Свет мрака

1

Ночевать в Большом Зале отвратительно. Огромное количество студентов разместить оказалось тяжело, но профессора прибегнули к чарам расширения пространства, чтобы стало комфортнее. Причина тревоги — Сириус Блэк, проникнувший в гостиную Гриффиндора после рождественских каникул. Преступник пробрался незамеченным — как выяснилось позже, ему очень в этом помог потерянный Невиллом Лонгботтомом листок со всеми паролями и датами их изменений — прямо в мальчишеские спальни. Рон Уизли проснулся от смутного ощущения взгляда, направленного на него. Лев подскочил на месте, заметив в лунном свете из окна темную взъерошенную фигуру. Подросток и пискнуть не успел, как тяжелое лезвие кинжала вонзилось рядом с его головой в подушку. Где-то под кроватью завизжала вернувшаяся парой часов ранее Короста. Рон перебудил криком соседей, спугнув тем самым Блэка. Тот выскочил из спальни, по пути задевая диваны и столы в общей комнате. Профессор МакГонагалл, вызванная сигнальными чарами на испуг подопечных, прибыла спустя пару минут, застав весь факультет в гостиной. Дети и подростки были на взводе. Перебивая друг друга, школьники пытались в красках описать произошедшее. Потребовав отчета у сторожей общежития, Минерва выяснила как Блэку удалось пробраться внутрь. Обвинять Невилла никто не стал, в конце концов, он славился на всю школу своей неуклюжестью и растерянностью, если это не касалось гербологии. Сам мальчик чувствовал себя паршиво, взвалив ответственность на свои плечи. Для безопасности учеников декан Гриффиндора срочно перебудила своих коллег, где Чарити Бербидж, профессор Маггловедения, предложила собрать всех студентов на ночь в Большом Зале, где они будут под присмотром учителей. Директор согласился, попутно вызывая авроров. Так, уже вторую ночь, студенты были вынуждены делить кров между собой, пока маги из министерства проверяли школу. Сначала разделение шло по факультетам, а потом одна из сестер Парвати захотела быть ближе к сестре, за ней подали голоса и другие, в результате все смешалось в невообразимые кучи, наполнив Зал гомоном громких шепотков. Преподаватели пытались унять подопечных, да только безуспешно. На уме у подростков было только одно: преступник, сбежавший из Азкабана, проник в Хогвартс! Он нашел способ преодолеть барьеры и дементоров, просочился, как клоп, и ходил среди них. Школьники были напуганы. Неужели все опять повторяется? В прошлом году по канализации ползал жуткий василиск, теперь безумец прячется в тенях, пока профессора обыскивали замок вместе с аврорами. Корнелий лежал на боку, хмуро глядя в каменную плитку на полу. Из головы не выходил последний разговор со Снейпом. — Он ищет тебя, — сказал Северус, располагаясь на диване напротив сына. С того момента, как Залман пришел к нему сам, они условились встречаться четыре раза в неделю, и, если у кого-то из них не получалось: предупредить запиской, что приносила школьная неясыть, не пользующаяся популярностью из-за скверного характера. Сова больно кусалась, часто отказываясь выполнять обязанности, но Корнелий умел располагать к себе живность, поэтому птица помогала мальчику, ласково щипая за плечо. Снейпа же своевольная пятнистая неясыть клевала в руку, будучи постоянно недовольной. Зельевар приучился запасаться совиными лакомствами, располагая к себе посредника между ним и мальчиком. Птица же все равно скверно относилась ко взрослому магу, уже не кусаясь, но ощутимо впиваясь когтями в кожу. — Но почему он начал с Гриффиндора? — произнес ворон, поджав под себя ноги. Чай едва не расплескался. — Зачем ему нападать на Рона? — Не знаю, — выдохнул Снейп, не отрывая глаз от подростка, — сначала я думал, что он хочет проверить факультет, куда ты мог попасть, ведь твоя мама… но нападение на Уизли мешает этой теории. Корнелий еле кивнул, покосившись на пламя в камине. Яркое, рыжее, почти красное. В апартаментах зельевара всегда было невыносимо тепло, даже извечно ледяной пол подземелий источал приятный жар, покалывающий босые ступни. — А каким… каким он был до этого? — серые глаза перевели внимание с огня на профессора. — Он был тем, кому без сомнений можно было доверить собственного ребенка, — больше грустно, чем саркастично, произнес маг, — он часто сидел с тобой, игрался в виде пса. — В виде пса? — мальчик встрепенулся. — Он анимаг? — Да, — Снейп не заострялся на том, что Залман часто его перебивает. Подросток сам по себе был такой, тем же грешила Лили. — Полагаю, так ему и удалось сбежать. Анимагия дает много преимуществ. — Почему ты не анимаг? Северус вскинул брови, видя блеск в любознательном взгляде прирожденного когтевранца. Простота его логических рассуждений иногда сбивала с толку. По мнению ребенка, если анимагия дает множество плюсов, то почему все волшебники этим не пользовались? Мужчина подавил смешок. — Это сложное искусство, мне никогда не хотелось… мои увлечения распространялись на другие сферы. — А… мама? — Корнелий отложил кружку с чаем, спрятав кисти рук в ногах. — Нет, — спустя время ответил зельевар, сглатывая, — Ли… Лили была сильна в чарах, как никто другой. Ей давались заклятия такой древности, что не каждому Мастеру под силу. Профессор Флитвик гордился ею. Юный волшебник улыбнулся, изучая глазами ковер. Почти все их разговоры сводились к Лили. Снейпу было тяжело, но он пересиливал себя, вырывая воспоминания из темных уголков памяти. Нельзя винить ребенка в том, что он хочет узнать о женщине, подарившей ему жизнь. — Будь осторожнее, — попросил Северус, возвращая беседу в первоначальное русло, — Блэк смог пробраться в Хогвартс, и я более чем уверен, что он сможет это повторить. — Почему? — Корнелий склонил голову набок, сжавшись еще больше, что при его росте и телосложении смотрелось забавно. — Мы были… друзьями. Блэк создавал впечатление лентяя, но на самом деле он был невероятно талантлив. Ему хватало прочитать книгу один раз, чтобы запомнить все, что там написано. Этому болвану требовалось несколько минут, чтобы освоить любое заклятие, иногда я завидовал из-за этого, — Снейп опустил глаза, не желая, чтобы сын прочел в них печаль от смены восхищения Блэком, до его ненависти. — Ко всему прочему, не каждому удается осилить раздел высшей трансфигурации — анимагию — в раннем возрасте. Это говорит о многом. — Я понимаю, — ответил Залман, все же уловив скрытые нотки грусти в голосе старшего мага. Наверное, это невероятно больно, осознавать, что человек, который подавал некий пример, который был другом, который стал крестным отцом его сыну — оказался предателем, виновным в смерти близких. Смерти тех, с кем вырос. Сейчас, лежа в Большом Зале, где рядом храпел Барр, подросток все не мог перестать разжевывать слова зельевара по частям. Какая-то мысль не давала покоя, но ухватить ее никак не получалось — уставший разум требовал покоя. Пихнув локтем Ореста, Залман крутанулся и зарылся с головой в одеяло. Ночь была достаточно прохладная. Спустя пару минут пришлось высунуться наружу. По лбу стекал пот. Подросток с удивлением отметил, что стало гораздо теплее. — Где бы сейчас ни был Сириус, в замке его нет, — тихо сказал Дамблдор, выслушав патронус-кошку от Минервы. — Завтра можно будет вернуть детей в гостиные. — Что на счет защитных чар? — спросил Снейп, убирая палочку в рукав. — Нельзя допустить повторного проникновения. — Конечно, нет, — старый волшебник погладил бороду, — авроры сейчас занимаются этим. Потребуется несколько часов, чтобы охватить всю школу целиком. Зельевар кивнул, бросив грозный взгляд за спину директора, где двое четверокурсников устроили шуточную возню в спальниках. Один из них заметил внимание профессора и, шикнув другу, быстро отвернулся. Северус повернул голову, проверяя остальных детей. Как он и сказал Гарри, Блэк найдет способ обойти преграды, как мракоборец Сириус подавал не то, что большие надежды — колоссальные. Снейпа не отпускала тревога.

2

Они сидели на своем месте, когда к ним подобрался на корточках пес. Большой, вихрастый, грязный и худой настолько, что ребра просвечивали. Драко обратил внимание первым. Устроившись на краю лавки, рядом с Роном, слизеринец писал эссе по зельям, как вдруг на периферии мелькнуло что-то черное. Малфой отвлекся, замерев. На морозной траве, только отошедшей от сугробов, лежала собака. По внешнему виду — бродячая. И это точно был не Клык. Блондин толкнул локтем гриффа. Рыжий недовольно прокряхтел, все же обернувшись. — О, это чей? — Уизли подался вперед, наседая на Драко. — Я знаю? — шикнул подросток, отпихивая от себя друга. И уже громче произнес: — Тут дворняга! Группа оторвалась от домашнего задания, посмотрев на Малфоя, а после туда, куда был направлен его взор. — Ох, он, видимо, голодный, — мягким голосом сказала Дафна, вставая и беря со стола свежеиспеченные Хагридом вафли. — Вот, поешь. Девушка не стала приближаться ко псу, остановившись в метре от него и кинув ему лакомство. Зверь резво подпрыгнул, ловя подачку. Через пару секунд не осталось и крошки. Собака вильнула хвостом, облизываясь. Внезапно пес сам подошел, обнюхивая протянутую ладонь Гринграсс, после чего пошел по остальным, забираясь под стол. Животное было весьма крупным, наступая массивными лапами на лодыжки учеников. — Это чей? — спросил Забини, брезгливо отклоняясь от мокрого носа. — Ничей, — ответила Грейнджер, гладя пса между ушей, — домашние так не выглядят. — Откуда же он тут? — Джордж с интересом склонился под стол, рассматривая лохматого гостя. — В Запретном лесу собак не водится, только оборотни, — хмыкнул Фред, с другого конца повторяя действия за братом. Зверь встряхнулся и гавкнул, ткнувшись носом в колено Залмана. Корнелий не шевелился. Голубые глаза пса уставились в человеческие серые. Дыхание сбилось. «Это он», — подумал ворон, вспоминая разговор с Северусом. Умная морда животного изучала его. Корнелий не двигался, продолжая смотреть в чересчур понятливую шерстистую физиономию. — Может, скажем Хагриду? Он будет рад новой зверушке, — фыркнул Нотт, крутя головой, чтобы рассмотреть незнакомца. — Я схожу, — сказал Невилл, поднимаясь и направляясь к избе ключника. — Черт, Риган пропускает все интересное, — усмехнулся Рон, подкармливая пса еще одной вафлей. — Полет на гиппогрифе дался ему нелегко, — пожал плечами Барр, не восторгаясь присутствием собаки. Драко, Забини и Нотт и не разделили этого мнения, так как в отличии от остальных, имели возможность узнать своего соседа по комнате лучше. Они видели огонек азарта, горевший в зеленых радужках после того, как друг вернулся с полета на фантастическом существе. Вчера Хагрид, назначенный на должность профессора по Уходу за магическими существами, познакомил их со своим любимцем — гиппогрифом Клювокрылом. Серебряный зверь, под стать своим сородичам, был горделив и напыщен. На вопрос, кто хочет укрепить знакомство с ним поближе, ответил Риган, только потому, что не заметил, как все остальные, немного напуганные, отступили назад. Наследник Уэйдов остался на месте с прямой спиной, слегка запаниковав, когда прозвучало его имя. Повернув голову назад, слизеринец обнаружил весомую дистанцию между собой и одногруппниками. Раздраженно фыркнув, подросток еще больше вытянулся, не желая терять репутацию. Хагрид подсказал ему, как подойти к гиппогрифу, и Риган сделал это подозрительно отлично. Только Драко и Гермиона из короткой беседы на втором курсе в библиотеке знали, что у друга уже имелся опыт общения с этими существами, так как Уэйды в своей усадьбе содержали парочку таких тварей. Дети тогда готовились к новому предмету на третьем году обучения, и Малфой вместе с Уэйдом делились с Грейнджер своими впечатлениями от встреч с некоторыми представителями волшебных животных. После представительного поклона и поглаживания, лесничий предложил — скорее поставил перед фактом — прокатиться на Клювокрыле, и, прежде чем змей хотел отказаться, посадил того на спину питомца, шлепнув существо по бедру. Гиппогриф рыкнул и понесся вперед, расправляя крылья. Хагрид успел крикнуть, что перья желательно не выдергивать, как зверь оторвался от земли и взмыл под облака. Через два десятка минут среди деревьев мелькнуло серое оперение Клювокрыла, ищущего удобное место для посадки. Существо сделало пару кругов до того как вернуться к хозяину. Уэйд на его спине был бледен, хмур, и только товарищи по факультету отметили радостный и веселый блеск в глазах друга. Только вот стремительный полет на твари все же настиг последствиями студента, выявив у того непереносимость укачивания. Потому Уэйд отлеживался в Больничном крыле. Слизеринец стойко боролся с тошнотой, но со слабостью и головной болью ничего не мог поделать. Невилл тогда сказал, что понимает его, так как у него полеты на метле вызывали те же самые ощущения. — Ригану животные не нравятся в принципе, — сказал Фред, — не думаю, что он был бы рад этому комку шерсти. Пес злостно фыркнул, щелкнув зубами. — Он шутя, дружок, — поднял руки Джордж, бросая еще одну вафлю. — Все-таки странно, — Гермиона трансфигурировала одну из кружек в миску и заклинанием Агуаменти наполнила ту водой, — что он здесь делает? — Какая разница, если он уже тут, — Дафна почесала собаку по загривку, пока тот пил. Залман на каждое действие друзей морщился, отчетливо зная, что те трепят по ушам взрослого тридцатилетнего анимага. Причина, по которой он еще не поднял панику, заключалось в том, что Блэк вел себя миролюбиво. Он сам вышел к ученикам, приветливо махал хвостом, ластился, облизывал руки. Даже Рон, что еще пару дней назад мог быть убит его рукой — Сириус играл с ним, пытаясь поймать дразнящие его пальцы. Разве это входит в коварный план по поимке Гарри Поттера? Пес не враждебен, не зол, он игрив и спокоен. Если он не знает, кто из них его крестник, то все оправдано — анимагу трудно выживать в личине зверя, вот он и решил искать помощи у ничего не подозревающих школьников. А если знает, то его действия противоречат всему, что внушала общественность. Корнелий сидел на месте, обхватив себя руками и наблюдая за тем, как его друзья играются с собакой. Пес часто принюхивался к Рону и близнецам, иногда издавая рычащие звуки. Какая-то мысль вновь замаячила на краю сознания, но ворон никак не мог ее уловить. Что-то ясное и простое, да только никак не поддающееся. Когда к ним приблизились Хагрид вместе с Невиллом, черный зверь встрепенулся и улизнул в чащу леса прежде, чем его разглядел лесничий.

3

Северус стоял, наставив палочку на предателя. Ярость клокотала внутри, и только присутствие детей не давало ему расправиться с ублюдком сиюминутно. Когда среди ночи ему поступил сигнал о том, что один из студентов покинул общежития после отбоя, зельевар хотел проигнорировать оповещение, почти закончив варить волчьелычье зелье, но совесть не позволила. По молодости он тоже гулял по школе в неположенное время — что с плащом-невидимкой Джеймса было проще простого — но как учитель он не мог допускать нарушения дисциплины. Двойные стандарты. Снейп обыскал замок в поисках своей неизвестной змейки, что рискнула правилами, и пришел к неутешительному выводу. Если внутри никого нет, значит, этот кто-то снаружи. Как ни кстати встретился Люпин, потерявший из виду убегающих гриффиндорцев. Этой ночью Римус дежурить не должен. — В чем дело? — спросил Северус, быстрым шагом направляясь к входным дверям замка. — Сегодня ко мне обратился один ученик… он спрашивал, возможно ли видеть мертвых. Снейп замер. Оглядев друга с головы до ног, мужчина усмехнулся. — Только не говори, что впечатлительный ребенок возомнил себя очередным провидцем. — Нет, все гораздо хуже, — сказал Люпин, останавливая зельевара в двух шагах от дверей, — тот ученик спросил, возможно ли при помощи поисковых чар отыскать мертвых. — Конечно, нет, — Снейп дернулся, но покорно остановился, уловив сиплость в прежде твердом голосе. — Что-то еще? — Он спросил, что, если бы существовала некая карта, показывающая всех, и там был обозначен тот, кто давно мертв. Северус невольно выпрямился. Рвано выдохнув, он кивком головы попросил продолжить, не в силах подать голос. — За время уроков по призыву патронуса, мне удалось сблизиться с некоторыми учениками больше, чем с другими, — начал Люпин, — Дин Томас так и не добился успеха, Ханна Аббот и Пэнси Паркинсон достигли еле ощутимого результата, а вот Барр, Залман и Уэйд преуспели в этом, и Залман вчера задержался, задав мне этот вопрос, — оборотень выглядел взволнованно, — Северус, он показал мне Карту Мародеров, где было имя «Питер Петтигрю». — Это невозможно… — прошептал Снейп, отшагивая назад, — откуда у него карта… и как… — Я не знаю, — Люпин покачал головой, — знаю только, что мертвых наша карта показывать не может. Северус прирос к полу, не в силах пошевелиться. Что же получается, Питер не мертв? Но как же… Его смерть засвидетельствовали несколько авроров, его останки — палец — опознали и маггловским и магическим способами. Над его могилой смеялся Блэк, пойманный на месте преступления. Он не может быть жив. Не тогда, когда он значился для Снейпа героем, пытавшимся спасти его семью. Если он выжил, значит, где-то прятался, залечивая раны. Другого объяснения не было. Но почему он не пришел к друзьям? Зачем поддерживал свою мнимую смерть? И вот, стоя в Визжащей хижине, где от страха забились в угол подростки — Дафна Гринграсс, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер — Снейп видит перед собой того, кого мечтал двенадцать лет убить. Сириус Блэк иссохся, воняет плесенью и болотным смрадом. Смотрит безумным взглядом на юного гриффиндорца, тыча в него пальцем. — … все это время был на свободе, чертов предатель! — При чем тут я?! — восклицает Рон, подтягивая травмированну зубами пса ногу. — Да не ты, крыса твоя! — кричит Блэк, не обращая внимания на направленную на него палочку со стороны Снейпа. Люпин свою давно опустил. — Что? При чем здесь Короста? Она живет в нашей семье уже двенадцать лет! — мальчик приживает к себе питомицу. Рядом подтягивается Дафна, лишенная палочки. Грейнджер вытянула ее, пока шли словесные разборки. — Необычайно много для крысы, не находишь?! — рычит Сириус, не отрывая взгляда от зверька в руках гриффиндорца. Только тогда Северус понимает. Крыса. Хренова крыса. Питер превращался в крысу. Блэк искал в башне Гриффиндора не Гарри, а Петтигрю, потому что он был фамильяром Уизли. Потому Сириус не обращает внимание на двух бывших друзей, устремив взор только на зверька в руках Рона. Короста ворочается, пытается сбежать. Блэк бросает в нее контрзаклятие, благодаря чему животные черты искажаются, принимая человеческие. Питер выглядел скверно. Пребывание в шкуре своего анимагического альтер-эго на протяжении более десяти лет сделали свое дело: маг стал похож на крысу и внешне. Торчащие зубы, желтые когти-ногти, горб, торчащие волосы с проплешиной. Петтигрю вертит глазами, заискивающе выслуживаясь перед Уизли. Блэк рычит и отдергивает мага от подростка, бросая его на пол перед собой. Голубые глаза с искрой безумия горят гневом. Северус смотрит на это, переживая переворот в душе. — Не я был хранителем тайны, — бросает Бродяга, удерживаясь от беспощадной расправы с помощью Люпина, обнявшего его со спины. Сириус рвется и брызжет слюной. — Он привел этого монстра в дом! Он смотрел как их убивают! Снейп задыхается. Все это время он ненавидел и проклинал не того. Блэк мечется, мотивированный только одним — отомстить. Он не убегал от правосудия. Он догонял лживую крысу. Он не ушел с места преступления, потому что действительно чувствовал вину. Вину за то, что не смог защитить, помочь, спасти. Этот придурок принял приговор, потому что был настолько предан, что обвинил сам себя. Для Блэка неспособность сберечь равносильна предательству. — Я пытался… — бормочет Сириус, оборачиваясь в сторону Северуса. — Ко мне прибыл патронус Джима, сказал координаты, сказал, что… — Блэк задушенно выдыхает. — Он предчувствовал нападение, попросил подстраховать… когда я прибыл, Волдеморт уже был там. Питер не дал приблизиться к дому, перенес нас куда-то… не давал мне… — Бродяга взвыл, рвясь в хватке оборотня. — Когда я смог вернуться, было поздно!.. Я надеялся… надеялся, что кому-то удалось выжить и тогда… он уносил Гарри, — Блэк поднял горящие слезами и яростью глаза на зельевара. — У меня не хватило сил после… Я виноват… Я виноват!.. Сириус барахтался в стальном объятии, переходя на обвинении в отношении себя и Петтигрю, прятавшегося у стены. Питер был искусен в защите — не отличник, но около — и так же чарах, неудивительно, что он потрепал бывшего друга. Северус больше не мог в чем либо винить Блэка. Тот прибыл по первому зову лучшего друга, старался защитить его семью, оказался в непростом положении, один на один, где противником вышел его товарищ, с которым он делил все, а, едва выжив — учитывая взрыв, учиненный Петтигрю — полуживой — как показывали отчеты авроров, взявших Блэка — на последнем издыхании рвался к крестнику и друзьям, которые могли быть живы. Но, переоценив свои силы, был вынужден наблюдать, как Гарри уносит неизвестный. Одно неясно. — Как ты снова оказался на месте взрыва? — спросил Люпин, озвучивая мысли зельевара. — Я попытался последовать за ним… тем, кто унес Гарри, — прохрипел Блэк, резко собираясь с силами, и все же отталкивая от себя оборотня. — Он использвал аппарацию, я схватился за него, но был слишком слаб… чтобы не сдохнуть, пришлось подумать о ближайшем месте, где я был, чтобы не расщепило, — усмехается горько Бродяга, — я во всем виноват… Виноват в чем? Что пытался в одиночку предотвратить неизбежное? Мерлин его раздери, Блэк был единственным, кто пытался противостоять пророчеству, хотя и не знал о нем. Он старался изо всех сил, переходя через себя и наставляя палочку против друга. Он вернулся, на грани истощения пытаясь уберечь Гарри. Чертов пес, оправдывающий маггловские присказки — собака лучший друг человека. Это было бы смешно, если бы не было так печально. Снейп чувствует, как падает тяжелая скала, что давила на сердце. Та же скала взбирается обратно, когда приходит второе осознание. Питер был предателем. Тот, кого он благодарил, кого распекал, кого защищал. Крыса двенадцать лет водила их за нос. Северус подходит ближе. Ошибка. Петтигрю дергается и пытается вновь трансформироваться. Гермиона, вытащившая палочку из кармана подруги, поднимает ее вверх и произносит заклинание. В переполохе магия попадает в зельевара, отбрасывая его в сторону дряхлой кровати, пока Питер на четырех лапках проскальзывает в проход. — Будьте здесь! — говорит Люпин, бросив взгляд на Снейпа. Бродяга метнулся следом за крысой, шипя себе под нос. Римус пошел за ним, крепче перехватив палочку. Подростки, ожидаемо, не послушались, втроем кое-как выползая наружу. Северус потерялся в беспамятстве где-то пару минут. Восстановив равновесие, маг бросается наружу, щурясь от яркого света луны. Зельевар находит глазами сжавшихся подростков. — Это переходит границы, мисс Гринграсс, — шипит Снейп, — сколько раз нужно быть на грани смерти, чтобы понять, что сначала нужно обращаться ко взрослым?.. — П-профессор… — хнычет Уизли, неловко подпрыгивая на одной ноге. Северус хмурится, переводит взгляд туда, куда указывал мальчишка. Петтигрю, выгадав момент, снова обращается в крысу, исчезая в зарослях, в то время как Блэк отчаянно трясет за плечи Люпина, чье внимание полностью сосредоточенно на небе. Мужчина холодеет внутри, разглядев сияющую полную луну в чернильном небосводе. Сириус что-то кряхтит о зелье, откинутый тяжелой рукой полуобращенного волка. Римус не принял зелье — Снейп знает, потому что не успел донести последнюю порцию, прерванный сигналом о нарушении комендатского часа. Мерлин его раздери, он же помнил, что сегодня полнолуние. Римус скукоживается. Кожа трещит, кости звонко переламываются. Добродушные черты искажаются клыкастым оскалом. Через мгновение перед ними скулил полуволк, тяжело переводящий дыхание. Северус загородил собой учеников, вспоминая пятый курс, где он и Лили чуть не стали по нелепой случайности жертвами одного из друзей. Изрядно вымахавший за эти года оборотень выпрямляется, рыча и замахиваясь когтистой лапой. Северус приготовился к удару, понимая, что не успеет вытащить палочку, как вдруг на волка бросается черный пес, зубами ухватившись за предплечье существа. Волк взвыл, отступил и тряхнул конечностью, успев при этом впиться пастью в загривок собаки. В темном безоблачном небе всколыхнулись мантии дементоров, направляясь в их сторону. Оборотень отбросил пса, что, пересиливая раны, поднялся и громко залаял, привлекая к себе внимание проклятого. Питер сбежал, а Люпин погнался за истекающим кровью и обессиленным Блэком. Северус выдохнул, следя за погоней, пока те не скрылись в тенях деревьев. Один из них может умереть — мысль крутилась светлячком в сознании. — Направляйтесь в замок, живо! — рыкнул зельевар, провожая взором подростков. Только после того, как дети оказались в относительной безопасности, Снейп кинулся по кровавому следу, краем сознания отмечая свистящие вопли дементоров, лавирующих между деревьями. Они двигались вместе с ним, поспевая гораздо раньше. Маг задыхался, минуя коренья и ямки. Луна освещала путь, пробираясь лучами через кроны. Лес молчал. Живность была напугана темными существами, наполнившими чащу. Снейп бежал так быстро, как мог, игнорируя боль в бедре от неудачного заклинания Грейнджер. Капли крови, по которым ориентировался зельевар, становились мельче. В конце концов, путь вывел его к небольшому озеру, где у кромки воды лежал Сириус в своем человеческом обличии. Стая дементоров высасывала из него душу. Неподалеку выл оборотень. Понимая, что ему не успеть, Северус использовал патронус. Серебристая лань прогнала часть стражей Азкабана, но рассеялась, из-за недостатка сил своего волшебника. Снейп почти был готов кричать от безысходности. Их слишком много. Нет такой магии, что смогла бы прогнать такое количество тварей. Он только недавно узнал, что человек, которого он во всем винил, был тем, кто пытался защищать его семью, он не может смотреть как его пожирают безликие. Только ничего он сделать больше не может. Душа Блэка уже начала покидать тело. Внезапно озеро осветила вспышка голубого света. Магический всплеск едва не сбил с ног. Северус зажмурился, а когда проморгался, еле устоял на ногах. Серо-лазурное свечение отогнало дементоров, а особо назойливых нагнал телесный патронус в виде оленя, что бодал рогами и передними копытами темных тварей. — Джим… — выдохнул Северус. Олень, так сильно похожий на анимагическую форму его друга, бежал по водной глади, отгоняя от Блэка дементоров. Зверь держался несколько долгих минут, пока все безликие не разбежались в стороны. Он раскидывал их, грозил копытами, бил рогами. Олень прыгал и бегал, окружив Сириуса. Животное топталось вокруг Бродяги, защищая. Призрачный нос ткнулся в щеку бессознательного мага, возвращая душу на законное место. Снейп смотрел и не мог моргнуть. — Гарри, — понял зельевар, тщетно пытаясь разглядеть сына среди темной густоты леса по другую сторону берега, откуда выбежал олень. Патронус растворился, как только угроза миновала. Волчий вой вновь раздался среди рощи. Северус решил оставить другие вопросы на потом, подбираясь к потрепанному другу. Сириус пришел в себя, что-то неразборчиво бормоча. — Тише, ты ранен, — пробормотал Снейп, все еще ощущая отголоски чужого патронуса. Такая мощь… Он никогда не думал, что его сын будет способен на нечто подобное. Пророчество, конечно, говорило о силе, равной могуществу Темного Лорда, но чтобы в тринадцать лет вызвать телесного духа защитника… Гордость и отчаяние переполнили его в одинаковой степени. — Я видел… Джеймс… — Блэк дернулся. — Я тоже, — сказал зельевар, придерживая голову друга. — Это был Гарри. Видимо, он запомнил того, кто оберегал его. — Ему идет, — усмехнулся сквозь кашель Бродяга, хватая Снейпа за руку. — Прости меня… я не смог… — Ты сделал больше, чем кто либо, — ответил Северус, с усилием поднимая беглеца, — это я должен просить прощения. — Питер… — Он сбежал, — произнес Снейп, перекидывая руку бывшего гриффа через плечо, — уйдем отсюда, пока наш общий знакомый не разорвал нас на части. — Я все еще преступник… — пробормотал Сириус, безвольно повиснув на друге. — У меня есть одна идея, — сказал Северус, ведя Блэка к выходу из Запретного леса. До самой границы их вела чужая магия, оберегая от дементоров. Прибыв под защитный купол Хогвартса, волшебники зашли на территорию лесничего, под покровом ночи освобождая единственного гиппогрифа. Северус наблюдал как друг скрывается за тенью неба, чувствуя некое освобождения и для себя самого. Подумать только, его сын в тринадцать лет вызвал телесного патронуса, это нонсенс среди магов. Сначала убивающее проклятие, теперь это. Он особенный, не так ли, Лили?