Свет мрака

1

Фоукс закончил прихорашиваться. Апельсиновое оперение сияло, начищенный клюв горделиво вздернут вверх. Рыжие глаза прошлись по помещению. Хозяин уже второй час говорит с одним из своих подопечных. Старый волшебник выглядит поблекшим, усталым. Это как-то связано с теми плохими вещами, что он ищет. Хозяин надолго отлучается. Нехорошо. Ведьма в розовом все порывается проникнуть в директорский кабинет, но Хогвартс этого не допускает. Фоукс рад. Не хотелось лишний раз пачкать когти. Феникс распушил загривок, перебирая крыльями. Мальчика он узнал. Когда-то хозяин приказал помочь Гарри Поттеру. Смелый ребенок. Убил василиска. Сильный маг. О чем директор и ученик беседовали, фамильяр не вслушивался. Не его дело. Если потребуются его услуги, хозяину нужно всего лишь попросить. — Значит, вот как, — пробормотал Дамблдор, внимательно выслушав рассказ ученика. — Почему же ты решил идти этим путем? — Смена одного зла на другое не решение проблемы, — ответил Гарри, — война в обмен на войну. Людям этого не нужно. — Тебя интересует чужое благо? — Альбус исподлобья посмотрел на Уэйда, оценивая его поведение. — Меня интересует благо близких, — сказал подросток, не отводя взора, — да и… в состоянии вечного сражения жизни не построить. — Одних слов мало, — старый маг поднялся с кресла. — Непреложный обет… — Не заключают с несовершеннолетними, тебе известно, — директор покосился в окно. Гарри внимательно следил за ним. Возраст, видимо, начал брать свое. Старик все больше похож на старика, а не на великого волшебника. — Он собирает армию, привлекая на свою сторону магов из других стран, — Поттер тоже встал, но подходить не стал. — Многие дали согласие. Открыто выступать против Волдеморта он не станет, дождется подходящего момента. — Твоей победы, — тяжесть этого предложения повисла в воздухе. — Или поражения, — добавил Гарри, — не знаю, какая еще гарантия вам нужна. Я раскрыл само существование планов Уэйда, для Ордена эта полезная информация, не так ли? Дамблдор обернулся. Очки-половинки съехали на кончик носа. Превосходный окклюмент не смог сдержать своей тревоги. — Что тебе известно об этом? — Только то, что рассказывал Лорд Уэйд, — голос слизеринца был тихим, обволакивающим. Хрипящие нотки проскальзывали подчас, напоминая о чем-то. — И что известно всем. Орден Феникса был создан вами для борьбы с Волдемортом. О его возвращении прознали все темные маги, и, что-то мне подсказывает, один светлый. Они не хотят верить, потому что в таком случае это признание, что кошмар четырнадцатилетней давности повторяется. Не замечать проще, чем принять и начать действовать. Вам, как никому другому, знакомо подобное. Когда все вокруг отрицают, кому-то приходится брать ответственность на себя. — И к этому быстро привыкают, — хмыкнул директор, посмотрев на мальчика по-иному. — Разорвать связь между родителем и ребенком, какой бы она ни была, сложно. Что я получу взамен твоим уверениям? Гарри рискнул сделать шаг. Смотрел точно в голубые глаза, сжимая кисти рук за спиной. — Все. Дамблдор долго молчал. Постучал указательным пальцем по нижней губе. Наконец, кивнул. Они проговорили еще пару часов, которые Фоукс провел в блаженном сне.

2

Северус наблюдал за квиддичным матчем, отстраненно отвечая на обращения к нему. Мысли загнанно носились туда-сюда, так и хотелось отлучиться и послать патронус, чтобы узнать, как продвигается дело, но это опасно. Своей импульсивностью он может подставить Люпина и Блэка. Маги сами свяжутся с ним, когда добудут информацию, ему же в удел сидеть на месте и терпеть. После откровения Залмана Снейп послал письмо Римусу, не ожидая, что тому в голову придет идея проверить Линча лично. Зачем искать обходные пути, если они знают, где живет целитель? Истинные прямолинейные гриффиндорцы. Отвага и слабоумие. Зельевар не стал переубеждать друзей — итак ясно, что Блэк был инициатором, и, если уж Бродяга что-то задумал, то доведет до конца — и теперь маялся от неведения. В последний раз Мародеры выходили на связь два дня назад. Северус дал себе отсрочку в четверо суток, после подключит Тонкс — она умеет держать язык за зубами, а ее увлеченность оборотнем только на руку к этому пункту — и если она потерпит неудачу, сам выдвинется на поиски. Жаль, следопытом он не был. Взгляд сам собою переместился с летунов на поле на трибуну Слизерина. Гарри сидел подле Дафны. Вид юноши выражал глубокую задумчивость. Не один Снейп не следит за матчем. Любопытно, что именно гложет подростка? Это как-то связано с его регулярными посещениями директорского кабинета? Северус, как узнал об этом, пытался аккуратно выяснить у Альбуса, но ничего вразумительного в ответ так и не получил. Гарри же, после того как приходил за Безликим, больше не проявлял желания оставаться с зельеваром наедине. Северусу претила мысль, что у сына могут быть тайные дела с директором, потому как их подноготная легко прочитывалась. Что еще они могли так часто обсуждать, как не то, что Риган это Гарри, и что Уэйд имеет зуб на Темного Лорда, а тому нужен Поттер? Снейпу пришлось смириться с тем, что Пророчество уготовило его ребенку тяжелую ношу, что тот вырос вдали от него, что их многое разделяет, единственное, с чем он не мог примириться, так это с тем, что вынужден находиться в стороне. Он хочет быть рядом с ним, помогать, оберегать, сражаться. Гарри его сын. Сын Лили. Их сын. Как же это донести ему самому? Северус не сдержал короткого горестного вздоха. Минерва ликовала. Львы обходят змей на семнадцать очков. Драко совсем не следит за игрой, как и за снитчем. Золотистый шарик уже несколько раз пролетел перед носом ловца, но тот слишком долго думает. Близнецы, для которых этот учебный год был последним, отрывались как перед смертью. Рыжие загоняли игроков до потери пульса, не собираясь останавливаться на достигнутом. Им слегка не хватало нравоучений от Вуда, как и остальной команде. Рон, после неудачи на втором курсе, пробоваться второй раз не спешил. В отличие от его сестры Джинни, прошедшей отбор без проблем. Парень даже не пытался скрыть, что подавлен. Став новой добычей для шуток близнецов, Драко взял себя в руки и полноценно включился в игру, то ли догоняя снитч, то ли убегая от Фреда и Джорджа. — Куда ты? — Тео, раскинув конечности во все стороны, теснил других зрителей. — Только не говори, что к Гриффам. — Посмотри на него, — Дафна кивнула в направлении понурого Рона. — Еще немного и заплачет. — Не следует тебе туда идти, — поддакнул Забини, — мы много раз убеждали его попробовать вновь, пусть пострадает, может, хоть так мозги на место встанут. — Или он окончательно разуверится в своих силах, — фыркнула Гринграсс, расправляя плечи. — Что, все настолько плохо, что я не могу сходить поддержать друга? — Настолько, — мрачно произнес Нотт, — оглянись. Если раньше факультеты смешивались между собой, то сейчас — все строго по цветам. Слизеринка заозиралась, поджимая губы. Каблуки застучали по дереву. — Мне все равно. Рон мой друг, а они — никто. Тео и Блейз переглянулись. Закатив глаза и чертыхнувшись, парни двинулись следом. Астория тоже хотела подняться, но ей не дала тяжелая рука Уэйда на плече. — Не надо. — Почему? — Будет драка. Дафна станет отвлекаться на тебя. — Я могу за себя постоять! — младшая Гринграсс надула щеки. — И с чего ты взял, что драка будет? — С того, дорогая Астория, что людьми правит ненависть, — Риган выпрямился обратно. Взор остановился на какой-то точке на поле. — Сначала спроси себя, готова ли ты к встрече с ней. — Мама говорит, что ни к чему нельзя быть готовым, даже если ждешь чего-то долгие годы, — девушка встала, — так что зачем волноваться об этом, если сейчас есть более важные причины для беспокойства. Уэйд проследил за удаляющейся спиной слизеринки, считая про себя секунды до взрыва среди школьников. Более важные причины — это она про Рона? Или сестру? Или про них всех? В любом случае, ему порядком надоели каждодневные стычки, они отвлекают от дел, которых стало невпроворот. Жонглируя информацией, как факелами, Гарри старался не обжечься и аккуратно передать эстафету другому. Двоим, если быть точным. Когда Лорд Уэйд сказал ему втереться в доверие директора, подросток не думал, что это будет так изматывать морально. Альбус не идиот, он проверяет его постоянно, только в какой момент и минуту — не удается узнать, поэтому приходится быть на стороже всегда, держа под тщательным контролем разум. Ставить окклюменционные барьеры и показывать то, что необходимо показать — разные вещи. Первое с годами тренировок выходит машинально, а о втором приходится помнить, но так, чтобы об этом не узнал оппонент. А потом надо держать в подсознании все, что стало маленькой ложью. И после превращать эту ложь в правду под видом образов. Крохотная несостыковка может дорого обойтись. Риган прикрыл на мгновение веки. Служит двоим, но на самом деле одному. Докладывает обоим, но на самом деле одному. Получается, он двойной шпион. Нечто острое и противное резануло но нутру. Взгляд сам собой вскинулся на преподавательскую трибуну. Зельевар не смотрел в его сторону. Дети повторяют «грехи» родителей, выходит? Кроме Залмана и Дамблдора в Хогвартсе больше никто не знал о роли Снейпа в войне. Корнелий поведал ему обо всех встречах с отцом, ничего не утаивая. Так что, кроме Залмана, Дамблдора и Поттера. Все это выглядело как плохая игра, держащаяся на вероятности и везении. Гарри покинул место, когда среди львов поднялся шум. Змеи посягнули на чужую территорию. Ему ненавистны все эти хитросплетения лжи, он привык знать цель и идти к ней напролом своими способами. Иронично, наверное, он пошел в мать, а вынужден быть как отец. Айрис нравились загадки и прочая расследовательская шелуха. Она бы с радостью притворилась кем-то, чтобы заполучить кусочек мозаики. И с радостью бы продолжила лавировать обстоятельствами, адаптируясь к ним, подобно хамелеону. Она его многому и научила. Например, заполучить расположение собеседника можно отзеркалив его позу. А чтобы тебя не поймали на «взгляде», смотри на переносицу между глаз. Так ты кажешься уверенным в том, что делаешь и говоришь. Жаль, с собой так не получается.

3

— Выглядишь так, словно съел флоббер-червя без приправы, — хмыкнул голос из-под капюшона. Снейп закатил глаза, огораживая их столик шторкой. Люпин и Блэк вышли на связь. Патронус волка примчался к нему прошлой ночью в покои, отвлекая от проверки эссе. Римус сообщил, что вылазка прошла успешно и им нужно встретиться, но за пределами школы, во избежание инцидентов. «Вроде разыскиваемого Сириуса», — подумал про себя зельевар. Северусу пришлось придумать для директора хороший повод отлучиться из Хогвартса, вынуждающий его после беседы с друзьями раздобыть где-то редкий огненный опал, созданный дыханием умирающего дракона. Встреча проходила в непримечательной Лондонской кафешке, куда ни один уважающий себя маг не заглянет даже под предлогом магглорождения. Засаленные столы, хлипкие стулья, неработающие четыре из шести ламп, сигаретный кумар, нечто липкое на полу — то ли громадное пятно от жвачки, то ли смола — нецензурные росписи не только на дверях туалета, ржание завсегдатаев, странная нотка кардамона и заедание музыкального проигрывателя. Зато имелись отдельные кабинки, где можно укрыться от посторонних глаз. Блэк сидел в плаще, капюшон плотно скрывал лицо, остались на виду только усы да густая бородка. И ухмыляющийся рот. — Попробуй пару часов кряду разнимать разъяренных подростков друг от друга, я посмотрю на тебя. — Стало хуже? — спросил Люпин, подавшись вперед. Края серого полувера легли на поверхность стола, смазывая с древесины что-то бурое. — Амбридж подожгла давний фитиль, — ответил Снейп, изо всех сил держась подальше от спинки стула. — Она метит в директорское кресло. — С чего ты взял? — лицо оборотня забавно вытянулось. — Это очевидно, — зельевар сложил руки на груди. — Говорит всем, как правильно делать их работу, контролирует учебный процесс под предлогом инспекции, следит за учениками, навязывая им правила просроченной давности. Из некоторых… источников, мне известно, что она ищет предлог опорочить Дамблдора перед Министерством. — «Некоторых источников»? — Римус провокационно вздернул бровь. — Гарри заимствовал Безликого, вернул его с запиской о нелестных отзывах Амбридж о директоре. — Кто такой Безликий? — Сириус придвинулся ближе. — Красноперая змея, — сказал Северус, видя, как поморщился маг, — Гарри хотел с его помощью разобраться с Амбридж, но затея не выгорела. — Он оставил змею у порога, — сказал Люпин, с сожалением глядя на друга. Зельевар умолк. Собрался с силами и рвано кивнул. В тот вечер, за пару часов до прибытия патронуса, Снейп услышал стук в дверь. Открыв ее, он обнаружил Безликого на полу с привязанной за хвост сухой запиской. Больше никого. Так быстро парень бы не смог убежать, потому пришлось мириться с мыслью, что Гарри, под мантией-невидимкой, уходит от него, не пожелав видеть. — Кхм, понятно… это подходит под теорию Линча, — пробормотал Блэк. Край капюшона повернулся к оборотню. — Какую теорию? — Северус нахмурился, испытывая мандраж надвигающегося бедствия. — Не самую приятную, — вздохнул Люпин, — в общем, мы вернулись на Инишкею…

***

Осенний ветер рвал и метал. Морские бризы доносились через воздушный поток, насыщая атмосферу влажностью и ароматом водорослей. Двух попутчиков радовало одно — никаких аномалий. Поместье Уэйдов находилось на том же острове, что и их «летний домик» — окруженный опасностями и оборотнями со всех концов. В прошлый раз они пробрались внутрь поместья с помощью мантии-невидимки, сейчас надо как-то по-другому. Пересекая знакомый маршрут, Блэк не переставал настаивать на варианте заблудившегося исследователя с собакой. На вопрос Люпина, что здесь можно исследовать, Сириус серьезно отвечал — белок. Их здесь пруд пруди, это же ненормально. Оборотень, как ни пытался, не мог донести до друга, что в это поверит только законченный любитель белок, в итоге пришлось выдумывать на ходу. Забредая на территорию Уэйд-мэнора, Блэк, только хотевший перекинуться в пса, вдруг остановился, как-то странно покосившись влево. Люпин еще больше растерялся, когда друг молча зашагал в сторону древнего дуба. — Эй, ты куда это?!.. — зашипел Римус, опасливо оборачиваясь к окнам мэнора. — Нас могут заметить! Сириус не реагировал. Подойдя к дереву вплотную, маг перевел дыхание, подавляя судорожный вздох. Когда Люпин приблизился, он смог понять, что именно привлекло друга. Надгробие. Небольшое. Лицом к озеру. На аккуратном камне высечено всего одного слово: «Всегда». Ветер покусал щеки, проносясь дальше. — Помнишь, когда мы пришли сюда в первый раз, — Блэк опустился на колено, смахивая с надгробия опавшие листья. — Гарри сидел с другой стороны. — Это был кто-то важный ему, — сказал Люпин, оглядывая могилу с особенной трепетностью. — Как думаешь, кто это? — Черт знает, — Сириус встал, — Друг? Подруга? Тетя? Дядя? Мы не узнаем, если не спросим, но он вряд ли ответит, — маг хмыкнул. — Гарри как Лили, если больно — все в себе. — Северус такой же, — оборотень посмотрел вперед, вычисляя, не обнаружили ли их. — Нет, если Севу больно, он это показывает, — Блэк печально усмехнулся, — больше язвит, больше отрешается, а Лили… она вела себя как обычно, переживая все в одиночку. Не узнаешь откуда-то еще — и не поймешь, что что-то случилось. — Мы здесь не за этим, помнишь? — Да-да, просто, — Блэк закусил нижнюю губу, — мы с ним переписываемся, редко, и по большей части это моя инициатива… я вдруг понял, что он о себе ничего не говорит. Только общие факты. Я думал, это из-за воспитания Уэйдов, а теперь дошло. Он не хочет никого волновать. Как и его мама. Люпин потупил взор в землю. На могиле нет ни одного сорняка. Вокруг, будто армейский отряд, сгрудились ирисы: желтые, сиреневые, фиолетовые, белые, оранжевые, бордовые. Такие разные, но все как один прекрасные. — Нам пора. — Да, да, — Сириус встряхнулся, скинул мрачный вид, вновь становясь беззаботным, — я запишу твою импровизацию для потомков. С этими словами маг перекинулся в черную дворнягу. Пес гавкнул, бодрой трусцой посеменив к дому. Римус еле успел за ним, притормаживая животное за шкирку. Постучав в дверь, оборотень осознал, что так ничего и не придумал. Ему открыли сразу же. Встретил их хмурый мужчина, лет сорока, небрежно причесанный, в белой рубашке, заправленной в штаны. Один край выбивался из-под ремня. Прозрачные серые глаза сверлили до основания черепной коробки. — Добрый день, не хотелось бы беспокоить, но, — Люпин сконфуженно посмотрел вниз на пса, изображающего крайнюю степень истощения. Блэк решил все за него. Умно. — Мы много путешествуем, мой пес столкнулся с вашими растениями, знаете, те, что кусаются, — Римус потрепал собаку по голове, — не сдержался… он очень дорог мне, у вас есть лекарь или… — Проходите, я доложу о вас, — ответил мужчина, не изменившись в лице, — многих тянет сюда, что вы, маги, пытаетесь тут найти, уж не знаю, разве что одни только беды. Люпин сдержался, вместо заинтересованности показав смущенную невинность. Поблагодарил незнакомца, про себя вопрошая, кто именно приходил к Уэйдом до этого. Обычные странники или кто «серьезнее»? Через пару минут с антресоли показался Дафф Линч, через перила оглядывая гостей. Взгляд лекаря с равнодушного сменился встревоженным. Не показывая виду, старик распорядился проводить мага и пса к себе в кабинет. Тот же хмурый слуга сопроводил Люпина и Блэка, молча закрывая за ними дверь. Они здесь были. Сириус перекинулся обратно, поправляя волосы. — Зачем вы вернулись? Это небезопасно, — Линч зашторил окно, метнулся молнией через комнату, закрывая на замок дверь. — Что-то случилось? — Вроде того, — Люпин с позволения сел на один из диванов, — мы пришли поговорить на счет Гарри. — В частности, вел ли он себя странно, и как это проявлялось, — встрял Блэк. — Вы отвечаете сам себе, — Дафф поправил ворот пиджака, — просите сказать, было ли что-нибудь странное, и тут же просите описать проявления подобного ранее. Значит, сейчас он ведет себя не так, как раньше, и вас это тревожит. Ищите причину, чтобы не вешать на него ярлык безумца, — было видно, что старик знал, о чем говорит. Значит, это не впервые. — А в ярлыке есть необходимость? — Люпин сгорбился, положив локти на колени. — Вы знаете его дольше нашего, вам должно быть что-то известно. Дафф неопределенно обвел взглядом гостей. Внезапно осунулся, точно из него выкачали весь воздух и сущность. Целитель сел в свое кресло за рабочим столом, хмуря брови. Он должен им рассказать. Раз уж взялся идти против своего хозяина. А все равно тяжело. — Когда Лорд Уэйд показал мне Гарри, он был младенцем, пережившим непростительное заклятие. Тогда это была загадка, не особенно нуждавшаяся для него в разгадке. Дуэйн ставил все на Пророчество, мне же было интересно, как мальчик выжил, — Линч сцепил пальцы в замок, — я изучал его шрам, его иммунитет, здоровье, по всему выходило, что мальчик в порядке, даже магия, не считая одного «но», — старик поерзал в кресле, — вместе с его магией замешалось что-то еще, цепкое, темное, как… скверна. Я думал, что все дело в последствиях выживания после непростительного, но симптомы начали набирать оборот. — О каких симптомах речь? — Блэк не садился. Встал у свободного дивана за спинкой, не теряя концентрированности. — Во-первых, эмоциональная тупость, — Дафф облизнул губы, залезая в ящики своего стола и вытаскивая бумаги. — Он перестает понимать сами чувства. Выводить между ними причинно-следственные связи. Для него чья-то забота это в первую очередь «для чего», а не «почему». Во-вторых, завышенные показатели адреналина и норадреналина, отвечающие за страх и гнев. Бросаться в пекло, при этом продумывая пути отступления; в-третьих, абстрагированность, не окклюменционная способность отсеивать эмоции. Он как кубики выбрасывает одно, а другое ставит блоками, зная, где что лежит, и выуживает по надобности. Сплошная рациональность, которую и хотел Лорд Уэйд. — То есть как? — Блэк взбешен. Его крестника воспитали чертовым роботом. — Ему это на руку, да? Если Гарри не будет испытывать привязанностей. Если ничего не будет чувствовать. Вот же гребаный еб… — Сириус! — Люпин шикнул, неодобрительно глядя на Бродягу. — Что?! Тебя это не бесит?! Рим, они парню психику переломали! — Это возможно как-то исправить? — отвернувшись от беснующегося Блэка, оборотень с надеждой посмотрел на Линча. Тот отрицательно покачал головой. — К сожалению, ваш друг оказался весьма точен в высказывании, — Дафф встал, мельком пробежался взором по документам, выуженным ранее. Взяв листы, старик обошел стол и протянул их Люпину. — Я вел наблюдение за остаточным следом темной магии в его шраме. — С каждым годом все больше, — пробормотал Римус, сверяя между собой данные. — А это что? Выглядит так, как будто… — Проклятие ожило, — закивал Линч, со скрипом присаживаясь напротив. — Я тоже так подумал сначала, но будь это на самом деле, мальчик был бы мертв. — Тогда что это за хрень? — Сириус, наконец, взяв себя в руки, перегнулся через спинку дивана, заглядывая в исписанные сверху донизу пергаменты. — Нечто живое, — сказал Дафф, с тоном, выдавающим восхищение и вину за это. — Оно переплелось с магией и душой мальчика, стало единым, оставаясь при этом инородным объектом. Это нечто и есть причина его состояния. Я полагаю, если бы не занятия с Лордом Уэйдом темной магией, оно бы находилось в состоянии «спячки» до поры до времени. — Бред какой-то, — фыркнул Блэк, с подозрением разглядывая целителя, — что еще за «нечто»? Как оно попало в него? Это что-то вроде паразита или что? — Осколок души, — прошептал Люпин, глядя в жидкие серые глаза Даффа. Старик печально дернул уголком губ. — «Нечто» — частица души Темного Лорда. Крестраж. — Крестраж? Не разбрасывайся такими словами, Рим, — Сириус нахмурил брови. — Магия такого рода лишь теория, миф. Никому еще не удавалось физически раздробить свою душу и заключить ее в сосуд. — А как, мистер Блэк, Темный Лорд смог вернуться? — Линч снял очки, протер стекла специальной салфеткой. — Если бы ритуал воскрешения был так легок, среди нас бродили бы толпы мертвецов. Для процедуры требовалось нечто значительнее плоти и крови. Дух. То, что составляет человека, делает его им. — Ты веришь в это? — Сириус встал подле оборотня. — Гарри — крестраж? — Это объясняет его дар парселтанга, — Люпин был бледный, как морозное небо, — умение говорить со змеями передавалось в роду Салазара Слизерина, к которому не относились ни Северус, ни уж тем более Лили. И, его сон, он видел глазами Нагайны. — Это еще ничего не значит… — А что будет значить? — Римус вскинул голову. — Я тоже не хочу этого признавать, но реальность такова — Темный Лорд сделал из Гарри свой сосуд. Ненамеренно, но сделал. Воцарилось удушливое молчание. Блэк все же сел, сгорбившись. Линч дал магам время переварить новость. Он сам не был до конца уверен, но никаких других объяснений тому, что происходило с мальчиком — у него не было. Крестражи, как сказал Сириус, были из раздела неподтвержденной магии. Теоретически, сделать их можно, но как и с помощью чего никто не знал. Корме, очевидно, Темного Лорда. Волшебник должен быть невероятно могущественен, чтобы магией манипулировать своей душой. Дафф сказал, что ищет способ разделения, на сегодняшний момент все, что в его силах, это попросить близких напоминать Гарри о том, что чувства — не слабость.

***

— … потом он помог нам уйти незамеченными, — закончил Люпин, заставляя себя поднять взгляд на зельевара. — Правда, мы немного заблудились в этих чертовых лесах, потеряли день, — с усмешкой, но без веселья пробормотал Блэк. Тень капюшона опустилась ниже. — Крестраж можно только уничтожить, — бесцветным голосом сказал Снейп, вперившись глазами в одну точку. Где-то на стене, между матерным высказыванием о футбольной команде и пятном от сигарет. — Ты знаешь? — оборотень неловко поерзал. — В давние времена среди Пожирателей ходили слухи о замысле Господина «обмануть» смерть, и, вроде как, у него вышло, — Северус не изменился в лице. — Только речь шла о неживых предметах. Если подумать, это объясняет свойства дневника Реддла. Призрак, пытающийся вернуться из небытия посредством выкачивания чужой жизненной энергии. На последнем слове Снейп осекся, сжав мантию на груди. В груди кололо. Дыхание сбилось. Почему все так? Он потерял любимую, теперь, после долгих лет поисков, теряет сына. Не существует такого способа, чтобы избавиться только от осколка души. Вместилище будет разрушено вместе с ним. Лишь так можно быть уверенным, что крестраж сгинул. Пепел застилал глаза, оседал на кончике языка, щекотал ноздри. Багровое зарево слилось с горизонтом. Полыхало пламя, иссушая землю, испаряя жирные кровяные разводы на ней. Пустырь. Никого и ничего не осталось. Шлейф жженой древесины разметался с ветром. Горела сама Магия, тихо, без шороха. Пожар не касался только одинокой фигуры, черным маяком притягивая внимание. Среди ало-мандаринового кострища темный облик отбрасывал жуткие тени, пожирающие языки пламени. Так близко, но недоступно. Человек повернул голову, не хуже огня прожигающие зеленые глаза впились равнодушным взором, руки, сцепленные за спиной, едва шевельнули пальцами. Голос, глубокий, низкий, ударил по ушам. Рот фигуры не двигался. Ветер трепал черные короткие пряди. Говорил не незнакомец в эпицентре пожарища, а он сам. — Я твой отец. Зеленые радужки почти поглотили зрачок. — И что с того? У них не выйдет. Снейп не позволит Гарри умереть. Душа Темного Лорда поглотит мальчика. Они проиграют. Видение — предостережение Магии. Она хочет, чтобы Северус сделал выбор. Добровольно позволил сыну погибнуть, иначе поражение настигнет не только магов, но и весь мир. На одной чаше весов жизнь, на другой — Гарри. Как глупо. Он всегда будет выбирать его. И обрекать все сущее на сожжение. Значит, должно быть что-то еще. Магия не делает ошибок. Правда?