Часть III. В правление короля Эйгона III
4 октября 2025 г., 08:00
Я всегда предостерегал вас от неуместных обобщений и упрощений, ибо они несут в себе риск ошибочного вывода и неправильного решения, однако сейчас мы вполне можем позволить себе отступить от этого правила.
Если свести всё правление короля Эйгона, третьего своего имени, к нескольким словам, то любой человек, читавший хроники и труды мейстеров-историков, легко их назовёт: Эйгон Третий кутил, менял любовниц, спорил со своими дядями и возился со своим драконом, великолепным Солнечным Огнём.
Те, кто хотел польстить новому Государю, говорили о том, что вернулись времена молодости его отца, покойного короля Визериса, что двор снова наполнен весельем, пиры, приёмы, охоты и турниры сменяли друг друга, как в самые благословенные и благодатные дни прошлых царствований. Вот только никто из этих льстецов – а больше прочих старались друзья нового короля, сир Мартин Рейн, сир Майлз Хайтауэр и сир Эддард Вендуотер, – не видел дальше собственного носа и уж тем более не выглядывал в окно. На излёте 129 года от Завоевания Эйгона в Вестерос пришла осень, которая закономерно сменилась зимой, что традиционно подразумевало определённую сдержанность в нравах и умеренность в расходах – всем известно, что благоразумный правитель не будет устраивать увеселений, пока его подданные затягивают пояса, однако новый король не спешил этому правилу следовать.
Любовницы Эйгона Третьего, которых он менял весьма часто, не успевали нанести большого вреда казне. При всём своём сластолюбии и откровенной похотливости король весьма умело подбирал подарки и очень точно определял цену девичьей чести и стоимость супружеских рогов. Лорд-камергер Отто Хайтауэр, большой аккуратист, педант и любитель точно выставленных счетов, вёл весьма скрупулёзные и подробные записи о тратах своего венценосного внука. Благодаря ним мы можем достоверно сказать, что девичество леди Шарис Футли, урождённой Шермер, было оценено в семь гнедых жеребцов из королевских конюшен с золотой сбруей к каждому, а её супругу достались квохорский меч, полный турнирный доспех, тройная серебряная цепь и ларец с драгоценностями. Леди Дениза Кью, другая фрейлина королевы Алиссы, обошлась королю в пять тысяч золотых драконов – таков был долг её отца перед домом Хайтауэров, который Эйгон Третий великодушно покрыл. Во время коронационных торжеств в Староместе королю грела постель его троюродная сестра, леди Леона Хайтауэр, дочь лорда Ормунда, и её благосклонность обошлась дешевле прочих – перед возвращением в Королевскую Гавань кузен подарил ей лучистое золотое ожерелье с редкими розовыми бриллиантами как напоминание о Солнечном Огне и себе самом.
И всё же историческая справедливость требует от нас признать, что Эйгон Третий занимался не только кутежами и любовницами. Пусть он не начал ни одной стройки самостоятельно, он позволил архитекторам своего покойного отца продолжать его проекты, тем более что сам он был занят куда более важными вещами. Малый совет при нём стал ареной ожесточённых и опасных споров, которые превосходили те, что случались в последние годы царствования его покойного отца. Не в последнюю очередь это объяснялось противоречиями между теми, кто в нём заседал, и самим государем.
Десницей короля оставался дядя короля, принц Деймон Таргариен, король Тироша, Ступеней и Узкого моря. Кто-то полагал, что молодой король поспешит сменить первого из своих советников, но в реальности этого не случилось. Порочный Принц оставался дядей и тестем короля, лидером Чёрной партии и просто так лишить его власти означало бы немедленно начать войну. Как мы знаем, в конечном итоге Танец Драконов всё равно начался, но тогда, в начале своего правления Эйгон Третий решил не рисковать.
Другой дядя короля, принц Эйгон Таргариен, принц Драконьего Сердца, занимал созданный специально для него пост мастера над драконами. О его деяниях в этом качестве я упоминать не стану – вам они должны быть прекрасно известны, – зато скажу о том, что для своего одноимённого племянника он был немногим лучше принца-десницы, и тому есть несколько причин.
Оба брата покойного короля были всадниками могущественных, закалённых в боях драконов – уже одно это превращало их в фигуры, которые нельзя игнорировать и с влиянием которых необходимо считаться. Оба принца возглавляли младшие линии дома Таргариенов, каждая из которых обладала богатым доменом, приносящим стабильный и большой доход и занимающим стратегическое положение (хотя, будем честны и здесь – при всём великолепии Бейлониса с важностью и богатством Тироша ему сложно соперничать). Оба принца имели многочисленное потомство, а придворные партии, которые они возглавляли, обладали обширным влиянием по всему Вестеросу и за его пределами.
А теперь представьте, каково было молодому королю заседать в одном совете с такими могущественными и неподконтрольными ему людьми? Каким, должно быть, испытанием для его самолюбия и гордости были встречи с такими прожжёнными политиками, игравшими в престолы ещё до его рождения. Впрочем, и принц Деймон, и принц Эйгон сами давали государю повод для недовольства: если при Визерисе Втором они оба ещё могли в чём-то смягчиться, уступить старшему брату, не пользоваться своей властью так беззастенчиво, то при Эйгоне Третьем каждый из них занял куда более жёсткую позицию, не желая проявлять слабину перед новым монархом.
Такая открытая оппозиция не только восстановила их племянника-короля против них, но и немало способствовала их примирению после ссор предыдущего десятилетия. Обиды и угрозы были пусть и не преданы полному забвению, но отодвинуты в сторону, как отодвигают с дороги мешающий повозке камень. Двум влиятельным принцам, привыкшим править из-за спины своего брата, оказалось проще договориться между собой и объединить силы против того, кто не мог смириться с их положением, но пока что не имел возможности что-то им противопоставить.
Остальные члены Малого совета на первых порах оставались теми же. Мастером над законами уже долгие годы являлся лорд Лиман Бисбери, попавший в Малый совет ещё при Джейхейрисе Первом как мастер над монетой. При Визерисе Втором он сменил монетный двор на судейскую скамью и прослужил ему в новом качестве ещё долгие девятнадцать лет. В спорах о наследовании Железного Трона лорд Бисбери оказался послушен воле государя и поддержал назначение принца Эйгона Зелёного новым престолонаследником. Тем не менее, уместно сказать, что мастер над законами был более человеком короля, чем членом Зелёной партии.
Монетный двор Королевской Гавани возглавлял Тиланд Ланнистер – человек немалого ума, больших способностей и ещё больших амбиций, которые он постепенно воплощал в реальность. Попав в Малый совет совсем молодым человеком по протекции своего бывшего учителя, архимейстера Вейгона, лорд Тиланд успел оправдать высокое доверие и доказать свою полезность для королевской казны. Благодаря первоначальной поддержке архимейстера он долгое время считался сторонником Белой партии и в Малом совете поддерживал принца Драконьего Сердца. Тем примечательнее и заметнее для нас перемена, случившаяся с ним, хотя для современников она, судя по всему, не была очевидной. Ближе к концу правления короля Визериса Ланнистер стал постепенно отдаляться от Белой партии, позволяя себе независимые суждения. В дальнейшем мы увидим, что у этой перемены, малозаметной тогда на фоне масштаба происходящего, имелись свои немаловажные причины. Здесь же отметим лишь то, что в правление Эйгона Третьего влияние Тиланда Ланнистера заметно возросло, а его действия оказали немалое влияние на последующие события.
Бессменным мастером над кораблями оставался лорд Корлис Веларион. Визерис Второй пожаловал мужу своей кузины и отцу своих соперников на Великом совете 101 года титул лорда драконьей крови, признавая за Веларионами особое положение, но к началу нового правления слава Морского Змея слегка померкла. Немалую роль в этом сыграло появление при дворе Эйриона Илилеона: удачливого и харизматичного молодого адмирала, назначенного лейтенантом мастера над кораблями, любить было проще, чем жившего былыми путешествиями и амбициями семидесятишестилетнего старика. Трагическая гибель сына сделала его замкнутым и словно напомнила о прожитых годах – лорд Корлис старел быстрее, чем прежде, и лишь политическая необходимость и собственная гордыня мешали ему попросить отставки.
Пост мастера над шептунами, возрождённого в предыдущее правление, занимал септон Юстас. В искренности веры этого служителя Семерых-кто-Един не приходилось сомневаться, в отличие от искренности его служения Железному Трону. Долгое время это оставалось неочевидным, но, исполняя свои обязанности вполне добросовестно, Юстас время от времени вспоминал о своём сане и писал тайные послания в Звёздную септу Староместа. Не слишком разумные шаги для того, кто должен шпионить на благо короля, не так ли?
Лорд-камергер Отто Хайтауэр был истинным лидером Зелёной партии. Хотя он и позволял держать знамя своей дочери-королеве, а после смерти зятя – надевшему венец внуку, никто не обманывался в том, кто стоит за их спинами. Считается, что именно лорд-камергер убедил Эйгона Третьего не менять состав Малого совета сразу и сохранить за его дядями их кресла, напомнив, что врагов принято держать ещё ближе, чем друзей. И всё же и он для короля оставался советником его отца, и уже поэтому не слишком близким, пусть и безусловно преданным соратником.
Великий мейстер Орвиль считался искренним и убеждённым сторонником Зелёной партии, хотя допущенное им промедление в лечении короля Визериса и отсутствие у его смертного одра в последнюю ночь и убавило симпатий к нему от королевы Алисенты. Тем не менее, и новый король, и лорд-камергер вполне на него полагались (хотя государь, скорее, делал это в пику матери и дядям), а потому попытки принца Эйгона добиться отставки ярого противника созданной им Цитадели, пусть и поддержанные его братом, пропали втуне.
Наконец, свой пост сохранил и лорд-командующий Королевской гвардией сир Кристон Коль. В Малом совете он говорил мало, занимая своё кресло постольку, поскольку это было установлено ещё при Эйгоне Завоевателе. Как и лорд Бисбери, сир Кристон поддерживал решения покойного короля Визериса, будучи не столько сторонником Зелёных, сколько верным своей присяге рыцарем. Сейчас нам уместно вспомнить, что по происхождению своему он был из бедного рыцарского дома из Марок. Про него говорили, что он «скорее дорниец, чем нет», многозначительно прибавляя, что дорнийцы, как и марочники, по натуре своей люди страстные, любвеобильные и никогда не забывают ни оскорбления, ни благословения. Разумеется, это всё гораздо более поздние слухи, родившиеся уже после Танца, когда народной молве и нашим собратьям-мейстерам было необходимо найти объяснение тому, почему лорд-командующий поступил так, а не иначе. Но, впрочем, всему своё время – о деяниях сира Кристона мы ещё непременно поговорим.
Как видно из вышесказанного, из всего Малого совета король Эйгон Третий мог положиться на четырёх человек, доверять всего двум, а рассчитывать лишь на самого себя, ибо никто из его советников не был подлинно его ставленником. Разумеется, государя это не устраивало, а потому он принялся весьма активно искать себе новых сторонников.
Из курса лекций по истории, прочитанных архимейстером Перестаном в Цитадели Драконьего Сердца в 299 году от Завоевания Эйгона.
***
«Я проклинаю этот Рок слепой! Я проклинаю всех слепых богов! Ведь это ими предан я, хотя на деле только я предатель! Ведь не она меня кому-то предпочла – ведь это я её одну оставил!»«Прощание с Валирией», Песнь Геймона, стих 6.
Эйнар Таргариен, лорд Драконьего Камня, именуемый Изгнанником.
Прозаическое переложение на общий язык с высокого валирийского, выполненное Белым Драконом.
