Старое пророчество, или сжечь все к чертям

***

Тусклые огоньки сомнений осветили подсознание, когда внедорожник достиг пункта назначения. Метаться поздно — договор уже подписан. Пора засунуть привычку передумывать куда поглубже. Ничего хорошего эта плутовка не принесет. — Ты дрожишь, как осиновый лист, — с улыбкой заметил Артур. А что поделать? Нервы выдают себя самым безобидным образом. — Куда мы направляемся? — вырвалось в попытке сменить тему. — В клуб, — пояснил мужчина, беря ее под руку. — Сколько их в Санкт-Эренбурге? — Больше, чем может представить любой. — Знаешь, только хотела попросить тебя быть рядом… Никак не свыкнусь с мыслью, что теперь меня будет «охранять» мой «муж». Артур весело рассмеялся. — Рано или поздно придется.

***

Они попали в здание через неприметную дверь, краска на которой слезла, судя по всему, лет двести назад. Черный вход для персонала. — Что за игры в шпионаж? — осведомилась Закревская, отряхивая подол платья. Пыли здесь было видимо не видимо. Как хорошо, что у Изабель нет аллергии. Артур молча поманил ее пальцем. Мужчина стоял у окна. Рассматривал что-то на улице, осторожно отогнув край тяжелой портьеры. — Они все пришли по твою душу. Не благодари, я спас тебя от растерзания, — ухмыльнулся он, показывая на толпу за окном. Женскую толпу. — Его поклонницы? — Да, полоумные девчонки, что тешат себя мечтами о кумире. — Ты знаешь, кто он? — Нет. Мелисса держала эту информацию в тайне. Предупредила лишь, что известная личность.

***

Подсобное помещение размером с ее квартирку простиралось вокруг. Столы, стулья, многочисленные шкафы и тумбы. Чего здесь только не было. А в центре, опершись бедрами о край стола, стоял он. Спиной ко входу, что-то увлеченно обсуждая с секьюрити. Высокий, широкоплечий. Одетый с иголочки. Он бесспорно был хорош…по крайней мере со спины. — Ну здравствуйте, — не выдержала Закревская. Любопытство сжирало изнутри, грозясь оставить лишь кучку косточек. Мужчина мгновенно оторвался от обсуждений. Повернулся в пол оборота и, узнав посетителей, зашагал на встречу. Секьюрити тут же выпрямились и отодвинулись к стене, не сводя заинтересованного взгляда с троицы. В свете ламп блеснула венецианская маска. К ним, мягко ступая по паркету, приближался «Дьявол». Артур крепко стиснул пальцы в кулак. Забавно получается. Губы сами собой растягиваются в ухмылке.

***

Мужчина уверено ведет ее вперед. Сквозь толпу танцующих и пьянствующих. — Куда мы идем? — спрашивает Изабель, внимательно изучая «лицо» будущего мужа. — В игральный зал. — В догонялки играть будем? — пытаясь разглядеть в толпе журналистов. — Боитесь, что я вас не поймаю? — хмыкает «Дьявол», резко уводя ее в сторону. — Как раз наоборот, — вырывается необдуманная фраза. Он вдруг резко останавливается. Изабель не успевает среагировать, когда он ловким движением высвобождает ее локоны из тугой прически. Те свободно рассыпаются по плечам. — Иногда стоит изменять принципам, — поясняет он, удовлетворенно разглядывая результат.

***

Здесь не уютно. Опасность витает в самом воздухе. По всюду играют. Покер. Игра, о которой она лишь слышала. — Я не умею, — честно признается Иза, отчего-то смущенная подобным провалом. — Что ж, не проблема. Он, кажется, нисколько не удивлен. Это задевает. Наверняка считает ее простушкой. — Галина, вы не отведете мою спутницу? — просит он официантку. Блондинка тут же кивает и шагает куда-то вперед. — Я скоро приду. Девушка провожает ее до столика. Он скрыт за ширмой. Здесь хорошо, можно выдохнуть и расслабится. — Вы что-нибудь желаете? Странное ощущение, будто она в океане, полном злобных акул, не покидает. Пока они не подплывают близко, лишь изучают своими глазками-бусинками. Но что-то подсказывает, что скоро они обступят ее со всех сторон, и спасения не будет… — Водки.

***

— Сыграем? — он возвращается через пару минут. В руках новенькая упаковка карт. — В дурака. Она кивает и тут же делает живительный глоток. Жидкость приятно обжигает глотку. Огонек смелости. Так можно назвать этот напиток. — На желание, — это говорит выпитый алкоголь. Скоро эффект пройдет, и она пожалеет, но пока не время. «Дьявол» усаживается напротив и вскрывает упаковку. Ловко тасует и раздает карты. Быстрый взгляд на свой набор и победоносная ухмылка растягивает пересохшие губы. — Не торопитесь озвучивать свое желание, быть может я все же одержу победу, — смеется он. — Посмотрим.

***

— Вы все же проиграли, — констатирует Закревская, опираясь подбородком о ладонь. — Увы, удача покинула меня. Надеюсь, ненадолго. Изабель рассматривает прозрачную жидкость в рюмке. Пузырьки медленно всплывают на поверхность. Они успокаивают. — Я хочу, чтобы вы сняли маску. — Не боитесь, что я окажусь безобразным стариком? — выдыхает он. — Не-а. — Что ж, это ваш выбор. Но сделаю это чуть позже. Здесь слишком много людей. — Не появляетесь на публике без маски? — изумляется девушка. — Она — часть меня, — заговорщическим шепотом сообщает собеседник. И, будто подумав, что она приняла это в буквальном смысле добавляет: — Сценический образ. Интересная он, однако, личность.

***

— Что ж, пора бы нам выдвигаться. Мужчина оплачивает счет и выходит из-за стола, протягивая руку Изабель. Они преодолевают тот же путь по залу, а затем выходят в коридорчик. Навстречу двигается стайка громких девиц. «Дьявол» рядом заметно напрягается. — В чем дело? — тихо спрашивает Иза. — Одна из них немного двинутая. Однажды напала на меня в подворотне, — больше похоже на шутку. Но он вдруг резко сворачивает куда-то вправо. Они оказываются в крошечной коморке. Закревская тут же падает на стул. — Где же ваши телохранители? — выдыхает она, наблюдая за мужчиной. Он стоит у стены, запрокинув голову назад. Дышит тяжело, словно легкие превратились в металлические мешки. — Ждут меня в машине. Изабель делает пару шагов ему навстречу. Теперь они совсем близко. Протяни ладонь чуть вперед, и она упрется в широкую грудь. — Здесь нет людей, — замечает она, заглядывая в прорези. Там, в глубине его глаза. — Не хотите исполнить обещание? — Только в том случае, если вы сами снимите с меня маску, — шепчет он, наклоняясь. У него удивительно красивый голос. — Я не кусаюсь, — смеется он, замечая ее нерешительность. — О, боюсь, что не могу сказать подобное о себе. Пальцы ложатся на твердую поверхность. Она прикрывает глаза и делает глубокий вдох, прежде чем потянуть маску наверх. — Не разочарованы? — интересуется он. Блядство. Тугой корсет ребер стягивается с новой силой, возникает стойкое ощущение, что изнутри он прошит ржавыми саморезами. А акулы все приближаются, обнажая ряды острых зубов…

***