобы мальчик не расплакался от вида едва живого отца, мать отвлекала его играми и рассказами, от которых засыпали оба — один в силу возраста, другой от переутомления. Северус ненавидел это, потому что собственное бессилие казалось худшим наказанием. Он не может утешить жену, не может отшутиться перед друзьями, не может укачать сына. Мерлин, а если все это станет причиной того, что… Но не стало. Точно не оно. Резко все переменилось. Лили и Джеймс мертвы. Питер погиб в схватке с предателем Блэком. Гарри исчез. У него было все. Все пропало в одночасье. Остался только он и скорбящий Люпин, меняющий работу за работой. А потом…

2

Ежегодное приветствие с новым учебным годом. Директор произносит речь перед взмыленными и перепуганными первокурсниками. Профессора перебрасываются фразами, изучая мимолетно новое пополнение. Курсы, начиная со второго, деловито рассаживаются по местам, с интересом поглядывая на новоприбывших, нестройным шагом следующих за Макгонагалл. Год назад Северус зарекся уйти из Хогвартса после того, как не найдет там Гарри, но вот перед ним встало несколько стен. Первая — он привязался к своим ученикам. Вторая — есть трое претендентов на роль его сына. Третья — он пропащий человек, не умеющий сдаваться и боящийся правды. Он был настроен на провал, потому что это легче, чем считать каждый потерянный год. В нем горело желание найти сына, и также сильно стучало нежелание этого. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет он не знает его, хочет узнать и боится разочароваться в этом. Разочароваться в себе. Видение из прошлого преследует кошмаром, поиски подогревают страх, близость разгадки приводит в ужас. Что ему сказать? Что сделать? Как оправдаться? Как донести чувства? Риган Уэйд, поймав взгляд, едва кивает. Орест Барр фыркающе отводит глаза. Корнелий Залман улыбается уголком губ. Что же будет, если никто из них не окажется им? А может, надо собраться с силами и признать, отметая все остальное, что только один из троих выглядит похоже. Или забыть про внешность, акцентировав внимание на хлипкой версии рождения. Или перевести стрелки на врожденные задатки, так схожие с собственными. Двенадцать лет. Он уже выстраивает свое понимание мира, отбирает принципы, сам решает что верно, а что нет. И Северус не принимает в этом участия.

«И что с того?»

Если бы Лили только знала. Если бы она знала. Она умела видеть хорошее даже там, где его нет и в помине. Но ее нет, есть только он и новый учебный год, и громкие аплодисменты с Домов. Так как он не уволился, Дамблдор заставил его рассмотреть возможность поста декана Слизерина. Так как он не уволился, пришлось принять правила чужой игры. Так как он не уволился, он надеется найти. Как и надеется на то, что еще есть время сделать все, чтобы одна из вероятностей не ожила.