Свет мрака

1

Люциус не ожидал обнаружить нечто подобное в своем личном архиве. Как эта пакость проникла в поместье - отдельный вопрос, что более важно — как от нее избавиться раз и навсегда. С виду обыкновенный ежедневник в добротном кожаном переплете, только не бывает обычных вещей с клеймом «Том Марволо Реддл» на обратной стороне. Выкинуть нельзя, мало ли как все обернется, в мире Магии даже океан не самая надежная гробница. Уничтожить не получилось — ни огонь, ни чары не оставили на книжке и царапины. Мысль о продаже душит глотку, только вот ничего иного не остается. Оставлять у себя опасно, Министерство бдительно приглядывает за всеми участниками последней войны, оправдали они себя или нет; вверять ежедневник в руки судьбы тоже не прельщает. Пришлось положиться на случай, добавив немного собственных усилий. Вселенная любит неожиданности, и в тот день в Лютом переулке их случилось несколько. Первая приключилась прямо по прибытию. Лорд Малфой вместе с сыном едва переступили границу между маггловским и магическим измерениями, как столкнулись нос к носу с супругами Залманами. Скучающий Драко резко оживился, встретив школьного приятеля. Тот, по видимому, также не пребывал в восторге от хождений хвостом за родителями, хотя причиной этому был он сам. — Лорд Малфой, — волшебники приветственно кивнули. Тефия одернула зазевавшегося сына, заставив соблюсти правила этикета. Мальчишка смиренно повторил за старшими. Люциус молча ответил тем же, зная, что своему наследнику нет нужды напоминать о нормах приличия. Волновало его немного другое, а именно ни драккла не похожий на родителей Корнелий Залман, о котором ему доводилось пару раз слышать от Драко. Юный маг напоминал очеловеченное привидение: пепельные волосы, серые глаза, тонкая алебастровая кожа, жилистый, долговязый — он уже на пару сантиметров перегнал младшего Малфоя — с острыми чертами лица. Нос с горбинкой. Корнелий поморщился, направив свой взгляд куда-то в лоб стоящего перед ним Лорда. »…он тогда говорит: громко думаешь…» Подавив смятение, Люциус перекинулся парой фраз с четой Залман, давая сыну время побеседовать с другом. Тефия и Бергельмир понятливо поддержали его, искренне улыбаясь. Оба темноволосые. Кареглазые. Среднего роста. У Тефии еще прослеживались похожие высокие скулы и точеный подбородок, но что там от Бергельмира… Либо она ему изменила, либо Корнелий вовсе не их ребенок, либо Магия в очередной раз спутала карты. Теперь ему понятно замешательство Северуса. Люциус, устав от неразберихи в жизни зельевара, посоветовал не усложнять ситуацию и присмотреться к тому из трех, что попадает под внешние черты. В конце концов, в том сне у фигуры были зеленые глаза. Если Корнелий подкидыш и ему подкорректировали облик — это можно исправить. Распрощавшись — практически насильно оторвав Драко от приятеля — с Залманами Малфой двинулся дальше, не показывая радости от воодушевленного взгляда сына после спонтанной встречи. Прежде чем посетить заветное место, Лорд позволил наследнику прошерстить спортивный магазин, выслушивая немного горделивые речи о том, как все будут поражены способностями блондина на вступительном испытании при отборе в команду по квиддичу. — Твой тоже будет пробоваться, Люций? Малфой едва не вздрогнул, мысленно чертыхнувшись. — Гектор, — маг повернулся к подкравшемуся товарищу по школе, одним взглядом выражая свое недовольство по поводу старых привычек Барра. — Мое имя Люциус. И, да, Драко собирается стать новым ловцом. — Помню-помню, Люци, — прищелкнул языком волшебник, в чьих зрачках резвились чертята, — Орест тоже загорелся, после общения с твоим сыном, между прочим, всю плешь мне проел этим квиддичем, будь он неладен. Малфой сдержался, когда Гектор смачно сплюнул в сторону, напоминая себе, что некоторым представителям их сословия бывает плевать на все, как на правила, так и на себя. — Когда ты умрешь и твое тело будет медленно разлагаться в сосновом гробу, твои волосы по-прежнему останутся тем единственным, что не поддается законам природы. Гектор посмотрел на бывшего одногруппника, рассмеявшись через шесть секунд. Люциус считал. Он всегда считал. И всегда останавливался на цифре шесть. — Черт меня раздери, я скучал по этому! — Барр хлопнул блондина по спине, заставив того покачнуться. — Нет, чтобы сказать: у тебя великолепная шевелюра, Гек — ты же завуалируешь это так, что комплимент перерастает во что-то обидное. — У тебя великолепная шевелюра, Гек. Стукнешь так еще раз — пальцев станет на пару меньше. Барр поднял ладони вверх, шутливо отходя на шаг. Их подопечные горячо обсуждали в конце зала книгу по стратегиям в квиддиче, то и дело эмоционально фыркая друг на друга. Лорд Малфой подметил, что, в отличии от сдержанной беседы с Корнелием, с Орестом сын не стеснялся показывать чувства, наслаждаясь спором, как игрой. Непрямой наследник рода был хорош собой: подвижный, крепкий, на щеках проступили мелкие веснушки, темные глаза сияли, короткие каштановые волосы кучерявились, широкий оскал никак не желал покидать губ. Трудно поверить, что таланты парнишки распространяются на зельеварение, а не на изучение боевой магии или спорт. Правда, на спортивных достижениях пока рано ставить крест. Возможно, Люциус стал жертвой стереотипичности, из выборки увиденного составив конкретный образ приверженцев науки. Они не обязательно должны быть худосочными, бледными, слегка неряшливыми и колкими как на язык, так и на взгляд. Вероятно и такие здоровые, пышущие жаром и энергией волшебники могли быть увлечены тонкими науками и знаниями. И всем остальным. Разве справедливо вырывать столько всего у госпожи Удачи? Лорд Малфой покачал головой, подзывая Драко. Орест был очень похож на своего дядю, как и на мать. Все трое друг друга стоили, с той лишь разницей, что Эдна могла бы с легкостью продать родного брата, когда как тот не видел ничего важнее семьи. Хотелось надеяться, что воспитанник Гектора перенял его ценности. При всем диком и иногда варварском поведении глава рода Барр был умен и верен традициям предков. Выходя на улицу Люциус тяжело выдохнул. Столько внезапных встреч с теми, кто редко показывает себя обществу — угнетает. Зато Драко, невинная душа, весел. Медленно шагая, Малфой все не мог избавиться от назойливых мыслей. Он понимал, почему Снейп взял на заметку Залмана, но Орест? Кроме гения в излюбленном ремесле ничего другого… Тайна отцовства. До сих пор не установлено, от кого родила Эдна. Но если Орест — Гарри, то куда делся настоящий Барр? Он недооценил нюансы расследования. Это тяжело. Действительно тяжело, особенно зная, что твой ребенок находится где-то там, вырастая по указке посторонних. Глядя на Драко, Лорд не осмелился и предположить нечто подобное для себя. Он бы сломался. Моментально. — Напоминаю, — Малфой притормозил сына за шкирку, пока тот не потянулся открывать покрытую копотью дверь, — ничего не трогай, ясно? — Да, отец. Люциус удовлетворенно кивнул, отпуская отпрыска. Прежде чем рука коснулась ржавой ручки, дверь распахнулась сама, накаливая и без того взвинченные нервы колдуна до предела. Тихо рыкнув под нос, блондин посторонился, пропуская выходящих. Зеленые глаза напротив внимательно осмотрели временное препятствие. Поняв, кто перед ним стоит, Малфой задвинул Драко себе за спину, мимоходом. Уэйды. В последний раз, когда ему довелось видеть Шифру, та планировала наслать на него сглаз, из-за которого до самой смерти с него бы слазила кусками кожа, превратив в ящерицу. — Здравствуй, Драко, — вперед родителей вышел подтянутый мальчик, намеренно игнорируя напряжение между взрослыми. Такой прямой осанке позавидует любой аристократ. — Риган, — младший Малфой кивнул, не рискуя вступать в диалог. Люциус почти выхватил палочку. Дуэйн долго смотрел в металлические глаза старшего мага, так ничего и не сказав. Шифра позволила себе усмешку. На этом и разминулись. — Ты дружишь с Уэйдом? — Лорд пристально изучал спину удаляющегося мальчишки, прокручивая в голове те жалкие секунды зрительного контакта с ним. — Да, — Драко вздернул подбородок на материнский манер, когда она несомневалась в своих словах и таким образом доносила это до остальных. Люциус безмолвно посмотрел на сына, наконец понимая, откуда берут корни изменения в ребенке. Уэйды преследовали цель Волдеморта, но по другому пути. Конечно же, они вырастили свое чадо, вливая в него свои несбыточные мечтания. Единственная причина, почему Северус оставил Ригана в списке — внешность. Только дуэйновский взор слишком отчетливо прослеживается в наследнике, но пугало другое. Уэйды выдрессировали мальчика так, что тот сумел оказать влияние на других в свои одиннадцать лет. Они не отступились от своих планов, вовлекая в них новую переменную. В очередной раз сдержавшись, Люциус дернул ручку и произнес: — Помни, ничего не трогай.

2

— Нет, это, должно быть, шутка! Почему этот павлин стал нашим учителем? Кончились страны, где он не засветился? — Рон яростно пнул ножку стола, героически проглотив последующий стон. Компания, устраиваясь на излюбленных местах, ответила редкими смешками. Близнецы устроили мимическую пародию на нового профессора, подхватывая недовольство брата. Забини закатил глаза, пихая Нотта, чтобы подвинулся. Русый шикнул и ткнул Долгопупса, притесняя того к краю лавки. Барр по обыкновению запрыгнул на стол, придавив сумку Корнелия. Рейвенкловец молча выдернул свою вещь, обхватывая ее руками и устраивая сверху голову. Драко, уловив равновесие на спинке лавочки, вполоборота поглядывал на одногруппников. Риган медитировал под дубом, впрочем, безуспешно. Дафна и Гермиона, разместившись рядом с Уэйдом на траве, делились впечатлениями от каникул. Услышав слова Уизли, девочки недовольно зыркнули на рыжего. — Профессор Локонс герой, Рональд, — Грейнджер поправила волосы, случайно наткнувшись на пристальный взгляд Малфоя. — И профессор хорошо об этом знает, — фыркнул Джордж, устав крутиться и привалившись к столу рядом с Орестом. — И должен убедиться, что об этом узнают все остальные, — добавил Фред, сев возле Ригана. Сорвав стебель близ растущей полыни, парень начал щекотать кончиком растения щеку слизеринца. — Ты бы видела его во «Флориш и Блоттс», — продолжил Рон, — весь из себя важный, все ему обязаны за возможность только посмотреть на него… — Я была там, Рон, вместе с тобой, — покачала головой Гермиона, — ты преувеличиваешь, профессор Локонс многое сделал для магического общества, и он заслуживает внимания. — Неужели? — Барр разлегся на столе, уставившись в небо. — Разве одна из черт героя не подразумевает бескорыстие? — Что плохого в том, что кто-то благодарен за чьи-то заслуги? — вступилась Гринграсс. — И что плохого в том, что человек знает себе цену? — С этим знанием у него явно нет проблем, — усмехнулись близнецы. Уэйд сорвался, и, выхватив стебель из рук Фреда, разломал его пополам. Уизли театрально схватился за сердце. — Вы просто завидуете, — фыркнула Дафна, поднимаясь. Гриффиндорка последовала за ней. — Вам ничего подобного не светит. Девочки ушли, демонстративно быстрым шагом. Мальчишки озадаченно смотрели им вслед. — Чего это с ними? — Залман оторвался от сумки, пожалев о том, что ментальные щиты стали держаться лучше. Он перестал понимать невербальные посылы, сомневаясь в каждой услышанной интонации. Голову не покидала мысль — а надо ли ему блокировать то, что дано природой? — Девчонки, — синхронно отозвались остальные, вернувшись к безделью.

3

Ученики подросли. Бывшие первокурсники теперь чувствовали себя увереннее в стенах Хогвартса, зная, что может ожидать их на протяжении всего учебного года. Снейп готовился к запоминанию новых лиц и новой должности — декана Дома Змей. Будучи студентом Северус не раз раздумывался о том, сплетничают ли преподаватели об учениках также, как это делают школьники. Оказалось, да. Даже больше, чем их подопечные. Так ему удалось кое-что выяснить о первогодках с Гриффиндора и Рейвенкло: Джинни Уизли, долгожданная девочка в рыжем семействе, получила опеку братьев в полной ее красе и убожестве, краснея за сумасбродов, а юная Полумна Лавгуд отличилась… скажем так, образом мышления. Флитвик не знал как подступиться к девочке, признавая то, что не понимает и половины того, что говорит ученица; был еще Колин Криви, энергичный и лезущий с фотоаппаротом куда не просят. Благодаря этому магглокровке образовалось портфолио школы с фото учителей и учеников за работой или в «моменте», а также пейзажные красоты вокруг Хогвартса. Снимки проявлялись самим Криви и увлеченными его деятельностью сподвижниками, и развешивались по стенам коридоров и кабинетов в свободных от портретов местах. Находя себя на карточках, и взрослые, и дети испытывали небольшую радость, скрываемую ото всех. Северус несколько раз замечал и свою фигуру, либо смертельно строгую в условиях занятия, либо отреченную и одинокую вне времени в лаборатории. Это действительно волшебство, что Колину удавалось подловить всех и каждого незаметно. Любой шпион или разведчик позавидует такому умению. Обходя лабиринты коридоров при очередном патруле Снейп ненароком зацепился за серию снимков с целым сюжетом. На них были изображены сломавшие устои второкурсники, собравшиеся под старым дубом у домика Хагрида. Лесничий попал в пару кадров, на одной картинке раздавая детям крендельки, а на другой смеясь. После пропажи Рубеуса ученики были запечатлены за разделением закуски. Драко и Блейз передавали угощение Гермионе и Дафне, Рон перехватывал мучные изделия, уже набив рот, Орест что-то говорил — Корнелий отвечал ему, Теодор, сжав губы, наблюдал за растерзанием добычи, Невилл и Риган сидели в стороне, ожидая, пока закончится балаган. После все были застаны за общей беседой, между ними кружили свитки и пергаменты, книги и тетради. Периодически кто-то делал пометки, кто-то дергал соседа, кто-то отстраненно обращал на себя внимание. Северус смотрел на фотографии и сердце сжималось от ностальгии. Со своими друзьями он не имел возможности поговорить открыто, если это не была дежурная ссора, разыгрываемая всем на потеху. Когда же они были наедине друг с другом все менялось. Мир становился сносным, одиночество отступало. Снейп всегда знал, что есть люди, которым можно доверять, которые будут рядом несмотря ни на что. Все ведь могло обернуться иначе. Будущие Мародеры могли отвернуться от неразговорчивого полукровки, могли не внять тоске своей одногруппницы по поводу разделения с другом детства. Он был единственным внефакультетным товарищем, у нынешнего же поколения таких имелось несколько, и они не боялись заявить об этом публично. Возможно, тогда дело было в угрозе гражданской войны между магами, возможно, повлияли старые устои, но теперь было иначе. Времена меняются, взгляды меняются, порядки меняются, люди — нет. Эти дети не те консерваторы, с пеной в зубах ратующие в пользу крови и наследия, не старики в Министерстве, доверяющие исключительно прошлому. Новое поколение — новые перемены. Снейп задержался у двух фотографий. На первой были Барр и Уэйд, спорящие о чем-то. Барсук раскраснелся и нахохлился, активно жестикулируя, его оппонент был спокоен, принимая сказанное с видом мостовой колоны. На второй пепельноволосый Корнелий игрался с Клыком, придерживая сбившиеся пряди за ухом. Он привязался к ним. И если изначально его пугала подобная перспектива в вероятности ошибки, то сейчас в душе царило только умиротворение и любопытство. Зельевар проникся не только к заветной троице, но и ко всем остальным студентам, переживая об их будущем, что может пошатнуться в любой момент. Волдеморт возвращается, и спокойной жизни более никому не видать. Кто из них сочтет его идеи благородными и верными? Кто с рычанием встанет против? Как повернется Фортуна, указывая, кому надлежит погибнуть, а кому стать победителем? Прошлый итог был благостной вестью для Магического измерения и ужасной трагедией для отдельных лиц. Что для одного радость — другому слезы. Снейп отвернулся и пошел дальше. Живые картины бурчали из-за шума, тьма поглощала шаги.

4

Поддержать Драко, Ореста и Рона пришли все, воодушевленно разглагольствуя о бессмысленности волнения. Второгодкам это мало помогало, как и заверения близнецов, что они подсобят им на поле. — Вы же безбашенные, снесете за своим соревнованием «кто больше стукнет по бладжеру» и не заметите, — сказал младший Уизли, с сомнением крутя в руках школьную метлу. Купить личную не хватало денег. Фред и Джордж облепили брата с двух сторон. — Обещаем, то, что было в Дублине… — Остается в Дублине. — А что было в Дублине? — Гермиона обернулась, машинально помогая Оресту справиться с завязками на перчатках. — Это там и останется, — ответили близнецы, смеясь. Темный проход к полю угнетал еще больше, а знание, что за ними будет наблюдать половина школы, добивала окончательно. Гомон стоял невыносимый. Корнелий жмурился, пожалев о своем сожалении крепкости щитов. Выводы раньше срока. Риган, устав от пустой траты времени, вытащил палочку и вызвал хлопок искр, призвав всех к тишине. — Вы либо сделаете, что требуется, либо облажаетесь и попробуете снова через месяц. В чем проблема? — Уэйд обвел взглядом трио в форме. — Будь ты на нашем месте, понял бы, — бросил Рон, заранее готовясь к проигрышу. С ветхой метлой ему разве что посчастливится взлететь хотя бы. — Уизел прав, — сказал Драко, не удержав усмешку. На него тут же обрушились многочисленные тычки. — Да ладно вам! Я разрядил обстановку! — Моя мама как-то вела грузовик на спущенном колесе четыре квартала, — подал голос Орест, — в итоге груз пришлось оставить, и она убегала еще пару часов от авроров пешком, но суть в том, что она заставила транспорт работать на себя, ей было все равно, что колесо спущено. Она выжала все возможное, что было. Рон молча глядел исподлобья, сопя больше из упрямства, чем от печального положения в компании со школьной метлой. Под звук горна, оповещающего о начале тренировки, пришлось согласиться с друзьями. Не получится — попробует снова. И, будь он проклят, но метла полетит так быстро, как комар, убегающий от свернутой в трубочку газеты. Провожающие отступили назад, щурясь от света. Второй сигнал и начнется шоу. Залман внезапно заозирался, задев плечом Ригана. Слизеринец пошатнулся, хмуро посмотрев на орла. — Что такое? — Дафна, находящаяся ближе всех, отвлеклась от видимого через ворота кусочка песчаного поля. — Вы это слышали? — Корнелий потер лоб, убирая капли пота. — Слышали что? — Барр склонил голову набок. Рейвенкловец смущенно спрятал взгляд. Прочистил горло. Быстрым взглядом пробежался по товарищам. Никто, кроме Дафны, задетого Уэйда и Ореста не обратил на них внимания. — Да так, показалось, — Корнелий повернулся к воротам, провожая выбежавших близнецов. Остальные переглянулись. Началась игра.