Свет мрака

1

— Я почти создал зелье, с помощью которого можно закрыть разум от любого ментального вторжения, включая другие зелья, на двадцать четыре часа, — заявил Барр, плюхнувшись на свое любимое место, пока остальные располагались где придется. — Нет нужды осваивать окклюменцию и всегда быть на стреме, выпил и спокойно живешь, ну, пока не спокойно, там есть небольшая побочка в виде потери зрения, но это временно… на те же двадцать четыре часа, но я уже на полпути решения! — Ты на себе тестировал свой же эксперимент? — Драко замешкался, после чего фыркнул и покачал головой, бросая учебник по Чарам на стол. — Хотя, кого я спрашиваю, конечно ты это сделал. — Все было под контролем, — Орест поерзал, из-за чего деревянный настил жалостливо захрипел. — Я не идиот, чтобы травить себя. — Но именно это ты и сделал, судя по замечанию «небольшая побочка», — сказал Блейз, лениво изучая взглядом новые лица на улице. — Так шумно стало… После объявления Турнира Трех Волшебников, который в этому году будут проводить в Хогвартсе, размеренная жизнь превратилась в поле, утыканное садовыми гномами. Все четыре Дома пополнились иностранными гостями, что разбавили гостиные вечера захватывающими историями о своих школах. Например, озеро на прилегающих территориях к замку Дурмстранга не замерзает даже зимой, а по вечерам над водой стелится зыбкий туман, внутри которого загораются голубоватые огоньки — по преданиям, это души мертвых, что являются напоминанием о конечности жизни. Шармбатон же переполнен ледяными скульптурами, не тающими в теплую погоду, и пением лесных нимф, что обитают не одно тысячилетие на тех землях. Их родственницы вейлы из века в век разбавляют кровь волшебников своей, из-за чего по миру ходит слух, что нет никого красивее ведьмы-вейлы на всем свете. Кроме этого, Драко Малфой успел поцапаться с Виктором Крамом, чей жребий на проживание выпал на Слизерин. О причинах змей не говорил, только беззвучно заводился, стоило высокому и широкоплечему семикурснику появиться в поле зрения. Сплетни не заставили себя долго ждать, начиная с давней кровной вражды поколений и заканчивая делением девчонки. Настроенные особенно бойко шептались о запретной любви уже лишь между двумя наследниками своих фамилий, и близкие пока не стремились просвещать в это одного из наследников, чтобы не спровоцировать массовое убийство. Думая об этом, Блейз расплылся в ехидной улыбке, представляя момент откровения снова и снова, в разных ситуациях и ракурсах. На это можно подсесть. — …зрение не полностью пропадает, что-то да видно… дядя помог проверить на чтение мыслей — ничего! Сначала я подумал, что дело в отсутствии прямого зрительного контакта, но после пары дней работы мне удалось добиться того, что после принятия зелья остается легкая мутная дымка, — парень свесил ноги вниз, понимая, что больше не помещается, как прежде, — различать предметы трудно, но возможно, это же касалось «глаза в глаза». Все еще ничего! Я также попросил других проверить, еще со Снейпом договорился… — Зачем? — Корнелий дернулся, выронив перо. Ворон непривычно серьезно смотрел на друга. — Чтобы он, как Мастер Зелий, дал пару советов, а как мой личный наставник — рекомендательное письмо, если дело выгорит и мое варево признают на ежегодном зельеварческом конгрессе, — чуть погодя ответил Орест, недоуменно покосившись на Залмана. Тот смутился, еле кивнув. Рейвенкловец совсем забыл, что Северус еще на первом курсе предложил юному дарованию Барру стать его подмастерьем. Свою реакцию он объяснить не мог, не раскрыв измененного статуса отношений с зельеваром. Он не мог об этом говорить. Не сейчас. И потому нервничал, когда кто-то из друзей общался с профессором лично. — Почему именно такое зелье? — спросила Гермиона, помогая Луне водрузить на стол толстенный талмуд, название которого прочитать не удавалось из-за многочисленных потертостей на обложке. — Не всем дается окклюменция, но вот каждому под силу выучить Легилименс, пускай и сила воздействия будет варьироваться от способностей заклинателя, — поделился Орест, все еще светясь, как лучик солнца на снегу. — А с зельем, какая-никакая, перестраховка. — Что на счет эффекта привыкания? — Дафна покручивала локон волос на указательном пальце, неотрывно наблюдая за тихой компанией в углу стола. Близнецы облепили Нотта, что стоял облокотившись на спинку лавки, отвернувшись ото всех. Рыжие что-то поочередно шептали слизеринцу, но тот никак не реагировал. В той же стороне под деревом привычно сидел Уэйд, не медитировавший, но выглядящий не менее отстраненно и как-то потерянно. Локти уперлись в колени, подбородок касался сложенных в молитвенном жесте ладоней. Стеклянные зеленые глаза тревожили больше всего. — Там нет сочетаний и ингредиентов, что… — пуффендуец вдруг замер. Искра понимания зажглась в темных глазах. Парень соскочил на землю, резко повернувшись к старшей Гринграсс и, указав на нее подрагивающими от волнения пальцами, послал громкий воздушный поцелуй, тут же бросившись к замку. По пути барсук столкнулся с Невиллом, схватил за плечи и недолго покружил, после чего продолжил мчаться по склону вверх. Гриффиндорец рассеянно восстановил равновесие, с немым вопросом подходя к друзьям. — Гении, — хмыкнул Забини, получив в ответ редкие смешки. — Эм… ладно, — Лонгботтом снял с плеча сумку, присаживаясь на край лавки. — Завтра вечером пройдет церемония. Кубок Огня выберет чемпионов. — Наконец-то, если честно, смотреть как Джордж и Фред борятся друг с другом со старческими кряхтениями очень увлекательно, но… — Драко не успел окончить мысль, прерванный теми же близнецами. — Тео живет с нами. Все взгляды направились на старшекурсников. Рон подавился слюной, бормоча нечто вроде: «по-другому сказать было нельзя?». Джинни заботливо похлопала брата по спине, отчего тот закашлял сильнее, вызвав у Астории тихий смех. — Как это произошло? — Грейнджер тревожно нахмурилась, видя как змей шикает на рыжих и в бессилии ершит кучеряшки волос. — Это не… — Нотт скрипнул зубами, натыкаясь на красноречивые взоры Уизли. Злость по-прежнему клокотала внутри, но вместе с тем стало приятно тепло. — Поссорился с отцом. Ему не… он не очень доволен моим выбором друзей. На краткий миг карие глаза метнулись в сторону Гермионы, сделавшись виноватыми. Гриффиндорка вспыхнула, поняв в чем дело. — Тео, ты не должен был… — Должен был, — парень вздернул нос, окончательно повернувшись к сидящим за столом, — дело не только в тебе, ему не нравится никто, кто не слизеринец и не потомок Пожирателей Смерти. Последнее в приоритете, — Нотт желчно усмехнулся. — Это ведь идиотизм, делить Магию между теми, кого она сама выбрала, верно? Воцарившееся молчание привело кое-кого в чувство. Риган моргнул, поднимая взгляд выше. Они все смотрели на него с тревогой. Уэйд выпрямился, чуть насмешливо изгибая бровь. — Журавли не обвиняют других птиц в том, что те тоже могут летать. — Спасибо, директор Дамблдор, — съязвил Теодор, все же расслабляясь. — Я пытался донести до отца, что… но… некоторые крепости не покорить. — Сам же только что пошутил… — Малфой покачал головой, — значит, ты сбежал? — Вроде того, — Нотт обхватил себя руками, неловко шмыгнув носом. — Он написал нам, — пожал плечами Фред. — И мы пришли, — кивнул Джордж. — Они взяли форд отца, — вставил Рон, развеселившись, — и вместо того, чтобы наругать их, он спросил, насколько хорошо работает машина в воздухе. Напряжение спало, разбавившись смехом. Тео окончательно избавился от хандры, с двух сторон попав в тиски от рыжих Уизли. Гермиона, хоть и улыбалась вместе со всеми, не могла перестать теребить рукав мантии, сдерживая скопившуюся влагу в глазах. Один ее близкий человек уже понес последствия от общения с ней, только потому, что ее родители не имеют ничего общего с магическим миром. После представления в Малфой-мэноре поползли слухи, они были к ним готовы, но… Нет. Не были. Кого они обманывали? Внезапно маленькая теплая ладонь накрыла ее собственную. Девушка выдохнула, перестав дрожать. Посмотрев на рядом сидящую Луну, что глядела на нее чересчур проницательно, львица благодарно сжала чужие пальцы. С другого бока к ней слегка прижался Драко, помогая вернуть опору. Возможно, они все же были готовы.

2

— … ромашка оказывала седативный эффект, если вместо нее взять гвоздику, то результат будет тот же, только гвоздика не имеет природных снотворных свойств, в отличии от ромашки, что в сочетании с водой из Леты вызывала угнетение зрительных нервов, — Барр был возбужден до предела, носясь по лаборатории Снейпа волчком. Парень ворвался без стука, на ходу ударившись в речь, смысл которой до Северуса до сих пор не доходил. Зельевар только закончил проверять эссе пятикурсников, не гнушаясь использовать красные чернила на самых незначительных ошибках. У детей в конце года СОВ, они сами попросили указать на все недочеты, чтобы не было казусов, где, вроде бы, мелкая неточность могла привести в итоге к провалу. Маг по себе знал, что студенты зря так волнуются, но разве им это объяснишь? После нескольких часов беспрерывного вчитывания шумное появление Барра едва не окончилось рефлекторным проклятием в гиперактивного ученика. Пуффендуец без разрешения водрузил чистый котел из кладовой на парту, зажег огонь и принялся беспощадно рыться в школьных запасах в поисках компонентов. Снейп и слова вставить не успел, как барсук полез в секцию с редкими ингредиентами, двигаясь ловко и отточенно скоро. — Сам смысл в том, чтобы повысить активность симпатической нервной системы, ну, заставить мозг реагировать на стресс, который происходит во время чужого «вторжения» в разум, но без всплеска адреналина, для поддержания ясности сознания, — Орест, не задумываясь, идеально отмерил по каплям кровь саламандры, — надо было одновременно укрепить и ослабить разные части мозга, и, все еще, без физических проявлений… ромашка хорошо подходила для ослабления, даже слишком… — парень в пару мгновений растолол бутон гвоздики в ступке, высыпав часть порошка в котел. — Изрядная доля выпала на зрительные нервы, как самые уязвимые, но более легкий экстракт должен… Зелье вспыхнуло фиолетовым. Орест сглотнул. Помешал семь раз против часовой стрелки и досыпал остатки порошка, сделав еще три обратных круговых движения. Парень стукнул палочкой по краю котла. Варево снова вспыхнуло и забурлило. Насыщенный фиолетовый превратился в розовый, что светлел каждую секунду, пока не принял полностью прозрачный оттенок. Юноша приманил к себе Акцио пустую колбу, черпаком заполнив ее. Зелье еще дымилось, когда мальчишка залпом его выпил. Северус вскочил с места, приготовившись ловить идиота-экспериментатора. Мужчина корил себя за то, что упустил из внимания любовь Барра получать ответы сиюминутно. Когда через тяжких пять минут Орест все еще стоял на ногах, Снейп успокоился. Зелья — не магловские лекарства, они работают в течение минуты. — Попробуйте, — пуффендуец не мог устоять на месте, подрагивая от нетерпения. — Попробовать что, мистер Барр? Назначить вам отработки до окончания вашего седьмого курса за устроенное шоу? — Проникните в мой разум, — ученик не обратил внимания на сарказм, подходя ближе и опираясь руками о преподавательский стол. Вот в чем дело. Окклюменционное зелье, о котором трещал барсук все лето в письмах. Северус просил его быть осторожным в исканиях и опытах, и Барр ответственно просветил его в проблему потери зрения, получив от Мастера Зелий предостережение. Он просил его не делать чего-то безрассудного, вроде испытания экспериментального варева на самом себе, но когда этот болван слушал кого-то? Северус подавил язвительность, видя, что его собеседник не будет воспринимать ничего, что не относится к насущной теме. Он прекрасно его понимал, сам был таким же. Маг приспустил цепи с природного дара, тут же «ударяясь» о невообразимо толстую преграду. В крови взыграл азарт. Зельевар около десяти минут бился снова и снова о странный блок, чья мощь и не думала стихать. Дыхание подвело Снейпа, в какой-то момент сбившись. Такого никогда не было. Окклюменты высшего уровня могут добиться такого спустя годы тренировок, а этот… Северус не смог скрыть восхищения. Это зелье можно поставить в один разряд с его волчьим противоядием. Да только изобрел его Снейп не в четырнадцать лет. — Зрение? — В норме, — оскалился Орест, довольный собой. — Поздравляю, мистер Барр, — профессор откинулся на спинку кресла. — Вы обладаете исключительным талантом. — Не забудьте написать об этом в рекомендательном письме, — усмехнулся парень. — Не забуду, как и назначить вам отработки. — За что?! — Чтобы в следующий раз, ведомым вдохновением, вы сначала о нем предупредили меня.

3

В общем и целом, жизнь налаживалась. Сын не ненавидит его. Блэк восстанавливается. Люпин поправил свое бедственное положение. Барр совершает открытия. Хогвартс старается изо всех сил дать детям нормальное детство. Несмотря на Турнир. Жестокие испытания, ждущие впереди, нервировали, но ведь Министерство не настолько сошло с ума, чтобы по-настоящему угрожать жизням несовершеннолетних магов, не так ли? Во времена учебы Снейпа Турнир не проходил в Хогвартсе, лишь однажды претенденты с шестого курса отправились в Колдотворец, заняв второе место по итогу. Истории об этом мероприятии ходили разные, но ни одного смертельного случая. Многие лишались конечностей, получали иные серьезные как физические, так и ментальные травмы, но никто не умирал. Звучит неприятно, только традиции есть традиции. За последнее десятилетие Северус, вероятно, впервые, ощущает себя целым. Осталось только понять, как много Петтигрю успел передать Темному Лорду. Если тот знает, кто настоящий отец Гарри, то смысла в игре в шпиона более не будет. При определенных условиях, конечно. Учитывая все предыдущие года, вопрос о возвращении безумного мага дело времени, чей таймер — часовой. Северус шествовал мимо новых колдографий, что Криви успел наделать за пару дней с начала учебного года. Печатные издания будут грызть друг другу глотки за этого юнца. Очаровательнее всех выглядели француженки, позируя так, будто чувствовали, что их снимали. Болгары же получились излишне карикатурными и мрачными. Привыкшие к подобному студенты Хогвартса уже приноровились замечать фотографа — многие махали приветливо руками, кто-то специально кривлялся, а кто-то целые сценки за пару секунд сочинял. Пикники, споры, занятия, игры, безделье, разговоры, тренировки, соревнования — Снейп отчаянно не хотел, чтобы этих детей и подростков настигла война. Он не хотел, чтобы кто-то еще умер, и чтобы кто-то терял кого-то. Это было, пожалуй, больнее всего. Терять. Самому погибнуть было не страшно, миг — и ничего. Оставаться было страшно. Смерть — испытание не для нас, а для тех, кто нам дорог. Маг скользнул взглядом по очередной карточке, твердым шагом направляясь к Астрономической Башне. Урок у шестикурсников кончился двадцать минут назад, надо было проверить, не нашлось ли пару романтиков, решивших задержаться. Бесшумной тенью поднимаясь по лестнице, зельевар уловил голоса. Про себя хмыкнув, Снейп готовился застать нарушителей врасплох, как вдруг очертания тонов приняли до боли знакомый оттенок. Потушив Люмос, мужчина осторожно шагнул в нишу перед самым подъемом. На парапете, усевшись прямо на полу, тихо переговаривались фигуры. Их было десять. Подростки находились у самого края, вскинув головы вверх. Звездное небо сегодня радовало глаз. Мириады созвездий и песчинок разметались по черному пологу, перемигиваясь. Легкий осенний ветерок шипел отовсюду, играясь с мантиями и волосами учеников. Пахло совиными перьями и железом. — … хорошо… Рон? — голос Грейнджер. — Первое марта, — сказал Уизли. — Это у нас… там, Рыбы, Тео, ты тоже, видите? — девушка указала пальцем на восток, очерчивая две дуги, перечеркнутых линией. — Думаю… да. Да, вижу! — парень получил подзатыльник от Нотта за шум. — А я? Тридцать первое августа, — это Дафна. — Хм… Дева. Где-то… вот, как «м» с хвостиком, — Гермиона периодически опускала голову вниз, очевидно, сверяясь с книгой. Северус нахмурился. Они собрались, чтобы обсудить знаки зодиака? Но… Верно. Среди них только Грейнджер была знакома с маггловской системой звезд. Точнее, с их интерпретацией. Маги не уделяли внимания зодиакам, изучая созвездия больше для предсказания природных явлений. Кентавры, например, имели большую осведомленность, потому как всю свою жизнь расписывали по звездам. Магглы в этом плане с такой же горячностью любили зодиатический гороскоп, отбрасывая остальное. — … тридцатое июля… Лев, — гриффиндорка тыкнула пальцем в небо, — там, Невилл, похоже на цветок колокольчик. Корнелий, к тебе это тоже относится. Северус шумно втянул носом воздух. Тридцать первое июля. День рождение Гарри. Лев. Наследие Лили. Как полукровка, Снейп мельком знал о зодиаке, но, как и все волшебники, не придавал этому значения. Никто из мира магии не хотел верить, что их судьбу определяют звезды. И в тоже время они зависели от предсказаний пророков и провидцев. Ирония. — Что на счет меня? — Драко. Неуверенный и тихий. — Близнецы, — сразу же ответила Гермиона. Помешкав, девушка показала на белесую полосу, разрезающую небосвод. — Похоже на Рыбы, только две дуги перечеркнуты сверху и снизу, одна половина в Млечном пути, другая — нет. — Как интересно, — хмыкнул Блейз, — что скажешь про меня? — М-м… две волны, Водолей, вон там. Подростки жадно следили за указаниями ведьмы. Плюсы Астрономической Башни — ввиду магического фона небо отражало все созвездия четко, даже те, что не должны были быть видны в это время года. — Кто придумывал этому названия? — хихикнул Рон. — Мне для отца. — Маггловские ученые, — фыркнула Грейнджер, — один из них был в свое время сожжен на костре за заявление, что Земля крутится вокруг Солнца, а не наоборот. — Мерлин, — передернула плечами Дафна, — люди не щадили даже своих. — Как будто маги щадят, — вклинился Уэйд. — Кстати, когда твое день рождение? — Гермиона повернулась в сторону. — Рак, — ответил ей Риган, — попалась как-то одна книжка… — Есть что-то, чего ты не знаешь? — буркнул Драко. — Совпадает с Орестом, — между тем сказала Гермиона, — выглядит как… круглые фонарики на ножках, что смотрят друг на друга Вальтом. — Кем, прости? — Тео откашлялся. — Это персонаж из карточной маггловской игры, — Грейнджер вздохнула. — Представьте двух людей, что лежат рядом. Голова к ногам другого и наоборот. Ясно? Смешки наполнили башню. Львица выпрямилась и пробормотала что-то себе под нос, от чего смех усилился. Северус слушал и понимал, что не может их прервать. Когда-то, давным-давно, он был на их месте, с Лили и Мародерами. Они не говорили о звездах, они обсуждали как изменится их жизнь после окончания Хогвартса. Как им предстоит играть свои роли в войне. Он бы многое отдал, чтобы те разговоры были похожи на эти. Снейп чуть помедлил, прежде чем сделать шаг вниз.

4

Большой Зал был непривычно сумрачен. Большой серебряный Кубок Огня стоял на месте, куда обыкновенно ставили табурет для определения первокурсников. Синее пламя отбрасывало причудливые тени на лица и стены. Студенты в гудящем ожидании слушали вступительную речь директора, изнывая от любопытства. Профессора, представители Министерства Магии и двое других директоров с таким же нетерпением следили за Альбусом Дамблдором, что кружил вокруг Кубка, как оккамий перед жучком. Столы сдвинули в стороны, многим приходилось стоять. Ужин намечался после церемонии, только никому до этого не было дела. Близнецы ужасно расстроились, что им не удалось обмануть Кубок. На этой почве братья умудрились поссориться, впервые на памяти их родственников, друзей и однофакультетников. Катализатором примирения стал Нотт, чувствовавший обязанность отплатить за приют в Норе. С помощью Карты Мародеров, одолженной у Рона, слизеринец загнал их в один из тупиковых коридоров, встав вместе с помогающим Забини в стойку на выходе. Потребовалось целых десять минут, чтобы братья нашли нужные слова. Их связь не позволяла физически злиться друг на друга, да и шутливый нрав поспособствовал. Когда раздался смех, Нотт и Забини с деланным видом хлопнули в ладоши, тут же прыснув. — … начнем! — восклинул Дамблдор, подняв руки. Кубок Огня ответил столбом пламени, откуда вылетела первая бумажка. Маг поймал ее, стряхнув остатки углей. — Виктор Крам! Зал взорвался мужскими криками. Малфой стиснул зубы. Представитель Дурмстранга чинно вышел вперед, поклонившись. Каркаров аплодировал активнее всех, косясь на Северуса. Снейп понял намек. Скоро ему предстоит нелегкий разговор. — … Флер Делакур! — провозгласил директор, отбрасывая второй клочок пергамента. Крики стали выше и пронзительнее. Ведьма-вейла грациозно «спорхнула» со своего места, не переставая улыбаться. — … Седрик Диггори! Тут началось что-то невообразимое. Хогвартс поддерживал своего Чемпиона овациями, свистом, топаньем, заставив пуффендуйца краснеть и неловко махать рукой. Трое были выбраны. Ажиотаж все не стихал. Синее мерцание отсвечивало от тел призраков, поздравляющих избранных. Внезапно пламя Кубка окрасилось в алый. Гомон и шум стихли. Дамблдор, хмурясь, вновь приблизился к артефакту. Красный наполнил Большой Зал, как сверчок освещает банку, куда был пойман. Студенты застыли в ожидании. Тяжелое дыхание смешалось одно на всех. Из Кубка вылетел еще один бумажный кусочек. Директор взял его, пробегаясь глазами по буквам. Руки старшего мага дрогнули, едва не выронив клочок. На долгие две минуты воцарилась тишина. Никто не рисковал прервать ее, даже Барти Крауч и Аластор Грюм, будучи представителями Министерства Магии. Альбус поднял взгляд, напряженно оглядывая Зал. Едва заметно облизнув губы, волшебник произнес: — Гарри Поттер. По помещению прокатилась волна шепотков и возни. — Гарри Поттер! — громче сказал Дамблдор, сминая в руке пергамент. Школьники начали переглядываться. Возмущение, недоумение и неверие разносилось с разных концов помещения. Алый по-прежнему пестрил на лицах. Снейп сжал руки в кулаки, про себя произнося одно и то же. Нет-нет-нет. Как это произошло? Как так вышло? Почему? Очередная пощечина от мироздания. На центр вытолкнули Корнелия Залмана, съежившегося под всеобщим вниманием. Рейвенкловец робко подошел, не разрывая зрительного контакта с директором. Чертова тишина звенела в ушах. Люпин сгорбился, глотая ругательства. Год без инцидентов, да?