Свет мрака

1

Северус в прескверном настроении возвращался в школу на Хогвартс-экспрессе. Напротив, пристроившись у окна, дремал Люпин, которого всегда укачивало в пути. Зельевар сидел, откинувшись на спинку, и задумчиво тер подбородок пальцами. Вот уже добрый месяц его не отпускает одна и та же мысль. Сириус Блэк сбежал из Азкабана. Тот ужин запомнился Северусу на всю жизнь. На правах временного сожителя Снейп привнес свой вклад в финансы Люпина, не став слушать его отпирательства. В конце концов, есть каждый день картошку и курицу сводит с ума. Профессор даже готовку взял на себя, быстро приноровившись к сложным блюдам. Не страшнее зельеварения. В тот вечер была лазанья. После пары неудачных попыток прослойка перестала напоминать суховатые макароны, и Снейп искренне был доволен этой маленькой победой, пока внутри саркастичный голос посмеивался над ним: все, что угодно, лишь бы не думать, как ты облажался с родным ребенком. Римус с работы вернулся позже обыкновенного, взъерошенный и бледный. Оборотень был чем-то сильно встревожен, но прежде чем Северус успел спросить, маг кинул на стол свежий выпуск Пророка. Кусок недожеванной лазаньи застрял в глотке. — Как… как ему удалось? — Люпин протянул другу салфетку, садясь напротив. — Понятия не имею, — прошипел зельевар, чувствуя как органы сворачиваются от гнева. — Продажная псина… — Почему сейчас? — Римус подавленно следил за сменой эмоций волшебника. Ему только-только удалось вернуть черноволосому подобие равновесия, как все порушилось прахом из-за одной газетной статьи. — Думаешь, до этого момента он планировал отсидеть двенадцать лет? Шутки ради? — шипение перешло в натуральное рычание. Люпин поднял вверх руки. Северус вздохнул. Взялся за переносицу. — Извини. Я просто… — Да, я понимаю, Северус, понимаю, — сказал Римус, нахмурившись. — В ту ночь он был там вместе с сам-знаешь-кем… — Знаю, — буркнул Снейп, — Питер отдал жизнь, чтобы помешать ему помочь Темному Лорду расправиться с… — договорить не получилось. — Вот именно, Северус, — Люпин побледнел еще больше. — Его схватили уже после того, как сам-знаешь-кто исчез. — Он будет искать его, — Снейп сжал подлокотники с такой силой, что несчастное дерево пискливо захныкало. Мужчины пристально уставились друг на друга, обдумывая сложившуюся ситуацию. За окном кипела ночная жизнь. Чьи-то веселые голоса гвоздями врезались в виски. Гарри Поттер был признан пропавшим без вести двенадцать лет назад. Отпечаток магии Блэка был отчетливо заметен возле дома, но не внутри. То, что мальчика похитили с места происшествия — очевидно, а вдруг пес видел, кто это был? Северусу от этой мысли стало не по себе. Как и от воспоминания, где Люциус рассказал ему о задержании Сириуса. После убийства магглов и Петтигрю он возвращался в Годрикову Впадину, но найден был в том же месте, где прогремел взрыв от заклинаний, оставивший от Питера один мизинец. Изрядно побитый, с кровавыми ранами — его нашли сидящим на земле и смеющимся. Он смеялся. Этот блохастый ублюдок смеялся. Ярость по-новому вскипятила кровь. Блэк ничего не отрицал, безумно крича, что это он виновен в смерти друзей. Про Гарри маг не заикнулся. И вот это бешеное животное на воле. Ищет его сына. «Он ведь его крестный отец, черт подери», — горечь расползлась под ребрами. Взгляд приобрел осознанность, все также остановившись на Люпине. Оборотень не скрывал уныния и печали, что были практически осязаемы в воздухе. Идея пришла сама собой. Скверная, но… — Мне нужна будет твоя помощь, — сказал Северус, наклоняясь вперед и сцепляя пальцы в замок. — Конечно, все, что угодно, — «отмер» Римус, слегка вздрогнув. — Я имел в виду не здесь. В Хогвартсе. Если Блэк заявится туда, я не сдержусь и убью его на месте, а эта шавка не заслуживает такой легкой расплаты. — К чему ты клонишь? — Люпин прищурился. — Насколько мне известно, Дамблдор еще не нашел нового учителя Защиты от темных искусств. — Ты… хочешь, чтобы я стал профессором?.. — собеседник забавно округлил глаза. — Северус, я оборотень. — Что известно и директору, который выгораживал тебя во время нашей учебы, — зельевар кисло усмехнулся, — та история с Визжащей Хижиной… до сих пор не могу поверить, что мы так облажались с лунным календарем. — Зато это сыграло тебе на руку, слизеринцы окончательно уверились в том, что ты нас «ненавидишь», — пробормотал Люпин, краснея. Оборотень так и не простил себя за то, что подверг Лили и Северуса угрозе быть разорванными на куски от волчьих лап. Юные маги сверяли положения луны в библиотеке, чтобы знать, когда их другу потребуется скрыться из замка. Мародеры — дурацкое, но звонкое прозвище для неразлучной четверки гриффиндорцев, зашли в этом плане дальше. Они стали незарегистрированными анимагами, подвергнув себя немыслимой опасности. Лили и Северус об их тренировках ничего не знали, как и Люпин. Для троицы стало большим сюрпризом, когда Блэк, Петтигрю и Поттер продемонстрировали им свои труды. Лили прочла им не одну нотацию, говоря о том, как это рискованно, учиться высшей трансфигурации в столь раннем возрасте, еще и без наставника. «Зато Рим больше не будет одинок», — сказал тогда Сириус, оскалившись по-собачьи. Однажды, в очередной раз сверившись с календарем, они допустили огромную ошибку — перепутали его с прошлым годом. Тогда были экзамены, нервы у всех слегка звенели, поэтому дотошно перепроверять никто не стал. Им хватило того, что они могут побыть наедине друг с другом, отдохнуть. А полнолуние, что должно было наступить через неделю, настигло их прямо в Визжащей Хижине, куда подростки сбегали от всего и вся. Потягаться с молодым волколаком было под силу лишь Блэку и Поттеру — последний проявил свою знаменитую реакцию ловца, обратившись раньше остальных и оградив собой Эванс со Снейпом. Питер стал крысой, мечась под ногами волка, а пес-Сириус лаем пытался перевести внимание на себя и выманить проклятого из хижины. Удалось это сделать болезненным путем — Поттеру-оленю пришлось пару раз серьезно боднуть рогами Люпина, пока тот не выскочил с визгом наружу. Блэк бросился следом, Петтигрю куда-то пропал, а Джеймс перекинулся обратно, с тревогой осматривая друзей. Как об этой ночи стало известно директору, чертова загадка, но Снейп, в силу слизеринской природы, вовремя успел сделать так, чтобы это сыграло ему на руку. С известия о том, что Мародеры учудили нечто поистине ужасное с их однофакультетником, змеи перестали третировать полукровку в своих рядах, взявшись опекать его. Римус еще месяц ходил, как в воду опущенный, бесконечно сыпля извинениями. — Ни для кого не секрет, что директор импонирует гриффиндорцам, вы так вовсе ходили в его любимчиках, — в очередной раз хмыкнул зельевар, вернувшись к лазанье, впрочем, без аппетита. — Ты и Джеймс были хороши в Защите, уверен, одно небольшое письмо — и работа у тебя в кармане. — Как ты себе это представляешь? — Римус протер лицо ладонями. — Я не связывался с Дамблдором несколько лет, и тут… — Вот ты и ответил на свой вопрос, — сказал Северус, откладывая вилку. — Будем честны, Рим, ты самый добродушный и сентиментальный человек, которого только могли сделать волком. Внезапные письма любезности — это по твоей части. Расспросишь директора о здоровье, делах в школе, в мире, и ненавязчиво поделишься своими. — Где у меня очередные проблемы с работой, — кивнул Люпин, — если нам повезет, Дамблдор сам предложит мне должность. — Не «если», а готовься выступать на публику. Римус Люпин не мог похвастаться той уверенностью, что распространяли вокруг себя все его друзья, за исключением, разве что, Питера Петтигрю, поэтому был вновь приятно удивлен, когда в ответном письме директор Хогвартса уже с первых строк приглашал его работать учителем. Также старый волшебник намеками поинтересовался, не будет ли это проблематично для самого Римуса. Оборотень, читая послание вместе со Снейпом, многозначительно посмотрел на друга, получив привычное закатывание глаз и бурчание. И вот, спустя месяц, они здесь, едут вместе с учениками и преподавателями в школу. В самом деле, Северусу было немного легче от осознания, что друг будет рядом. За то время, что они провели под одной крышей, Снейп проклял себя внеочередную глупость, посчитав когда-то, что вид старого приятеля будет воскрешать ностальгические воспоминания, от которых зельевар бежал более десяти лет. Ни черта подобного. С Люпином ему дышать стало легче, но никак не тяжелее. К тому же, волк смотрелся очень уж комично по другую сторону баррикад, восседая за преподавательским столом, а не факультетским. Поддерживая школьную легенду, Северус и Римус сели в разных концах от директора, позволяя себе лишь краткие обмены взглядами. Все внимание мужчин было уделено третьекурсникам. Люпин хотел своими глазами увидеть постоянных нарушителей правил, а Снейп… самоистязание было бы его личным грехом в Аду. Малфой и Уэйд сидели вместе, первый с непривычки поправлял челку, второй с нейтральным выражением лица мешал ложкой грибной суп. Оба вытянулись одинаково, только Драко казался худощавее, тогда как у Ригана под формой явно выделялись жилистые мышцы. Дафна Гринграсс, как и все ее сверстники, претерпела резкие изменения со вступления в тринадцатилетние, уже больше напоминая юную девушку, а не девчонку. Золотые локоны мягко легли на плечи, спавшая с лица детская припухлость выделила округлую челюсть. Слизеринка была вне себя от радости, представляя каждому лично свою младшую сестру Асторию, поступившую в этом году. Сестер объединяли одинаковые голубые глаза, но, в отличии от старшей, Астория была брюнеткой. Рядом, став слишком уж высоким, находился Блейз Забини, сменивший прическу на стрижку почти под ноль. Парень помогал новенькой отбиться от бесконечного внимания. Теодор Нотт, выросший всего на пару дюймов, крутил меж пальцев светлые пряди, которые с каждым годом кучерявились все больше. А еще на переносице мальчишки обнаружился внушительный темный шрам, о котором послушать хотел каждый встречный. У Уэйда на переносице тоже такой был, только незаметнее настолько, что разглядеть можно было лишь в непосредственной близости. Орест Барр ростом не мог похвастаться, а вот крепкостью тела — вполне. Такое ощущение, что мальчишка на каникулах каждый день занимался тяжелым спортом, и теперь сидел, блистая извечным оскалом, выпячивая горделиво грудь. Пуффендуец чертовски сильно походил на своего дядю. Веснушек стало меньше — вместо них россыпью улеглись родинки. Корнелий Залман неожиданно не уступил в вертикальном скачке Забини, выделяясь бледностью и пепельными волосами, ставшими еще длиннее, среди темных воронов. С ним посоперничать могла лишь светловолосая Полумна Лавгуд, с которой в данный момент и беседовал когтевранец. Помнится, в конце прошлого года девочка — наравне с Джинни Уизли — часто мелькала за столом у дуба, где собирались приметные ученики. К слову, Джинни, ставшая жертвой проклятого дневника, выглядела лучше, чем помнилось в последний раз. Вернулся румянец, блеск в глазах, пропали тени и нездоровая худоба. Снейп только летом с удивлением узнал о причастности маленькой львицы к делам Тайной комнаты. На момент, когда на директорском ковре отчитывали мальчишек, девочка была в лазарете в тяжелом состоянии. Гермиона Грейнджер неведомым образом справилась с непослушной гривой волос, превратив их в милые волнистые локоны, обрамляющие высокие скулы. Гриффиндорка меньше встревала в чужие разговоры, видимо избавившись от привычки поправлять всех и вся. Ведьма наслаждалась беседой с юной Уизли, улыбаясь нехарактерно грустно. Рядом с ней ворочался из стороны в сторону Рональд, решивший не отставать от братьев близнецов в поединке «кто больше запихнет зефира в рот». Долговязый, вихрастый, какой-то прямоугольный. Пойдет в братьев, что сидели напротив, забивая сладостями челюсти. Те в свое время тоже походили на неуклюжих утят, в итоге став высоченными широкоплечими старшекурсниками. Порою забывалось, что Джордж и Фред не только шутники и проказники — весьма преуспевающие в зельях и трансфигурации — но еще и игроки в квиддич на позиции загонщиков. Невилл Лонгботтом, возможно, единственный, кто пока не спешил расставаться со своим прежним образом, стал выше — да и только. Почему-то этот факт подействовал бальзамом на душу. Казалось, что время еще не потеряно. Снейп расфокусировано второй раз пробежался взором по ученикам, подмечая новые детали. Тот же Невилл перестал ронять кубки и блюда, Гермиона встречала чужой идиотизм молчаливо — изредка закатывая глаза — Рон, несмотря на шуточный поединок зефирками, гораздо меньше уделял время еде. Корнелий охотнее болтал с другими школьниками вне своего постоянного круга общения, Орест наводил меньше шуму. Малфой улыбался искренне, Уэйд стал более молчалив и угрюм. Дафна раскрылась из-за присутствия сестренки, Забини и Нотт обменивались только им понятными шутками. Дети стали старше. Дети становились взрослыми. Северус выдохнул и ушел с ужина первым. Люпин проводил фигуру зельевара тоскливым взглядом.

2

— Прости, ты не мог бы повторить? — Драко сдерживал нервный тик усилием воли. — Я Гарри Поттер. Воцарилось молчание. Осенний ветерок, пока еще теплый, но уже с нотками сыреющей листвы, пронесся над головами школьников. Из домика Хагрида доносился аромат вареного зерна. Собравшиеся уставились на парня, как на зеленый закат. — Ага, — ляпнул Забини, закинув ногу на ногу и скрестив руки, чем случайно задел Гринграсс. — Как докажешь? — У меня нет свидетельства о рождении, Блейз. — Тогда почему мы должны верить? — Дафна приобняла сестренку, со странным выражением лица глядя на друга, сидящего напротив. — Потому что так его назвал Темный Лорд, — вздохнул Риган, переводя внимание на себя, — на первом курсе, когда мы пошли за Философским камнем, Квиррелла испепелил он. Еще он змееуст. И в Тайную комнату ходил он, а не мы. — Но он не говорил на парселтанге! — Гермиона вскочила, принявшись ходить туда-сюда. — И… почему тогда ты выглядишь… так? То есть, Джеймс Поттер был брюнет, а Лили Поттер — рыжая! — Маскировочные чары, — протянул парень, косясь на небо. Разговор давался ему с трудом. — Я приемный. Мне сообщили об этом лет в семь. — Прикиньте, а? — Барр усмехнулся, по-прежнему занимая место на всем столе. — Корнелий попросил не говорить никому, но тут проблемка одна из Азкабана выбралась… — Сириус Блэк? — Невилл поежился. — При чем здесь он? — Он крестный отец Гарри, — сказал Уэйд, держа осанку, — все знают, что он предал Поттеров. Есть большая вероятность, что он захочет отомстить за убийство своего Хозяина. — Так вот почему… — Малфой уронил голову, зарывшись пальцами в волосы. — Через пару дней после его побега, отец сообщил, что вокруг нашего поместья Министерство разместило дементоров для перестраховки. Я так и не понял, почему, но… Блэк двоюродный брат моей мамы, он вполне мог заявиться к нам для добычи информации. — И вот почему их отправили сюда, — прошептал Рон, посмотрев вверх. За ним повторили остальные. В сером небе над Хогвартсом то и дело мелькали черные обрывки мантий. Директор омрачил пиршество новостью о дополнительной охране школы, не объяснив толком причины. Никому это не понравилось, но спорить с Министерством Магии бесполезно. — Над его домишком тоже эти твари летают, — сказал Барр, лежа на спине, — дядя рассказал. — Они не знают его мотивов, так как… я числюсь пропавшим, — передернул плечами Корнелий, покосившись в сторону. — Думают подловить его в местах, где он вероятнее всего может появиться. — Охренеть, — синхронно выдали близнецы, надеясь тайком подловить брата, но план провалился за подслушанным разговором. — Гарри Поттер… — Значит пережил убивающее заклятие… — Что никому не удавалось. Уизли перекинулись восхищенными взорами, после обратив восторг на Залмана, прячущего глаза. — С чего вы взяли? — когтевранец почесал кончик носа. — Хочешь сказать — извини — после убийства твоих родителей, ты, годовалый ребенок, отразил проклятие старшего волшебника силой воли? — усмехнулся Забини, все еще слабо веря. — Я знаю от… кхм, в общем, знаю о пророчестве, где говорилось, что некоему ребенку, рожденному на исходе седьмого месяца, удастся одолеть темного волшебника, но… — Но он лишь его отметит, — встрял Риган, — Волдеморт приходил убить тебя, и это обернулось провалом. Думаешь, он пытался сделать это с помощью щекочущего заклятия? — Не знаю, — опустил плечи Корнелий, — знаю лишь, что в тот день мне чудом удалось выжить и я попал к Залманам. — Но как? — Грейнджер оперлась бедром о спинку лавки, заставив Малфоя подвинуться. — Как тебе удалось?.. как ты оказался у Залманов?.. и как ты узнал, кто ты? — Говорю же, родители сказали, — встряхнулся парень, — больше они ничего не сообщили. — Как любопытно, — хмыкнул Нотт, раскидываясь вальяжно на сидении. — Получается, надежда магического мира жива? — Получается. Тишина вновь опустилась на старый дуб. Листья трепетали, создавая глухой перезвон. Волшебники задумались каждый о своем, но в результате об одном. Их другу грозила опасность.

3

«Живой», — промелькнуло в сознании. Острый нюх уловил аромат зерна и девичьих духов. Поморщившись, он отступил неглубоко в лес, улегшись на живот. Хвост заходился в радостном припадке. Когти мяли сухую траву. «Здоров… и Рим. И Северус!» — уши поджались к голове. Из горла вырвался скулеж. В паре метров от него стоял Снейп, недавно вышедший от Хагрида и застывший в тени. Он оглядел мага, отмечая его бледность и потерянность. Он дернул носом, подползая ближе и не понимая, почему Северус не подойдет к сыну. Почему стоит, оцепенев? Он не слышал, о чем говорили подростки, но ему и не надо было. Он наконец нашел своего крестника, хватило вдохнуть воздух, пропитанный чужими запахами. Его он узнал сразу. Было у людей такое свойство — индивидуальный след. В случае магов — еще и магический. У всего были свои специфические нотки, иногда трудно уловимые, но все равно различимые. Ему было трудно с этим свыкнуться, да дело привычки. Как с хвостом. Зато это дает преимущество. Узнать кого-то под оборотным зельем — легко, отогнать мух — еще проще. Он не рисковал приближаться сильно, чтобы не выдать себя. Он в розыске. Он преступник. Северус внезапно дернулся и двинулся быстрым шагом к школе. Он проследил за ним, склонив голову набок. Почему не подошел? Плечо обожгло укусом. Он рыкнул и впился клыками в шерсть. Блохи. Откуда они только берутся. Уставшее тело требовало сна. Еды. Воды. Ванны. Огневиски. Он положил голову на лапы, продолжая наблюдать за выросшим мальчиком. Подумать только, в последний раз, когда они виделись, он был размером в половину его собачьего туловища. А сейчас… В памяти всплыл мужской образ, уносящий младенца из дома. Рык вырвался сам по себе. Не смог. Не остановил. Слишком измотался в битве, слишком понадеялся на свои силы, импульсивный глупец. Вина точила его нутро все двенадцать лет. Он заслуживал наказания. Он его получил. Если бы не тот разговор за пределами камеры, он бы и не подумал бежать. Крыса, живущая двенадцать лет в одной семье. Без мизинца. Ярость клокотала огнем. Артур Уизли приходил на допрос к кому-то, попутно охотно делясь семейными новостями со смотрителем Азкабана. Тогда он и узнал о необычайно живучем грызуне, что прибился к ним двенадцать лет назад. Артур посмеивался над тем, что Короста никак не свыкнется с ролью питомца его младшего сына, из-за чего тот постоянно жалуется на то, что крыса сбегает день через день. Мерлин свидетель, он не хотел сбегать, принимая все страдания и тяготы как данность, но крыса… Не бывает таких совпадений. Не в мире Магии. И он тут, вынужденный скрываться в шкуре зверя, чтобы поднаторевшие безликие охранники не засекли его. Зато он может увидеть своего крестника. Гарри. Такой взрослый, такой непохожий на себя в детстве. Его магический фон сквозит чем-то темным, но все еще остается ярким, как пламя. Истощение взяло свое и он уснул под кустом, периодически неосознанно подергивая лапами, чтобы прогнать блох.

4

Северус который день не мог прийти в себя. Он был уверен, что… Но правда вскрылась неожиданно. Он заходил к Хагриду за панцирями соплохвостов и невольно стал свидетелем откровенного разговора. Корнелий Залман признался, что он Гарри Поттер. Сердце ухало не переставая, отдавая болью под лопаткой. Римус не показал удивления, больше говоря о том, что теперь не нужно сомневаться, что его сын найден. Снейп не знал, что делать с этой информацией. Одно дело предполагать, другое — знать. Ехидный голосок в мозге продолжал посмеиваться над ним. Дурак, боящийся правды. Боящийся открыть для себя то, что когда-то навеял ему сон-видение. Маскировочные чары… Зельевар, сидя в кресле, пытался представить пепельноволосого и сероглазого Залмана с черными прядями и зелеными радужками. Не выходило. С другой стороны, мальчик и впрямь не выглядел на свою внешность, слишком уж призрачная и белая она была. На то и было рассчитано, разве нет? Потрескивание поленьев раздражало. Жар в комнате раздражал. Раздражало стирать капли пота со лба. Бесило собственное бессилие. Что с ним стало? Раньше он только и делал, что цеплялся за ниточки, что метался за фантомами, а сейчас, когда правда сидела за столом Когтеврана, он не может и взглянуть в ту сторону. Все это неправильно. Неправильно. Обстоятельства сломали его. Время сломало его. Страх сломал его. Вина забила финальный гвоздь в крышку гроба. Сон не шел. Пришлось выволочь себя на ночную прогулку. Кажется, такое уже было. Два года назад. Коридорные стены были украшены новыми художествами Колина Криви, к чьему делу пристрастился и младший брат Деннис, поступивший в этом году на Гриффиндор. С начала занятий прошло несколько недель, а снимков было столько, что на пару альбомов хватит. Снейп так увлекся просмотром кадров, что не услышал многочисленных шагов, пока ему в ребра кто-то не врезался. — Мгхм… простите, профессор. «Это просто смешно», — подумал зельевар, переводя свет Люмоса на возмутителей комендантского часа. Вслух же произнес: — Объяснитесь, мистер Барр, мистер Малфой и… мисс Грейнджер. Дежа вю растеклось по сознанию медом. Только он подумал, что уже не первый раз прячется от мыслей в темноте замка, как его нагоняют те же самые ученики, что и в тот раз. Тогда они лепетали что-то про Бел Таленц и спор, а еще про трехголовую собаку на третьем этаже. Оставалось надеяться, что никакую другую опасную тварь школьники не нашли. — Понимаете, мы… — Он опять ушел!.. — раздался до боли знакомый четвертый голос, а после на троицу налетели еще два человека, успешно сбивая третьекурсников с ног. Снейп молча отошел, чтобы его не задело. Пятеро учеников лежали у мага под ногами, переругиваясь и смеясь. На красном ковре в холодном свете заклинания выделились две рыжие макушки. Уизли. Северусу на мгновение стало забавно от того, что мелкие пакостники были так сильно чем-то увлечены, что никто из пятерых не заметил чертового огонька Люмоса в кромешной тьме. — О… м-м… профессор Снейп, как ваши… — Преданные ученики, мы хотели бы попросить… — Не пугать нас так. Фред покосился на брата, с кряхтением поднимаясь на ноги. Джордж пожал плечами, ойкнув, когда Малфой больно ткнул его в поясницу, чтобы слез с него. Снейп приподнял бровь, помогая встать единственной девушке в компании. — Может мне еще вас на чай пригласить? — А можно? — брякнул Орест, получая оплеухи сразу от двух близнецов. — Кого вы искали в подземельях в такое время? — профессор проигнорировал пренебрежение, усиливая свет Люмоса, благодаря чему мужчине удалось заметить как один из рыжих спрятал в задний карман какой-то пергамент. — С чего вы взяли, что мы кого-то искали? — сказал Драко, понимая, что от наказания им уже не уйти, а выкрутиться от правды как-то надо. — Мы в прятки играли. На наследника Люциуса Малфоя с удивлением покосились все, выдавая друга с потрохами. Блондин сдержался, изо всех сил поддерживая свою ложь. — В прятки, — повторил Снейп, — значит, здесь бродит кто-то еще? — Нет! — поспешно ответил Барр, не теряя кончика ухмылки. — Это было про меня… «он опять ушел», если вас это заинтересовало. — Позвольте уточнить, — зельевар на миг прикрыл веки, — вы должны были прятаться, почему-то в компании мистера Малфоя и мисс Грейнджер, а мистеры Уизли — искать. И все это в коридоре, где гриффиндорцы настигли вас буквально меньше, чем за минуту. Может, вы перепутали прятки с догонялками, мистер Малфой? — Откуда вы знаете такие слова, профессор? — притворно ужаснулся Орест, и продолжил почти шепотом: — Вы что, когда-то были… ребенком? Вместо злости Северус испытал нечто похожее на веселье. Этот мальчишка не только раздался в плечах, но еще и нахальности понабрался, совсем как его… мать. Внешность дяди и характер матери — дитя своей семьи. Это понимание позволило проще относиться к выходкам барсука, ведь больше не было нужды искать в нем черты тех, кого там не было. Юнец, к тому же, все еще остается в его личных учениках, снова и снова поражая профессора природным гением в зельеварении. — Да, мистер Барр, но вместо того, чтобы шастать по ночам по школе и лгать учителям, я делал ровно наоборот. Школьники виновато опустили глаза в пол. Снейп вздохнул. У него не было желания разбираться в подростковых тайнах. — С каждого по десять баллов. Бегом в общежития. Отвернувшись, волшебнику удалось различить последние слова мисс Грейнджер до того, как они повернули за угол: — Не понимаю, как ему удалось проскочить мимо профессора Снейпа?..

5

Люпину не нравился Хеллоуин, как он не нравился и Снейпу, но не проникнуться созданной детьми и подростками атмосферой оборотень не мог. Висячие тыквы и черепушки блестели огоньками, небо под потолком мигало звездами, нестройные ряды столов и лавок перемешались между собой. Аромат нуги и шоколада забил обоняние. Традиция рассказов баек и страшилок плотно вошла в эту единственную в году ночь, позволив Римусу лично полюбоваться изменениями, о которых они с друзьями когда-то мечтали. Многие даже переняли маггловские привычки наряжаться, красуясь костюмами перед всеми. Меньше всего ряженных учеников было среди Слизерина и Когтеврана, а вот Пуффендуй и Гриффиндор подошел к делу с энтузиазмом и творчеством. Ребята умудрились украсить Большой Зал еще больше — старшекурсники, при помощи магглорожденных, создали подвижные картинки на стенах, изображающие зеленых чудовищ, гарпий, троглодитов, мумий, скелетов, могилы с мертвецами, выбирающихся из них, вампиров в плащах, оборотней с горящими красными глазами. Люпин на этот счет не расстроился, напротив, улыбнулся. Слушать подопечных было интересно. Вынужденный жить в большинстве своем среди магглов, Римус узнавал в историях пересказы фильмов ужасов, с еще большим увеселением наблюдая за реакцией чистокровных и полукровок, выросших с незнанием о телевидении. Периодически слова говоривших сопровождались миганием света и громкими воплями нечисти. С каждым годом ребята совершенствовались, зайдя дальше — они назначили награду за самый пугающий рассказ. Мешок сладостей, разрывающийся над головами учеников, и пара баллов в копилку своего факультета, чтобы дух азарта не утратился. Но то, чего все ждали более остального, как понял Люпин, это комментарии Ригана Уэйда, не изменившим себе и в этом году. Как стало ясно, слизеринец мешал попыткам заполучить приз, заставляя всех избавляться от напряжения посредством смеха. — … когда же фигура усадила мертвых на стулья… — вещал Седрик Диггори, великолепно играя голосом. — Ведь чаепитие никто не отменял, — сказал Уэйд, вытянув ноги. — … она принялась их кровью писать на стене… — Пуффендуец держался. — Краска же такая дорогая, — рядом с другом подавился смехом Драко. — … и когда девочка решилась прочитать надпись, та гласила… — Плати налоги. Зал взорвался хохотом, не миновав и преподавательский стол. Несмотря на мрачность историй, Риган успешно развеивал все улыбками, бормоча слишком громко и монотонно, от чего эффект усиливался. Удивительно, как обыкновенно угрюмый и немногословный змей умело разряжал обстановку, не давая проникнуться гнетущей средой. Люпину это напомнило Блэка — тот терпеть не мог серьезности и вечно вставлял свои пять кнатов. Римус невольно скис. Лучший друг, оказавшийся предателем и сбежавший из тюрьмы, не лучшая пища для размышлений в праздник. Место Диггори занял Оливер Вуд, грозно посмотревший на Уэйда. Рядом сидящий Корнелий шепнул гриффиндорцу, что это не поможет. Поблизости Рон прыснул и подтвердил. — … они попросили ее посидеть с их сыном, пока сами… — Заперлись в спальне. — … уехали в гости, все было хорошо, и вдруг в отражении окна она увидела прекрасную статую ангела… — Оливер едва не закатил глаза. — С вином был явный перебор, — слизеринец подцепил с тарелки виноградину, подкинул и поймал ртом. — … и когда она связалась с родителями мальчика, чтобы отчитаться и похвалить статую, они сказали… — Мы в другой комнате, могла бы просто постучаться. — … они сказали… Черт тебя дери, Уэйд, — усмехнулся Вуд, качая головой. — Меня там точно не было, — поднял ладони Риган, получив от старосты несильный удар в плечо. Так продолжалось долгие часы. Раньше Хеллоуин кончался до отбоя, но теперь, видимо, существовала небольшая поблажка. Вскрики и визги мешались со смехом и фырканьем, как никогда прежде превращая Хогвартс в единый дом для маленьких и больших магов. На некоторое время удалось позабыть о трагедии двенадцатилетней давности, за что Люпин был благодарен детям. Взгляд метнулся к Северусу. Тот сидел, подперев щеку кулаком и смотрел на Корнелия, ловя каждые проявления эмоций. Зельевар был спокоен. На секунду уголок губ, при очередной реплики Уэйда, дернулся, чтобы тут же погаснуть. Брови нахмурились. Очевидно, не один Римус вспомнил о главной проблеме этого года. Во время своих обращений он чуял в Запретном лесу собачий дух, о чем сообщил зельевару. Тот скрипнул зубами, проклиная дементоров, директора, Министерство и самого Мерлина. Блэку удалось пробраться под защитный купол школы, минуя стражей Азкабана. Не иначе анимагия помогла. Вот как он сбежал, поняли Снейп и Люпин, сидя вечером в кабинете Защиты от темных искусств. Магия не могла отследить перевоплощенных в зверей волшебников, вот почему его упустили дементоры, вот почему не сработали чары. Северус горько усмехнулся. Если бы Темный Лорд додумался переквалифицироваться в анимага, он бы с легкостью пересек всевозможные магические барьеры. Это какая-то насмешка от судьбы. Научиться высшей трансфигурации очень сложно, лишь единицы способны на такое, и, тем не менее, парочка упертых гриффиндорцев овладела этими навыками еще на начальных курсах. — Но ваша карта могла, — вдруг говорит Северус, охваченный озарением, — карта Мародеров. Она ведь показывала ваше местоположение, даже когда кто-то был в анимагической форме. — Только из-за крови, — ответил Римус, — мы закляли кровь, чтобы в случае чего знать, если кому-то из наших потребуется помощь. Других анимагов она не покажет, вспомни, мы часто попадались МакГонагалл, потому что она предпочитает патрулировать коридоры в кошачьей форме. А карта… мы потеряли ее еще в конце шестого курса. Северуса не отпускало чувство, что он что-то упускает. Как будто ответ крутился на языке, но никак не давался. Карта действительно потерялась. Это стало ударом для них всех, ведь благодаря ей им всем удавалось избегать неприятностей, встречаясь чаще обыкновенного. Последний, кто ее видел, был Питер. Петтигрю долго просил прощения, что не уследил за ценным артефактом. Гриффиндорец был весьма рассеян, так что никто обиды как таковой и не держал. Помимо Блэка, Снейпа терзало еще кое-что. Он договорился о встрече с Залманом, под предлогом проверки окклюменционных щитов. Но суть разговора предстояла совсем о другом.