Свет мрака

1

— … ты хорошо подумал? Северус замер. Прислонился спиной к стене и весь обратился в слух. — … да, — голос Корнелия. На долгие минуты воцарилась тишина. Зельевар нервничал. Пальцы бессознательно сжались на вороте мантии. — … то, что… — шорох внизу отвлек Снейпа от подслушивания. Вздрогнув, мужчина на мгновение прикрыл глаза, возвращая внимание к голосам за закрытой дверью. — … а он? — Всему… свое время, — юноша говорил громко, но скомкано. — Я понимаю… — Нет, — раздался стук, — ты ничего не понимаешь. Неспешные шаги начали приближаться. Северус отпрянул от стены и отошел как можно дальше, изображая увлеченность картиной в бескрайнем коридоре дверей волшебного магазина. Притворство моментально сменилось искренним любопытством, стоило Снейпу приглядеться к изображению на холсте. В сумрачно синих тонах на него глядел сгорбившийся ангел, чьи крылья терялись в фоновом мраке. Это был мужчина, не характерно для небесного существа по-человечески усталый и серьезный. Он не был красив, не был изящен — жилистые мускулы почти в подробностях вырисовывались на переднем плане. На камне, где пристроился ангел, слева белел силуэт крохотного полумесяца, чей свет пробивался сверху. Единственное светлое пятно, чьи отблески играли на коленях, плечах и лбу крылатого мужчины. Самым завораживающим были глаза ангела. Желтые, с капельками зрачков. Они не подходили божьему созданию, они были демонически пристальными и… желтыми. Вот что смутило Снейпа. Глазные яблоки ангела были полностью из серной желтизны. Он смотрел на своего невольного зрителя, подперев подбородок ладонью, и безмолвно проникал куда-то под кожу, отправляя фантомных муравьев бегать по позвоночнику. — Маглы большие умельцы, меня не перестает удивлять их способность видеть то, чего они видеть не могут, — женский голос раздался сбоку, но Северус не сразу обратил на это внимание, полностью сосредоточившись на густых мазках в глазницах ангела. — Скажите мне, что вы чувствуете? Снейп все смотрел и смотрел, разбирая ворох внезапных эмоций по полочкам. Пугал ли его этот желтый взгляд? Определенно. Приковывал, связывал, буравил до самых костей. Отсутствие бровей делали морщины выразительнее. Во всей позе считывалась напряженность и дума. Но вместе с этим сера в глазах выглядела как-то обреченно, смиренно. Опущенный на камень кулак, прижавший одно из перьев, воспринимался не как попытка сдержать внутренние порывы ярости или гнева, а как момент перед важным выбором, когда нужна минута, чтобы решиться сделать рывок. Он больше не казался зельевару пугающим скоплением красок. Он был настроен что-то изменить. Он был похож на того, кто каждую секунду ночи и дня продумывает план мести, выжигая в голове клейма для своих обидчиков. Глаза — зеркало души, и если душа ненавидит, ее глаза будут приковывать, связывать и буравить до самых костей. — Я всегда испытываю печаль, когда смотрю на нее*, — не дождавшись ответа, продолжил голос, вынудив Северуса наконец повернуться. — Почему? — маг подобрался, увидев рядом с собой миссис Залман. Женщину, от которой зависело очень и очень многое этим летом. — Сын хотел быть равным отцу, за что был отвергнут им. Знаете, из-за чего возник спор изначально? — ведьма знакомо блеснула карим взором. — Сын хотел дать людям свободу воли, знания. Отец этого не хотел. В результате, лишившись всего, что имел, сын все же воплотил свои цели, прославившись как искуситель. Люди были изгнаны, как и он, за что его проклинают по сей день. Только вот… лучше ли было бы остаться в неведении? Проживать беспечную вечность без болезней, тягот. Как долго бы продержались люди в этом случае? Если нет причин развиваться, жизнь гибнет. — Это весьма широкая тема для обсуждения в коридоре, — Северус передернул плечами. — Некоторые охотно свернули бы кое-кому шею, узнав, что этот кто-то причина лишения бессмертия. Миссис Залман хохотнула. Ее острые скулы еще четче выступили среди мимических разрезов. — Вы правы, профессор Снейп, нюансов много, но… — женщина вернула взгляд картине. — Как мать, я не могу без грусти смотреть на покинутого родителем ребенка. Северус выдохнул, ощутив как сотни игл вонзаются в сердце. Он не был… он не… Это они пришли в его дом и забрали его сына. Он не бросал его. Какими бы ни были побуждения Залманов, и как бы они не узнали об укрытии в Годриковой Впадине, они не имели права… Волшебник дал себе пару мгновений, чтобы успокоиться. — Я дала согласие на просьбу Корнелия, — сказала Тефия, — через две недели мы отправимся в Азию до конца лета, до этого, пожалуйста, присмотрите за ним. Зельевар кивнул, не в силах открыть рот. Иначе бы он ответил совсем не то, что желал.

2

Люциус Малфой на многое шел ради близких людей, оставаясь при этом ворчливым снобом. Иногда ему в голову приходила мысль, что он слишком мягок, и что Абраксас Малфой, будь он жив, был бы в нем разочарован, но все становилось незначительным, когда он видел улыбки на лицах жены и сына. Ввиду этого начало июня ознаменовалось несколькими событиями, из-за которых Лорд Малфой сейчас сидит взаперти своего кабинета, спасаясь от шума и самого главного вопроса: «как, Мерлина ради, это произошло»? Пару дней назад Северус прислал ему одно занимательное письмо, чье прочтение заняло минут двадцать. На перечитывание и осмысление ушло еще два часа. Выделить удалось пару пунктов. Первый — Снейп нашел Гарри. Второй — друг просился временно погостить вместе с сыном — и какого-то драккла оборотнем Люпином — у него в поместье. Люциус многое сносил ради близких, но когда после трудного раздумывания над письмом к нему заявился Драко, сообщивший, что пригласил всех своих друзей в общей сложности на две недели — в середине чего был запланированный ежегодный раут — маг едва не зарычал от негодования. Он был не против видеть Северуса, особенно не против познакомиться с Гарри, даже Римус Люпин, который был значительной частью прошлого и настоящего Снейпа, не был такой уж проблемой, но вот пятнадцать детей, включая его сына, в течение двух недель в Малфой-мэноре… В какой час его личность превратилась в трактирщика, дающего приют всем подряд? Маглорожденная, Уизли, Барр, оборотень — Люциус не имел предубеждений, но… Всегда будет это «но», пока угроза в лице Волдеморта окончательно не исчезнет. Дети к тому же любят учинять неприятности, пускай ненамеренно — иногда да — а когда их пятнадцать и среди них шутники близнецы Уизли, заимевшие в свои ряды слизеринца Нотта, и неугомонный Орест Барр, вышедший характером в дядю Гека, то это не один вечер в компании бутылки огневиски. К Люпину Малфой более менее привык — тот буквально жил в мэноре первые месяцы после трагедии тридцать первого октября — но вот Орест… Мальчишка копия своего родственника, что в свое время не давал Люциусу спокойной жизни. Гектор Барр плевал на все и вся, лез, куда не просят, всюду вставлял свои пять кнатов, даром, что Пуффендуец. По нему Гриффиндор плакал горькими слезами. А эта Гермиона Грейнджер — ее появление посеит ненужные сплетни среди высшего общества, где сплошь и рядом одни бывшие Пожиратели Смерти. Про Уизли — предателей крови — и говорить нечего. Драко обзавелся опасными связями, переменившись слишком сильно после первого курса. Если раньше Лорд Малфой боялся, что сын проникнется идеями Темного Лорда, наблюдая в своем окружении соответствующие лица, то теперь волшебник переживал, как бы наследник не навлек на них гнев тех же личностей, что с детства бывали в Малфой-мэноре, как у себя дома. Нотт, Забини, Гринграсс и даже Уэйд — скрипя зубами — проходили проверку, но все рушилось с пониманием, что, если Драко общается с другими, то и слизеринцы делали то же самое. Эти дети не понимали серьезности ситуации. Пока существовал хотя бы иллюзорный шанс на то, что Волдеморт вернется — о чем в последнее время шло все больше слухов — им лучше бы скрывать свои отношения, иначе они окажутся одни против всех. При мысли об этом Люциус похолодел. То, что было в его учебное время, повторялось, только теперь вместо него был его сын и те, кто ему небезразличен. Лорда волновал не только Драко, но и остальные дети, что отважились заявить всему магическому миру, что они не боятся. Не боятся своей дружбы, связи, поддержки. Мерлин подери, они ведь, действительно, могут в будущем встать плечом к плечу друг с другом, чтобы защитить и бороться. И, что-то подсказывало Малфою, так и будет. В отличии от старшего поколения, наследники действовали не скрыто. Люциус шумно выдохнул, только сейчас придя к осознанию. Его сын знал, что делает, когда пригласил своих друзей в полном составе на ежегодный раут в Малфой-мэноре. Драко собирался открыто заявить о своем положении в грядущем будущем, выступая на стороне маглорожденной и предателей крови. Однажды они могут столкнуться по разные стороны, и Люциус ничего не сможет с этим поделать. Ему и Северусу выгоднее играть свои роли дальше, изнутри разрушая планы Темного Лорда, тогда как их дети будут противостоять в открытую. Если такой день настанет, он сделает все, чтобы его сын вышел победителем. Даже если это означает ненависть и презрение с его стороны. Они должны идти до конца с минуты начала, поэтому, когда Драко наставит на него палочку, отец не позволит ему иметь выбор. Он сам себя убьет. Гомон голосов пробился через ослабевшие чары тишины. Лорд глубоко вдохнул. Встав с кресла, мужчина подошел к окну, наблюдая как юные маги резвятся в саду. Большая группа — играющая в квиддич — на метлах носилась за снитчем, другие сидели на земле, кто-то наблюдал, кто-то практиковал новые заклинания, кто-то беседовал. Взгляд неосознанно выцепил Корнелия Залмана. Пепельноволосый рейвенкловец помогал Астории и Полумне в чарах, объясняя что-то из книги, лежавшей между ними. Когда Люциус узнал о личности Гарри, первый вопрос, который он задал Северусу, был о внешности мальчика. — Ритуал сокрытия, спадет после совершеннолетия, — ответил Снейп. Малфой понимающе кивнул, не став расспрашивать о встрече друга с опекунами его сына. По виду зельевара маг и так понял, что без казусов не обошлось. Синхронное «черт возьми» прозвучало снаружи. Люциус перевел взор повыше, увидев потерявших концентрацию близнецов. Их метлы замедлились, обмякли. Снизу между рыжими вынырнули Драко и Орест, хлопнув друг друга по ладоням. Мимо пронеслась Джинни, вызвав у девчачьей группы поддержки с земли одобрительные крики. За ней вдогонку помчался Рональд, на скорости уходя в спираль. Лорд Малфой вновь посмотрел вниз, приметив кое-что любопытное. Чуть подальше от всех Уэйд и Лонгботтом устроили нечто вроде спарринга. Риган показывал гриффу движения, тот пытался повторить. В основном, как понял мужчина, задача состояла в отражении рукопашных атак. Слизеринец нападал, а Невилл, пока безуспешно, пытался уклониться или блокировать. Для магов подобные практики редкость. Для поддержания мышечного тонуса и непредвиденных ситуаций годится, но в целом, зачем? Если окажешься безоружен, то такого рода бой полезен лишь при близком контакте. Риган двигался грациозно, и, надо отдать должное, несмотря на неопытность оппонента, не поддавался и нападал всерьез. Ускользал, как истинный змей, чтобы тут же броситься вперед жалящей атакой. Люциус хмыкнул. К мальчишкам присоединилась Дафна, устав следить за хаотичными полетами друзей в небе. Пару минут понаблюдав за движениями, девушка с первой попытки идеально все повторила, сразу заблокировав первый удар от однофакультетника, но пропустила второй, из-за чего оказалась опрокинута на спину. Что ж, видимо, Уэйд подходит к делу серьезно, раз не делает поблажек даже девичьему полу. Грейнджер, с высоты слежения, слишком ярко фыркнула и что-то сказала, вызвав у Забини и Нотта смех. Последние вместе с гриффиндоркой изучали взятую из библиотеки Малфоев книгу по магическому анимизму. Вчера за ужином Лорд Малфой украдкой услышал как эта троица обсуждала магловскую веру в одухотворенность вещей. На этой почве у них возник некий спор, пришедший к тому, что Блейз на следующий день с утра пораньше поинтересовался, могут ли они воспользоваться архивами мэнора. Люциус дал всем разрешение, чтобы в случае чего любопытные умы не тревожили его по пустякам. Северус и Римус неизменно присутствовали на уличных прогулках детей, отдыхая на террасе. С ними с некоторых пор была и Нарцисса, охотно о чем-то беседуя с Люпином. Когда волк жил с ними во время кризиса восемьдесят первого года, Цисси сильно сблизилась с Римусом, деля с ним скорбь и переживания. Люциус ничего не имел против, его жене не доставало простого общения, без излишек этикета и темной стороны. Люпин по своему характеру был довольно компанейским — Мародеры тому подтверждение — и ему, как представителю презираемого сословия — всегда было нелегко найти кого-то, кто относился бы к нему сначала как к человеку, а не как к проклятому. После той ночи у него остался только Северус, который был не в состоянии оказать опору, потому что сам еле балансировал на грани безумства. Римус был якорем, державшим друга на плаву, но у Снейпа еще был Люциус, а у Люпина, что старался быть сильным, не было никого, кто бы смог его уравновесить. Тогда на помощь пришла Нарцисса, понимающая, как никто другой. В то время на ее мужа обрушилось много чего, еще и маленький Драко… Ведьма нашла в Люпине отвлечение, а оборотень был только рад принять это подобие участия, что переросло во взаимное уважение и дружбу. Они использовали друг друга, и оба оказались жертвами этого союза, что превратило их в близких людей. Дружба и не из такого рождалась. По воспоминаниям Снейпа, Джеймс Поттер и Сириус Блэк первую неделю знакомства терпеть друг друга не могли, что привело в итоге к драке, после которой оба, признав поражение, рассмеялись, сделав дуэли шуточной формой разрешения своих конфликтов. Люциус отошел от окна, мысленно сделав пометку. Еще неделя и три дня.

3

Формально, на рауте, где присутствовали дети, обязаны были быть их родители, но только формально. Чета Уизли не появилась, и, насколько понял Северус, они также отговаривали своих детей от этого, но те были непреклонны. Мистер и миссис Грейнджер не смогли бы физически попасть в закрытый заклятиями и чарами мэнор. Залманы в принципе не приветствовали появляться на публике, а Августа Лонгботтом была слишком стара, по ее словам, чтобы участвовать в чем-то подобном. Малфой-мэнор все же был переполнен. Отец Нотта и мать Забини быстро нашли отличную компанию друг в друге, из-за чего Тео и Блейз над этим шутили. Гринграссы не переставая говорили о своих дочерях, гордясь ими. Гектор Барр, уличая момент, неизвестно о чем говорил с каждым встречным магом, отчего те спустя пять минут пытались ненавязчиво отделаться притворными улыбками. Мистер Лавгуд был один из завсегдатаев, хоть и имел не слишком прелестную репутацию «чудика». А вот Уэйды, после продолжительного затворничества, стали для всех неожиданностью, но никто, естественно, открыто об этом не говорил. Риган, как Орест и Полумна, не отходили от своих родителей, лишь изредка мелькая в своей прежней компании. Дафна и Астория, напротив, как можно меньше пересекались с матерью и отцом, не желая становиться очередной темой «выгодного замужества». Северус бывал пару раз на раутах Малфоев, но в этот раз все было иначе. О причинах гадать было не нужно. — Надеюсь, ты осознаешь, что делаешь, — сказал Люциус, заставив Северуса слегка притормозить. Зельевар подобрал ногу назад, ненавязчиво прислушиваясь к разговору. Опять. Как будто почти четырнадцать лет назад, когда он был вынужден вникать в любое человеческое бормотание, лишь бы не пропустить что-то важное. Сейчас он находился у главной лестницы в большой зале, где проходил прием. Огни освещали комнату, окрашивая ее в теплые тона. Бордовые ковры оттеняли темный мраморный пол с прожилками черных молний. Массивные арки делили пространство на четыре части, позволяя почувствовать некоего рода уединение. Гобелены с гербом «М» свисали с потолков, колыхаясь от каждого движения. Домашние эльфы бродили между гостями, предлагая закуски и напитки. Где-то в углу сами по себе играли музыкальные инструменты, и лишь периферическим взором можно было отличить блестящие фигуры призраков-музыкантов, исполняющих монотонные мелодии. В воздухе смешались магические искорки и запахи духов. — Да, отец, — фыркнул Драко, поправляя ворот костюма, — я прекрасно… Младший Малфой подавился воздухом, уставившись наверх. Северус покосился в ту же сторону. На вершине лестницы, нервничая, но не теряя осанки, стояла Гермиона Грейнджер. Девушка была одета в легкого покроя золотистое платье. Юбка с волнообразными складками, простой корсет, спереди обрамленный декоративными шнурками. Прозрачные перчатки до локтя переливались блестками. Волосы были убраны в косу, где поблескивали драгоценные камни в заколках. Девушка привлекла внимание не только наследника Малфоев, но и многих других, из-за чего краснела. Игнорируя отца, Драко поспешил наверх, остановившись на две ступени ниже девушки. Юноша протянул руку. Гермиона еле заметно выдохнула, прежде чем ответить. Пара спустилась вместе. Музыканты заиграли активнее, не без помощи близнецов и Нотта, метнувших в них жалящие заклятия, выученные специально для потусторонних существ. Мелодия усилилась, наполняя пространство ритмичными звуками. Огни замигали, меняя цвета. Тут постарались Дафна и Джинни, подмигнувшие друг другу с разных концов зала. Драко и Гермиона незаметно оказались в центре помещения. Этому поспособствовали Блейз и Орест, магией раздвинув толпу. Маг и ведьма закружились в танце, не замечая изменений. Свет менялся с теплых оттенков зеленого на синий, потом на рыжеватый и солнечный. Музыка лилась через движения пары, переходя то на медленный темп, то на быстрый. Подол золотого платья развеивался кругом, создавая впечатление сверкающей монеты. Вскоре за ними последовали остальные, окрашивая зал в пятна лазура, малахита, дегтя, пшеницы, крови. Но главным цветом все также оставалось кислое золото, где мелькало черное зерно. — Он выбрал, — сказал Лорд Малфой, стоя в тени, пока огни играли с гостями. — Ты знал, что так будет, — ответила Нарцисса, беря мужа под руку. — Иначе твое затворничество я не могу оправдать ничем. — Ты что, не понимаешь? — Лорд дернулся, попытавшись высвободиться из хватки. — Он станет его врагом. Он… — Я знаю, — произнесла Леди Малфой, — но посмотри, он счастлив. Люциус перевел взгляд, увидев среди вороха кружев и рук широкую улыбку на лице сына. — Мы так долго сражались, если не для этого, то для чего? — Нарцисса мягко улыбалась, а в глазах стояла влага. Она не хуже мужа понимала происходящее, может быть, даже лучше. И именно в этот час женщина твердо знала, что все было правильно, даже если это обернется худшим злом из всех возможных. Ее ребенок был счастлив, разве о большем мать может мечтать? Северус все наблюдал за ними, ловя себя на том, что полностью согласен с леди Малфой. Они ступили на тропу войны юнцами, что хотели создать для своих потомков мир, где будет место улыбкам и беззаботности. Ради таких моментов они и боролись, скрывались, бились. Умирали. Опасность еще не миновала, но нельзя строить будущее на вечной тревоге и паранойе. За всеми переживаниями Снейп не заметил самого очевидного. Что не он один опасается будущего. Снейп видел, как Нарцисса крепче прижалась к боку мужа, согревая и успокаивая. Зельевар плотнее запахнул мантию. К танцующим присоединились юные гости мэнора, разбавляя свои компании сверстниками других школ. Черные глаза метались по темному залу, во время всполохов радуги выискивая пепельноволосую фигуру. Корнелий вальсировал с Луной, совсем не попадая в ритм, но подростков это слабо волновало. Они больше молчали и двигались в им известном шаге, наслаждаясь больше обстановкой. Снейп чуть улыбнулся, сожалея, что Лили этого не видит. Периодически то тут, то там обнаруживались знакомые лица. Высокий Блейз танцевал с миниатюрной Асторией, попутно о чем-то разговаривая. Рональд Уизли, сжимаясь и неловко передвигая ногами, пытался следовать советам Дафны, что то и дело косилась на Корнелия и Луну. Близнецы нашли себе компанию в лице двух подруг из Дурмстранга, забавляя их шутками. Нотт и Уэйд расслабленно подпирали спинами одну из арок, разговаривая, а Джинни безуспешно пыталась придать Невиллу уверенности присоединиться к танцам. Северус не лгал себе — он крепко привязался к ним всем, как и к другим своим ученикам. Ему нравилось преподавать, пускай и немногие по достоинству оценивали зельеварение. В Хогвартсе ему удалось избавиться от давления одиночества. Он смог заново научиться жить, не топя себя в пучине самобичевания. При очередном скрипичном свисте Снейп случайно заметил, что неподалеку стоящий Люпин — по привычке ищущий безопасность в тени — не отводит взгляда от юной особы, чьи волосы меняли цвет с поразительной быстротой. Девушка говорила с каким-то стариком и явно теряла расположение духа. Северус нахмурился, пытаясь вспомнить, кто это. Точно, племянница Нарциссы. Нимфадора Тонкс. Как и Сириус, сестра леди Малфой Андромеда была выжжена с фамильного древа, потому что вышла замуж за магла. Привязанность между бывшими Блэк от этого не пропала, поэтому Нарцисса при каждом удобном случае приглашала Андромеду и племянницу в гости. Те никогда не появлялись, но сейчас, видимо, что-то изменилось, раз Тонкс здесь. Недовольная, импульсивная и настроенная недружелюбно. Такое чувство, что двадцатилетняя ведьма пыталась выпустить пар, отыгрываясь на каждом встречном. Северус вновь посмотрел на друга. Потом на Тонкс. Наверное, он должен что-то сделать. Испытывая дискомфорт, зельевар прогулочным шагом приблизился к оборотню, красноречиво кашлянув в кулак. — Ох, — Римус дернулся, чуть не расплескав содержимое бокала, — Северус, все в порядке? — Более чем, — ответил Снейп, краем глаза выцепив пепельноволосую макушку, — как ты? — Все это — не для меня, — Люпин нацепил извечную полуулыбку. — Действительно, все? Полуволк вопросительно выгнул бровь, проследив за кивком друга. Увидев, куда указывал зельевар, мужчина смутился и резко опустил глаза. — Это не… эм-м… я просто… — Тебя беспокоит Сириус? — Что?.. Нет, это не… — оборотень вздохнул, сдавшись, — Тонкс помогла устроить Сириуса втайне от Министерства, когда ты помог ему бежать. Она рискует карьерой и свободой, но все равно отозвалась, когда я написал ее матери. Андромеда никогда не верила, что Сириус виновен, единственная среди… — Люпин печально усмехнулся. — Я ждал ее, но пришла Ним… Дора. Она ни о чем не расспрашивала, просто помогла. Благодаря ей Сириусу не нужно прятаться в облике пса на улицах, и он может нормально оправиться после Азкабана. Северус понятливо кивнул, крутя в пальцах бокал. Внезапно голову озарила мысль. — То есть, вы уже знакомы, — произнес Снейп, давя порыв улыбнуться, — скажи, было ли ей известно о твоем пребывании в Малфой-мэноре? Люпин нахмурился, потерев шею. — Мы держим связь, но только на случай, если Сириуса могут обнаружить и… — Переформулирую: ты говорил Сириусу о том, что вместе со мной будешь здесь? — Да, — Римус все еще недоумевал. — Теперь понятно, — уголок губ зельевара все же дернулся. Северус отпил из бокала, осушая тот почти до дна. — Думаю, тебе стоит поздороваться. — Но… — Римус, Тонкс до этого вечера никогда не посещала мэнор, но сейчас она тут. Мир не рухнет, если ты скажешь «привет». Гриффиндорец и слизеринец долго смотрели друг на друга, пока последний не выдержал и не подтолкнул друга в спину. Люпин, словно напуганный под прицелом ружья зверь, нерешительно зашагал вперед, один раз обернувшись назад. Снейп оставался непреклонным. Оборотень тихо прервал чужую беседу, застыв на месте. Юная ведьма тут же переменилась в настроении, судя по окрашенным в розовый цвет волос. Сгусток напряжения вокруг того места, где обосновалась Тонкс, заметно рассеялся. Наверное, у Лили или Джеймса получилось бы лучше. Первая не стала бы ходить вокруг, выложив все сразу, а второй подколами и сарказмом навел бы друга на нужный путь. Снейп не был в этом хорош, но он старался. В конце концов, Люпин сделал шаг, остальное зависит не от него. — Никогда в жизни бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами, — сказал Люциус, подходя. — И давно ты промышляешь сводничеством? — Он заслуживает счастья, — передернул плечами Северус, выхватывая с подноса прибежавшего эльфа новый бокал. — Конечно, а что на счет тебя? — Лорд Малфой кивнул кому-то, не отрывая взгляда от фигуры сына. — Мне хватает и этого, — ответил зельевар, наблюдая как Корнелий смеется с шутки Барра. — Я не хотел тревожить тебя ранее, но все же не могу не поинтересоваться, как Залманы оправдались? — Случайно подслушали разговор в магазине, — Северус помрачнел, вспоминая тяжелую беседу, — Темный Лорд готовил нападение не один день, благодаря Петтигрю им всем стало известно место. Лорд хотел лично разобраться с… помехой, поэтому Пожиратели бездействовали. Залманы всего лишь хотели попытаться предотвратить это. Даже они, несмотря на извечный нейтралитет, понимали, что значит для всего мира победа темной стороны. — А так как для всех Гарри был Поттером… — Они подоспели поздно, спасти удалось лишь его, — Северус сжал челюсти, — они решили укрыть его у себя, ведь выходило, что у ребенка предполагаемо не оставалось родни, кроме магловских родственников Лили. Полагаю, тут сыграл человеческий фактор. Они хотели детей, но все попытки оказались отрицательными. — Как они отнеслись к новости, что настоящий отец Гарри жив? — Смирились, хоть и не охотно, — зельевар чуть сгорбился. Люциус сжал плечо друга. Делить ребенка с опекунами, верно, невыносимо, но ничего другого не оставалось. Залманы любили приемного сына, вырастили его, делились с ним своим опытом и знаниями, принимали, как родного. Уже то, что они не воспротивились общению Северуса с Корнелием, говорило о многом. Сейчас это пока непонятно и сложно, но вскоре, Малфой был уверен, станет проще. Малый оркестр заиграл громко, маня гостей погрузиться в новый танец. Как бы то ни было, а жизнь продолжалась.

4

Люпин мельком оглядел Большой Зал, изучая новоприбывшие лица и подмечая изменения в уже известных. Близнецы Уизли были преисполнены желанием преодолеть директорскую черту вокруг Кубка Огня, с ярчайшим воодушевлением выслушав продолжительную речь и проследив за представлениями двух школ-гостей. В этот год в Хогвартсе будет тесно, но никто, кажется, ничего не имел против, кроме профессоров, что с начала лета, борясь с волнением, пытались подстроить программу и расписания под выставленные условия. Помимо директоров Дурмстранга и Шармбатона — и их некоторых помощников — в школу был направлен Аластор Грюм, как представитель Министерства. Аврор должен был следить за порядком в течение года, пресекать попытки жульничества, контролировать дисциплину и быть официальной заменой Люпина во время «обострения» его «болезни» — уже с просьбы самого Римуса. Взгляд прошерстил стол гриффиндора, отмечая взволнованные лица Рона, что отрастил волосы на манер старших братьев и еще чуть больше раздался в плечах, резко подтянутого Невилла, стесняющегося своего скачка роста, и Джинни, на которую начали засматриваться мальчишки не только с ее факультета. Как и на Гермиону, но только тайком, ведь львица появилась в дверях Большого Зала в сопровождении Драко Малфоя. Змей отказался от челки, постройнел еще больше, щеголяя в дорогом костюме. Резче на его фоне выделялись Нотт и Уэйд, мрачные и хмурые. Тео выглядел, как взведенная тетива, что расслаблялась огрызаниями и колкими взорами. Риган же прилепил к своему лицу столь непроницаемую маску, что даже друзья не могли через нее пробиться. Блейз, напротив, сиял. Улыбка не сходила с физиономии Забини, а чужие шутки по этому поводу, казалось, нисколько не задевали. Возможно, причиной тому была Астория, постоянно поправляющая пряди волос между переглядками со старшим однофакультетником. Ее сестра Дафна стала больше походить на свою мать, манеры высшего общества так и вырывались вперед, невообразимым образом сосуществуя с природной инфантильностью девушки. Корнелий и Луна оставались самими собой, став постарше, но нисколько не изменив себе. Низкий хвост Залмана, все еще удерживаемый синей лентой, стал достигать тому почти до поясницы. Барр стал еще крупнее, чем был, только теперь мышцы пополнились жировой прослойкой, сделав подростка массивным, но не толстым. Турнир Трех Волшебников взволновал Хогвартс. Все с ожиданием ждали часа, когда будут произнесены заветные имена. Грюм что-то бурчал и отпивал из фляги. МакГонагалл одергивала своих львят. Дамблдор был молчаливее обычного, разом постарев еще на десяток лет. Люпин покосился на Снейпа, что мирно беседовал с Флитвиком. Быть может, в этот раз обойдется без инцидентов?