Свет мрака

1

На Инишкее редко шли дожди. Большую часть сезонов светило солнце, иногда жарче, иногда прохладнее. Зимы удавались снежными раз в два года. И все под тем же приветливым солнцем. Ветра, зато, выли постоянно. По пальцам пересчитать времена штилей. В тот день был штиль. Уэйд-мэнор возвышается грубой острой черной фигуркой посреди белого пространства. В это Рождество природа порадовала обитателей хлопьями снега, густыми и мясистыми. Всего за пару часов осенний голяк покрылся зимним настилом, а за ним крыши, деревья, озеро. Могила. Гарри присел на одно колено, стряхивая шапочки сугробиков с каменной плиты. — Тео все еще не помирился с отцом, а Фред и Джордж покинули школу, — тихо начал парень, магией растапливая наледь и возвращая ирисам, лежащим на земле, жизнь, — Драко не поехал домой, как и Гермиона. Рону и Джинни пришлось уехать, у них там переполох с магазином близнецов, — черноволосый выпрямился, бездумно перечитывая высеченные на камне слова. — Блейз трудится над семейным делом, пока его мать увлечена романом с Лордом Ноттом, это, определенно, пошатнуло его склонность к лени, — Гарри встал, игнорируя грязь и белые подтеки на колене. — Невилл делает успехи, уже и не скажешь, что он тот же заморыш, каким был на первом курсе. Сестры Гринграсс отправились в Азию, они так были недовольны, что проведут зимние каникулы без снега, — усмешка вышла скорее рефлекторной, чем осознанной, — Орест, наконец, добился признания для своего Окклюменционного зелья. Его не восприняли серьезно, ведь, когда он создал его, ему было всего четырнадцать, потребовался год, чтобы убедить заядлых консерваторов обратить на него внимание. Мастером, как он мечтал, его не сделали, но на заметку взяли, — зеленые глаза на мгновение закатились, — хочет всего и сразу. Так не бывает. Могильная плита отвечала ему неумолимым молчанием. Желтые ирисы потихоньку замерзали. Гарри взмахнул палочкой. Цветы оживились и больше не уступали морозу. — Луна помогает отцу вести журнал, а Корнелий… — плечи поникли. Извечная прекрасная осанка пошатнулась. — Ты бы заставила сказать ему. Все еще тишина. Ветер вьет из веток дуба мрачную песню, преимущественно из свиста и скулежного выдоха. — И впрямь, — Гарри поднял глаза, видя приближающуюся фигуру. — Тебя здесь нет. Незваный гость оказался Илиясом, слугой. По совместительству дядей той, что лежала в трех метрах под землей. Прозрачные серые глаза ненадолго встретились с зелеными. Мужчина первым отвел взгляд, присаживаясь на корточки и поправляя то, что не нуждалось в излишней заботе. — По привычке, — хмурые плечи дернулись, — забыл, что когда вы тут… — Не надо, — Гарри отошел на шаг, чувствуя, что нарушает нечто личное. Больше они не говорили. Напряжения не было, только скорбь, общая на двоих. Илияс посидел еще немного, потом встал, привел одежду в порядок, и, кивнув хозяину, зашагал к поместью. Гарри сглотнул кислый комок в горле. Едва восстановилась безмятежность, как на периферии замелькала еще одна фигура, тоньше и меньше, чем слуга-сквиб. Признать, кто это, удалось не сразу. Они не виделись где-то года три. За это время многое изменилось. — Ноешь о своей нелегкой судьбе? или все о дружках сплетничаешь? — веселый голос, несмотря на открытую издевку, не издевался. Такая манера. Очень часто приносящая своей обладательнице множество проблем. — Не знал, что ты приедешь, — сказал Гарри, не дав себя спровоцировать. Она пыталась сделать это с момента их знакомства, но все попытки терпели крах. — Семейное собрание, разве не слышал? — ирония так и сквозила. — Она была хорошей, несмотря на то, что сквиб. Гарри снова не отреагировал, наблюдая, как знакомая кладет на могилу розовый гиацинт. Темные волосы убраны в аккуратный пучок, пара блестящих заколок украшает пряди. Черты лица, глаза, внешность — все выдавало в ней наследницу своего рода. Шошана Уэйд, младшая сестра Шифры. Их разделяло приличное количество лет. Шана появилась в семье очень поздно, став для всех неожиданностью. Бывшему Лорду и Леди Уэйд было за шестьдесят, когда родилась младшая дочь. Они умерли через два года после этого, сделав Дуэйна и Шифру своими приемниками. Шошана росла у родственников со стороны отца, так как у нынешних глав Рода висела забота о маленьком Гарри. В этом году Шана выпускалась из Ильверморни, чем несказанно гордилась. Она пару раз гостила в поместье, летом, и участвовала в некоторых играх Ригана и Айрис. Между ними, тем не менее, не стерлась нечитаемая граница. Наследник Уэйдов и служанка-сквиб частенько оставляли Шану позади, не имея возможности расслабиться в ее присутствии. Им так и не удалось понять, за чью сторону ратует Шана, то ли за Уэйдов, то ли за Волдеморта, то ли сама по себе. Она была странной, наверное, как Беллатриса, потому Гарри инстинктивно не допускал близкого сближения девушек. — Ты изменился, — протянула Уэйд, оглядывая «родственника» с ног до головы, — Мерлин, девчонки так и липнут, да? Поттер фыркнул, сцепляя руки за спиной и направляясь к дому. Не хотелось, чтобы нечто подобное звучало над могилой подруги. — Мы могли бы этим воспользоваться, — громко произнесла Шана, догоняя парня. — Чем? — Тобой, — девушка поправила идеальную прическу. — И мной. Гарри замедлился, переводя на собеседницу непонимающий взор. Та вздохнула. — Создать союз, ты же приемный, а я прямой потомок, мы могли бы сделать род Уэйд сильнее. — Меня это не интересует, — подросток продолжил путь, забивая вглубь гневные всплески. — Почему? После твоей победы над Реддлом, мы могли бы… — Не факт, что я выиграю, — черноволосый резко повернулся, заставив спутницу затормозить. — Годы тренировок не изменят того, что Реддл старше и опытнее, у него фора в несколько десятилетий. — Но ты все же отмечен, как равный ему, — хмыкнула девушка, отодвинув в сторону несколько темных прядей, что закрывали знаменитый шрам. — Он тебя боится, иначе не стал бы преследовать. Гарри отвернулся, мелко выдыхая. Ему нужно после собрания настрочить письмо Дамблдору, пройти несколько упражнений, включающих непростительные заклятия, учиться снова и снова, и все ради… Северус перед каникулами сказал, что он может ему написать. Снейп выглядел поникшим, смиренным, но при этом странно бойким. Как она. «Если я чего-то хочу, и знаю, что не смогу этого получить, это ничего, но если это что-то мне жизненно необходимо, я скорее умру, чем сдамся». Привычная резь прошлась по легким, вызывая сдавленный хрип. — Ты можешь заполучить себе в женихи кого угодно, — перевел тему парень, ошибочно заставив думать свою собеседницу, что смущается. — Кто угодно — не ты, — улыбнулась Шана, — к тому же, ты не прав, мало кто согласится на подобное. — Ты же американка, у вас нравы проще. — Американка на бумагах, но не в душе! — ведьма опередила парня, вскинув голову вверх. — Рано или поздно вопрос наследия встанет, что тогда будешь делать? — Так это твои проблемы, не мои, — Гарри вывернулся, испытывая странную волнительную дрожь от касаний девушки. — Вот я и решаю их, — Шана скрипнула зубами, снова вставая перед Гарри. — Я предлагаю тебе союз, Поттер. — Хочешь моей руки и сердца? А где же цветы и шоколад? — усмешка скупая, грубая. Шошане, как аристократке, следовало обидеться, но она лишь изогнула губы в уничижительной насмешки. — Получишь, как только докажешь, что можешь быть хорошим мальчиком. — Не зарывайся, — Гарри прижал ведьму к фасаду дома, останавливаясь в миллиметрах от ее лица, правая рука плотно зафиксировала девичьи руки над головой. Они несколько секунд пожирали друг друга глазами, в итоге сдавшись первобытному желанию. Они терзали друг друга, словно звери, не пытаясь уступить. Борьба за первенство подстегивала их, риск быть раскрытыми — в непосредственной близости от входной двери — добавлял адреналина. Он вымещал в этой чужеродной страсти свою печаль и ярость, а она — перспективу. Обвив его талию ногами, она отдавалась сполна, кусая за основание шеи. Он не остался в долгу, до боли сжав бедро одной ладонью. Единственные звуки, что вырывались из их ртов, были похожи на рычание диких животных. Сплошная жажда, стремление отвлечься. Они не были привязаны друг к другу, не любили и уж точно не симпатизировали. Утихающее удовлетворение никак не повлияло на мышление. Они все продолжали спорить, пока посторонний голос не позвал их внутрь. — Подумай, — сказала Шана, застегивая брюки. — После придется решать, а здесь уже все знакомо. — Не планирую будущее, пока оно не наступило, — прохрипел Гарри, поправляя манжеты, — у тебя помада стерлась. Шана облизнула губы, понимая, что это не поможет. Парень прошел мимо, будто ничего не произошло. Девушка давно привыкла к «высокопоставленным» играм, поэтому не растерялась. Обновив макияж и убрав под заколки выбившиеся пряди, ведьма горделиво обошла угол дома и раскрыла парадные двери, оповещая о своем присутствии. За время собрания ни Риган, ни Шана не обмолвились ни словом.

2

— Я могу написать по вам комедию, — без смеха фыркнул Люциус, — почему мы здесь? Претензии Лорда Малфоя не были беспочвенными. Когда вернулся Темный Лорд, стало невероятно сложно иметь такую роскошь, как личное время, каждое такое мгновение было на счету, и Люциусу, как «правой руке» Волдеморта, нужны были веские обстоятельства, чтобы не провести это время в раздумьях о том, как уберечь расколовшуюся семью. Господин уже прознал об отлучке Драко, и, насильно просмотрев свежие воспоминания своего подчиненного, не стал подвергать того наказанию. Было очевидно, что мальчишка запутался, спутал природные желания и любовь. Темный Лорд лично сказал Люциусу, что его сын одумается, как наиграется, а если нет, то ему жаль, что род Малфоев прервется на нем. Люциус ничего не ответил, только склонил голову, благодаря Хозяина за терпение. Сейчас они — Малфой, Снейп и двое из Мародеров — находились в Визжащей хижине, так как зельевар не рисковал покидать школу. Люпин и Блэк удобно устроились на протертых креслах, с отстраненным видом оглядывая помещение. В последний раз они были здесь пару лет назад, когда пытались схватить Петтигрю. Северус не мог угомонить неясную энергию, ходя взад вперед, пока Люциус с презрением сморщился, давя тростью очередного клопа. — Питер, — озвучил повестку Сириус, — что с ним? — Откуда мне знать? — Лорд Малфой приосанился. — Что-то делает. Волдеморт не делится своими приказами. — В этом и проблема, — Люпин сцепил кисти в замок. — Если вы сейчас же не скажете, по какой причине затащили меня в это дрянное место… — Петтигрю знает, что я отец Гарри, — сказал Северус, остановившись. — На протяжении двух лет с его воскрешения мы ждали, когда он решит расправиться за обман, но ничего. — Что странно, — шею Блэка скрутило судорогой. — Поттеров он сдал, но почему молчит сейчас? Люциус понял причину встречи. Они правы, вопрос серьезный. От него зависит карьера Снейпа как двойного шпиона. Питер был осведомлен о работе Северуса, он несколько раз бывал в Годриковой Впадине вместе со всеми. Крыса знала, что Гарри не Поттер, знала, что Снейп шпион, и ведь действительно, почему это еще не вскрылось? Можно было бы свалить все на Империус, но когда Хвост воскрешал Волдеморта, все было более, чем по собственной воле. Вывод оставался один. — Он не может, — сказал Люциус, замечая, что Северус пришел к этому же выводу несколькими минутами ранее, — кто-то или что-то не дает ему открыть рот. — Что ж, проще не стало, — вздохнул Сириус, на памяти Малфоя впервые выглядя таким серьезным. — Было бы хорошо узнать, кто или что… — Вы хотите, чтобы я проследил за ним, — понял Люциус, качая головой, — это нереально, Лорд назначает миссии по своему желанию, он не советуется со мной. — Так сделай так, чтоб советовался, — встрепенулся Блэк. — Ты думаешь, это так легко?.. — Блондин огрызнулся, сжимая трость. — Нет, — вместо Сириуса ответил Северус, — он хотел сказать, что у тебя больше шансов узнать о чем-нибудь… катастрофическом. — Неужели ты думаешь, что я умолчал бы? — Лорд Малфой обратился к Снейпу. — Ты защищаешь семью, дальше твои стремления не распространяются, — встрял Блэк. Люпин стукнул друга по плечу. — Разве я ошибаюсь? — Не ошибаешься, — сказал Люциус, — я защищаю семью. Пауза стала осязаемой. Сириус переводил взгляд с одного на другого, вскоре размякнув. — Надо было с тобой подружиться по школе, — хмыкнул Бродяга, — может, не загремел бы в Азкабан. — Я сам еле избежал заключения, а Северуса вытащил Дамблдор, так что… — Что? — Блэк подался вперед, изменившись в лице. — Ты был в Азкабане? — Всего несколько недель, пока шло разбирательство, — ответил Снейп, пряча взор. Кроме Люпина, Дамблдора и Малфоя об этом никто не знал, потому что это было не важно. В те времена все было сложно. Блэка обвинили в предательстве, Лили, Джеймс и Питер были мертвы — по основному заключению — Северус, будучи шпионом, не мог заявить об этом миру, поэтому, как носителя метки, его, как и остальных потенциальных рецедивистов, подвергли суду. И это спустя пару дней после смерти жены и пропажи сына. Действительно темные времена. — Как бы там ни было, — Блэк провел пятерней по волосам, уже ничему не удивляясь, — по мере сил последи за Хвостом, а? От этого зависит жизнь нашего общего друга. — Постараюсь, — кивнул Люциус, — меня больше интересует, что вы будете делать с Уэйдом. — С Гарри? А что с ним? — Римус сжал подлокотники. — Не с ним, со старшим, — Малфой хотел сесть, но, осмотревшись, не стал даже пытаться трансфигурировать себе кресло. — Дуэйн собирает армию против Темного Лорда. Он уже заручился поддержкой Азии, сейчас ведет переговоры с Северной Европой, но даже при провале он все равно в выигрыше, в Азии население априори больше. — Значит, уговорил все же, — Блэк вспомнил подслушанный разговор в Уэйд-мэноре, — нас ждет тройное столкновение. — На его стороне будет Гарри, — сказал Люпин, — он надеется с его помощью избавиться от Темного Лорда и представить миру свою политику. — Которая мало чем отличается от его, — Северус на краткое мгновение сжал переносицу. — Насколько я мог понять, Дуэйн внушил Гарри, что магия не дается кому попало, а все остальное — незначительный побочный эффект. — То есть, снова маги против магглов, — Блэк ощеренился. — Да, — Снейп вскинул подбородок, изгибая бровь, — или полагаешь, темные маги научили бы его любить все живое и плести венки дружбы? — Речь не о том, чему его учили, а о том, чему еще можно переучить, — сказал Люпин, как обычно предотвращая споры. Как будто не было тех лет разлуки, и его друзья по-прежнему идиоты-подростки. — Ты говорил, Гарри в последнее время стал замкнутее. — Это… — Снейп умолк. Они не могли пока рассказать Малфою, что Гарри крестраж Темного Лорда. Велик риск, что Реддл подсмотрит это в воспоминаниях своего подчиненного. После многих лет службы окклюменционные щиты Люциуса дали трещину, что так и не смогла затянуться. Блондину как никому другому приходилось быть настороже рядом с Волдемортом. Хватало того, что Малфой хранит их главный секрет. — Другие профессора заметили, что он отстраняется от своей компании, больше молчит на уроках и пропадает Мерлин знает где. — Давно это с ним? — спросил Люциус, глядя куда-то в пол. — Где-то с прошлого года. — Везде одни загадки, — промолвил Малфой, чуть покачнувшись от движения ивы, охранявшей хижину. — Я попробую проследить за Петтигрю, и, как это ни печально, Северус, — блондин повернулся к другу, — проследи за своим сыном, он должен быть в курсе планов Уэйда. Снейп, помолчав, кивнул. Это тяжело признавать, но факты остаются таковыми, что его сын находится по совершенно иную сторону баррикад. Как и крестник, но с ним проще. Драко выступает только против Волдеморта, а не всего мира. Или нет? Он же прислушивается к Гарри, как и другие, они ищут его одобрения, его поддержки. Как бы мальчишка не хотел признавать, вся компания назначила его лидером. Они пойдут за ним — они уже шли за ним. Сначала Темный Лорд, потом нечто масштабное. Возможно ли, что, сами того не заметив, они все вырастили новое поколение, которое захочет диктовать свои правила этому миру?

3

Скелет носорога снова кто-то разбил. Кости валялись вокруг пьедестала, крошечные и массивные. Старшекурсники судорожно пытались починить экспонат, пока до профессоров не просочилась информация. Всей школе уже неоднократно выносили предупреждения на счет бедного носорога, но некто из раза в раз методично разносил косточки вдребезги. Наказание ждало всех без исключения — если виновник не признается, чего не происходило — поэтому нервничающие выпускники кружили вокруг скелета второй час, не понимая, почему чинящие чары не действуют. Гермиона прошла мимо, поднимаясь по лестнице. В середине прошлого года она, Барр и Луна наткнулись на разбросанные кости, тоже пытаясь своими силами вернуть носорогу первоначальный вид. Время было после отбоя, старосты патрулировали коридоры, Орест хихикал, Левиосой выстраивая конечности животного так, чтобы получился акромантул с рогом, а Грейнджер усердно стирала пот со лба, повторяя Репаро снова и снова. Лавгуд не вмешивалась, сказав, что все цветы вянут. Тогда, из-за усталости и раздражения, Гермиона не поняла, что имела в виду подруга, но сейчас, с высоты парапета наблюдая за тщетными попытками магов восстановить скелет, ясно осознавала: все цветы вянут. Наступает момент, когда Репаро уже не поможет вернуть вещи ее вид, когда время перестанет быть обратимым, когда приходит конец. И с этим не совладать даже магии. Этому носорогу несколько сотен лет, его кости не обрабатывали, только заколдовывали, а волшебство, как известно, плохо сочетается с немагическим миром. Скелет разваливался сам по себе, и никто из магов не мог понять этого, потому как они привыкли, что на все есть ответ в виде колдовства. Признаться, Гермионе самой это подсказали. Корнелий. Парень как-то сидел у подножия экспоната, глядя в витражное окно. Заметив подругу, ворон похлопал по полу, приглашая присоединиться. Грейнджер не спешила, косо поглядывая на желтоватые кости зверя. Еще прошлой ночью она усердно пыталась придать носорогу его прежний вид, в итоге признав поражение. Утром он был цел — видимо, кто-то из преподавателей постарался. — Не развалится, магия продержит его пару недель, — сказал Залман, умиротворенно следя за солнечными зайчиками на стенах. — На месте директора, я бы обновил его, носороги не вымирающий вид. — Ты о чем? — гриффиндорка все же села рядом, пригибая полы юбки. — Он старый, — ответил Корнелий, — его время давно вышло. Тогда девушку и осенило. Маги не утруждали себя магловскими способами хранения предметов. Музейные скелеты были копией настоящих костей, что скреплялись между собой при помощи проволоки и подвесных конструкций. Их покрывали лаком, подделывали под оригиналы, вручную выскабливая каждую трещинку. В Хогвартсе же были только настоящие образцы, поддерживаемые магией. Но магия не панацея, она не спасает от естественного разложения. Одного кислорода достаточно, чтобы бактерии подтачивали косточки, что все хуже и хуже будут повиноваться волшебной палочке. Никто не ломал носорога, его время просто напросто вышло. Точно также конец приходит чему угодно. Любимым часам, фильму, прекрасному моменту, настроению, отношениям, мечтам, пути. Точка существует, иногда она капает сама, иногда ставится кем-то. В зависимости от ситуации ее можно стереть, протянуть, замазать, но все это не изменит того, что когда-то она превратится в несмываемое пятно, сухое, закостенелое, шершавое пятно. Гермиона сжала учебники, пряча лицо за копной волос. Нижнюю губу свело. В глазах стало жарко-жарко. Точка, которая упала вчера между ними всеми и Гарри — она податливая или уже засохла? Все началось со снов. Уэйд снова являлся на уроки невыспавшимся и злым. Зеленые радужки окутывала сеточка красных капилляров. Потухший, упрямо бодрый, тихий. Меньше всего Риган походил на того, кто когда-то давно вместе с Гермионой устроили борьбу в снежки против близнецов Уизли. Того, кто вернул ей веру в себя. Того, кто всегда знал, о чем говорит. Сейчас Грейнджер могла описать нынешнее состояние друга лишь так — неуверенный в своей уверенности. У Драко ничего узнать не удалось, змей сказал, что Уэйд отмалчивается на все вопросы. Парня мучили кошмары, и признаваться хотя бы в их наличии он не стремился. В тот раз, когда его настигло видение про Артура Уизли, Риган выложил все, а тут делает вид, что все в порядке. Однако недосып плохо сказался на владении левой рукой — которую Уэйд сделал ведущей, из-за периодических треморов правой — инстинктивно маг переключался на основную, что дрожала чаще обычного, все от того же. Учебная практика давалась сложнее, конспектирование давалось сложнее, даже чертов завтрак давался сложнее. Мандраж преследовал волшебника, усиливаясь с каждым днем. Еще немного, и будто вот-вот лопнет кульминация. Рон написал братьям, прося совета. Те через пару часов прислали ответ: если проблемы со сном связаны с сами-знаете-кем, усыпите его и подождите, пока очухается. Звучало легко, да на деле иначе. Риган не засыпал, пока все соседи не уснут. Жуткая привычка, но ее природу разгадать не сложно — чужое внимание нежелательно, все, что может нести любого рода угрозу, должно быть под наблюдением. Ни для кого из них не секрет, в каких условиях воспитывался Риган Уэйд — Гарри Поттер — на все его заморочки и особенности прекратили обращать внимание еще со времен первого курса. У Нотта был пунктик на личное пространство, Тео первым должен пойти на контакт, в противном случае — не трогать; у Забини на одежду — каждодневная стирка и глажка; у Дафны и Астории — начинать есть тогда, когда другие приступят к трапезе; у Драко — не ходить в одиночку. У каждого, кто воспитывался в чистокровной семье волшебников, были свои «тараканы в голове», и все это принимали, как данное. То, что Уэйд ложился спать после того, как все лягут — не странность. Так, незначительная деталь. Чтобы подловить того, кто всегда на стороже, нужно иметь хитрость и смекалку. Поэтому разработку плана поручили Гермионе. Слышать от слизеринцев, как те в несколько голосов восклицают, что у гриффиндорки получится лучше, чем у них — истинное наслаждение. Если бы не повод. Вторая мысль была об усыпляющем зелье. Она отмелась, когда Барр подметил, что, пускай Уэйд не силен в зельеварении, нюх у него отменный, как и знания ингредиентов для определенных зелий. Ему хватит пары секунд, чтобы разоблачить в тыквенном соке примеси лаванды и валерианы, говорящие сами за себя. Перед магами встал тупик. Не подловить в обычной обстановке, не усыпить, что же делать? Гермиона несколько дней непрерывно прокручивала варианты, сидя у фонтана с русалками. Взмахом палочки приведя водных обитательниц в движение, девушка скучающе подперла голову кулаком. Мимо сновали школьники, беспечные, жизнерадостные. Хотелось бы ей тоже стать такой снова. Решение проблемы нашлось при виде группы пуффендуйцев, возвращавшихся после квиддичной тренировки. Потные, грязные, медленные, сонные. Гермиона вскочила и понеслась по лестницам вверх, направляясь в башню Гриффиндора. По пути зацепив пару людей плечом, Грейнджер не потрудилась бросить извинения, боясь потерять из виду мысль. Как назло ее нацелил новой жертвой Пивз, крутясь перед глазами филейной частью. Ведьма, в конце концов, не выдержала и невербальным заклинанием отбросила полтергейста в ближайшие доспехи. Латы скрипнули, фигуру с копьем перекосило. Пивз недовольно завопил, колотя по невольной тюрьме. Железный звон разнесся по коридорам. Достигнув портрета Полной Дамы, Гермиона притопывала, про себя проговаривая: быстрее-быстрее-быстрее. Как только дверь показала щелку, Грейнджер протиснулась внутрь, зная, что нужный ей субъект сейчас у камина, питает теплом больную ядовитую тентакулу. — Невилл! — воскликнула девушка, едва переступив порог гостиной. — Гермиона!.. — в тон ей ответил Лонгботтом, с перепугу чуть не уронив горшок с растением. — Извини, — ведьма заправила прядь волос за ухо, оглядываясь на тех, кого привлекала своим шумным появлением. Дождавшись, пока лишние уши отвернуться, Гермиона подошла и села подле льва. — Скажи, Риган еще тренирует тебя? — Ну, э-э… да? — Невилл поставил тентакулу на пол. — В последние пару недель у нас не было спаррингов, но и об окончании речи не шло, так что… думаю, да. — Замечательно, — Грейнджер была вне себя от находки, — попроси его завтра вечером о встрече. — Зачем? — Лонгботтом нахмурился. — За тем, что к тому времени он будет вымотан днем на уроках, — Гермиона многозначительно посмотрела на друга. Невилл понял, вскинув брови, чтобы тут же вернуться к первоначальному настрою. — Он может отказаться. — Он хоть раз тебе отказывал? — Нет. — Тогда вперед, — ведьма сжала чужое плечо, — помнишь, ты говорил, что он предлагал изучить владение холодным оружием? Уверена, для него идея покидать ножи в дерево будет звучать как благословение с небес, чтобы снять напряжение. — Но я не хочу… — Никто и не просит, но иногда надо делать то, что не хочется, — Гермиона мягко улыбнулась. — Речь о нашем друге. Пожалуйста, Невилл. Он недосыпает, значит, будет итак уставшим, еще уроки… Подобные тренировки для него способ привести мысли в порядок, но в его нынешнем состоянии это сработает и как снотворное. Ты же хочешь ему помочь? Лонгботтом сокрушенно кивнул, внутренне собираясь с силами. Подойти и попросить раздраженного Уэйда о тренировке стоило приобретенной самооценке, потому как Риган не поскупился на едкие комментарии, вроде: дай человеку рыбу и он будет сыт день, дай человеку удочку и он будет сыт всю жизнь, но позволь ему научить тебя рыбачить — он будет приходить каждый день, спрашивая, правильно ли все делает. Невилл понимал, что от него зависит очень и очень многое. Пока остальные притаились, ему приходилось изображать страждущего до опыта ученика, готового принять то, от чего отказывался долгие месяцы. Надо отдать должное Гермионе, она оказалась права. Как только Риган услышал про просьбу перехода с рукопашного боя до применения стали, настроение змея переменилось с низкого до приподнятого. Больше это было для «учителя», с упоением и ловкостью метавшего трансфигурированные клинки в ствол ели, чем для миролюбивого гриффа, ежавшегося от каждого удара по невинному дереву. Эффект не заставил себя ждать. Спустя пару часов выдержка слизеринца подвела его. Не будь проблем со сном, Уэйд не допустил бы своего засыпания на открытой местности, пока подопечный отрабатывает замахи. Физический труд все еще на первом месте среди средств успокоения. — И что теперь? — спросил тяжело дышащий Лонгботтом, утирая с челюсти капли пота. — Ждать, — оскалился Малфой, поцеловав Грейнджер в висок. — Умница. Сумерки давно сменились чернотой с решетом серебряных искорок звезд. Прохлада сквозила будущей оттепелью, легкая наледь на траве блестит. Тишина давит на уши. Уханье пролетающих сов отдается глухой болью в груди. Хогвартс готовится ко сну, и только двенадцать учеников блюдет свой негласный пост, поджидая, пока тринадцатый очнется. До слуха доносится колыхание волн Черного озера, где бушует кальмар, отдаленно бухтят голоса с квиддичного поля — видимо, кто-то снова устроил гонки вокруг окрестностей школы, получается, не одни они нарушают правила. Над головами учеников за последний час дважды пронеслись шесть точек на метлах, пока Уэйд подал признаки жертвы кошмара. Парень нахмурился, сжимая кулаки. Дыхание сбилось. Было слышно, как заскрипели друг о дружку зубы. Не было криков или бестолкового ворочания. Риган в один момент очнулся. Взгляд — ни разу не осоловевший — цепкий, серьезный. Пугающий. — Говори, — взял инициативу Блейз, намеренно вставая перед сидящим Уэйдом, что намеревался вскочить. — Что ты… — Не он, — встряла Джинни, присоединяясь к Забини, — мы. Риган огляделся. Прикрыв веки, парень все-таки поднялся, опираясь о ствол дуба. Открыл глаза. Тьма прорезалась огоньками с башен школы, с восточной части мерцали первые светлячки. Воздух пропитан чем-то сладковатым, то ли смородина, то ли проклятые ирисы. Орест стоял, вальяжно расставив ноги. Корнелий рядом обнимал себя руками. Луна и Астория жались друг к другу, согреваясь. Чуть поодаль Драко приобнял Гермиону. Тео был немного в стороне, как и Рон. Дафна сбоку, привалилась плечом к дубу. Блейз, Невилл и Джинни впереди, одинаково насупленные. Он смотрел на них и не мог найти слов. Они все были здесь. Ради него. Устроили подлую ловушку, загоняли, как шакала, но при этом нарушили парочку правил. Наверное, приемлемо было бы испытывать благодарность и теплоту. Это ведь забота? Они заботятся о нем. Это же так определяется? Участием. Кто-то делает что-то в угоду другому. В этом ведь суть человеческих отношений? Страдать. Отдавать силы. Время. Поступаться принципами. Отрекаться от того, чему учили.

Они и впрямь слабы. Своими связями тянут себя на дно. Им не добиться желаемого, если не прекратят игры в дружбу.

Чьи это слова? Его? Нет. Думал ли он так? Да. Потому что ему сказали. Ему всегда говорили, как думать, как поступать, как вести себя. Он всего лишь… У него нет права выбирать, у него только цель и предназначение. За него решают, потому что это правильно. Они знают, как лучше. Да? Ведь, знают? «Смерть Айрис стоит цели, к которой тебя готовят? Мотивы Уэйдов отличаются от мотивов Темного Лорда? Гарри, ты не вещь, ты не обязан следовать их указаниям». Ложь. Обязан. Что еще у него есть? «На этом — далеко не все. Я не отступлю». «Я не отказываюсь от своих слов, однажды ты будешь сожалеть об этом, но не я буду тем, кто напомнит тебе, Гарри, если ты так и продолжишь держать все в себе — пострадают те, кому ты небезразличен. Наша смерть это испытание для других. Как и жизнь». Почему бы им не оставить его в покое и не дать заниматься делом? Зачем все эти слова? Хватит… «Если я чего-то хочу, и знаю, что не смогу этого получить, это ничего, но если это что-то мне жизненно необходимо, я скорее умру, чем сдамся». …быть как она. Она умерла. Она умерла. — Повторяю, я… — Риган осекся, раскрыв шире глаза. Картинки реальности менялись со скоростью скачущего нюхлера. Снова те же комнаты, те же голоса, те же проклятия. Этого не было раньше. Не на яву. Его голос. Он слышит его, точно стоит в паре метров. Он чувствует запах пота и страха. От криков скручивает желудок. Слишком детально, он видит слишком много, это не кошмар, это… — Гарри, в чем дело?! — Драко подскочил к другу, подхватывая того за плечи. Слизеринец стремительно оседал, хватаясь за чужие предплечья. Легкие горели. Туман потихоньку рассеивался. Мысль билась простреленной совой. — Мне нужна ваша помощь, — просипел Уэйд, позволив слабости просочиться наружу. Со стороны квиддичного поля глухим эхом донесся смех.