Свет мрака

1

В этот тучный четверг Римус Люпин нервничал сразу по трем причинам: первая — завтрашнее полнолуние, вторая — предстоящая беседа Снейпа и Корнелия, третья — Орест Барр, попросивший его о помощи. Барсук задержался после урока, кивком указав Залману не ждать его, и не заговорил, пока все остальные ученики не покинули класс. Выглядел мальчишка, как перед первым квиддичным матчем — в этом году его выпустили на поле — взволнованный, тихий, заламывающий пальцы на руках. На вопрос, что случилось, пуффендуец резко втянул носом воздух и затараторил: — Понимаете, сэр, эти хе… дементоры, вконец достали!.. Летом мы с дядей посещали друзей семьи, к которым среди прочих приставили этих уб… дементоров, и я… скажем так… не повезло мне. Бл… дементоры сильно влияют на меня, я… кхм, у меня есть небольшая… детская травма?.. Если можно так сказать про вечер, когда вашу мать толпа авроров скручивает и насильно уводит из дома. В общем, свол… дементоры, остро реагируют на меня. Даже здесь, в школе, они… на тренировках мы часто высоко поднимаемся, и они… чувствуют. Пожалуйста, профессор, сэр, помогите мне научиться защищаться от них! Ведь, наверняка, есть средство! Те, кто работает в Азкабане, они ведь должны иметь подстраховку на случай, если зад… дементоры, выйдут из-под контроля! — Тише, мистер Барр, — улыбнулся Люпин, подняв вверх ладони. Позади старшего мага сам собой сложился экран, звонко брякнув заклепкой. — Я вас понял. Способ, действительно, есть, но это высшая магия, овладеть ею в столь раннем… — Я смогу, сэр! — перебил Орест, чьи медовые радужки загорелись фанатичным блеском. — В самом плохом случае, у меня просто не получится, не так ли? Прошу вас, меня только недавно допустили на поле, я не могу потерять место в команде из-за того, что каждый раз теряю сознание и доставляю проблемы! «Доставляю проблемы» — это звучало так похоже на самого Люпина, что язык сработал быстрее мозга. — Хорошо, — оборотень покачал головой, — приходите после ужина. Мальчишка радостно закивал, вернув себе самообладание. Косая материнская ухмылка вновь растянула губы. Попрощавшись, барсук в пару широких шагов покинул класс, поправляя сползающую с плеча сумку. Римус вздохнул. Вряд ли что- то выйдет, Барр еще мал для таких сложных заклинаний, но мир в последнее полнится талантами, кто знает, может и получится. Маг прибрал рукописи и пергаменты, отлевитировав все в личный кабинет. Мысли до самого ужина были заняты другим, опомнился Люпин тогда, когда заметил, что зельевар ничего так и не съел. Друг был взвинчен, огрызаясь на любую безобидную реплику от кого-то из коллег. Черные глаза то и дело косились на стол Когтеврана, где Залман мирно беседовал с мисс Лавгуд. Что интереснее, за соседним слизеринским столом в это время воспламенилась жидкость в кубке, что принадлежал Дафне Гринграсс. Сама девушка не обратила на это внимания, так же, как и Снейп, не отрывая глаз от Корнелия и Полумны. Другие дети, сидящие рядом, вздрогнули, кто-то замахал руками, кто-то вскрикнул. Блейз Забини, будучи прямо напротив Дафны, достал палочку и молча махнул самым кончиком. Пламя исчезло. Парень с укором посмотрел на подругу, но, так и не добившись реакции, качнул головой. Еще любопытнее стал громкий стук серебряных блюд о дерево со стороны Гриффиндора, когда Рональд Уизли резко поднялся с места и стремительным шагом вылетел из Большого Зала. За ним поспешила Гермиона Грейнджер, наспех дожевывая лист салата. И все это под внимательный взгляд Драко Малфоя, что вернулся к своей тарелке только тогда, когда за двумя львами закрылись двери. Надо же. Люпин на время позабыл о тревогах, пытаясь уложить все в голове. Эти дети с первого курса неразлучны, неудивительно, что некоторые уже успели привязаться к кому-то сильнее, переходя грань дружбы. Профессор ЗОТИ проверил, не стал ли кто из преподавателей, как он, свидетелем сцены, достойной театра драмы. Нет. Они слишком заняты собой и друг другом, чтобы проявить капельку внимательности к своим подопечным. А Люпин быть внимательным умел с детства. Обстоятельства вынудили. Мальчику-волку нельзя проявлять беспечность. От природы чувствительный, Римус старался хорошо изучить людей, понять их. Иначе проклятому в магическом мире просто не выжить. Со временем подобное дошло до автоматизма — замечать первое, а за ним идти по следу, как на ночной охоте, ко второму, третьему и далее, пока не достигается цель. Рыжая вспышка за столом Слизерина стала первым, а за ней потянулись и другие звенья. Мисс Гринграсс ревновала, вне сомнений, маленький пожар в кубке самое веское доказательство. Когда-то, давным-давно, Люпин наблюдал похожее, только злился парень, а именно — Сириус Блэк. Бродяга где-то с четвертого курса начал проявлять знаки внимания к одной пуффендуйке. Ее звали Присцилла, она была весьма популярна у мужской части школы, но из-за этого и страдала, так как до ужаса была стеснительна. Девушка — истинный барсук, была трудолюбива, терпелива, а еще надирала всем зад в квиддиче, заставляя матерых игроков кусать локти. В игре она менялась, становилась самой настоящей беспощадной ведьмой, но стоило ей слезть с метлы, как возвращалась скромная и немногословная ученица, любимица МакГонагалл и Флитвика. Тем и покорила сердце льва. Инфантильный Сириус влюбился без памяти, впервые представ перед друзьями робким и неуверенным в себе парнишкой. Присцилла ответила ему взаимностью только на пятом курсе, а весной, в конце уже шестого, вдруг бросила школу, оборвав все связи. По семейным обстоятельствам — так сказали ее друзьям. Блэк впал в настоящую депрессию, едва не вылетев из Хогвартса за неуспеваемость. Гриффиндорец сутками в облике пса бродил по Запретному Лесу — так притуплялась душевная боль. В то же время началось обострение конфликта между чистокровками во главе с Томом Реддлом и остальным миром. Блэк перевел свое внимание на это, выйдя из «анабиоза», так что друзья решили при нем не поднимать тему неудачной влюбленности, чтобы не ворошить едва подживающие раны. Удивительно, как одинаково проявляется магия, когда речь заходит о чувствах. Люпин не был уверен, потому что не смотрел на стол Гриффиндора в тот момент, но что-то ему подсказывало, что поспешный уход Уизли посреди ужина вызван похожими эмоциями, как только инцидент с горящим напитком был исчерпан. Мисс Грейнджер, очевидно, решила поддержать друга, а мистер Малфой… Трудно сказать. Мальчик уже доказал, что яблоко далеко укатилось от яблони, одна дружба с магглорожденной чего стоит, и, тем не менее, воспитание не позволило ему устроить истерику, как Уизли, ограничившись лишь взглядом. А может, за этим ничего не стояло — аристократы отлично держали «лицо» практически со младенчества. Тут с разных концов помещения вверх полетели три сияющие искорки, что взорвались под потолком хлопушками, явив сноп магических переплетений, что уже через пару секунд сформировались в фейерверочных зеленых свиней, желтых крыс, синих быков, красных тигров, фиолетовых кроликов, белого дракона, розовых змеев, голубых лошадей, рыжих коз, лиловых обезьян, перламутровых петухов и бирюзовых собак. Дети восторженно заверещали, повскакивая с мест и протягивая руки, чтобы погладить фантомных зверей. Те льнули к прикосновениям, щекоча кожу искорками. Профессора отреагировали по-разному: кто-то улыбнулся, кто-то возмутился, кто-то попытался восстановить дисциплину. Минерва МакГонагалл встала, хлопнула руками по столу и громко рявкнула: — Мистеры Уизли, мистер Нотт, стоять! Трио, учудившее представление, почти смылось из Большого Зала, но декан Гриффиндора слишком хорошо изучила своих подопечных, чтобы знать, кому принадлежит эта шумиха. Удивлением стал змей, затесавшийся в неразлучный дуэт. — Мы итак стоим, профессор, — усмехнулся Теодор, почесав шрам на носу, — профессор, там Невилл, кажется, подавился! Минерва отвлеклась на секунду, чтобы посмотреть в глаза застывшего Лонгботтома. Тот набил рот кусками отбивной, застигнутый врасплох, но явно не страдающий от удушья. Когда ведьма снова перевела взгляд на входные двери, троицы уже не было. — Это просто… мистер Снейп, ваш подопечный!.. Северус впервые отвлекся от гипнотизирования когтевранского стола, обернувшись на крик. Зельевар моргнул и едва заметно дернулся, только сейчас замечая мечущихся по Залу животных, что сыпали пеплом в блюда. Люпин прыснул в кулак, не смея сдерживать веселья. — Мой подопечный что, профессор МакГонагалл? — маг вздернул бровь, напоминая коллеге, что он больше не ученик, и статусы у них одинаковые. — Ваших в этом замешано на одного больше. Минерва гневно выдохнула, прищурив глаза. Директор, по правую руку от ведьмы, не переставая посмеивался в бороду. — Будет вам, дети есть дети, — Дамблдор мягко улыбнулся, отправляя в рот печеную картофелину. — Согласитесь, вышло изящно и красиво. Есть чем гордиться. — Школа превратится в балаган, если поощрять подобное, — почти успокоилась Минерва, садясь на место. Звери все еще кружили. — На близнецов нет никакой управы… — Может, она и не нужна, — пожала плечами Стебль, погладив морду скалящегося тигра. Римус продолжал восхищаться тем, как сильно все изменилось с его студенческих времен. Подростки устроили догонялки за петухами и свиньями, что парили ниже остальных. Школьные привидения пришли в неописуемый восторг, принявшись состязаться в ловле коз и быков. Почти Безголовый Ник лидировал, имея преимущество в виде лошади, но в последний момент его первенство встало под вопросом, так как зачарованные голубые кони начали гоняться уже за ним. Люпин посмотрел на наручные часы. Надо поторопиться. Скоро внеплановый урок. Оборотень оставил коллег разбираться с последствиями, тихо выскользнув через заднюю дверь. Снейп все еще переругивался с МакГонагалл, так как Корнелий не спешил уходить из Большого Зала. Профессор ЗОТИ медленно брел до своего класса, вдруг уловив странный душок. Из-за завтрашнего полнолуния все чувства волка обострились до предела, разгоняя кровь по жилам с каждым провокационным запахом. Этот был похож на смесь мокрой ткани и земли. Еще трава, мед и… Люпин замер. Принюхался. Огляделся. Наверное… показалось. Римус отворил заклинанием дверь, чтобы через пять минут в нее настойчиво постучались сразу несколько рук. Оборотень впустил внутрь гос..тей. Барр пришел не один. — Мистер Барр, что… — Простите, профессор, я не умею держать язык за зубами, — фыркнул Орест, но выглядел виновато, что при чужих рассказах и собственных наблюдениях за мальчиком — невероятно. Наследник Гектора Барра краснел, глядя исподлобья. Люпин, по натуре отходчивый, осознал, что не может злиться. В конце концов, они не договаривались молчать о занятиях. — Допустим, — маг оглядел небольшую группу. Орест Барр впереди. По левое плечо Риган Уэйд, по правое Корнелий Залман — почему он не со Снейпом? — Блейз Забини, Дин Томас, Ханна Аббот и Пэнси Паркинсон. Римус попросил ребят немного подождать, пока он подготовит ловушку-проекцию, полностью копирующую дементора и его способности, и, в то же время, как бы невзначай, поинтересовался, почему Залман здесь, если у него назначена встреча с зельеваром. — Я попросил перенести занятие на два часа позже, профессор, — ответил ворон. «И он, конечно, согласился», — выдохнул оборотень, понимая, что друг оттягивает неизбежное. — Что же, начнем, — Люпин поставил резную шкатулку на парту. — Заклинание называется Экспекто Патронум. Повторите…

2

Гермиона сидела на лавке, одна. Морозная прохлада щипала щеки. Девушка вздохнула, отпивая чай, что принес Хагрид, когда заметил ученицу в окне. Часть друзей сейчас была в библиотеке, другая на тренировке, а третья маялась бездельем, вынашивая в голове новую пакость для преподавательского состава. Грейнджер взялась за чашку обеими руками, греясь. Посмотрела вверх, где кружили школьные совы, фамильяры и обрывки смоляных мантий. Младшекурсники игрались с первым снегом, валяясь и заливисто смеясь. Гриффиндорка посмотрела в чашку, где танцевали чаинки. Глупая Трелони наговорила ей всякой чертовщины, и теперь… Дернув головой, ведьма сжалась сильнее, перебирая в голове свою жизнь. Рожденная в семье обыкновенных дантистов, ни черта не знающих о магии, она принимала свои странности как нечто нездоровое, ненормальное. Пытливый ум искал разгадку, пока расколотая миска сама собой собиралась по кусочкам. Мама и папа, видящие это, испугались, но виду не показали, говоря, что Гермиона просто особенная. Не такая, как все. А когда в одиннадцать лет ей пришло письмо из Хогвартса, все встало на места. Одна загвоздка. Она уже опоздала в школу, так как день рождение у нее был девятнадцатого сентября. Придется ждать год, но к ней уже подоспела Минерва МакГонагалл, что просветила ее и родителей во все тонкости окружающего их мира. Оказалось, существовало еще кое-что, и оно назвалось Магия. И Гермиона была волшебницей. Папа и мама все еще были напуганы, но они не собирались бросать свою девочку, решив стойко вникнуть во все нюансы. Принять правду было сложно, порою даже слишком, только от этого реальность ведь не изменится. Их малышка оказалась действительно особенной. Страх сменился гордостью. Профессор МакГонагалл подсказала как попасть на Косую Аллею, чтобы, не теряя времени, узнать о магическом мире, пока есть «фора». Родители пошли вместе с дочерью, узнавая о новом вместе с ней. Они вместе изучали учебники и книги, вместе искали ответы, вместе познавали, вместе поражались, вместе ужасались. Прибыв в Хогвартс, Гермиона поняла как ей повезло с родителями, ведь не все были такими. Даже среди полукровок. Мама и папа внезапно осознали, что их ребенок принадлежит опасному, загадочному и непредсказуемому миру, где волнения случались намного чаще. Они боялись уже не дара дочери, а за нее. Они наказали ей хорошо учиться, чтобы уметь постоять за себя, ведь, как стало ясно, таких, как Гермиона, не жалуют. Она многое знала о Магии, когда прибыла в Хогвартс, но теория на страницах не сравнилась с тем, что она наблюдала вживую. Ей приходилось выкручиваться и учиться в моменте, подстраиваться под чуждые законы, выживать среди преобладающего большинства чистокровок и полукровок. Как же так вышло, что она, будучи третьекурсницей, сидит и горюет о жестоких словах псевдо пророчицы? Холодное и закрытое от чувств сердце… Разум, правящий всем. А что ей оставалось? Как ей, без богатой родословной, без наследия, без подпитки предков — найти место в этом черством и консервативном обществе? Наверное, потому она и оказалась среди тех, кто говорил о совершенно другом порядке, где такие, как она, станут ярким дополнением к существующему порядку. И теперь этот порядок стал заложником гормонов. Гермиона фыркнула, смахивая с края чашки снежинку. Пару дней назад ей пришлось успокаивать Рона, который рвал и метал, видя предмет своего воздыхания охваченный другим интересом. И ведь не разозлишься серьезно, потому что влечение одностороннее. Грейнджер понимала друга. Ей тоже не суждено быть рядом с тем, кто вызывает трепет, легкость, сложность. Только вот у нее на пути традиции, а у Рона — безответная влюбленность в уже занятое сердце. Прошлые два года было проще. Они все были лишь друзьями, объединенными одной идеей, а теперь начнутся проблемы, потому что Уизли не сможет не видеть, как Гринграсс смотрит на Залмана, которому вся эта романтическая чепуха даром не далась. А она не сможет сидеть рядом с ним, не испытывая желания придвинуться ближе. Он ведь аристократ, у него наверняка есть невеста, которую ему прочили еще десять лет назад. Как же проще было раньше. Гермиона выдохнула облачко пара, наблюдая, как оно растворяется. — Грустишь, — послышалось позади. Грейнджер обернулась. — Как будто весело выслушивать о себе такое, — сказала она, вновь повернувшись к чашке. Чай остыл. Взмах палочки и напиток бурлит, подогреваясь. — Она всем говорит подобное, когда ты убежала, она предсказала Корнелию смерть среди деревьев, — усмехнулся одногруппник, садясь рядом. — Не думай слишком много. — Кто бы говорил, — хмыкнула девушка, разворачиваясь к столу и посмотрев на друга. Руки подрагивали. — Вот как ты это делаешь? — Что? — Сколько мы знакомы, ты каждый раз все меньше показываешь эмоции, я понимаю, контроль и все такое, но… как? Меня… мне не у кого было учиться. — Хм, — парень посмотрел на небо, — когда тебя воспитывают потомственные маги, они слишком заботятся о том, чтобы ты не выдал своих чувств, ведь чувства — путь к провалу и неудаче. — Это уж слишком, — нервно усмехнулась гриффиндорка, оглядев слизеринца, — вы же не в покер играете. — Покер? — Карточная игра, в которой успех в девяносто процентов случаев зависит от того, как хорошо ты блефуешь, — девушка отпила чай, наслаждаясь вернувшимся теплом. — А другие десять? — спросил Уэйд, вытягивая ноги. — Удача, — пожала плечами гриффиндорка, уловив ответную полуулыбку. — И все же, мне иногда кажется, что вы, аристократы, постоянно играете в покер. — Если подумать, наверное, оно так и есть, — выдохнул Риган, и, подумав, продолжил тихо, — поэтому я тебе завидую. — Мне? — Грейнджер распахнула шире глаза. — Да, — змей пальцем нарисовал на заснеженной поверхности стола фиалку, — ты можешь быть самой собой. Статус, Гермиона, дает не преимущество, он накладывает ответственность, о которой узнать приходится очень рано. Традиции вынуждают быть таким, каким тебя хотели бы видеть предки, а тем, кем бы ты хотел быть сам — никакого шанса. — Но ведь можно… — Можно, да только, что останется, если ты рос на всем готовом? — Риган дернул уголком губ. Выражение лица не менялось с начала разговора. — Если у тебя изначально ничего не было, ты учишься добывать это, а тот, кто вырастал с тем, чего у тебя не было, и не ценил этого, в итоге остается с тем, что было изначально. Дело привычки, понимаешь? Гермиона кивнула. Закусила губу. Ей еще ни разу не удавалось поговорить вот так с тем, кто изменил умонастроение чистокровок, что сейчас общались с ней на равных. Все равно что исповедаться в церкви. — Думаю, у тебя бы получилось, в смысле, добыть. — Возможно, — Уэйд передернул плечами, уставившись куда-то среди тучных облаков. Внезапно на лицо слизеринца наползла лукавая ухмылка. — Я ведь, все-таки, гений. Грейнджер рассмеялась и ткнула друга в бок. Вдруг на головы беседующих свалилась лавина снега. Гриффиндорка вскрикнула, с шипением отставляя чашку, наполненную горкой из снежинок, на стол. Риган встряхнулся, мрачно оборачиваясь назад. — Упс, — невинно скуксился Джордж или Фред. — Вы так мило беседовали… — Что нам стало не по себе, — подхватил Фред или Джордж. — Знаешь, Герми, он не совсем прав… — Вот мы чистокровные… — А традиций и аристократизма — ноль. Близнецы обменялись взорами, прежде чем с помощью палочек поднять огромные куски снега. Уэйд среагировал первым. Придавив Грейнджер к сидению лавки, юноша и сам нырнул вниз. Град из комков посыпался следом. — Исключения из правил, — усмехнулся Риган, косясь на подругу и вынимая палочку. — На счет три. — Раз, — Гермиона последовала примеру змея. — Стреляй! — крикнул слизерениц, выскакивая и левитируя снежки в сторону Уизли. — А где «два» и «три»?! — взвизгнул Фред или Джордж, пригибаясь и прячась за стволом дуба. — Не знаю таких чисел! — ответил Уэйд, забираясь на лавку с ногами. — Вам лучше сдаться! — Гермиона соорудила большого снеговика, что шел вперед, подбирая снег и кидая его в рыжих. — Опасную игру вы затеяли, — усмехнулся Джордж или Фред, ловко соскальзывая с насыпи. Бой продолжался еще около часа, пока все не оказались полностью вымокшими и уставшими. Условились на ничьей. Когда близнецы будут валяться с простудой через два дня в больничном крыле, Грейнджер и Уэйд объявят свою победу, но сейчас в замок подростки вернулись под сумерки. Мистер Филч неодобрительно скривился, наблюдая как со школьников стекает вода и ошметки снежков, портя ковер. Уизли что-то наговорили завхозу, из-за чего он погнался за ними с ядовитым брюзжанием. Миссис Норрис последовала за хозяином. — И все же, — Гермиона, отсмеявшись и стерев с бровей влагу, посмотрела на друга, — ты так и не ответил на вопрос. Как тебе удается оставаться невозмутимым? — Дело привычки, — ответил Риган, зачесав челку набок, — крики и слезы ничего не дают, всем плевать, что ты чувствуешь, лучше дослушать до конца и уже после решить, надо тебе оно или нет.

3

Пару дней назад.

— О. Северус, сцепив пальцы в замок, уткнулся в них носом, скрывая закушенную от нервов губу. Корнелий сидел, переживая внутри себя полученную информацию. Получалось скверно. Недавний урок по защите от дементоров выжал все силы, оставив тело и инстинкты разбираться со всем самим. Снейп дал подростку время, внутри себя умирая и воскресая с каждым вдохом и выдохом когтевранца. Минуты потянулись болезненно долго. Зельевар изнывал все больше, силой воли удерживая себя от бессмысленного хождения вокруг. Корнелий уставился в потертую поверхность парты, отмечая краем сознания застарелые пятна от зелий, что когда-то кому-то вышли боком. В классе висела гнетущая и неловкая тишина. Старший волшебник ждал. Младший осмысливал. Залман взглянул на профессора исподлобья, мутными серыми глазами интуитивно стараясь найти правду. Северус по взору понял, что природный легилимент пытается «прочитать» его. Такова их сущность, он сам этим грешил по молодости. Снейп добровольно открыл разум, позволяя ребенку найти все, что тот хочет.

Я беременна… …у нас будет мальчик… Гарри, в честь моего дедушки, ты не против?.. Смотри, кажется, он тебя узнал… Он сегодня впервые заговорил!.. Только посмотри, хмурится, совсем как ты… Бродяга сегодня лишился клока шерсти на хвосте… В каком смысле он катался на Джиме?!.. Хвост его напугал… Он так мирно спит, когда Рим читает ему сказки… Он всегда хнычет в грозу, не волнуйся так… Северус, еще немного, и я начну ревновать тебя к нашему сыну!..

Давление прекратилось. Корнелий тяжело дышал, все еще видя перед глазами картинки бывшей жизни. Подросток невольно поднялся, запинаясь о лавку. Снейп рефлекторно встал следом, в последний момент сдерживая порыв подойти к мальчику. Залман дышал через рот. Серые глаза наполнились влагой. Юноша посмотрел на зельевара. Того захлестнуло волной горечи и печали. Воскрешать ушедшие воспоминания неприятная процедура, зачастую для обеих сторон. Северус вновь видел Лили, живую, полную любви и счастья, грусти и страха. Ее голос все еще эхом звучал в ушах, ее тепло все еще грело его сердце. Нутро сжалось от безысходности. Перед ним стоит олицетворение их любви, напуганное, сбитое с толку, разрывающееся от противоречивых чувств. Мальчик оперся ладонями о стол, переводя дыхание. Сознание превратилось в непонятную кашицу. Все это как-то… странно. Живой родитель, ложь о прошлом, страшное настоящее и пугающее будущее. Корнелий облизнул губы, придя в себя спустя десяток минут. — Я… мне… мне нужно немного времени. — Конечно, — ответил Снейп, возможно, слишком спешно. Зельевар так сильно хотел стереть эту грань, что разделяла их, но в данный момент это невозможно и может оттолкнуть сына. «Одна из тысячи вероятностей еще ничего не значит, но, если тебя это так гнетет, то сделай все, чтобы она не ожила». «Я стараюсь, Лили, я… я боюсь, что мог опоздать». Дверь за Залманом захлопнулась. Зельевар осел. Когда так сильно стараешься сделать все правильно, в итоге может оказаться, что именно к непоправимому все и шло. Обычно в этом случае магглы говорят: от судьбы не убежишь. Мальчик рос, вроде бы, любимым. Высок, от истощений не страдает, немного себе на уме, но с воспитанием среди архивариусов — чего еще ожидать. Сверхчувствительный легилимент, зелья на среднем уровне, полеты не любит, в гербологии отличник, как и в Уходе за магическими существами. В чарах среди первых, в трансфигурации немного отстает. По словам Люпина, ворон предпочитает больше болтать, чем действовать, не желая вредить даже темным существам. Мальчик получает знания ради знаний, а не ради выгоды. От матери и отца взял поровну. Северус усмехнулся. Ему стоило усилий не отменить этот разговор, опасаясь того, что может быть после. Но Корнелий отреагировал так, как он ожидал — узнал, задумался, увяз в себе. Снейп глубоко вдохнул. Столько лет поисков, незнания, и вот он тут, ждет, пока его сын осознает и примет факт, что один из его биологических родителей жив. Что Джеймс Поттер взял на себя опасную роль приемного отца, пускай формально, но с данной фамилией была назначена и роль наследника рода Поттер, что понесло определенную ответственность. По крови он также наследник рода Принц, ведь, выбирая между потомком, чей один из родителей маггл, и тем, чьи оба родители волшебники, хоть одна и магглорожденная — род мог принять второго. От Эйлин отказались родители, Северуса не приняла Магия рода, но Гарри она одобрила, ведь он был немного больше, чем просто полукровка. Для родословной, что почти истребилась, этого было достаточно. К сожалению, мальчик так же несет обязательства и перед родом Блэк, потому как Бродяга его крестный, а так как ни у Регулуса, ни у Сириуса не было детей, Гарри становился полноправным наследником и их рода. В магическом мире подобное редко встречалось, чтобы один маг нес долг сразу трех семей. Обычно подобное — только перестраховка, чтобы в случае непредвиденности не оставить сокровища и знания рода без хранителя. Усадьба Поттеров запечатана их домовиками до момента возвращения наследника, в противном случае все, что собирали целые поколения семьи, будет навсегда утрачено. Тоже самое было с поместьем Блэков и резиденцией Принцев, куда никто без приглашения Гарри попасть не сможет. Снейп даже не знал толком, где конкретно находится его фамильный дом. Но все это может и подождать, пока что Северус хотел, чтобы мальчик свыкнулся с новостью, что прозвучала более часа назад в этом кабинете. Проблема была в том, что сам мужчина все еще не мог с этим смириться. Когда он видел своего сына в последний раз, тот был крохой, размером с две его ладони. А теперь — тринадцатилетний юноша. Взрослеющий, самостоятельный. Он не был импульсивен, не закрывался ото всех стеной. Он был мягок, добр, любопытен. При взгляде на таких детей в голову обычно лезла одна и та же мысль: тяжело им будет. Часто витает в облаках, теряет внимание, увлеченный чем-то своим. Неудивительно, что он так скоро подружился с Полумной Лавгуд — одного поля ягоды. Северус откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Ждать. Ждать он мог. Двенадцать лет ждет. Еще пара дней по сравнению с этим — пустяк.

4

— Он меня избегает, — сказал зельевар, без приветствия врываясь в личный кабинет Люпина теным вихрем. — И тебе доброе утро, — улыбнулся оборотень, отрываясь от проверки эссе. — Ты о Кор… Гарри? — Нет, валяю дурака с директором!.. — рыкнул Снейп, на миг остановившись. Маг привел мысли в порядок, начиная злиться себя за неспособность держать эмоции за семью замками. Все катилось к чертям, начиная с прочтенного летом газетного заголовка. — Он попросил дать ему время. И я дал. — И в чем причина вот этого? — Римус махнул рукой в сторону друга, указывая на всего него. — В том, что прошло почти две недели, — ответил Северус, устало падая в гостевое кресло. — Я хотел поговорить с ним снова, но… ему постоянно не до того, — горькая усмешка исказила тонкие губы. — Может, оно и к лучшему? У него хорошие приемные родители, незачем ему сближаться с тем, кого он знает всего третий год. — Северус, — Люпин нахмурился, — ты себя слышишь? Он твой сын, а «хорошие приемные родители» выкрали его из родного дома! — Или спасли, — отозвался зельевар, уставившись пустым взором на ряды книжных полок за спиной собеседника. — Вдруг Блэк хотел… а, так как весь мир знал мальчика под фамилией Поттер, то какой смысл искать других родственников, если Джеймс был последним из своего рода? А Ли… отдавать годовалого мага магглам — что за идиотизм? Залманы никогда не хотели связываться с войной, зачем им мальчик-который-выжил, если не для того, чтобы укрыть от угрозы? — Но как они вообще узнали, где находится дом? Зачем явились туда? Откуда им было известно, что именно в этот день сам-знаешь-кто совершит нападение? — Римус наклонился вперед. — Не в твоем характере делать выводы на основе предположений. В тебе говорит страх быть отвергнутым собственным ребенком. Северус дернулся, как от пощечины, посмотрев на оборотня затравленным взглядом. В памяти воскрес сон-видение. Конечно, он боялся. Боялся так, что кровь стыла, что сердце разрывалось на миллион кусочков, что душа безостановочно кричала. Боялся с восьми лет, боялся с минуты, когда увидел ее зеленые глаза. Был в ужасе, когда Лили сказала, что беременна. Ужас преследовал его всю жизнь, и, за что Снейп никогда не сможет себя простить, так это ослабление гнетущих чувств в то время, что Гарри с ним не было. — Он изучает патронус вместе с парой других студентов, — сказал Люпин, — может быть дело в его ментальной сверхчувствительности, может быть в чем-то еще, но, Северус, не отказывайся от него только из-за страха. Ты нужен ему. А он тебе. Тоже самое вчера было написано в письме от Люциуса — кроме фразы о дополнительных занятиях. Им было так легко рассуждать об этом, ведь это его дом постигла трагедия, его семью уничтожили, его заставили переживать кошмар, который не проходил с рассветом. Северусу не стало лучше. Надежда и вера не проснулись. Он падал в бездну, понимая, что давным-давно прекратил попытки спасти себя. Тем же вечером в его покои кто-то постучался. Готовившийся ко сну зельевар нахмурился. У него не было желания брать чужие смены по ночному патрулированию, как и не было сил разбираться с проблемами своих змеек. Быть профессором — трудно, деканом — утомительно. Маг начинал корить себя за то, что согласился на эту должность. Дамблдор неплохо справлялся эти годы, приучив детей не молчать о трудностях и обращаться за помощью, с чем теперь приходилось иметь дело уже Снейпу, выслушивая тирады подростков едва ли не каждый день. Это не плохо, но выматывало, когда у самого мужчины сердце было не на месте. Приведя себя в порядок, зельевар открыл дверь, замирая. Перед ним стоял Корнелий Залман. — Добрый вечер, профессор, — ворон лишь на секунду отвел взгляд, возвращая его с более решительным видом. — Я могу войти? Северус молча отошел в сторону, давая ребенку пройти. Дышать, наконец-то, стало гораздо легче.

5

— Это потрясающе! — воскликнул Рон, буквально пожирая глазами лежащий на столе пергамент. — Подвинься, рыжий, — Нотт бесцеремонно оттеснил гриффиндорца, устав глядеть через плечо. — Круто… — Да разойдитесь вы все! — крикнула Дафна, заставив низко склонившихся мальчишек как по команде выпрямиться. — Ведите себя нормально, тогда все посмотрим. — Твоя сестра меня порой пугает, — шепнул Забини Астории, хихикнувшей в ответ. Старшую Гринграсс поддержали остальные девочки. Джинни разместила пергамент ровно посередине стола, развернув его. Луна прижала кончиком пальца ближний к себе уголок, что от времени и, видимо, когда-то пролитой воды или сока, теперь загинался. Впервые ученики все сидели строго на лавках. Барра согнали с его любимого лежбища, близнецы не скакали вокруг, а Уэйд отказался от облюбованного места под дубом в угоду любопытства. К тому же, на снегу долго сидеть не получалось. — Это было сложно, практически нереально!.. — Филч нас так загонял тогда, думали, так и помрем в его каморке… — Вы знали, что у него целые шкафы с подобным? Наш завхоз, оказывается, коллекционер… — На это мы бы и внимания не обратили, если бы он не начал себе бубнить под нос, пристально глядя на пергамент… — А потом он как сорвался с места! Даже про нас забыл… — Хорошо, что слышимость в его логове отличная… — Или плохо… — Нас удивило, что пустой лист от забрал с собой… — Так что на следующий день мы проникли к нему и выкрали его, а там… — Сами видите, — хором окончили близнецы, гордясь собой. Гермиона закатила глаза и едва удержала себя от нотаций о вреде воровства. Помогло то, что кража очень уж интересная. Рядом с ней Малфой понятливо хмыкнул, увидев моральные метания подруги. — Поразительно, она и впрямь показывает всех, — протянул Риган, следя за маленькими точками преподавателей, что двигались по, как выяснилось, карте. — Глядите, кажется, Филч ищет пропажу, — Драко гнусно усмехнулся, наблюдая за быстрыми перемещениями сквиба по своим комнатам. Подростки вразнобой отпустили смешки, продолжив изучение. На Карте Мародеров — как гласило название — были видны все пути и ходы в замке, в том числе и потайные. Все кабинеты и классы были подписаны, каждая метка, обозначающая ученика или учителя — отображала имя и фамилию. Корнелий не восторгался так сильно, как друзья, он уже познакомился с картой пару дней назад, когда спросил у близнецов, есть ли способ незаметнее пройти в подземелья. О причине вопроса пришлось рассказать — Уизли высоко ценили правду, но и сами не трепались о чужих секретах. Им можно было доверять. Один минус — после этого Залману предстояло стойко сносить шутки и подколы, которыми закидывали его старшие гриффиндорцы, как только оставались наедине с когтевранцем. — Эй, это же Пэнси, — Дафна не сдержала коварную улыбку, — что это она, интересно, делает в Астрономической башне вместе с Дином Томасом наедине? — Тебе в подробностях?.. — ответил хитринкой Джордж. — Мы можем, — кивнул Фред, с удовольствием отмечая смущение половины третьекурсников. — О, кухня так близко к общежитию Пуффендуя! — Рон округлил глаза. — Туда попасть разплюнуть, — фыркнул Орест, — надо найти натюрморт с фруктами и пощекотать грушу. — Вы что, часто туда ходите?! — гриффиндорец выглядел так, словно ему нанесли личное оскорбление. — И ты молчал?! А еще друг… — У всех свои тайны, — рассмеялся барсук, — судя по всему, не одни мы в курсе. На карте подписи «Грегори Гойл» и «Винсент Крэбб» как раз миновали картинный проход, вызвав тем самым новую волну смеха. Внезапно Невилл прекратил смеяться, став вмиг серьезным. Мальчик проморгался, наклоняясь ближе к пергаменту. Лицо Лонгботтома приобрело оттенок снега. — Р-ребята, там… в нашей гостинной… Удрученные реакцией друга, юные маги посмотрели туда, куда указывал дрожащий палец гриффиндорца. Ничего необычного. Многие старшекурсники усиленно готовились к экзаменам и тестам, ждущих их при переходе на новый курс или выпуск. В числе прочих был Перси Уизли, рядом с которым крутилась точка под именем «Питер Петтигрю». — Кто это? — Астория склонила голову набок, не понимая, почему часть компании резко сошла с лица. — Призрак, очевидно, — сглотнул Малфой. — Что с вами? — Блейз перепугался ни на шутку. Половина его друзей выглядела так, словно увидела Темного Лорда. — Он должен быть мертв, — сказал Невилл, с ужасом наблюдая, как Перси Уизли и «Питер Петтигрю» вместе уходят в комнаты для мальчиков. — За его убийство и был осужден Сириус Блэк!.. — Тише, — шикнул Риган, косясь на сидящих за соседним столом одногруппников, — двенадцать лет назад, помимо магглов, Блэк убил и Петтигрю. — Наш брат мертвецов призывать не умеет, — чересчур серьезно для себя произнесли близнецы, пугая остальных двойным эхом. — Чего мы сидим тогда?! — восклинул Рон и сорвался с места. Чуть погодя за ним поспешили остальные. Старшие гриффиндорцы деактивировали карту, Фред свернул ее на ходу и запихал во внутренний карман мантии. Джордж приготовил палочку. Большая толпа студентов неслась по коридорам, вызывая недоумение и раздражение других школьников. Добравшись до портрета Полной Дамы, Гермиона сбивчиво произнесла пароль. Охранница входа в общежития прищурила взгляд и наотрез отказалась впускать кого-то помимо своих львов. — Идите, мы будем здесь, — сказала Дафна, заправляя сбившиеся пряди волос за уши. Гриффиндорцы лавиной хлынули через появившуюся щель, что моментально замкнулась, стоило Невиллу войти последним. Остальные молча переводили дыхание, маясь от ожидания. Барр буркнул, что не раз ходил в башню Когтеврана, как и не раз замечал воронов, львов и змей в барсучьих подземельях. — Повезло, наши факультеты не такие гостеприимные, — хмыкнул Драко, привалившись к стене. Несмотря на смену настроений среди учеников, стражи Гриффиндора и Слизерина — как и их привидения — не спешили меняться, не допуская на свои территории чужаков. Красно-золотые и зелено-серебряные из-за этого были печальны, не имея возможности пригласить к себе друзей. Спустя долгие двадцать минут портрет открылся, выпуская знакомые лица. На них глядели с тревогой. — Никаких трупов и взрослых магов, — пожал плечами Фред. — Вы проверяли карту снова? — спросил Забини. — Да, никакого Петтигрю, — ответил Джордж, потерев лоб. — Еще и с братом поругались. — Зубрила чертов, — брякнул Рон, складывая руки на груди. — И Короста опять пропала… все твой кот, Гермиона! — Живоглоту не интересна твоя облезлая крыса! — Грейнджер ощетинилась. У них это был не первый спор. С начала года, когда гриффиндорка привезла персидского кота, купленного ей родителями на Косой Аллее, Уизли снова и снова жаловался, что Короста стала убегать, едва завидев хищника. — Он точно ее сожрал! — разозлился мальчик. — И ничего она не облезлая! — Хватит, — Малфой встал между спорящими, скривившись, — каждый раз одно и то же… — Карта бракованная, — сказал Тео, разочарованно вздыхая, — либо Живоглот — это Питер Петтигрю. А может, Короста… — Ерунды не говори, — усмехнулся Барр, упирая руки в бока, — будь он анимагом, карта бы вообще его не показала, их невозможно никакими заклинаниями вычислить в животной личине. Мама говорила. Ей доводилось работать с одной ехидной… — Что занималась ловлей камуфлори для экспериментов с невидимостью, — закончили все, вызывая у барсука удивление. — Я что, уже рассказывал?..