Свет мрака

1

Северус помнил тот день, будто он был пару часов назад. К сожалению, он не смог присутствовать при самом событии, но явился так быстро, как смог. Была уже глубокая ночь. Наступил август. В палате шелестит женский шепот. Он непривычно мелодичен, хотя порою фальшивит. И все же прекрасен. До этого ему не доводилось слышать, как она поет. Нутро разрывало на части от понимания, что он не может прийти к ней как законный муж, не может открыто показать всем лицо, не может посмотреть на ребенка, что уже несколько часов учился жить в новом для него мире. Прокрался сюда, как вор, прижимаясь к стене, чтобы ненароком не задеть кого-то из медицинского персонала. Высокий странный тип в черной мантии — он бы привлек уйму внимания, если бы Джим не додумался всучить ему свой невидимый артефакт. У Снейпа последнее время разум не на месте. Собрать волю в кулак и сделать шаг за порог пока не выходило. Только смотреть. На ее руки, бережно поддерживающие крохотный сверток. На ее тихую улыбку, такую любящую и восхищенную. На спутанные пряди потемневших рыжих волос. Она устала, почти обессилена, но продолжает шептать колыбельную, не в состоянии насмотреться на свое дитя. Он не мог поверить своему счастью. Любовь всей его жизни подарила ему сына. Северусу все еще было немного страшно по этому поводу, но он был не один. И, стоит ли начать молиться богам, что мальчик родился первого августа? За день до того как Снейп узнал о начавшихся родах, Малфой донес до него скверные известия. Кто-то донес до Темного Лорда какое-то пророчество, Люциус толком ничего не знал, лишь, что оно о ребенке, которому суждено одолеть Волдеморта. И что родится этот ребенок на исходе седьмого месяца. Мага охватил ужас. Их с Лили сын должен был появиться со дня на день. Минуты тянулись мучительно долго. Но все хорошо. Четвертый час утра. Первое августа. Судьба, наконец-то, была к ним благосклонна. — Так и будешь там стоять? — вполголоса произнесла Лили, ненадолго подняв взгляд. — Подол задрался. Я вижу твой ботинок. Снейп опустил голову, хмыкая. Стянув с себя мантию-невидимку, волшебник медленно приблизился, слыша, как гудит в ушах кровь от нервного стука сердца. Девушка чуть отодвинулась на кровати, приглашая сесть. — Возьмешь его? — Я не уверен, что… — Рано или поздно все равно придется, — шире улыбнулась ведьма, передавая ребенка в отцовские руки. — Придерживай голову… вот так. Не волнуйся, не уронишь. Вот он. Хмурится по-детски, сопит. Маленький. Снейп прижимал его к себе, не веря, что это происходит на самом деле. — Привет, — невольно вырвалось. Он посмотрел на Лили, ища поддержки, но та сдалась сну. Откинувшись на подушку, девушка позволила себе расслабиться, зная, что ее ребенок в безопасности. — Ладно, только ты и я, да? — малыш едва заметно пошевелил губами. От легкой возни среди складок одеяльца проклюнулся хвостик бирки. Ведомый человеческим любопытством, Северус отодвинул пальцем ткань, пробегая глазами по стандартному тексту. Вес. Пол. Рост. Имя. Дата рождения. Дата рождения. Двадцать три часа и пятьдесят пять минут. Тридцать первого июля. Этот звук. Резкий. Кричащий. С внутримембранным эхом. Так бьется сердце. Во второй раз после этого Снейп будет плакать над трупом любви всей своей жизни через год и три месяца. А пока эти слезы предназначались маленькому Гарри, на чью долю выпала непомерно огромная ноша.

2

Сколько бы раз это не происходило, каждый, как первый. Больно. До стягивающих легких нитями больно. После очередного «плохого дня» думаешь, что можешь подготовить себя, можешь настроить, внушить себе, что во второй, третий, четвертый — во все остальные разы уже не будет так тяжко. А оно почему-то будет. И никто не скажет — почему. У всех такая же проблема. Причина одна. Скорбь общая. В этот раз, правда, хоронить нечего. Бродяга не оставил после себя даже своей драной маггловской куртки, которую так любил. Наверное, потому похорон и не было. Каждый переживал по-своему. Единственная услада — посмертное оправдание. В той облаве засветился Петтигрю, тоже, впрочем, посмертно. Люпин признался, что по его вине. Снейп терпеть не мог алкоголь, но сейчас либо это, либо что похуже. Что — еще не ясно. Разборка с Амбридж или Волдемортом? Или Лестрейндж? «Он использовал на ней Круциатус и… не знаю, чего в этом было больше, жажды мести или упоения местью». Пальцы сжали стакан. Дети снова поступили в своем духе. Заявились скопом в Министерство Магии. Умные, Мерлин их прокляни. Обошли систему охраны, вторглись в хранилище пророчеств, выстояли против матерых Пожирателей Смерти. Это была очевидная ловушка, причем для всех. И они добровольно пошли туда. Люпин передал слова Драко: Гарри мучили видения о том, что Темному Лорду в когти попал Блэк. Он выпытывал у того сведения о пророчестве, и делал это в своей излюбленной манере. Поначалу Поттер не велся, понимая, что с его разумом играют, но потом сдался, поверил. Из-за чего? Что изменилось? И как Пожиратели узнали, что юные волшебники появятся в Министерстве именно в этот день? Сны преследовали слизеринца на протяжении недель, не могли же сторонники Волдеморта сидеть там все это время? Снейп сделал большой глоток, морщась от горечи на корне языка. А Блэк все же тоже был там. Прискакал за Дамблдором. Как и Люпин. У Ордена глаза и уши повсюду. Делясь воспоминаниями, Римус кратко комментировал то, что в сюжет не попало. Например, когда они находились у злополучной Арки Смерти, прежде, чем врезать Люциусу по лицу, Сириус привычно оскалился и бросил: «не то, чтобы извини, но извини». А когда Гарри на уровне взрослого аврора своим Протего отрекошетил сразу три заклятия, направив их обратно адресатам, Блэк сказал: «браво, Снейп». Через пару минут случилась Беллатриса Лестрейндж и зеленая вспышка. Глаза Бродяги заволокло пеленой, когда тело упало навстречу туманности Арки Смерти. Куда она вела — неизвестно. Из нее не возвращались живые, о мертвых не шло и речи. Гарри смотрел ему вслед, непривычно оцепеневший и потерянный. Тогда он впервые походил на того пятнадцатилетнего ребенка, которым был. Ребенка, что в мгновение потерял близкого человека. От внезапного крика все внутри покрылось коркой льда. Голос не горя или отчаяния. Звук боли. Яростный, горячий, воющий, умоляющий. Момент слома. Парень отпихнул от себя Люпина, с пугающей быстротой выцепляя из толпы темных волшебников хохочущую ведьму. Смех стих, стоило ей столкнуться с ним глазами. Ледяные алые радужки обещали не скорую расправу. Никто не осмелился встать на пути юного мага, никто не подумал поддержать или защитить соратницу. Вдвоем они скрылись в смежном коридоре, где Гарри без труда словил беглянку. Последующие женские вопли стойко проигнорировали, переключая внимание на оставшихся оппонентов. Люпин за Поттером не сумел пойти, задержали. Там был Дамблдор, так что оборотень понадеялся, что старому волшебнику удастся разобраться со всем самому. Надежда была напрасной. Появление Волдеморта только подстегнуло подростка. Если бы не друзья, исход столкновения двух громких противников этого столетия был бы непредсказуем. — Они снова проявили завидную наблюдательность, — говорил Люпин, — оказывается, план «Б» готовился с тех пор, как Гарри рассказал о своей связи с Сам-Знаешь-Кем. Мистер Забини выступил инициатором. — Где они? — В Норе, — Римус вздохнул, — близнецы Уизли на пару с мистером Ноттом долгие месяцы проектировали комнату на чердаке, как… — Клетку, — горько усмехнулся Снейп. Друг погиб. Сын в «тюрьме». Четверг выдался не очень. — Грубо, но… — Люпин сгорбился. — Уизли там, а также Драко, Блейз и Астория. — Странный набор. — Мистер Забини и мисс Гринграсс участвовали в теоретической части создания барьеров, только они знают как их поднять и опустить, — оборотень потер лицо, несильно сжимая рот. — На счет своих Артур и Молли придумают оправдание, мистер Залман благодаря остаткам оборотного снова сыграет роль Ригана Уэйда, его родители уже написали директрисе об отлучке Корнелия, а вот твои змеи… — Понял, — отмахнулся Северус, не собираясь сейчас думать об этом. — Что было после того, как они увели оттуда Гарри? — Альбус выступил против Темного Лорда. Тот сбежал ни с чем. Люциус «случайно» разбил пророчество, когда Си… Сириус ударил его. — Зачем оно вообще ему понадобилось? — зельевар наклонился вперед, упираясь локтями в колени. — К чему такое рвение? — Сферу пророчества может открыть только тот, о ком оно, — сказал Люпин, — может ли быть, что Сам-Знаешь-Кто не знал всей части? Оно касалось его, но… — Поэтому ему нужен был Гарри, пророчество о нем, — мужчины встретились глазами. — Он держал ее, сферу, пару минут, но этого хватило, чтобы ознакомиться с содержимым, — Римус сдвинул брови к переносице. — Крестраж завладел им, если Темный Лорд не узнал того, что хотел в Министерстве, то сделает это, стоит Гарри выйти за пределы барьера. Проклятие, павшее на его семью в виде пророчества, известно только Гарри, что на контакт не пойдет. Хуже того, мальчик мог вынести определенные выводы и в будущем сделать нечто глупое. Рискованно глупое. Того ведь добивались Уэйды, чтобы их идеальное оружие было готово на все при необходимости. — Как работает барьер? — На внешних источниках, не позволяет любого вида энергии ни проникнуть внутрь, ни выйти, большего не знаю, они не рассказывают. — Что очень умно с их стороны, — пробормотал маг, качая головой, — жди меня там. Римус, погодя, кивнул. Обоих грызло чувство потери, но говорить об этом вслух пока еще было рано. Даже спустя день. Два. Северус ненавидел себя, да только вновь не мог собраться с силами и сделать шаг за пределы своих покоев. То, с чем он столкнется, воплощение кошмара, преследующего с восьми лет. Вероятно, было бы гораздо легче, если бы рядом с ними был Бродяга, шутящий невпопад, мнительный, энергичный, переживающий ужасы Азкабана в одиночку за закрытыми дверями, готовый сунуться в пекло ради близких, и так и не простивший себя за смерть Джима и Лили. Снейп столько лет ненавидел его, столько лет проклинал за предательство, в глубине души понимая, что по-настоящему его не столько пожирала злоба, сколько обида. Верить всей душой кому-то и в одночасье узнать, что веру растоптали, забрав самое дорогое, что было в жизни — падение на доверие, где тебя не поймали. Есть в этом что-то от злой иронии, что Мародеры уходят не в одиночку. Сначала Лили и Джеймс. Теперь Сириус и Питер. Значит, следующие Римус и Северус? Если они и впрямь умрут оба в один день, у судьбы точно плохое чувство юмора. Стакан полетел в стену. Нет. К потере никогда нельзя быть готовым.

3

«Дорогая Гермиона, надеюсь, в школе дела лучше, чем здесь, ведь скоро произойдет одно из двух, либо Гарри пробьет барьер голыми руками, либо я начну верить, что у Артура Уизли потрясающая работа. Ты много рассказывала о маггловском мире, но это не сравнится с тем, чтобы увидеть все своими глазами. Коробка со стеклянной стенкой, о которой упоминала Джинни — вевизор? телезор? — показывает движущиеся картинки! Напоминает колдографии, только эти длиннее, с сюжетом, и люди появляются в нем ниоткуда! А эти резиновые ботинки? Можно ходить по лужам, не применяя магии! Кажется, я начинаю понимать, что ты имела в виду, однажды сказав, что у магглов свое собственное волшебство. Отдаю должное мистеру и миссис Уизли, если бы не их неисчерпаемый оптимизм, кто-то уже давно был бы мертв. Атмосфера здесь все время гнетущая, пожалуй, лучше своих родителей справляются с разряжением обстановки близнецы. Днем парни в Хогсмиде, приходят к ужину и уходят в обед следующего дня. Они поднимались к Гарри пару раз, возвращались, как ни в чем не бывало, и только идиот не заметил бы, как они напряжены. Никому не могут посмотреть в глаза, словно в том, что происходит, их вина. Признаюсь, я сам не до конца уверен, что вообще за дракклова херня чертовщина творится. Поттер словно стал тенью самого себя, жуткой, пустой тенью. Чаще всего он молчит, а когда говорит, мурашки по коже. Он как-то иначе держится, двигается, смотрит, как будто играется с нами. Но самое пугающее — его невозмутимость. Словно это не он заперт с нами, а мы с ним. Первые часы после пробуждения он был злой, как самка дракона на разграбленном гнездовье. Мы тогда выяснили, что ему подвластно невербальное Инсендио. Его палочку мы благоразумно изъяли — опережу Блейза, да, это он додумался, да, я болван, не подумал — что не помешало ему пару раз поджечь мебель. Наверное, мне до конца дней запомнится эта картина: пол полыхает, шторы обугливаются, кровать горит, шкафы трещат — и он, стоит с этой своей ровной спиной, прямо в центре, в огне, и смотрит, не моргая. Не знаю, почудилось ли, или все так и было, но в тот момент его глаза были красными, как у сама-знаешь-кого. Так как снимать барьеры в наши планы не входило, Поттер сам себя наказал сном на полу. Войти к нему можно, но пока мы не будем уверены, что это не кончится чьей-то свернутой шеей, никто не рискует. Инсендио отняло у него много сил, после игр с пожаром он спал полдня — или был бессознания — Астория переживала, что у Гарри припасено еще что-нибудь про запас, но, если это и так, нам он раскрывать карты не спешит. По мне, неожиданностей ждать больше не стоит, кем бы сейчас Поттер ни был, он все еще где-то там, и это его выражение скрываемого бешенства, когда он понимает, что бессилен, я ни с чем не спутаю. Пару дней назад явился проф мистер Люпин. Он проводит у чердака почти все время. Разговаривает. Через стену. Могу только предполагать, почему. Боится? Злится? Стыдится? Или все сразу? Не так давно он потерял друга, на его месте, я бы не смог и головы поднять перед ребенком, лишившимся отца. Крестного, но отца. В первую очередь потому, что он бы напомнил о том, кого больше нет. Не хотелось бы ко всему прочему добавлять ненависть к себе за то, что не можешь успокоить ребенка, эгоистично жалея лишь себя. Люпин, конечно, не я, он, скорее всего, грызет себя виной и думает, что обязан был что-то сделать. Вы, гриффиндорцы, отчего-то постоянно пытаетесь взвалить на себя все беды мира, и свято уверены, что кроме вас никому их не решить. Прости, увлекся. Три змея — не считая аспида на чердаке — в львином логове не звучит даже как начало анекдота. Скоро должен прибыть профессор Снейп, и каким его келпи сюда притащило, мне бы очень хотелось знать. Что он может сделать? Крестный превосходный легилимент, но поможет ли это? Или есть какое-то зелье? Полагаю, профессор единственный, кто не затормозит на пороге. И все же… он на стороне сама-знаешь-кого, разумно ли впускать его в Нору? Знаю-знаю, ты сейчас закатишь глаза и пробормочешь, он агент Ордена Феникса, он хочет находиться среди Пожирателей Смерти так же сильно, как твой отец, Драко. Знаю. Легче от этого не становится. Я скучаю по ним, Гермиона. И по тебе. Только не читай вслух перед Орестом, иначе обречешь себя на его нытье. Если все же прочла, так и быть, Барр, без тебя здесь тускловато. К слову, мне вчера пришла анонимная записка. Не открывал, на обороте написано, чтобы я передал это Тео. Записка вложена с этим письмом, передай ему, пожалуйста. (Люпин проверял пергамент в течение получаса, все чисто) Остальным привет. Надеюсь, все скоро образуется. А теперь точно прекрати читать вслух…» Грейнджер закусила губу, быстро пробегая глазами по оставшимся строчкам. Кожа в районе скул и ушей запылала. Сбоку сдавленно захихикали. Ведьма с силой толкнула барсука в бок, отчего тот с шумом грохнулся со скамьи, но смеяться не перестал. — Заткнись уже, — шикнула Гермиона, доставая из конверта тонкую записку и передавая ее Нотту. — Подсматривать невежливо. — Невежливо то, что там написано в конце, — хрюкнул Орест, принимая сидячее положение. — Надо же, а вы полны сюрпризов, мисс Грейнджер, или мне стоит называть вас Г… — Силенцио! — на грани визга воскликнула ведьма, отнимая у друга возможность говорить. Слегка перестаравшись с магией, девушка не просто обеззвучила пуффендуйца, а начисто лишила рта. Барр глухо замычал, шарясь пальцами по тому месту, где раньше были губы. — Надо же, и почему мне не пришло это в голову еще пять лет назад? — сказала Дафна, подперев челюсть рукой и играясь с соломинкой для сока. В библиотеку запрещено проносить напитки и еду, но пока не пойман — не нарушил. — Тео? Что там? — Луна уловила резкую смену эмоций в чужом разуме, отвлекаясь от плетения бус из крышек от сливочного пива. — Хм?.. а, ничего такого, тетя захворала, — Нотт улыбнулся, сложил записку и сунул во внутренний карман пиджака, — пойду, настрочу ответ, достойный любящего племянника. Как будут новости из Норы — маякните. Змей быстрым шагом скрылся за стеллажами, провожаемый карими и голубыми глазами. — Орест? Слушаешь? Иди в медблок, я не знаю, как это обратить. Гудящее мычание разразилось нецензурными словами, которых никто, конечно же, не понял.

4

Увиденное впечатляло. Барьер плавно обволакивал комнату с кривым потолком, мерцая перламутром. Гибкий и мягкий, он повторял движения руки, натягиваясь. Выбранная плотность повышала устойчивость. Что более интересно, Северусу не удавалось определить тип магии, использованный в создании чар. Внешний источник — какой? Ребята отлично постарались, наложив столько тонких и, казалось бы, незначительных заклинаний, что в своем переплетении дали такой мощный эффект. Помещение внутри барьера оставляло желать лучшего. Сколько раз здесь бушевало пламя? Все в саже, копоти и пепле. Запах гари плотно въелся в древесину. Вероятно, пора заканчивать. Хватит топтаться на пороге, пришло время собрать волю в кулак. Снейп поднял взгляд. В отдалении стояла недвижимая фигура спиной к нему. Кисти сцеплены в привычном жесте. Идеальная осанка. Короткие волосы. Разве что одет не в пальто, и намеки на щетину едва заметны под нижней челюстью. Медленный поворот головы до спазма в желудке скрутил органы. Красные радужки темными пятнами очернили глаза. В полумраке чердака плохая видимость — от жара полопались лампочки — из-за чего накатывает что-то внизу живота, подступая к горлу. То ли желчь, то ли ужас. — Каков план? Северус теряет связь с чувствами, вздрогнув, как от пощечины. Такой простой вопрос отрезвил лучше ведра ледяной воды. — Что? — Душевная беседа? — несколько плавных шагов вбок. — Зелья? — в противоположный. — В голову залезешь? — Гарри остановился, развернулся и слегка вздернул подбородок, скосившись влево. Снейпу знаком этот жест. После него обычно следовала уничижительная тирада, поясняющая, почему собеседник ошибается. Потом приходила боль. — Я хочу помочь. — Я не просил, — тон тверд. — Со мной все прекрасно, и как только я выйду отсюда, кое-кому придется поискать убедительные оправдания. — Именно поэтому ты не выйдешь, пока… — Что? — уголок губ потянулся в усмешке. — Я выйду, объясню, что с друзьями так не поступают, найду Беллатрису, вырву ей сердце, заставлю любимицу Волдеморта сожрать его, а потом доберусь и до него. Гарри верил, нет, знал, что так и будет. Кроме черноты крестража в его душе ничего не отзывалось на просьбы выслушать. Месть, жажда чужой боли, непоколебимость в своих силах, разрыв связей ради цели, блеск безумия. Все это когда-то давно постепенно происходило с Томом Реддлом. Теперь это же лавиной обрушилось на пятнадцатилетнего мальчишку. — Что потом? Когда он умрет, что будешь делать потом? — Снейп подался вперед, но границу барьера не пересек. — Не планирую будущее, пока оно не наступило, — глаза в глаза. Бесполезно. Уговоры, попытки достучаться — он не слушает. Ему это не нужно. Ему нужно убить Волдеморта. На этом, по его мнению, и заканчивается жизнь. Спустя столько долгих лет, выдержка подвела его в третий раз. Змеиная ухмылка на юном лице стала шире. — Да будет свет, — сказал Гарри и щелкнул пальцами. Комната погрузилась в кромешный мрак. Маг дезориентировано оступился, судорожно выдыхая и проверяя барьер. На месте. — Гарри? Гарри! Никто не отозвался. Он ведь не мог выбраться? Но что случилось? Что за трюк со светом? — Северус?.. — по ступеням с палочкой в руке вбежал Люпин. Люмос вернул стенам и дверному проему очертания, однако не смог расширить видимость дальше метра за пределом барьера. Так и не ясно, внутри Поттер или нет. — Что произошло? — Не знаю, — зельевар достал свою палочку, зажигая усиленный огонек на кончике. Не помогло. — Как, черт возьми, он это делает… — Делает что? — оборотень следил за метаниями друга. — Угомонись, снаружи гроза, у Уизли электричество итак на честном слове работало, не удивительно, что… — Это он его вырубил! — рыкнул Северус, резким движением вставая перед барьером. — Что ты задумал? Это может быть опасно, — Римус положил ладонь на плечо мужчины, крепко сжимая. — Он мой сын, если мне суждено умереть от его руки, так тому и быть!.. Сзади раздались негромкие короткие хлопки. Северус обернулся. Ладонь Люпина соскользнула с плеча. — Какая речь, трогает до глубины души, — это был Поттер, невесть как покинувший пределы щитов. Парень прижал правую ладонь к сердцу. — Особенно часть про сына. Очень… увлекательно. Снейпа качнуло. В глазах реальность замылилась, становясь слишком четкой или напротив, тускнея. Что-то было не так, помимо того, что Гарри каким-то образом отключил электричество и выбрался из клетки. Люпин… почему он стоит? Почему ничего не делает? Протянув вперед руку, Северус сжал пальцами воздух. Что за… — Как они глупы, доверчивые дураки, — шипящий голос раздался у самого уха, — разве можно хоть на мгновение выпускать оружие из рук?.. Маг сжал голову, только сейчас осознавая невыносимый гул, давящий изнутри на черепную коробку. Пространство сузилось, расширилось, пошло волной, рябью. Одна лишь фигура перед глазами оставалась видимой. Кроме лица, на мгновения принявшего совсем иные черты. — Еще не догадался, Северус? Собственный выдох длился бесконечность. Руки и ноги перестали слушаться, словно кости из них разом вынули. Мир продолжал закручиваться. спустя столько долгих лет, выдержка подвела его в третий раз разве можно хоть на мгновение выпускать оружие из рук? Внезапно черные глаза распахнулись шире. — Верно, — осклабился змеиный рот, — мы в твоей голове.

5

Корнелию не составило труда разыграть очередной спектакль. В прошлом году он искоренил привычку поступать бездумно, когда «Ригана Уэйда» старосты Рейвенкло отказывались пропускать в башню к воронам. Единственное, с чем Залман так и не мог примириться — прямая спина. Как можно ходить подобно палке двадцать четыре часа в сутки? Парень был уверен, что друг и спит также, вытянувшись солдатом. За трапезами в Большом Зале его ненавязчиво пихала Дафна, напоминая не горбиться. На уроках тяжелее, особенно на теоретической части. Дело было даже не в осанке, а в том, что природное любопытство уводило мысли ворона, куда не надо, отчего он забывался. В этом случае помогал Невилл, чересчур громко покашливая в кулак, когда видел, что юного актера тянет поделиться с кем-нибудь очередным фактом того, о чем никому не было дела, кроме Залмана. С этой игрой в маскарад Корнелий чувствовал, как его жизнь двоилась, покорно принимая роли. Гарри Поттера. Ригана Уэйда. Его жизнь в прямом смысле слова крутилась вокруг одного человека, и если другого на его месте это начало бы раздражать, то ворон, в угоду своей миролюбивости, нашел в этом тайный посыл. Вдруг, это его личное предназначение? Судьба Гарри победить Волдеморта, а его — спасти Поттера. Между его другом и Темным Лордом существует особая связь. Прочная, крепкая, растущая сильнее день ото дня. Она влияет на разум Гарри, вытесняет его «Я». Прошло достаточно времени, когда Залман в последний раз слышал отголоски его эмоций. Обыкновенно ничего не ощущали мертвые, но Поттер определенно живой. Паучий кокон. Нечто внутри. Скверна, пожирающая душу. Это может быть что угодно. На поиски уйдет слишком много времени, а его могло и не быть. От каждой болезни свое лекарство, от каждого проклятия свое контрзаклятие, но что, если это будет что-то вроде пенициллина? Одно решение на многие проблемы. Оно не излечит полностью, но выиграет время. Он ведь видел что-то такое в домашней библиотеке, вспомнить бы название… Автор Эдвард Стальной. Корнелий понадеялся, что родителям этого хватит, чтобы понять, что он ищет.