Свет мрака

1

Межфакультетные конфликты стали проблемой номер один. Два неподеливших мнение слизеринца и гриффиндорца активировали спусковой механизм, ставший сигналом для всех остальных. Хогвартс еще не встречал такие столкновения, когда половина школы продолжает держаться вместе, а другая половина дробится на четыре части, нарываясь на неприятности. Будто не было тех вечеров, когда все Дома встречались в одной из гостиных, весело проводя время. Будто не было будней, что делили между собой совершенно разные и непохожие друг на друга маги. Как будто они забыли о том времени, где принимали всех равными, где общались так, словно никаких границ никогда не было. Получается, все это было напускное. Роль, которую решили по прихоти сыграть подростки. — Весь мир — театр, а люди в нем — актеры, — изрек Забини, покручивая перо. — Перебор, — буркнула Дафна, перелистывая учебник. — Нет, она серьезно? Как без практики учиться защищать себя? Почему ее вообще назначили новым профессором ЗОТИ? Люпин прекрасно справлялся с задачей. — Ты знаешь, почему, — ответила Джинни, бросив взгляд на блондинку, — его отставка была неминуема, нам повезло, что случилось это только сейчас. — Подумаешь, оборотень, — тише произнесла Гринграсс, не желая привлекать внимание, — в каком-то смысле, это даже привлекательно. — Мерлин всемогущий, что с тобой не так? — Нотт оторвался от чтения, посмотрев на подругу с долей иронии. Римуса Люпина сместили с поста профессора под предлогом недостаточной квалификации, но знающим о тайне мага стало сразу ясно, что Министерство Магии таким образом обезопасило себя, в случае, если оборотень устроит переворот под лозунгами Волдеморта. К таким, как Люпин, сейчас не было веры. Расовая дискриминация начала набирать обороты. Ученики протестовали, жаловались, но поменять что-либо были не в их силах. Римусу пришлось покинуть школу. Больше других негодовал Снейп, оправдывая все несправедливостью отношения, но на самом деле боясь остаться со своими проблемами один на один. Люпин в своей привычной манере заявил, что Северус справиться, что зельевару никогда не нужна была поддержка, чтобы чего-то добиться. Северус отрицал. Пускай про себя. Пускай не напрямую. Волшебник отвык бороться в одиночку, с тех пор, как Мародеры стали неотъемлемой частью его судьбы. Он не хотел снова оставаться один. Его сын был рядом, но не давал шанса приблизиться. Его крестник занят своими проблемами и тревогами. Его ученики перестали бежать к нему по любому вопросу. Хогвартс превратился в бомбу без таймера, готовую взорваться в любой момент. Амбридж устроила инспектирование преподавателям, проверяя их на профпригодность. Уроки больше походили на допрос в Азкабане, нежели на обыкновенный образовательный процесс. Снейп мало что лелеял в этой жизни, и одно из этого — зельеварение. Указывать ему, как делать его работу — недопустимо. Кем себя возомнила эта ведьма? Благодетелем? Скорее надзирателем. Почему директор не вмешивался в ее деятельность? Почему позволяет хозяйничать в школе, как у себя дома? «Таково решение Министерства». Зельевар скрипел зубами, терпя очередную порцию нотаций и «замечаний». Ученики пребывали не в меньшем негодовании. Политика Долорес Амбридж распространялась по школе, как драконья оспа. Зачинщиками бунта против противной ведьмы стали близнецы Уизли, с особой изощренностью придумывая пакости для жабы. Их поддерживали не все, некоторые — в частности волшебники со Слизерина — выступали против львов, затевая очередные ссоры. Последствия проделок Уизли не обошли стороной их круг общения, и от нападок страдали не только главные шутники Хогвартса. Гермиона испытала дежа вю, отколупывая с мантии клейкую дурнопахнущую жижу. На четвертом курсе было нечто похожее, когда все думали, что она крутит роман с Крамом. Грязнокровка и Чемпион. Было не легко сносить колкости и не реагировать на подначивания. Уэйд снова перешел грань дозволенного, стукнув одного из старшекурсников лицом о колонну. Всего мгновение — ладонь змея легла на чужой затылок и одним ударом о камень перебила носовую перегородку. Зазнавшийся рейвенкловец пытался зацепить Луну, выставить ее дружбу с представителями разных Домов в негативном свете не только для нее, но и для ее факультета. Лавгуд ответила в своей пространной манере, упомянув, что вокруг головы собеседника слишком много мозгошмыгов, должно быть, из-за них он так туго соображает. Ворон оскорбился и потянулся за палочкой. Вмешался Риган, решив познакомить старшекурсника с архитектурой Хогвартса, так сказать, вблизи. — Мистер Уэйд! — в холе показались сначала розовая юбка и пиджак, уже потом подоспело недовольное лицо Амбридж. — Что вы себе позволяете?! Драки в школе не допустимы! — Какая драка, профессор? — протянул Риган, переместив ладонь с затылка на шею рейвенкловца. Чуть сжав пальцы, слизеринец заставил того поднять голову. — У него кровь носом пошла. Наверное, давление. Не так ли? Ногти впились в кожу. Ворон вздрогнул. Облизнул губы, слизывая кровь. — В-все так… это у м-меня наследственное. Долорес недоверчиво прищурилась, но без прямых обвинений ничего поделать не могла. Она сама не видела, что произошло, только услышала вскрики из коридора. Посоветовав ученику обратиться в Больничное крыло, инспектор удалилась. — Слышал? Беги, — прошептал Риган, напоследок сдавив шею сильнее. Подобные случаи были частыми. Репутации Малфоя, Забини, Гринграсс и Уэйда больше не хватало, чтобы защитить своих друзей. О разладе в семействе Ноттов всем стало известно с этого лета. Лонгботтом изначально не был признаком авторитета, а остальные итак не имели веса в вопросе магического происхождения. Уизли — предатели крови. Барр — сомнительный субъект, играющий по своим правилам. Грейнджер — магглорожденная. Лавгуд и Залман из тех, кто ни во что не вмешивается и не встревает, не предатели, но и не союзники. Новый учебный год — старые дрязги.

2

Гарри стоял перед дверью покоев Снейпа, пару секунд сомневаясь в своем решении. Взгляд приобрел твердость, плечи расправились. Постучав костяшками по дереву, подросток стал дожидаться ответа. По ту сторону было тихо. Выждав три минуты, слизеринец развернулся, но тут дверь открылась, являя нахмуренного зельевара. При виде гостя морщинки старшего мага разгладились. — Мистер Уэйд. — Профессор. У меня вопрос по последнему заданию. Снейп отошел, позволяя ученику войти. Прикрыв дверь, маг искоса проследил за юношей. Риган сделал положенные этикетом несколько шагов вглубь комнаты, замерев на месте. Руки за спиной. Все тело в расслабленном напряжении. — Что-то случилось? — Хотел узнать, не одолжите ли снова Безликого, — сказал Гарри, повернув голову. Он стоял так, чтобы быть готовым принять и отказ, и согласие. Северус невольно кинул взгляд на красноперую змею в террариуме. Мужчина переместил клетку со столика на специально заказанную небольшую тумбу, поместив ее около рабочего стола. Вид змеи помогал ему помнить, что он делает и зачем. — Почему не воспользуешься услугами лесных змей? — спросил зельевар, преодолевая путь до террариума. Открыв окошко, Северус вытащил слегка потяжелевшего питомца. Безликий подрос, из молодого доходяги став приличным взрослым земноводным. — Теперь это так называется? — скупая ухмылка перекосила рот подростка. — Дикие остаются дикими. Даже василиск был приручен Волдемортом. Снейп дернулся, услышав запретное имя. С таким спокойствием его мог произносить только Дамблдор. Неосознанно погладив красноперого по головке, волшебник посмотрел на сына. — Не хочешь навязывать им свою волю. Гарри не ответил, принимая змею. Безликий оживился, обвившись кольцами вокруг предплечья юноши. — Зачем он тебе? — Амбридж, — Поттер не хотел говорить, это было видно по дернувшемуся носу. Но, когда приходишь просить об услуге, вынужден быть честным. — Она все усложняет. — Школу или планы Уэйда? Юный маг помедлил, не теряясь в лице. Взор прямой, прозрачный. Эмоции, как всегда, прячутся под замком. — Проблема по мере поступления, — сказал Гарри, — не уверен, на какое количество времени он останется у меня. Чем он питается? — Полевками, — Северус спрятал скрещенные кисти рук в рукавах мантии. — Ему нужен постоянный источник тепла. — Понял, — кивнул слизеринец, переглянувшись со змеей. Та что-то прошипела. Юноша дернул бровью. — Он говорит, что благодарен вам за сохранение жизни, и… когда-нибудь надеется снова вернуться домой. Они все всегда хотят домой. — Это сложно устроить, места его обитания под контролем контрабандистов, — зельевар почувствовал себя неуютно. — Из его вида осталось не так много представителей. Змей не понимал человеческую речь, поэтому Гарри перевел так, как смог. «Я найду твоих сородичей и дом». Безликий высунул язык, щекоча кожу. Забравшись повыше, змей протерся о подбородок подростка, затихая у ключиц. Поттер не мог понять иррациональную боль, возникшую при собственных словах. Как будто они относились не только к змее. Шум в голове не дал мыслям укорениться. — Доброй ночи, профессор, — произнес Гарри, пряча змею в мантии, которую носил очень редко. Северус хотел остановить его. Хотел разговорить. Хотел найти точку соприкосновения. Но вместо этого молча кивнул, наблюдая как сын исчезает во мраке коридора. Чтобы парень не задумал, если это как-нибудь поможет избавиться от надоедливой жабы — Снейп только «за». Уэйд нес живую ношу бережно, представляя реакцию соседей по комнате. Драко начнет язвить и жаловаться, Тео попросит держать тварь в сундуке, чтобы от недостатка кислорода та скоро сдохла, а Блейз переселится на его кровать, упрашивая поиграться. Сказать честно, Гарри не знал, зачем одолжил змею. Все мысли о том, что он всего лишь хотел увидеть отца, рассеивались без шанса на оформление. Визит Снейпа и двух Мародеров на Инишкею сделал свое дело, юноша умножил список своих слабостей. Всего одно предостережение, уже успевшее сделать больно, а он все так же нарушает его. И продолжает, ведя переписку с Блэком. Сириус был забавным, не лез в личное, ни на чем не настаивал, просто говорил. Он очень напоминал… Именно потому, что крестный не пытался перепрыгнуть дистанцию, их разделявшую, Гарри спокойно поддерживал общение. Они обменивались письмами редко, и в основном там были рассказы Блэка о молодости. «Почему я делаю это?» — не раз прокрученный до дыр вопрос. Держаться за прошлое, читать о том, какими были Мародеры, отец, мама — резать по открытой ране. Скорбь затмевала сущее, приносила изощренное облегчение, скрывая одну боль за другой. Непрекращающаяся вереница сожалений держала на плаву, отрезвляла, показывала, что цель оправдывает все средства. Все. Гарри приостановился, делая глубокий вдох. Острый ком в грудине ширился, мешая идти прямо. Почему это происходит? Почему он не может смириться, почему мучает себя, почему кидается в омут агонии до начала отсчета? Почему болит, почему не может перестать болеть? Он не понимает. Не понимает шуток близнецов, когда соседи по комнате, подхватывая речь друг друга, оповестили о новом чешуйчатом жильце. Не понимает, почему должен проигнорировать нападки в свою сторону. Не понимает, почему не должен затевать споры с Амбридж. Не понимает подмигиваний и кивков. Не понимает всеобщей радости победы команды в квиддиче. Не понимает намеков. Весь мир сузился до чего-то примитивного, прямолинейного. Только он и его цель. И боль.

3

Он проснулся в холодном поту. На корне языка горчил фантомный привкус крови. Образы сна мельтешили перед глазами. Слишком реальное сновидение, чтобы списать на кошмар. Была глубокая ночь. Темнота обволакивала, усмиряла бешеный бег сердца. Подушка мокрая, пижама липнет к телу. В носу все еще свербит железом и ледяным кафелем. Одеяло не согревает. Из искусственного окна льется мутная чернота. Внутренности крутит. Выбравшись из койки, он пережидает ноющий тремор в правой руке. Подбирается на негнущихся ногах к кровати Малфоя. Тот просыпается не сразу, бубнит под нос, зарывается с головой под подушку. — Да что?.. — Артур Уизли, — губы двигаются, а тело не ощущает. Сознание все еще разделено. — В опасности. — О чем ты?.. — блондин приподнимается на локтях, встречая сонными глазами взмыленный взор напротив. Слизеринец вздрагивает, резко садясь. — В чем дело? — На него напали. Напала. Нагайна. Они мне не поверят, — Гарри сидит на полу, не соображая, кто он и где. Все перекрутилось в странный узел. — Мне тоже, — Малфой откидывает одеяло, наспех надевая мантию. — Ты уверен? — Министерство Магии, он был у каких-то дверей, — зеленые радужки передернуты туманом. Стеклянные. В ночном свете неясно отблескивающие бордовым. — Что-то сторожил… она кусала его снова и снова. Драко втянул носом воздух. Не спрашивая, порылся в чужом сундуке, выуживая мантию-невидимку. Молча блондин выбежал из спальни, на ходу накидывая артефакт. Путь занял пару минут. Нестройный стук в дверь посреди пустого коридора эхом разнесся дальше и дальше. Драко бил не прекращая, в уме судорожно считая секунды. Когда Снейп наконец открыл, Малфой бесцеремонно влетел внутрь, вместо крестного захлопывая дверь. Северус успел вытащить палочку. Драко сбросил мантию. Взлохмаченный, помятый, подросток постарался вкратце описать ситуацию. По виду побледневшего зельевара Малфой понял, что Гарри действительно не почудилось. Даже в помутнении Поттер знал, что сказать. Факты. Северус сказал ему вернуться в общежитие и последить за Уэйдом, а сам метнулся тенью в направлении лестниц. Гарри больше не спал, а с ним и Малфой. Только где-то под утро задремал, но тут же проснулся, услышав причитания Нотта. Безликий снова забрался к нему в постель. Драко ничего не спрашивал и не уточнял, только бдил, следуя за Риганом по пятам. И думал. Много. За завтраком отсутствовали Уизли всем составом, а вместе с ними директор Дамблдор. Стол обсуждал нападение на сотрудника Министерства этой ночью. Новости распространялись с пугающей скоростью. Малфой не отрывал глаз от Уэйда, отказавшегося от еды. — Ничего не хочешь рассказать? Риган покосился на блондина. Только сейчас Драко заметил, что друг выглядит изнеможенным. За амплуа строгости и собранности скрывался усталый человек. — Нет. — Конечно, — рука дрогнула, вилка скрипнула по тарелке. — Тебе всего лишь приснился жуткий сон, который оказался реальностью. Ничего особенного. — Вот именно, — сказал Риган, поднимаясь и удаляясь прочь. Драко смотрел ему вслед, кипя от раздражения. Когда между ними выросла стена? Они делили все, не считая чертовой тайны об истинной личности Гарри Поттера. Этот момент они, кстати, так и не прояснили. Пять лет назад, на первом курсе, этот человек перевернул мировоззрение Малфоя, благодаря чему тот с легкостью принял свои чувства к магглорожденной. А теперь он закрывается, будто собирается воевать с чем-то или кем-то в одиночку. Так не пойдет. То, что Риган избегает их общих встреч, ясно и ежу. Драко впервые шел на всяческие ухищрения, заманивая друга на прогулку у дуба подле хижины Хагрида. Он уверил однокурсника, что будут только они, и вместе с этим попросил остальных выделить немного времени на краткую беседу. Уизли все еще находились в Мунго, беспокоясь о состоянии главы семейства. Без рыжих школа как-то потускнела. Малфой специально подстроил так, чтобы друзья подошли позже, иначе бы Уэйд не перешагнул порога Хогвартса, заприметив вдалеке знакомые лица. Оказавшись в оккупации, Риган сдался. — Что вы хотите от меня услышать? — Начнем с того, что ты Гарри, — улыбнулся Тео, садясь напротив. — Между прочим, обидно. — Мы понимаем, почему ты не говорил, — Гермиона заставила Нотта подвинуться. — Но не понимаем, почему упорно продолжаешь молчать. — Я бы сказал, что ему стыдно, но мы же об Уэйде говорим, — Блейз намеренно отвернулся, делая вид, что трава его увлекает больше, чем эта беседа. — Я скрыл свою личность, чтобы избежать лишнего внимания, — сказал Риган, складывая руки крест-накрест. — Вы все узнали. Что еще обсуждать? — Из-за этого Корнелию приходилось бегать по школе в поисках уединения, — Невилл остался стоять. Парень где-то растерял свою неуверенность. Голос его был тверд, неумолим, как родительское назидание. — Даже если вы договорились, ты не думал, каково было ему? А каково нам? — Прошу прощения, что моя жизнь так сильно влияет на ваше душевное состояние, — огрызнулся Риган. — Дело не в том, как это повлияло, а в том, что ты делаешь вид, будто это ничего не значит, — сказала Астория. — Мы здесь не за тем, чтобы обвинять, мы хотим помочь, — подхватила Дафна, смотря с таким сочувствием, что Уэйду стало не по себе. Залман и Барр молчали, вверяя бразды правления в руки Гарри. Они были лишь пешками в его тайне. — Помочь в чем? — Уэйд фыркнул, не скрывая скептичности. — Мне не нужны сеансы психологической поддержки. — Никто на этом и не настаивает, — Драко сжался, переглянувшись с Грейнджер, — основное нам известно, но почему ты видишь вещие сны — все же любопытно. — Это не… — Риган прикрыл веки, собираясь с силами. — Полагаю, когда Волдеморт пытался убить меня, что-то пошло не так. Между нами образовалась связь. Я вижу то, что… связано с ним. Драко неопределенно хмыкнул, буравя взглядом друга. — Оно работает в две стороны? — Забини нахмурился, обеспокоенно поерзав. — Не знаю, — Гарри покачал головой, на секунду болезненно поморщившись. — Не имеет значения. Уэйд вскочил, быстрым шагом двигаясь в сторону школы. Остальные смотрели ему вслед. — Как-то странно, — Дафна заправила локон волос за ухо. — Обычно его сложно вывести из себя. — Чужая душа — потемки, — произнес Нотт, приписывая себе балл. Драко поджал губы. Желтая листва посыпалась градом с потока ветра.

4

Уизли вернулись в Хогвартс к концу недели. Артуру повезло, яд удалось вывести без остатка. Своевременное оказание медицинской помощи спасло ему жизнь. Если бы его нашли лишь утром — шансов бы не было. Сейчас волшебник в Норе, окруженный заботой Молли, медленно идет на поправку от физических ран. Ригану «вещий» сон не давал покоя до сих пор, поставив перед парнем табличку с загадкой. Что такого охранял Артур, что оно понадобилось Волдеморту? И как удалось скрыться его приспешникам? Свой человек в Министерстве? Впрочем, все это мелочи, кроме первого. За чем приходили Пожиратели Смерти? Взгляд прошелся по преподавательскому столу. Амбридж со сводящей зубы улыбкой что-то говорила Флитвику, который не скрывал, что ему беседа неприятна. Интересно, а когда ведьма успела обосноваться подле директорского стула? Дамблдор непривычно хмур. Старик жует этот кусочек индейки, наверное, минуты четыре. Седые волосы, похожие на нити серебра, теперь не отличались цветом от мышиных спинок. Лорд Уэйд настоятельно рекомендовал поговорить с директором один на один. «Альбус не просто так имеет звание великого волшебника. У него наверняка есть план на счет Волдеморта, включающий, конечно же, тебя. Наладь с ним контакт. Узнай все, что возможно». Взор плавно пошел дальше. Треллони нервничает больше обычного. Пудинг падает с ложки на стол, но женщина, замечая это, не прекращает его есть. Хагрида снова нет на месте. Лесничий стал куда-то периодически пропадать, а когда возвращался, выглядел так, словно стая Нунду играла с ним в роли мячика. Синистра, как всегда отстраненная, то и дело бросала взгляды на Амбридж и Треллони. Все же, что-то происходит. Северус Снейп. Витает где-то в чертогах разума, уткнувшись губами в замок рук. Он может знать, что пряталось за кованными дверями. Иначе бы не обратил на слова Малфоя никакого внимания. Но он обратил и, как передал блондин, встревожился. Точно знает. И Дамблдор — этот не может не знать. У кого будет проще выведать информацию? Гарри отправил в рот клубок спагетти. Снейп упрется. Можно использовать его желание стать ближе, но Поттеру не особенно хочется вести задушевные разговоры и терять время на встречах, как было с Залманом. С директором будет проще. У них одна цель, без примеси всяких сантиментов. С ним можно договориться. Риган закончил ужинать, кивком прощаясь с однокурсниками. Перешагнув лавку, парень случайно наткнулся на Луну, беззастенчиво пялящуюся на него. Змей дернул бровью. Девушка никак не отреагировала, спустя долгую минуту отворачиваясь. Она же тоже одаренный легиллимент. Только немного нестандартный. У Лавгуд не было тех проблем, что были у Корнелия. Ее талант имел другие особенности. Важно ли это? Нет. Риган покинул Большой Зал, быстрым шагом преодолевая путь до библиотеки. — Почти ничего, — прошептала Луна, опечалившись. — Еще не видела, чтобы были только слова. — Так не бывает, — Корнелий положил руки на колени. Задумался. — Я перестал ощущать его фон. Как угли, горел все тише и тише, а потом вовсе угас. — Есть что-то еще, — рейвенкловка пробежалась пальцами по браслету из скрепок. — Оно спрятало его под коконом, из которого никогда не вылупится бабочка. Это паучий кокон. Залман посмотрел на подругу, прикусив нижнюю губу изнутри. Связь с Волдемортом, перепады настроения, сны, внезапная эмоциональная тупость. «Полагаю, когда Волдеморт пытался убить меня, что-то пошло не так». Насколько сильно что-то могло пойти не так? Говоря о смерти — все, что угодно. Корнелий не имел друзей, пока не поступил в Хогвартс. У него не было ни малейшего понятия, что должны делать друзья, как вообще строится дружба. В школе он обрел вторую семью. Или третью, если считать потерю биологических родителей. Здесь его жизнь переворачивалась множество раз, здесь он научился отрываться от печатных страниц и глядеть на мир. Видеть этот мир. В магазине Залманов можно было отыскать литературу на любой вкус, в том числе маггловскую, но сухие чернила не сравнятся с рассказами Гермионы. У людей есть ящик, показывающий нереальную жизнь других людей, которые не являются теми, кого представляют. У них есть маленькие будки, где продают горячих собак*. И это не настоящие собаки, и с жаренным луком они только вкуснее. Они связываются друг с другом с помощью небольших коробочек, где есть круглая рулетка с цифрами. И забавная штука, похожая на ручку от комода, которую надо к уху приложить, чтобы услышать чужой голос. Еще магглы очень любят спорт, популярен тот, где летом бегают за мячом, а зимой на коньках загнутыми палками гоняют большой камень, выглядевший, как их таблетки. А в Англии предпочитают носить из рук в руки кожаный манго, и побеждает тот, кто забросит его в огромную рогатку. А еще, оказалось, невероятно приятно обсуждать какую-либо волнующую тему, выслушивая иные мнения и выводы. Они все были разными, возбуждающими споры, согласия. Это не то же самое, что прочесть о чем-то, поразмышлять, и забыть. Дружба образовывала специфические отношения, настолько крепкие и надежные, что не шло ни с чем в сравнение. Человек, не связанный с тобой кровью, становился членом семьи. Он заботился о тебе, ты о нем. Иногда своеобразно. Любить, не потому, что вас единит род, не потому, что ты влюбился, а просто за то, что этот кто-то есть. Так чудно. Корнелий стал жертвой ловушки, известной всем. В нее идут добровольно. Если же доведется раз обжечься, больше не дашь дверце захлопнуться за собой. Дорогая цена за веру в кого-то. Залман еще не платил. Он отдает близким всего себя, он хочет найти способ спасти того, кто о спасении не просит. Ворон подкараулил зельевара, под лживым предлогом вытаскивая его из толпы. Снейп, видя подергивания подростка, сдался. Они отошли в сторону, где картины не могли их подслушать, а лишние уши не смущали. — Вам что-нибудь известно о шраме Гарри? — без предисловий начал Корнелий, встав между двумя партами. В пустом классе вне занятий было неуютно. Без света привычное помещение предстало неизвестной территорией, с пугающими тенями на полотке и стенах. — Оставлен непростительным, — Северус подхватил волну, заданную учеником. «Сделаем вид, что прошлого не существует». — С Гарри что-то происходит, и это имеет отношение к Темному Лорду, — парень обнял себя за предплечья. — Он видит сны, относящиеся к нему. Он стал раздражительнее, скрытее. В начале четвертого курса я еще чувствовал его, но чем ближе подходило лето, тем слабее был отклик. Сейчас его вовсе нет. Как будто он… не жив. Северус не знал, что ответить. Он не знал своего сына достаточно, чтобы подметить детали, о которых говорит ворон. Его удел подбирать крошки, не рискуя просить о большем. — Луна сказала, что видит что-то еще, — Корнелий потупил взгляд в пол, — что оно поглотило его, оно… уничтожает его. Это не избегание, профессор, его действительно что-то разрушает изнутри. Зельевар сжал кулаки. Ученики проходили каждый год медицинскую проверку, в том числе на магические повреждения. Гарри был чист. Какая зараза может так хорошо скрываться? Это не проклятие, и не порча. Не считая той, что наложила Шифра. Магия Мастера, направленная на нечто абстрактное, вроде врожденного таланта, при профессиональном воздействии, с легкостью обходит любые проверки. Заклинание действует не на мага напрямую, а на его действия. Телесно и духовно волшебник может быть в порядке, а вот то, что он будет делать — это же дело второстепенное, не так ли? Северус прокручивал в голове всевозможные сценарии, варианты. Искал намеки, предпосылки. И нашел. Линч. Семейный целитель Уэйдов. Если кто и знает о состоянии парня, так это он. Дафф наблюдал его с детства, от него не могло укрыться что-то столь значительное. Осталось найти способ спросить об этом лично. — Спасибо, — сказал Снейп, постаравшись вложить в это слово как можно больше смысла. Корнелий моргнул. Улыбнулся. — Пожалуйста. Дышать стало немного легче.

5

Книги летели на стол, падая плашмя. Все не то. Мало. Неважно. Мадам Пинс уже пару раз делала замечание, в следующий раз придет выводить его за ухо. Внутри клокотала энергия, требуя выхода. Ему бы найти что-то новое, неизученное, погрузиться в тренировки, испытать трепет, когда магия усмирится и будет делать то, что он хочет. Темный Лорд не прохлаждается, он также готовится к встрече с тем, кого предназначила сама Магия. Из них двоих останется кто-то один. Проигрывать Гарри не намерен. Его готовили к этому всю его жизнь. У него больше ничего нет. Только цель. Подготовительная учеба перед Хогвартсом, испытания Лорда Уэйда, потери, отречение — все это во благо его предназначению. Потому что если это не так, ему нечего делать в этом мире. Привязанности — слабость. Они должны гарантировать только выгоду. Привязанности — слабость. Ладони хлопнули по стеллажу. Кипящая ярость затмила сознание. Красные огоньки выели зелень в радужках. Его существование — продиктованная летопись, в которую он не может вмешаться. У него нет выбора. Он не решает, кем быть. Он уже есть. Он убьет Волдеморта, чего бы это ни стоило. Кого бы это ни стоило.